Аннотация. В статье рецензируется второе издание монографии доцента Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского, специалиста по истории Отечественной войны 1812 года, истории Поволжья в XIX веке кандидата исторических наук В.П. Тотфалушина. Книга посвящена недостаточно исследованной проблеме — размещению военнопленных французской армии Наполеона в Саратовской губернии в 1813—1815 гг. Автор исследует правовое положение пленных, их статус, род занятий, акцентирует внимание на случаях принятия ими российского подданства, изучает отношение местного населения к иностранцам. Таким образом, работа восполняет пробелы в знаниях о социальной жизни французских военнопленных в Саратовской губернии в 1813—1815 гг., чему традиционно не уделялось должного внимания в историографии.
Ключевые слова: Отечественная война 1812 года; военнопленные; Саратовская губерния; армия Наполеона; повседневная жизнь.
ВОЕННОПЛЕННЫЕ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ
КЛИМОВИЧ Людмила Валерьевна — профессор кафедры истории Ульяновского государственного педагогического университета имени И.Н. Ульянова, доктор исторических наук, доцент
«С НАМИ ОБХОДЯТСЯ В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ ГУМАННО…»
Малоизвестные страницы Отечественной войны 1812 года и её последствий
Книга саратовского историка Виктора Петровича Тотфалушина «Земляки поневоле: пленные “12-го года” в Саратовском крае» выдерживает второе издание1 и продолжает серию его работ в области краеведения об Отечественной войне 1812 года2.
На этот раз историк исследует проблемы военнопленных армии Наполеона, которые оказались на территории Саратовской губернии. Работа вышла в издательстве Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского в 2023 году. Небольшое по объёму, но ёмкое по содержанию произведение делится на несколько связанных между собой сюжетной линией очерков. Для их названий, используя интересный приём, автор выбрал цитаты из источников.
В центре внимания монографического исследования — простые люди, ведь «отношение к пленным является показателем степени гуманности разных слоёв общества и государства»3.
Во введении автором дан подробный историографический обзор, указаны достижения предшественников и обозначены вопросы, требующие дальнейшего научного осмысления. Логично сделан вывод о том, что «проблемы, связанные с пребыванием на земле саратовской военнопленных Великой армии, в целом пользуются достаточной популярностью у историков и краеведов»4. Заявленная в исследовании тема впервые нашла своё отражение в первом издании книги, где она представлена в контексте очередной волны европейских эмигрантов, «обосновавшихся в России и, без сомнения, оставивших свой след в истории российского общества»5. Постоянный исследовательский поиск позволил автору выявить ранее не известные материалы, а вышедшие новые научные публикации побудили В.П. Тотфалушина вновь вернуться к этой теме. Представленная источниковая база свидетельствует о серьёзности исследовательского подхода автора. В основу труда положены документы Государственного архива Российской Федерации и Государственного архива Саратовской области, ссылки на которые сопровождают страницы книги. Одной из особенностей подхода автора является привлечение широкого круга мемуарной литературы, обращение к которой позволяет взглянуть на объект исследования глазами свидетелей того времени: «…военнопленные “12-го года” своими письменными свидетельствами внесли большой вклад в формирование памяти о войне»6. Воспоминания позволили представить на страницах книги информацию о пленении, содержании пленных в России, их положении в разрезе отзывов свидетелей и участников событий двухсотлетней давности. Подчеркнём, что автор обращается к разным типам источников. Таким образом достигается максимальная объективность исследования, основанная на перепроверке фактов и явлений.
Основное содержание книги открывает первый раздел «На сих днях привели в Саратов пленных», в котором можно познакомиться с хронологией событий. Первые военнопленные были отправлены в Саратовскую губернию в сентябре 1812 года. Несмотря на тот факт, что они должны были по распоряжению русского правительства снабжаться одеждой и обувью, это предписание по разным причинам не всегда выполнялось. «В результате в пути пленные терпели большие лишения, отчего многие умирали, не дойдя до места назначения, или оставались в медицинских учреждениях по пути следования»7.
В.П. Тотфалушин даёт данные о численности военнопленных за первые месяцы их перемещения между городами и губерниями. «К 17 февраля 1813 г., можно заключить, что в Саратовскую губернию поступило 4648 пленных, из этого числа на жительство осталось 3720 человек» (с. 41). Анализ разноплановых источников позволил автору сделать вывод, что в 1812—1813 гг. в Саратовскую губернию поступило не менее 5362 человек.
Начавшийся процесс репатриации военнопленных проходил с июня по август 1814 года, общая численность отправленных из Саратовской губернии на родину составила 2846 человек. Смертность продолжала оставаться высокой. «С середины февраля 1813 г. до начала сентября 1814 г. в губернии погиб один чиновник обер-офицерского звания, умерло 5 обер-офицеров и 156 нижних чинов»8.
Историк оговаривает, что данные о военнопленных, их движении, заболеваемости и смертности приблизительны, т.к. «в используемых документах, особенно касающихся нижних и нестроевых чинов, возможны разного рода ошибки, которые могли возникать при подсчёте пленных, составлении ведомостей и списков, публикации источников»9.
Очерк, повествующий о содержании военнопленных, автор назвал «С нами обходятся в высшей степени гуманно…». В этой цитате заключён основной смысл, который он хочет донести до читателя. В целом в Саратовской губернии вопрос размещения пленных стоял остро, они располагались в доме Саратовского военного сиротского отделения и на постое у местных жителей. На основании источников В.П. Тотфалушин установил, что условия содержания пленных были приличными, а размер их содержания зависел от чина и национальности. «Отмечу, что далеко не у каждого русского подданного имелись доходы и заработки на уровне того содержания, которое предоставлялось бывшим вражеским солдатам, а тем более офицерам»10. Для подкрепления своей мысли автор приводит описание быта военнопленных, досуг которых состоял «из игры в карты, чтения книг из библиотек саратовцев, самообразования, походов в гости друг к другу и в немецкие семьи»11. Находясь не по своей воле на Саратовской земле, некоторые пленные проявляли свои таланты. Например, один офицер-сапёр «написал шесть толстых тетрадей (по самым скромным подсчётам не менее 600 страниц, из которых около 400 содержат оригинальные и глубокие геометрические исследования), положив начало проективной геометрии»12. Интересен факт разрешения пленным поступать на работу, что влекло за собой прекращение выплаты им казённого содержания и исключение из ведения Министерства полиции: «…с этого момента фактически получали свободу и статус иностранцев, приехавших в Россию (за ними сохранялись подданство и право вернуться на родину после войны)»13. Некоторые военнопленные интегрировались в русское общество: принимали православную веру и присягу на подданство.
Столь неоднозначное положение иностранных военнопленных не могло не сказаться на отношении населения Саратовской губернии к ним. Основная масса местных жителей была настроена к ним воинственно, несмотря на то обстоятельство, что российское законодательство ограничивало проявление негативного отношения населения к «завоевателям». По воспоминаниям пленных самым распространённым выражением в отношении них было «француз-собака».
В основу очерка «Пошел на двор, собака-француз» о положении военнопленных легли воспоминания французов с их субъективной точкой зрения. Знакомство с очерком позволяет рекомендовать автору привлечь другие виды источников для того, чтобы показать объективное отношение саратовских жителей к иностранным военнопленным. Несмотря на несколько ограниченный круг использованных источников, автор приходит к выводу, с которым трудно не согласиться. В.П. Тотфалушин подчёркивает, что отношения местного населения и пленных французской армии определяли «особенности сельского менталитета, традиции хозяйственного уклада, соблюдение канонов православия, приоритет над формальным законом правовых обычаев, характерных для социальных групп местного населения, относящихся к традиционному обществу и мало участвующих в модернизационных процессах»14.
Раздел «Чтоб они вели себя скромно и послушно» касается дисциплины и правонарушений со стороны военнопленных, единичных случаев их побегов.
Обращаясь к вопросу принятия российского подданства иностранными военнопленными, автор отмечает заинтересованность в этом российского правительства. Подробно этот процесс рассмотрен в очерке «Принимая военнопленных в подданство России», где перечислены привилегии, которыми обладали вновь принятые в подданство: они на десятилетие освобождались от всех податей и повинностей, по социальному сословию приписывались к мещанам. Автор приводит судьбы нескольких военнопленных, которые приняли российское подданство, отмечая, что «большая часть пленных принадлежала к нижним чинам и оказалась зачислена в податные сословия»15.
После выхода указа (17 августа 1814 г.) о возвращении пленных по желанию в своё отечество ряд лиц, тогда уже российских подданных, вернулись во Францию. Некоторые, кто успел связать себя узами брака, оставались в Саратовской губернии. «Сферы деятельности новоиспечённых горожан были разные, но большинство из них было занято в ремесленно-промышленном производстве или в сфере обслуживания»16.
Повествуя о судьбах иностранных колонистов, В.П. Тотфалушин указывает на тот факт, что не везде их встречали приветливо, а сами колонисты иногда оказывались «нечистыми на руку», часто меняли место жительства, в т.ч. в связи с бракосочетанием. При этом отмечает, что массового наплыва пленных на жительство в сельскую местность не наблюдалось, и это объясняется, с одной стороны, тем, «что она была далеко от культурной интеграции, в результате чего средневековая дихотомия “свой-чужой” по причинам религиозно-бытового характера у местного населения абсолютно преобладала. С другой стороны, военнопленных, несомненно, отвращали от записи в крестьянское сословие очевидно для них неприглядное положение, жизнь и быт русских крестьян»17. Несмотря на все сложности, даже после выхода указа 17 августа 1814 года о репатриации военнопленных они не спешили уезжать из Саратовской губернии.
В.П. Тотфалушин акцентирует внимание на том факте, что военнопленные были свободными людьми, опровергая существующую в историографии точку зрения: мол, многие были закрепощены. Он аргументирует это тем, что «ещё указ от 20 сентября 1783 г. запрещал закрепощать свободных людей, поэтому основным путём попадания в разряд крепостных крестьян в начале ХIХ в. могло быть только рождение в семье крепостных»18.
Историческое расследование провёл автор в очерке «Проживает в Саратове по Грошевой улице», который посвящён биографии Николая Андреевича Савена (Савина). В.П. Тотфалушин развенчивает легенду, которая была создана саратовскими краеведами и стала достоянием читающей и пишущей общественности. Память Савена была даже увековечена в 1998 году на мемориальной доске. В результате архивных поисков автор указал на вопиющие противоречия в биографии Николая Савена. Ему удалось выяснить, что в указанной им французской армии он не значился, а «ранение, якобы полученное им при Бородино, документально не подтверждается»19. Не значилось этой фамилии и в сводном списке военнопленных. «Всё это косвенно свидетельствовало о том, что саратовский старожил едва ли был офицером, и наталкивало на мысль, что он не чуждался мистификации»20. На основе новых открытых документов автор пришёл к выводу, что Николай Савен в наполеоновской армии служил унтер-офицером 24-го егерского полка. После пленения был направлен в Хвалынск, где принял российское подданство. Судьбу его потомков установить не удалось.
Ещё одна легенда затронута в очерке «Ими же рассажен теперешний институтский сад и парк», согласно которой загородная резиденция саратовского губернатора А.Д. Панчулидзева была создана пленными Великой армии, что не нашло документального подтверждения.
Ёмкое по содержанию заключение подводит итоги исследования. Обширные цитаты из архивных документов и мемуаров позволили автору представить читателю картину произошедших событий максимально объективно. Книга снабжена постраничными сносками, но вот единый список использованных источников и литературы отсутствует, как и именной и географический указатели. Наличие подобных списков значительно упростило бы работу с книгой. Включение в издание фотоматериала позволило бы читателю ярче представить события и образы, нашедшие отражение на его страницах.
Заслуга В.П. Тотфалушина — в подготовке расширенных приложений: списков пленных, которые присягнули на подданство Российской империи и поселились в городах Саратовской губернии. Интересные данные отражены в «дополнительной информации»: вероисповедание, социальное положение, семейное положение (ряд из них женились на русских женщинах).
Несмотря на в целом положительное впечатление от знакомства с работой В.П. Тотфалушина, ряд моментов вызывают вопросы и определяют возможные дальнейшие пути научного поиска. Так, представленный материл несколько оторван от всероссийского контекста, отсутствует сравнение ситуации с другими соседними регионами, что не позволило автору сделать выводы о специфике пребывания военнопленных именно в Саратовской губернии, которая, бесспорно, обладала своими особенностями, хотя бы из-за наличия значительного числа иностранных колонистов. Высказанное пожелание нисколько не умаляет научной значимости книги и может послужить автору в качестве дальнейшего ориентира научной деятельности.
Книга В.П. Тотфалушина вносит существенный вклад в изучение малоизвестных страниц Отечественной войны 1812 года и её последствий, краеведческого аспекта истории России XIX века. Автор на протяжении длительного времени занимается исследованием истории социальной повседневности Саратовского Поволжья во время войн России XIX — начала XX века, и рецензируемая монография ещё раз подтверждает серьёзный научный подход к объекту исследования.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Тотфалушин В.П. Земляки поневоле: пленные «12-го года» в Саратовском крае. 2-е изд., исправл. и доп. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2023. 176 с.
2 Он же. М.Б. Барклай де Толли в Отечественной войне 1812 года. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1991. 131 с.; он же. Саратовский край и Наполеоновские войны: к 200-летию Отечественной войны 1812 года. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2011. 213 с.; он же. Земляки поневоле: пленные «12-го года» в Саратовском крае. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2018. 170 с.; он же. Пленные «12-го года» в Балашове и Балашовском уезде // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук. 2018. Т. 12. № 2. С. 93—95.
3 Он же. Земляки поневоле: пленные «12-го года» в Саратовском крае. 2-е изд., исправ. и доп. С. 4.
4 Там же. С. 19.
5 Там же.
6 Там же. С. 26.
7 Там же. С. 33.
8 Там же. С. 48.
9 Там же. С. 49.
10 Там же. С. 55.
11 Там же. С. 63.
12 Там же. С. 64.
13 Там же.
14 Там же. С. 83.
15 Там же. С. 96.
16 Там же. С. 95.
17 Там же. С. 108.
18 Там же. С. 105.
19 Там же. С. 121.
20 Там же.