Аннотация. 1806 год стал переломным в государственной жизни России, в её внешней и морской политике: после 15 лет мирного сосуществования две империи — Российская и Османская вновь оказались в состоянии войны. Тяжёлая, изнурительная война продлилась шесть лет, в течение которых противоборствующие армии вели боевые действия на двух театрах — на Дунае и на Кавказе, а флоты — в Средиземном и Чёрном морях. В предлагаемой статье поставлена задача на основании архивных документов, в т.ч. впервые вводимых в научное обращение, рассмотреть причины (военно-политические и дипломатические), приведшие к войне, и начало боевых действий.
Ключевые слова: Александр I; Наполеон; борьба дипломатий; А.Я. Италинский; О. Себастиани; война с Турцией; действия против крепостей; взятие Хотина и Бендер; операция флота у Анапы.
Summary. The year 1806 marked a turning point in Russia’s political life, its foreign policy and its naval policy. After 15 years of peaceful coexistence, the two empires — the Russian and Ottoman — found themselves at war again. The brutal and grueling war lasted for six years, during which opposing armies fought on two fronts – the Danube and Caucasus — and their navies fought in the Mediterranean and Black Sea. This paper examines the causes of the war (military, political and diplomatic) using archival documents that were introduced into scholarly circulation for the first time.
Keywords: Alexander I; Napoleon; diplomatic struggle; A.Ya. Italinskiy; O. Sebastiani; war with Turkey; actions against fortresses; capture of Khotyn and Bender; naval operation near Anapa.
ИСТОРИЯ ВОЙН
ГРЕБЕНЩИКОВА Галина Александровна — заведующая лабораторией истории флота и мореплавания Санкт-Петербургского государственного морского технического университета, доктор исторических наук, академик РАЕН
(Санкт-Петербург. E-mail: inversiya@bk.ru).
«ПЕРВЫЙ КОНСУЛ ИЩЕТ ДОВЕСТИ ПОРТУ ДО НЕЩАСТИЯ КОВАРНЫМИ ВНУШЕНИЯМИ ПРОТИВ РОССИИ»
К 220-летию начала Русско-турецкой войны 1806—1812 гг.
В начале XIX столетия Петербург и Константинополь поддерживали нормальные, дружественные отношения. Действовавший с 1798 года военно-политический союз между двумя державами гарантировал российским военным кораблям право прохождения через Босфор и Дарданеллы из Чёрного моря в Средиземное и обратно. Вступивший на престол император Александр I дорожил такими отношениями с Высокой Портой (Турцией).
В векторе восточной политики относительно Турции Александр I намеревался и далее следовать принципу — «Мы твердое имеем намерение сохранить с сею державою доброе согласие»1 и подкреплял этот принцип реальными делами. По его распоряжению из Севастополя в Константинополь уходили транспортные суда, нагруженные ценными подарками для султана, капудана-паши (главнокомандующего флотом) и Великого визиря, а на основании фирманов султана Селима III в Константинопольском адмиралтействе турецкие мастера ремонтировали черноморские корабли, фрегаты и бриги. Финансовые расчёты осуществляло российское посольство2.
Вот, к примеру, типовой эпизод из повседневных взаимоотношений обеих держав, когда сохранялось военное присутствие эскадры вице-адмирала Д.Н. Сенявина в Ионическом море. Письмом из пригорода Константинополя Перы от 3(15) апреля 1805 года Чрезвычайный посланник и Полномочный министр России Андрей Яковлевич Италинский уведомлял главу российского МИД князя А.А. Чарторыйского о снабжении эскадр на Корфу: «Марта 25го числа с. ст. отправились отсюда в Корфу корабль Исидор, фрегат Назарет и вместе с ними три купеческие судна, нанятые мною для войска и разных припасов, которые в оной же остров назначены и находились на корабле Св. Павле. Предписал иметь на каждом судне морского офицера для сигналов. Учредил на тех судах все, что для выгод и для сохранения здоровья людей, определил к ним служащего при миссии лекаря Шепаха и снабдил его нужными медикаментами. Малое число солдат, которые будучи одержимы трудными болезнями, оставлены в Буюкдере в учрежденном там госпитале, из коих трое померло, а прочие выздоравливают. Людей сих и муку отправлю на транспорте Царь Константин, который исправлен уже починками»3.
Дружественные отношения России с Высокой Портой проявлялись даже в функционировании курьерской и почтовой служб, когда для доставки важной корреспонденции из российского посольства в различные области Османской империи курьера сопровождал хорошо вооружённый турецкий янычар — с равным для обоих жалованьем.
Представляется важным и стремление Александра I развивать фабричное производство в Крыму с участием предпринимателей — подданных Селима III. Так, некие два армянина, проживавшие в Турции, подали прошение на имя российского императора с предложением «выехать из Константинополя в Крым и завести там фабрику набивных бумажных материй». Александр I удовлетворил просьбу «турецкоподданных армян» и поручил главе российского посольства «принять их ласково и доставить им способы выехать, коль не будет существовать к тому законных препятствий, и не подавая поводу к жалобам Порты Оттоманской»4.
Но с конца 1803 — начала 1804 года в Константинополе развернулась острейшая дипломатическая борьба между Россией и бонапартистской Францией за влияние на султана и его министров. Эмиссары первого консула Бонапарта активно работали в Османских владениях и подконтрольных султану областях над формированием зон влияния Франции и добивались от Селима III фирманов на учреждение там должностей специальных представителей Парижа — комиссаров. В самой турецкой столице много усердствовал на поприще внесения раздоров между Петербургом и Константинополем французский посол Гийом Брюн (будущий маршал наполеоновской Франции). Донесением от 17(29) апреля 1804 года А.Я. Италинский уведомлял главу МИД князя А.А. Чарторыйского: «Клеветы, беспрестанно чинимые Порте на Россию от французского здесь посла, и ныне от самого Первого Консула доставляемые, могут иногда возбуждать в ней некоторое ощущение беспокойства и поколебать доверенность к России. Я со всевозможным вниманием примечаю все дела Порты и, пользуясь всеми имеющимися у меня способами, противостою таковым действиям». Италинский особо подчеркнул: первый консул пускает в ход «хитрость и обман, внушения и ласки», чтобы посеять вражду между двумя империями. Майскими депешами Андрей Яковлевич вновь ставил в известность руководство о недобросовестной политике Бонапарта: «Первый Консул ищет довести Порту до нещастия коварными внушениями против России», пускает в ход «ласкательство, продолжает клеветать на Россию, приводит деятельных и усердных нам членов Министерства здешнего в подозрение у Султана»5.
Кроме антироссийской политики, проводившейся Г. Брюном, много хлопот Италинскому доставляла деятельность неких «доктора Тиболда и банкира Папаригопуло». Оба имели доступ к высшим чиновникам Порты, к капудану-паше и великому визирю, занимаясь политическими интригами. Андрей Яковлевич докладывал руководству «о изобретении им наилучших мер для приведения сих интриганов в невозможность действовать по недоброхотству своему к России» и разъяснении Порте «дружественно усердном Его Императорского Величества расположении к Султану»6.
Набиравший силу генерал Бонапарт направлял инструкции своим представителям, «дабы склонять Порту Оттоманскую к разрыву» с Петербургом, для чего, кроме дипломатического воздействия на султана и его министров, следовало устраивать различного рода провокации. Одну из провокаций удачно совершил французский комиссар в Синопе Фуркад, воспользовавшись тем, что несколько российских торговых кораблей стояли на рейде Синопа. Он распространил среди обывателей заведомо ложный слух, будто русские намереваются военной силой захватить Синоп, который «в скорости будет принадлежать Российской империи»7. Российский консул в Синопе уведомлял Италинского: «Здешний начальник Киозу Бусок Оглу, узнав сие и видя, что собралось здесь зимовать 6 судов под Российским флагом и полагая, что они собрались нарочито для взятия Синопа», призвал обывателей не вступать с подданными императора Александра и с греками ни в какие разговоры, после чего местные жители устроили протесты у здания российского консульства. Власти Синопа пригрозили греческим судовладельцам, что повесят их за неповиновение8. Инциденты в Синопе вынудили А.Я. Италинского просить у Рейс-эфенди встречи для разъяснений абсурдности слухов о намерении русских захватить Синоп.
Исходя из сложной обстановки, государственный канцлер России А.Р. Воронцов одобрил запрос Италинского на предмет вручения ценных подарков Рейс-эфенди «и другим знаменитейшим турецким чиновникам» и рекомендовал «не оставить стараний своих употребить к снисканию дружбы нового капитана паши». В 1804 году главнокомандующим Османским флотом (капуданом-пашой) стал Хафиз Исмаил-паша, и Воронцов подчёркивал: «Прошу уведомлять о качествах чиновника сего, о доверии, каким он пользуется у султана, о влиянии его в дела, о связях его с чиновниками Порты и о сношениях его с находящимися в Царе Граде министрами чужестранных держав, особливо с французским послом»9.
Как-то в ходе очередной встречи Рейс-эфенди показал Италинскому копию письма Бонапарта к Селиму III на турецком языке и продублированного самим эфенди на французском. Ознакомившись с текстом, Италинский уведомил руководство: «Первый Консул в отнесении своем к Султану изъясняется словами высокомерного наставника и учителя, яко повелитель, имеющий право учреждать в пользу свою действия Его Султанского Величества, и имеющий власть и силу наказать за ослушание, что когда ныне при союзе Порты с двумя сильными и усердными ей державами, Россиею и Англиею, Первый Консул нарушает в разсуждении Султана правила достодолжного уважения и благопристойности. Первый Консул ищет довести Порту до нещастия коварными внушениями против России», пускает в ход «ласкательство, продолжает клеветать на Россию, приводит деятельных, усердных нам членов Министерства здешнего в подозрение у Султана. Порта находится в замешательстве касательно выражений, кои составить должны ответ Султана»10.
Российский дипломат воспользовался явным промахом Наполеона в своих целях. В депеше А.А. Чарторыйскому из Буюкдере от 2(14) июля 1804 года Андрей Яковлевич хотя и подчеркнул «непоколебимость Порты в дружественной приверженности к России, беспрепятственном пропуске войск наших через Дарданелльский пролив и о готовности Порты в возобновлении союза», но тем не менее понимал, что «император французов» тоже не бездействовал. Осознав допущенную ошибку, Наполеон старался дезавуировать её, забрасывал султана письмами с уверениями в дружбе, помощи и сотрудничестве и убеждал разорвать союзные обязательства с Россией11. В той сложной обстановке Италинский, действуя в интересах своей державы, прибегал к давнему проверенному способу воздействия на турок — одаривал их ценными подарками: мехами, золотыми часами, табакерками, инкрустированными изумрудами, финифтью и крупными бриллиантами, излюбленными турками кинжалами с драгоценными камнями и другими «разными подношениями». В письме от 1(13) декабря 1804 года он поблагодарил А.А. Чарторыйского за «всемилостивейшее Его Императорского Величества назначение подарков Юсуфу Аге и Реис Эфендию», а также за присланный вексель на сумму 15 тыс. турецких пиастров для необходимых расходов12.
С течением времени посланцы Наполеона развернули работу и в крупных азиатских провинциях Османской империи — Карсе, Эрзеруме, Амасии, Токате, где многие становились военными советниками у начальствующих там пашей. Особенно на военно-инженерном поприще преуспел французский комиссар в Трапезунде (Трабзоне) Дюпре, под чьим инструктажем паша Трапезунда усилил приморские фортификационные укрепления и оборону порта13.
Однако, несмотря на энергичные действия Наполеона в Османской империи, в сентябре 1805 года султан Селим III пролонгировал договор с Россией, по которому обязался войти в состав антифранцузской коалиции. В тот период от сближения с Наполеоном Селима III удерживал ряд факторов, имевших для него важное значение. В отличие от успешных операций на суше положение «императора французов» на море выглядело поистине катастрофическим. В 1798 году он потерял бóльшую часть флота под Абукиром в сражении с английской эскадрой вице-адмирала Г. Нельсона, затем лишился Ионических островов и Мальты, а в октябре 1805 года последовал полный разгром испано-французского флота под Трафальгаром тем же Нельсоном.
Пролонгирование договора с Турцией Кабинету Александра I представлялось важным и по причине продолжавшейся войны с Персией, и в течение июня—октября 1806 года Россия смогла укрепить позиции на юго-восточных рубежах. В тот период российские войска овладели Дербентом и Баку и тем обеспечили относительную безопасность на границах с Персией14. Тем не менее по прошествии четырёх месяцев султан развернул курс внешней политики в сторону Франции. Подтолкнуть к таковому решению его побудили крупные победы, одержанные армией Наполеона на суше, включая Аустерлиц. Селим III со свойственной туркам психологией принимать сторону победителя посчитал остальные державы слабыми и не способными противостоять гениальному Наполеону. В этом коренилась одна из основных причин перемены взглядов Селима III и его разворота от недавних союзников — россиян.
В 1806 году участились поступавшие в Петербург из Константинополя тревожные депеши: «Отправлены из Хотина два турецких чиновника в Измаил для принятия пороху и других военных снарядов, назначенных в Хотинскую крепость». Главную крепость на Дунае Измаил турки приводили в оборонительное состояние: туда, а также в Систово и в стратегически важные придунайские вилайеты партиями переправляли на лодках войска, оружие и амуницию. А сама турецкая столица бурлила слухами о близком разрыве с Россией, о грядущем союзе Турции с Францией и о том, что из Шёнбрунна выехал нарочный курьер от Наполеона с проектом наступательного франко-турецкого союза. В случае согласия Порты на его подписание Париж подтверждал готовность выставить 120-тысячную армию, которая будет оказывать содействие султану в защите османских провинций. Турецкие начальники, ободрённые поддержкой Наполеона, «велели обезоружить весь народ христианский в Румелии, от Базарджика до Софии. В Шиштове и окружности тамошний Терселикни Оглу велел обезоружить болгар. Янинский Али Паша, имея приказание от Порты обезоружить в своей губернии христианский народ, призывал к себе Каджа Башиев, коим объявя ферман Порты, велел оный исполнить в трехдневный срок». Однако в случае с Али-пашой христиане Янины оказали сопротивление, причём применили хитрость. Когда посланцы Али-паши намеревались исполнить приказ Порты, около 30 тыс. жителей выдвинулись прямо к месту пребывания паши, выкрикивая слова возмущения, что паша оказал им вопиющее недоверие как верноподданным султана. Поэтому они «не оставят испросить другого над ними начальника», направят гонцов в Константинополь и будут просить султана сменить этого пашу. Под натиском местного населения Али-паша вынужден был отступиться15.
Турецкие начальники под угрозой смертной казни запретили жителям турецких провинций везти продовольствие в Молдавию и Валахию — на случай, если император Александр прикажет ввести войска в княжества16. Такой мерой турки рассчитывали лишить российское командование возможности оперативно организовать магазины для снабжения армии провиантом и запасами. Господарь Валахии всерьёз опасался, что султан направит янычар в Валахию под видом подавления сопротивления сербов и болгар. Постепенно французское посольство в Константинополе получило желаемые результаты: по настоянию посла турки вплотную приступили к подготовке будущих театров войны с Россией. Из Сераля гонцы-чауши вновь повезли хатт-и-шерифы (указы) Селима III пашам на Днестр и на Дунай о приведении в оборонительное состояние крепостей Хотина, Бендер, Измаила, об усилении их войсками и артиллерией, о заготовлении провианта длительных сроков хранения. На усиление тех крепостей султан направил 15-тысячный корпус в Измаил, до 20 тыс. в Хотин и Бендеры, а 40-тысячную армию выставил вдоль границ с Россией. Турки укрепляли оборону Проливов по Азиатскому и Европейскому берегам, заменяли вышедшие из строя и старые орудийные лафеты новыми, а в столичных хранилищах пополняли магазины запасами пшеницы на случай блокады Дарданелл русскими эскадрами.
В конце 1805 года после тяжёлого поражения русско-австрийских войск под Аустерлицем в турецкую столицу выехал личный представитель Наполеона и его земляк дивизионный генерал Орас Себастиани де Ла Порта. Наполеон дал Себастиани главную инструкцию: убедить колеблющееся турецкое руководство расторгнуть союз с Петербургом и перейти к сотрудничеству с Францией, акцентируя внимание на том, что на протяжении XVII и XVIII веков дружественные турецко-французские отношения оставались традиционными в политике обеих держав. В создавшихся условиях Наполеон крайне нуждался в военно-дипломатической рокировке, для чего ему требовалось за счёт ресурсов и действий Турции подготовить будущий плацдарм для нападения на Россию. Масштабный политический алгоритм своего замысла Наполеон видел в расторжении русско-турецкого дружественного альянса, восстановлении союза с султаном, втягивании его в войну с Россией, отвлечении русской армии от европейских театров военных действий и направлении на борьбу с Османской империей. А в закономерном финале выполнения того плана произойдёт ослабление русской армии, которую он и разобьёт в генеральном сражении.
Себастиани без промедления принялся развивать военный успех своего императора уже на дипломатическом поприще, не забывая внушать султану мысли о нелояльности господарей Молдавии и Валахии. Оба, дескать, «изменники, преданные России, и шпионы против Порты, поджигатели сербов к выступлению», которых они снабжают оружием, деньгами и боеприпасами, поэтому их надо сменить на дружественные Турции персоны. По утверждению военного историка позапрошлого столетия А.Н. Петрова, на одной из важных аудиенций Себастиани не только пустил в ход беспроигрышный козырь — пообещал Селиму III оказать военную помощь в возвращении Крыма под османский протекторат, но и прямо поставил Селима перед дилеммой: «Либо война с гениальным Наполеоном, не знающим неудач, либо с Россией, разгромленной под Аустерлицем». В случае выбора второго варианта Наполеон посчитает себя вправе ввести победоносную французскую армию в пределы Османских владений17.
Энергичный французский посол не ограничивался одними аудиенциями у султана и встречами с Рейс-эфенди — как человек военный, он совершал инспекционные поездки в крепости большого оборонного значения в европейской части Турции, побывал в Систово, Рущуке и в других крепостях, где встречался с пашами и давал им советы касательно организации обороны и подготовки плацдармов. А в мае 1806 года Себастиани окончательно убедил султана аннулировать договор с Петербургом от 23 декабря 1798 года о пропуске российских военных судов через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море и обратно в Чёрное. Указы Селима III затруднили снабжение эскадры Д.Н. Сенявина из Севастополя и Херсона и отрезали её от черноморских портов18.
Депешей от 7(19) октября 1806 года А.Я. Италинский доложил в Петербург о смещении Портой с должностей господарей Молдавии и Валахии — Ипсиланти и Мурузия и замене их преданными Каминаки и Суцо19. На протесты Петербурга реакции не последовало, и 15(27) октября в качестве вынужденной меры, необходимой для защиты границ и для сдерживания противника Александр I предписал командующему Молдавской армией (с 1808 г. — Дунайская армия) генералу от кавалерии И.И. Михельсону совершить переправу через Днестр и занять две ключевые крепости противника: на правом фланге — Хотин, на левом — Бендеры. Действия Петербурга Высокая Порта приняла за casus belli — как повод к войне. Генерал Михельсон отчётливо понимал, что занять сильные турецкие крепости Хотин и Бендеры будет крайне сложно, поскольку концентрация войск там доходила до 10 тыс. человек в каждой. Суть заключалась в следующем: едва приказ императора от 15 октября отослали генералу И.И. Михельсону, как в Петербург срочной курьерской почтой доставили известие о разгроме прусской армии под Йеной, что стало для Александра I полной неожиданностью. 14(26) октября в ходе двух сражений, произошедших вблизи Йены и Ауэрштедта в Пруссии, французская армия наголову разгромила прусскую армию под общим командованием герцога Карла Брауншвейгского, после чего другие прусские города сдавались без единого выстрела. В одном из документов, датированных 6 ноября 1806 года, говорится: «Французы страшно победили пруссаков. Наполеон находится в Берлине, его войска овладели всею Саксониею, Брауншвейгом, Бранденбургом, в Западной Пруссии приближаются к Данцигу, а в южной Пруссии чрез Познань в Варшаву. Король еще в Грауденце, а королевская фамилия в Кенигсберге»20.
Для оказания военной помощи прусскому королю Фридриху-Вильгельму III Александр I бросил значительные силы, сократив тем самым вполовину Молдавскую армию генерала И.И. Михельсона, в распоряжении которого оставил только три дивизии общей численностью до 30 тыс. человек. С этими силами Михельсон готовился перейти Днестр и овладеть Хотином и Бендерами, а затем — в случае объявления войны — двинуться уже к Дунаю и занять Галац. Для прикрытия российских границ со стороны Бессарабии и содействия в занятии Бендер назначался полк бугских казаков, а для отвлечения сил противника от европейских театров Александр I приказал командующему войсками в Грузии генералу И.В. Гудовичу действовать наступательно на турецкие пашалыки в Азии.
12(24) ноября 1806 года части Молдавской армии переправились через Днестр и на следующие сутки подошли к Хотину. Командовавший войсками генерал И.Н. Эссен направил коменданту крепости Мехмету-паше требование о сдаче, но паша с целью затянуть время попросил дать ему 10 дней. Эссен отклонил просьбу и повторил условия: если 15 ноября к 10 часам утра паша не сдаст крепость, русские войска возьмут её силой оружия. Точно в срок Мехмет-паша прислал уполномоченных с согласием на капитуляцию: гарнизон свободно вышел из крепости без знамён и без оружия, взяв с собой только восьмидневный запас продовольствия. Занятие Хотина имело важное значение для обеспечения безопасности правого фланга войск под командованием И.И. Михельсона и левого фланга дивизии генерала Ф.Ф. Буксгевдена.
16(28) ноября корпус генерал-майора князя В.П. Долгорукого вступил в Яссы, а 24 ноября так же без боя сдались Бендеры. Вскоре русские войска вступили в Бухарест, а сербские повстанцы во главе с национальным лидером Чёрным Георгием штурмом овладели Белградом и двинулись на укреплённую турецкую позицию Видин. Таким образом, ещё до официального объявления войны Турция потерпела поражение в ходе операций, последовательно проведённых русской армией на сухопутном театре.
18(30) декабря Высокая Порта объявила России войну. Селим III обратился к подданным с манифестом: Петербургский двор присоединил Грузию и Крым, подстрекает к мятежу греков, сербов и болгар. А фирман великому визирю Ибрагиму-паше султан сопроводил напутствием: «Неверные россияне нарушили трактаты с нами, завладевши врасплох крепостями Бендерскою и Хотинскою. Теперь они приближаются к своему полному истреблению»21. Однако в Зимнем дворце стало достоверно известно, что Высокая Порта не хотела ввязываться в войну даже после занятия русскими войсками крепостей, но согласилась под давлением главы французского посольства Себастиани. В начальный период боевых действий Россия и Англия состояли в союзной антифранцузской коалиции, и представитель короля Георга III в Константинополе Чарльз Арбутнот письмом от 16 января 1807 года информировал генерала И.И. Михельсона: «Себастиани вбивает туркам в голову, что Бонапарт стоит во главе 300 000 армии, что овладел уже всей Польшей, и русские уже не смеют больше мериться с ним. И что он не заключит мир иначе, как разрушив окончательно все силы России, и распускает многие другие фанфаронады в том же роде, которым турки верят безусловно. [Бонапарт] убеждает их, что Россия ничего не может сделать против Порты»22.
В кампанию 1807 года Турция выставила против России значительные силы: сухопутные вместе с гарнизонами крепостей доходили до 300 тыс. регулярных войск и кавалерии, морские — до 12 линейных кораблей, шести фрегатов и 50 мелких судов. В Зимнем дворце уже более не рассчитывали на быстрое овладение неприятельскими крепостями, как это произошло с Хотином, Яссами, Бендерами и Бухарестом, и командование не сомневалось, что противник будет упорно оборонятть не только главные цитадели, но и каждый укреплённый пункт и стратегически важную позицию. Так и происходило, когда, например, паша крепости Рущук Мустафа Байрактар рассылал отряды янычар для усиления крепости и порта Видин, против которого действовали сербские формирования, и Журжи. Превосходство турецких сил на суше значительно осложняло положение, поскольку по причине нахождения многотысячной российской армии на европейском театре генерал И.И. Михельсон мог выставить против турок не более 40 тыс. человек.
30 марта (11 апреля) 1807 года великий визирь Османской империи Ибрагим-паша с 80-тысячным войском выдвинулся от Адрианополя к Силистрии и далее проследовал к Бухаресту — с намерением разбить русский корпус генерал-лейтенанта М.А. Милорадовича, удерживавший Бухарест. Начались ожесточённые бои за город. Против многочисленной турецкой конницы отлично действовал эскадрон Кинбурнского драгунского полка, опрокинувший турок. На других участках вместе с российскими гусарами храбро сражались сербские добровольцы. На главных подступах к Бухаресту неприятельское нападение успешно отражала пехота, «выстроившись в боевой порядок и поражая турок артиллерийским огнем». За победу над превосходившим в силах противником командующий генерал И.И. Михельсон направил Александру I представление на М.А. Милорадовича о награждении его орденом Св. Георгия 2 класса, но вместо ордена Милорадович получил от императора золотую шпагу с надписью: «За спасение Бухареста».
На усиление защитников Бухареста И.И. Михельсон направил корпус генерал-майора С.М. Каменского. По пути следования ему надлежало «скрытно подойти к Браилову, уничтожить передовые неприятельские посты и ворваться в крепость», чтобы лишить противника этого важного опорного пункта. Реляцией от 6 мая 1807 года из Бухареста генерал И.И. Михельсон доложил Александру I: по достоверным сведениям, полученным из посольства Пруссии в Константинополе, Ибрагим-паша намерен выйти из Шумлы к Измаилу, а вероятнее всего — к Браилову, поскольку туда стекаются крупные силы янычар23. Движение российских войск к Браилову сопровождалось трудным переходом после проливных дождей, когда люди и лошади увязали в размытом грунте или в жирной глине. В Браилове сосредоточилось до 6000 пехоты и 15 тыс. конницы, турки упорно оборонялись, и в ходе тяжёлых боёв россиянам не удалось взять крепость. Однако они нанесли противнику ощутимый урон и обеспечили беспрепятственное соединение двух корпусов — генерал-майора С.М. Каменского и генерал-лейтенанта М.А. Милорадовича.
Такие же ожесточённые бои развернулись и за крепость Измаил, которую с тех пор, как в 1790 году её взял А.В. Суворов, а по условиям Ясского мирного договора вернули Турции, противник основательно укрепил. Со стороны берега Измаил защищали два сильных бастиона, что затрудняло его бомбардировку с моря судами Дунайской флотилии, а на подступах к крепости на мелких островках турки соорудили батареи. Бои за Измаил развернулись в середине марта 1807 года. И.И. Михельсон докладывал Александру I: «По всему видимому Порта удалена теперь от того, чтобы внимать мирным нашим отзывам. Напротив, водима наставлениями Себастиани, стремится более к войне. Главнейшие пункты, из коих должно ожидать наступлений, полагаю Измаил и Браилов, ежели к первому не преградим путь овладением острова Чатала, и не будет плавание по Дунаю в руках наших, в чем по ныне флотилия наша столь мало успела. Генерал майор Герард, находящийся с главною частию флотилии под Тульчею, рапортует, что к Тульче вновь прибыло около 3х тысяч пехоты с 6ю большого калибра пушками, и кавалерии до 500 человек, и он не осмелился ничего предпринять противу Тульчи». В силу сложившихся обстоятельств Михельсон говорил о важности удержания Сулинского гирла, чтобы обеспечить безопасность флотилии в Дунае. Михельсон просил командование Черноморского флота «подать туда какую либо помощь», для чего достаточно отрядить два фрегата и два брига с десантом, а также усилить Сулин устройством батареи. Вскоре Михельсону доложили, что Сулинское гирло удерживают канонерские лодки Дунайской флотилии24.
На Черноморском театре крупной операцией, успешно проведённой силами Черноморского флота, стала экспедиция к турецкой крепости Анапа, завоёванной российским войсками в 1791 году и так же, как и Измаил, возвращённой Турции по условиям подписанного в Яссах договора. Анапа как узловой пункт на Восточном побережье Чёрного моря имела большое военно-стратегическое и оборонное значение, и турецкие власти с помощью французских инженеров превратили город в укреплённый форпост, вмещавший до 5000 воинов гарнизона и местных жителей. Горские народы, в основном черкесы, проживавшие в районе Анапы и всецело преданные Турции, нападали на погранзаставы, уводили в плен жителей. В условиях военного времени такие обстоятельства вынудили Александра I принять решение об окончательном уничтожении этого оплота.
4(16) апреля 1807 года контр-адмирал С.А. Пустошкин получил приказ главного командира Черноморского флота адмирала И.И. де Траверсе № 161 овладеть Анапой и тем облегчить действия сухопутных войск на Кубани. Под начальство Пустошкина поступило:
линейных кораблей — шесть: два 110-пушечного ранга — «Ягудиил» и «Ратный» (флаг контр-адмирала С.А. Пустошкина), два 74-пушечных — «Исидор» и «Варахиил», два 64-пушечных — «Победа» и «Правый»;
фрегатов — четыре: «Крепкий» (54 пушки), «Поспешный» (36), «Воин» (32), «Иоанн Златоуст» (26);
бригов — два: «Диана» и «Елисавет»;
брандер «Рождество Богородицы»;
канонерских лодок — четыре;
1700 человек 4-го Морского полка генерал-майора И.П. Говорова.
Всего — 5748 человек.
27 апреля (9 мая) 1807 года эскадра подошла на вид Анапы. Контр-адмирал С.А. Пустошкин приказал судам спустить Андреевские флаги и поднять на грот-брам-стеньгах флаги красного цвета, которые издали противник мог принять за турецкие. Наступившее маловетрие не позволяло Пустошкину предпринять активные действия, поэтому для ведения переговоров он направил в крепость переводчика Черноморского департамента надворного советника Андрея Дандри с белым флагом. Но едва шлюпка отплыла в сторону берега, как к ней устремились малые суда — чектырмы с вооружёнными черкесами и вынудили Дандри повернуть обратно. Переговоры не состоялись, поэтому, как позволил ветер, Черноморская эскадра медленно начала движение к берегу. Впереди шёл фрегат «Воин», делая промеры глубин. Из крепости по нему был открыт огонь. Ответными выстрелами фрегат почти полностью сбил береговую батарею, однако обстрел корабля не прекратился. Высланные Пустошкиным гребные суда отбуксировали «Воина» из опасного сектора.
На следующий день, 28 апреля на флагманский «Ратный» доложили, что к эскадре прибыл главный командир флота маркиз де Траверсе, чтобы лично присутствовать при взятии Анапы. После промеров глубин русские суда смогли приблизиться к крепости на пушечный выстрел, и рано утром 29 апреля гренадерский батальон 4-го Морского полка уже приготовился к десантированию, как неожиданно командованию доложили, что шлюпка с комендантом крепости Агой приближается к «Ратному». Турецкий комендант по личной инициативе прибыл для переговоров, и С.А. Пустошкин объявил, что требование россиян остаётся прежним — сдать крепость без боя. Ага попросил отсрочки на два часа. Пустошкин согласился, но с условием: если Ага не сдаст крепость «через два часа, и Флаг Его Императорского Величества не будет на оной поднят, то я с эскадрою истреблю крепость, город сожгу и все в оном находящиеся люди преданы будут смерти». Пока турецкий комендант думал, Пустошкин в целях демонстрации высадил войска северо-восточнее крепости.
Когда отведённое время истекло, а комендант не вернулся, фрегат «Воин» придвинулся к побережью, но был обстрелян из крепостных орудий; подошедшие к «Воину» остальные корабли и фрегаты открыли ответный огонь. В результате бомбардировок в крепости начались пожары, турецкие артиллеристы побросали орудия, гарнизон вместе с жителями начал спешно покидать город и уходить в горы; с последними жителями покинул крепость и её комендант. Русские десантные войска, рассеяв оставшихся вооружённых черкесов, ворвались в крепость и на её стенах водрузили российский флаг, затем приступили к спасению от пожара пороховых погребов и хлебных запасов. Командование приняло решение взорвать неприятельскую крепость, уничтожить все уцелевшие крепостные строения, жилые постройки и арсенал, а колодцы засыпать землёй, смешанной с порохом и солью.
После взятия Анапы Черноморский флот совершал крейсерские операции у Восточного побережья Чёрного моря, нарушал коммуникации противника, пресекал его торговлю и контрабанду.
12(24) августа 1807 года в Слободзейском зáмке (на территории современной Молдовы) представители Российской и Османской империй заключили перемирие сроком до 3 марта 1809 года. Во избежание войны на два фронта — со стороны Балкан и со стороны Персии — России было необходимо стабилизировать обстановку на Кавказском сухопутном театре. Главнокомандующий войсками в Грузии генерал-аншеф И.В. Гудович предлагал лишить персов их последнего оплота в Закавказье — Эриванского и Нахичеванского ханств — пока дипломатическим путём. С этой целью по согласованию с министром иностранных дел России А.Я. Будбергом он отправил в Тегеран своего адъютанта майора Степанова. На переговорах с персидским ханом — Баба-ханом представитель Гудовича предложил передать под скипетр российского императора Эриванское и Нахичеванское ханства, а взамен Александр I окажет Баба-хану военную поддержку в возвращении персидских провинций Эрзерум и Баязет, захваченных турками. Для придания большей значимости своим требованиям Гудович собственноручно письменно адресовался к Баба-хану: «Вам известно, что я турков в прошлые войны везде бил, и в последнюю войну взял у них 5 крепостей. Взяв у них более 300 пушек и 30 000 пленных, и теперь погоню их, как овец. Персии весьма полезно быть с нами в союзе, ибо могут они в одно лето приобрести от турок знатные, прежде бывшие персидские провинции, и я им помогу»25.
Однако персидский хан не торопился с ответом и выжидал, чем закончатся боевые действия между Россией и Турцией, поэтому Александр I приказал Гудовичу вторгнуться в турецкие владения и отвлечь армию великого визиря от Балканского театра. Согласно высочайшим повелениям Иван Васильевич принял решение начать операцию по взятию Карса в Малой Азии. Для защиты Карса турки выставили 20 тыс. человек под командованием эрзерумского сераскира Юсуфа-паши, и 18(30) июня 1807 года на реке Арпачай 6-тысячный корпус генерала И.В. Гудовича наголову разбил троекратно превосходившего в силах противника. Победителям достался лагерь Юсуфа-паши со всеми орудиями, запасами, ценными предметами и провиантом.
После блестящей победы И.В. Гудович уведомил главного командира Черноморского флота И.И. де Траверсе:
«Милостивый Государь мой Маркиз Иван Иванович!
Имею честь Вас уведомить, что я поспешив чрез горы форсированными маршами из Грузии к стороне Еривана на турецкую границу и найдя на реке Арпачае Арзрумского сераскира Юсуп Пашу, уполномоченного от Порты над всеми Анадольскими провинциями и войском до собрания его большую часть сил нападавшего чрез подчиненного ему двух пашей на малый отряд мой при селении Гумри под командою Генерал Майора Несветаева стоящий и освободив оный, рекогносцировал неприятеля, и с 17е на 18е число июня на рассвете атаковав, разбил его, так что войска его более 20 тысяч человек после упорного 9 часов продолжавшегося сражения все разсеяны и разбежались, куда кого страх повел. Сам же сераскир с места сражения из другого своего лагеря от первого в 5ти верстах бывшего пешком бежал. При сей победе взял я неприятельских два лагеря, всю полевую и осадную артиллерию, одну на месте, а другую в преследовании, множество снарядов и припасов, и найдено более 1000 человек убитых на месте. И в сие время еще посылаю для отыскивания артиллерии, побросанной на пути неприятелем при побеге его, и коей он имеет знатное число.
Вашего Сиятельства покорнейший слуга
Граф Иван Гудович
№ 332
Июня 22 дня 1807 года.
Лагерь при реке Арпачине»26.
После успешно проведённой операции Гудович тем не менее посчитал нецелесообразным развивать наступление на Карс по той причине, что у него в тылу и на фланге ещё находились многочисленные персидские войска. Оставаясь на прежних позициях, осенью 1807 года он получил депешу с копией мирного договора в Тильзите между Россией и Францией, а также с сообщением об открытии мирных переговоров с Турцией. В связи с изменившимися военно-политическими обстоятельствами И.В. Гудович установил контакт с Юсуфом-пашой и в начале сентября 1807 года подписал с ним мирное соглашение.
Расположив войска на зимние квартиры, Гудович выехал в Тифлис, но персидский Баба-хан воспользовался его отсутствием и приказал эриванскому хану Хусейну выдвинуться с корпусом к российским границам. В создавшихся условиях Гудович не стал ждать дальнейшего развития событий и двинул войска на Эривань. 29 сентября (11 октября) 1807 года у деревни Аштарак произошло сражение: 4-тысячное войско Хусейна потерпело поражение, но большая его часть укрылась в Эриванской крепости, поэтому Гудович начал осаду27.
Постепенно положение российских войск стало осложняться из-за наступивших холодов, а выпавший в горах снег перекрыл перевалы и отрезал коммуникацию с Тифлисом. Гудович понимал, что у него оставалось единственное средство с честью выйти из положения — предпринять штурмовую атаку, которую и приказал начать в ночь на 17 ноября. Однако все попытки взять Эривань штурмом не увенчались успехом, и Гудович отдал приказ отступать в Грузию. На обратном переходе погибли десятки солдат, тяжело заболел и сам командующий и от переохлаждения лишился правого глаза. После неудачных действий под Эриванью Иван Васильевич подал императору прошение об отставке, и Александр I принял её.
Но на Средиземноморском театре войны 1807 год стал поистине победоносным: эскадра вице-адмирала Д.Н. Сенявина разбила османский флот в двух крупных сражениях — Дарданелльском и Афонском и начала блокаду Дарданелл. Подвоз продовольствия в Константинополь из Архипелага и Египта стал невозможен, что привело к взлёту цен на основные продукты питания, мятежу янычар и свержению султана Селима III.
25 февраля (8 марта) 1808 года императорский посол в Вене Александр Борисович Куракин секретной циркулярной депешей уведомил руководство и нового командующего Молдавской (Дунайской) армией генерал-фельдмаршала князя А.А. Прозоровского: турки воспользовались перемирием и усиленно готовятся к войне. «Верховный визирь со всех сторон усиливается. Силы его ежедневно умножаются безпрерывно через Босфор и Царьград переправляющимися великими отрядами пехоты и конницы азиатских войск. От султана послан фирман ко всем пашам об их немедленном вооружении, для присоединения их войск к везирской армии. По примерному раскладу, численность армии турецкой дойдет до 90 тысяч, однако несмотря на таковые деятельные меры Порты Оттоманской, против нас направляемые, султан продолжает уверять о готовности своей к заключению приличного с нами мира чрез посредничество Франции». Французский посол О. Себастиани предложил султану выслать, а ещё лучше — уничтожить всех находившихся в Константинополе греков, потому как «по религии они имеют большую приверженность к россиянам и могут быть великим злом для Порты»28.
2(14) сентября 1808 года Александр I выехал в Эрфурт — небольшой германский городок, где состоялась его вторая после Тильзита встреча с Наполеоном. Заручившись в Эрфурте словесной поддержкой Наполеона, Александр I поручил генерал-фельдмаршалу А.А. Прозоровскому предъявить Высокой Порте жёсткие требования: уступить России Молдавию и Валахию, окончательно признать за Российской империей Грузию, Имеретию и Мингрелию, а Сербии предоставить автономию. В случае несогласия Порты выполнить предъявленный ультиматум Россия ни в никакие мирные переговоры более вступать не намерена, и военные действия будут продолжены29.
К тому времени новый султан Османской империи — 24-летний Махмуд II подписал с Англией мирный договор и выдал начальнику английской эскадры фирман на проход в Дарданеллы и Мраморное море, но без права входа в Чёрное море. Отдельным английским судам Махмуд II позволил заходить на рейд Константинополя для выполнения командирами дипломатических поручений и пополнения запасов. А.А. Прозоровский письмом из Ясс от 3 марта 1809 года под № 57 уведомил командующего резервным корпусом генерал-лейтенанта И.Н. фон Эссена о доставленном к нему известии: Англия подписала с Портой мир и намеревалась ввести флот в Чёрное море, «где морские силы наши не велики и военные суда немногочисленны», и произвести бомбардировки портов и гаваней. А сами турки ведут подготовку 20-тысячного десантного корпуса к высадкам в Крыму. «Берега Черного моря от Аккерманского Лимана к Очакову, — продолжал Прозоровский, — Кинбурн, берега Крыма и Кубани вверены от Государя Императора в общую стражу Генерал-лейтенанта Дюка де Ришелье с Адмиралом Маркизом де Траверсе». «На самый чрезвычайный случай» Прозоровский приказал фон Эссену направить батальон на усиление гарнизона в Тирасполе, «а находящийся же там Нижегородский батальон направить к Дюку де Ришелье, прибавив к нему из корпуса резервного один батальон и Драгунский полк»30.
Таким образом, черноморское командование приняло меры для обороны южных морских границ, которые позволили несколько стабилизировать усложнившуюся обстановку и должным образом подготовиться к дальнейшему ведению боевых действий в этом регионе.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Инструкция Александра I посланнику в Константинополе от 14 марта 1801 года. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/1. Д. 5. Л. 5.
2 Там же. Оп. 517. Д. 3197. Л. 40.
3 Там же. Д. 42. Л. 4—5, 11, 57.
4 Там же. Д. 5. Л. 18—19.
5 Там же. Д. 36. Л. 96, 119—120.
6 Там же. Д. 41. Л. 22.
7 Там же. Д. 35. Л. 13, 13 об., 54—60. Документы от 12(24) декабря 1803 г. и от 4(16) января 1804 г.
8 Там же. Л. 54—60.
9 Там же. Д. 40. Л. 6—9 об., 22—24 об.
10 Там же. Д. 36. Л. 120. От 2(14) мая 1804 г.
11 Там же. Д. 37. Л. 3 об.
12 Там же. Д. 38. Л. 167.
13 Там же. Д. 43. Л. 56—72.
14 Подробнее о тех событиях см.: Гребенщикова Г.А. «Неслыханною изменою Главнокомандующий в Грузии генерал от инфантерии князь Цицианов при поднесении крепостных ключей убит». Обеспечение стратегических интересов Российской империи в Каспийском регионе // Военно-исторический журнал. 2025. № 8. С. 32—39.
15 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 166. Оп. 1. Д. 4157. Л. 4, 4 об. Шиштово — крепость Систово в Болгарии на правом берегу Дуная.
16 Там же. Л. 6—7.
17 Данные по: Петров А.Н. Война России с Турцией 1806—1812 годов. Т. 1. СПб., 1885. С. 28—33, 41.
18 АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/1. Д. 3214. Л. 57 об.—60 об., 73 об.
19 Там же. Д. 3199. Л. 43.
20 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 846. Оп. 16. Д. 3177. Также: Отдел рукописей Российской Национальной библиотеки. Ф. 609. Попов В.С. Д. 14. Л. 13—14.
21 РГА ВМФ. Ф. 315. Оп. 1. Д. 184. Л. 109—110.
22 Цит. по: Петров А.Н. Указ. соч. С. 130.
23 РГВИА. Ф. 26. Оп. 1/152. Д. 769. Л. 1—2.
24 Там же. Л. 2—3.
25 Цит. по: Потто В.А. Утверждение русского владычества на Кавказе. Т. 3. Тифлис, 1904. С. 268, 269.
26 РГА ВМФ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 9. Л. 18—19 об. Генерал-майор Несветаев, в документе — Пётр Данилович Несветаев.
27 Подробнее см., напр.: Шишов А.В. Схватка за Кавказ. XVI—XXI века. М., 2007.
28 АВПРИ. Ф. 321. Оп. 580 /3. Д. 14. Л. 198—205 об.; РГА ВМФ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 69. Л. 23, 93.
29 РГА ВМФ. Ф. 243. Оп. 2. Д. 45. Л. 3; Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны 1812 года. Т. 3. СПб, 1849. С. 95, 96.
30 АВПРИ. Ф. 321. Оп. 580/3. Д. 31. Л. 190, 190 об.; Также: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 2886. Л. 1—7. После заключения мирного договора в Тильзите Александр I стал союзником Наполеона, вследствие чего Англия объявила России войну.