Аннотация. В статье рассматривается деятельность Центрального научно-исследовательского института военного кораблестроения в период выполнения первой послевоенной программы кораблестроения 1946–1955 гг. Приведены факты, показывающие вклад сотрудников ЦНИИВК в создание подводных лодок и надводных кораблей послевоенного ВМФ СССР. Корабли в тот период строились с учётом опыта Второй мировой войны, но их развитие еще шло эволюционным путём. Подлинная революция в кораблестроении — создание подводных лодок и надводных кораблей с качественно новыми боевыми возможностями произошла уже после 1955 года.
Ключевые слова: опыт Второй мировой войны; трофейные корабли; ВМФ СССР; ЦНИИВК; Институт № 1 ВМС; Программа кораблестроения; лабораторно-экспериментальная база; тактико-техническое задание; военно-морская наука; история кораблестроения; линейный корабли проекта 24; тяжёлый крейсер проекта 82; авианосцы; подводная лодка К-3; И.В. Сталин; Л.А. Коршунов.
Summary. This paper examines the activities of the Central Scientific Research Institute of Naval Shipbuilding during the first post-war shipbuilding program (1946—1955). It presents facts that demonstrate the contribution of the staff of the Central Research Institute for Armament and Shipbuilding to the development of submarines and surface ships for the Soviet Navy after World War II. The ships of that period were built based on lessons learned from the war, but their development was still evolutionary. However, after 1955, a true revolution in shipbuilding occurred, leading to the creation of submarines with fundamentally new combat capabilities.
Keywords: World War II experience; captured ships; USSR Navy; Central Research Institute for Armament and Shipbuilding (TSNIIVK); Institute No. 1 of the Navy; Shipbuilding program; laboratory and experimental base; tactical and technical assignment; naval science; history of shipbuilding; Project 24 battleship; Project 82 heavy cruiser; aircraft carriers; K-3 submarine; Joseph V. Stalin; Leonid A. Korshunov.
ПРАСНИКОВ Владислав Борисович — старший научный сотрудник, руководитель группы истории отечественного кораблестроения и вооружения ВМФ Научно-исследовательского института кораблестроения и вооружения ВМФ ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия», кандидат исторических наук
(Санкт-Петербург. E-mail: vunc-vmf-3fil@mil.ru)
«ЛАБОРАТОРНАЯ БАЗА ИНСТИТУТА — ЭТО КОРАБЛИ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА»
Деятельность Центрального научно-исследовательского института военного кораблестроения в 1946—1955 гг.
С окончанием Второй мировой войны 1939—1945 гг. в мире сложилась совершенно новая военно-политическая обстановка. В самом общем виде её можно было охарактеризовать как «холодная война» между СССР и его бывшими союзниками по Антигитлеровской коалиции. У СССР и США не стало общего противника — нацистской Германии и милитаристской Японии. Мир разделился на «социалистический», «капиталистический» лагери и ориентирующиеся на них страны. Всё это надолго предопределило военное строительство в Советском Союзе и, в частности, развитие Военно-морского флота. Его вероятным противником стал мощный флот США и НАТО1. Перед высшим политическим и военным руководством СССР встал вопрос — что можно максимально эффективно противопоставить этим силам.
Первоначальный вариант послевоенной программы кораблестроения, разработанный Главным морским штабом (ГМШ), предусматривал постройку к началу 1950-х годов девяти линкоров, 96 крейсеров трёх подклассов, шести эскадренных и шести малых авианосцев, 358 эсминцев, 495 подводных лодок. Сегодня такие планы удивляют возможностью реализации, прежде всего с производственно-экономической точки зрения. И всё-таки этот вариант программы, конечно, можно назвать «сбалансированным» и «симметричным», но с одной оговоркой, что «чудес на свете не бывает». Поэтому неудивительно, что проект не был принят даже за основу послевоенного возрождения флота2.
После долгих дискуссий постановлением Совета народных комиссаров (СНК) СССР3 от 27 ноября 1945 года № 2988-883сс в окончательной редакции была утверждена первая послевоенная Кораблестроительная программа на период 1946—1955 гг.4 Программа не предусматривала строительство линкоров и авианосцев. Из крупных кораблей предполагалось построить четыре тяжёлых и 30 лёгких крейсеров, 188 эскадренных миноносцев, 177 сторожевых кораблей, около 2000 тральщиков, торпедных и артиллерийских катеров, 40 больших, 204 средних и 123 малых подводных лодок.
В постановлении СНК особо указывалось, что ответственность за качество тактико-технических заданий (ТТЗ) на проектирование кораблей и соответствие их стоящим перед флотом задачам несёт Военно-морской флот, а Министерство судостроительной промышленности — за качество разрабатываемых проектов кораблей и их соответствие ТТЗ. От ВМФ также требовалось завершить разработку общих технических требований (ОТТ)5 к проектированию вновь создававшихся кораблей всех классов, т.к. наличие ОТТ значительно сокращало объём ТТЗ на вновь проектируемые корабли.
Для решения на высоком научно-техническом уровне поставленных перед флотом задач в 1945 году Научно-технический комитет (НТК) ВМФ был преобразован в Центральный научно-исследовательский институт военного кораблестроения (ЦНИИВК), одновременно был повышен статус Управления кораблестроения. Так, решением народного комиссара Военно-морского флота Союза ССР от 22 декабря 1945 года № 00290 предусматривалось:
«Для осуществления координации и обеспечения проектирования и строительства кораблей Военно-Морского Флота реорганизовать:
1. Управление кораблестроения ВМФ в Главное управление кораблестроения ВМФ.
2. Научно-технический комитет НК ВМФ в Центральный научно-исследовательский институт военного кораблестроения ВМФ»6.
Одновременно с преобразованием НТК в ЦНИИВК при Главном штабе ВМФ был создан центральный научный орган ВМФ. Он сохранил наименование Научно-технический комитет ВМФ, но к существовавшему с 1938 по 1945 год Научно-техническому комитету вновь сформированный НТК ВМФ не имел прямого отношения7.
26 июня 1946 года Генеральный штаб Вооружённых сил СССР директивой № Орг./6/247659 объявил НТК ВМФ реорганизованным в ЦНИИВК.
В сентябре 1946 года первым начальником ЦНИИВК был назначен контр-адмирал Н.В. Алексеев — корабельный инженер с большим опытом службы на кораблях и в органах военного кораблестроения. Начальник института также являлся заместителем начальника Главного управления кораблестроения (ГУК) вице-адмирала Н.В. Исаченкова по проектированию и научно-исследовательской работе8. Н.В. Алексеев имел двух заместителей: по научно-исследовательской работе и по проектированию. Заместителю по научно-исследовательской работе подчинялись научно-исследовательские отделы, заместителю по проектированию — проектные отделы и конструкторское бюро. В 1947 году заместителем начальника института по научной работе был назначен капитан 1 ранга Л.А. Коршунов, до этого руководивший конструкторским бюро ВМФ в Берлине. Должность заместителя по проектированию с 1946 года занимал капитан 1 ранга (затем контр-адмирал) А.К. Попов.
Научно-исследовательские отделы вели поисковые исследования по различным направлениям кораблестроительной науки с целью создания новых кораблей и военно-морской техники, осуществляли разработку руководящих документов ВМФ, разрабатывали научно-технические задания на изготовление и испытания опытных образцов военно-морской техники, консультировали специалистов проектных отделов при научно-техническом сопровождении ими эскизных и технических проектов кораблей. Проектные отделы осуществляли военно-научное наблюдение за проектированием кораблей конструкторскими бюро судостроительной промышленности.
Сразу же остро встала проблема размещения ЦНИИВК в Ленинграде и создания его лабораторно-экспериментальной базы (ЛЭБ). К окончанию войны НТК ВМФ располагался в двух зданиях — доме № 3 по Филологическому переулку и доме № 7 по Сапёрному переулку. При этом оба здания НК ВМФ не принадлежали, и их владельцы требовали поскорее их освободить. Необходимо было не только найти помещение для возрождённого ЦНИИВК, но и объединить все его подразделения на одной территории. Первоначально руководством ЦНИИВК была поставлена задача: «Добиться возвращения от Наркомсудпрома здания бывшего НИИВК и передачи в распоряжение ЦНИИВК опытового бассейна ЦАГИ (Москва)»9. Разумеется, Народный комиссариат судостроительной промышленности (НКСП) ничего отдавать не собирался, т.к. новый гигантский лабораторно-экспериментальный комплекс ЦНИИ имени академика А.Н. Крылова (ныне Крыловский Государственный научный центр) на Московском шоссе, дом 44 был частично введён в строй только в 1952 году. Со своей стороны Центральный аэрогидродинамический институт был согласен вести совместные с ЦНИИВК договорные работы. Рассматривались различные варианты, пока в 1948 году для размещения ЦНИИВК не было выбрано здание солдатского корпуса10 бывших казарм лейб-гвардии Гренадерского полка по адресу ул. Большая Вульфова, дом 22/24 (ныне ул. Чапаева, дом 30), построенное в 1803—1809 гг. под руководством архитектора итальянца Луиджи (в России — Алоизий Иванович) Руска.
После расформирования полка в 1918 году в солдатском корпусе казарм, принадлежавшем Петроградскому, затем Ленинградскому военному округу, располагались школа водителей, авторемонтные мастерские, склады и различные хозяйственные службы округа. Здание использовалось также как общежитие, где проживали 98 семей военнослужащих11. На его восстановление, проведение капитального ремонта с перепланировкой помещений ушло несколько лет.
К безусловным достоинствам территории Гренадерских казарм относился незастроенный плац полка площадью 9 га. Решением Совета министров СССР от 30 сентября 1949 года № 19247РС он был передан институту под строительство лабораторно-экспериментальной базы (ЛЭБ)12. Всё это позволяло планировать строительство ЛЭБ института и базирование на реках Большая Невка и Карповка плавсредств, обеспечивавших натурные испытания.
Основная забота по обустройству института на новом месте, а также по формированию его структуры и направленности научно-исследовательской деятельности легла на плечи назначенного в 1950 году начальником ЦНИИВК капитана 1 ранга Л.А. Коршунова, впоследствии вице-адмирала, доктора технических наук, профессора, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. На посту начальника института он пробыл почти 19 лет.
К сожалению, красивое наименование ЦНИИВК просуществовало недолго. Вскоре институт получил новое. В циркуляре начальника Главного штаба ВМС13 от 29 июня 1949 года № 0080 значилось: «Объявляю нижеследующие номерные и условные наименования научно-исследовательских и испытательных институтов и полигонов ВМС: Существующее наименование: Центральный научно-исследовательский институт военного кораблестроения ВМС. Новое наименование: Институт №1 ВМС14, номер войсковой части: 27177»15.
Как уже отмечалось, институт не имел своей полноценной лабораторно-экспериментальной базы, быстро её создать было нереально, а без лабораторного и натурного экспериментов невозможно было осуществить эффективный поиск оптимальных проектно-технических решений.
Как следует из выступлений и докладов начальника ЦНИИВК Л.А. Коршунова, экспериментально-лабораторная база была нужна институту для того, чтобы иметь возможность:
— проведения поисковых научно-исследовательских работ для решения проблем, возникающих при создании новых кораблей;
— экспериментального подтверждения теоретических исследований и конструкторских проработок института, направленных на повышение боевых качеств новых кораблей, обоснование реализуемости новых разработок в промышленности;
— обоснования методик и программ натурных испытаний кораблей в море, сопоставления результатов натурных и модельных экспериментов для дальнейшего совершенствования методов исследовательского проектирования;
— изучения эксплуатационных свойств и возможностей корабельных механизмов, электрооборудования и приборов по мощности, экономичности, ресурсу и другим показателям;
— создания макетных образцов приборов, необходимых институту для проведения всесторонних испытаний корабельной техники и корабля в целом.
Объём предполагавшегося строительства новой ЛЭБ института был значительным. Площадь только новых зданий для лабораторий и стендов составляла 30 тыс. м2, в то время как площадь реконструированных Гренадерских казарм составляла 18 тыс. м2. Архитектурной доминантой должен был стать пятиэтажный административный корпус, в котором располагались бы командование, обеспечивающие подразделения, конференц-зал и столовая. Всего на месте плаца Гренадерского полка предполагалось построить девять зданий, в т.ч. 100-квартирный дом для сотрудников института16.
Начало строительства ЛЭБ института постоянно откладывалось. Во многом это было связано с тем, что подобные сложные и очень дорогостоящие сооружения — опытовые бассейны для испытания моделей кораблей и подводных лодок, экспериментальные стенды и установки — уже имелись или строились на территории ЦНИИ имени академика А.Н. Крылова, проектных и машиностроительных предприятий Минсудпрома и других министерств.
Окончательно вопрос о новом капитальном строительстве для нужд института отпал сам собой, когда в январе 1960 года Верховный совет СССР принял Закон «О новом значительном сокращении Вооружённых Сил», в результате чего личный состав института был сокращён на одну треть. Территория плаца Гренадерского полка постепенно отошла к городу и сегодня застроена жилыми домами и корпусами Медицинского университета имени академика И.П. Павлова.
Фактическое отсутствие у института полноценной лабораторно-экспериментальной базы привело к выводу, который кратко и ёмко сформулировал начальник института Л.А. Коршунов: «Лабораторная база Института — это корабли Военно-Морского Флота». В первое послевоенное десятилетие экспериментальные исследования проводились на кораблях ВМФ с использованием высокоточной компактной измерительной аппаратуры, которая во многих случаях была создана или усовершенствована специалистами института. Эти работы явились важным фактором при научном обосновании требований к вновь проектировавшимся кораблям и их оборудованию. Примерами таких исследований могут служить всесторонние мореходные испытания в 1951 году эсминца проекта 30-бис «Отчётливый». Летом 1950 года специалистами института был осуществлён уникальный эксперимент с трофейным германским эсминцем Z-14 (в ВМФ СССР «Прыткий»). Эсминец был поставлен в один из кронштадтских доков и испытывался до потери общей прочности корпуса путём налива воды в отсеки. Этот уникальный натурный эксперимент помог решить целый ряд проблем в области прочности корабельных конструкций.
С целью исследования воздействия авиационного и артиллерийского оружия на корпусные конструкции крупных кораблей были использованы трофейный немецкий авианосец «Граф Цеппелин» и тяжёлый крейсер «Лютцов» (бывший броненосный корабль «Дойчланд»). Иногда в отечественной популярной технической литературе делаются заявления, что, затопив авианосец «Граф Цеппелин», мы лишились ценного прототипа для своих будущих авианосцев. Это не совсем так. Не имея опыта создания и эксплуатации кораблей такого класса, германские кораблестроители совершили концептуальную ошибку17, создав гибрид авианосца и лёгкого крейсера-рейдера. Первые боевые столкновения на море в период Второй мировой войны со всей очевидностью показали, что авианосец, имевший на борту тонны авиационного бензина и боекомплекта, должен был всячески избегать артиллерийского боя. Вопрос о возможности достройки авианосца «Граф Цеппелин» прорабатывался, но поддержки Наркомата судостроительной промышленности не получил18. Нельзя сказать что «Граф Цеппелин» пошёл ко дну вместе со всем оборудованием. Всё же какие-то попытки его изучения были предприняты. Увы, этого было недостаточно. Согласно документам «…институт хранит отдельные механизмы и детали, снятые с авианосца “Граф Цеппелин”. Использовать для каких-либо целей это оборудование институт не в состоянии, ликвидировать же его по своему усмотрению не имеет права. Оборудование в течение 4-х лет лежит под открытым небом на Филологическом переулке, ржавеет и загромождает территорию»19. Что это конкретно было за оборудование, нам пока выяснить не удалось, но то, что оно являлось частью авиационного вооружения корабля, не вызывает сомнений.
Что касается взаимоотношений ЦНИИВК с другими НИИ флота, то основное положение по данному вопросу было сформулировано следующим образом: «Руководя комплексным эскизным и техническим проектированием кораблей в целях установления тактико-технических заданий на них и осуществляя контроль выполнения утверждённых ТТЗ на корабли в процессе их проектирования и постройки промышленностью, ЦНИИВК является ведущим по отношению ко всем научно-исследовательским институтам ВМС, занимающимся вооружением и оборудованием кораблей»20. Относительно Военно-морской академии кораблестроения и вооружения ВМФ (ВМАКВ) имени А.Н. Крылова и Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф.Э. Дзержинского, то они должны были согласовывать с ЦНИИВК планы научных исследований, относившихся к области военного кораблестроения, и представлять в ЦНИИВК отчёты21.
Сразу надо сказать, что по своему положению и задачам ЦНИИВК непосредственно в формировании первой послевоенной кораблестроительной программы не участвовал. Его функция заключалась в исследовательском проектировании, выработке ТТЗ и научно-техническом консультировании специалистов ГУК. Так, отстаивая интересы Военно-морского флота при подготовке к реализации кораблестроительной программы, начальник ГУК вице-адмирал Н.В. Исаченков широко использовал материалы, разработанные НТК, а затем ЦНИИВК. В качестве примера можно привести мнение специалистов НТК по тяжёлым кораблям: «НТК на сегодняшний день не имеет достаточных материалов для развёртывания исследовательского проектирования тяжёлых боевых кораблей, предназначенных к скорой закладке. Причиной тому является почти полное отсутствие опыта войны по кораблям этих классов отечественного флота22 и крайне скудные сведения о подобных кораблях новейшей постройки иностранных флотов»23.
Линейные корабли не были включены в программу кораблестроения, однако проектирование линейного корабля проекта 24 было продолжено. «В 1949 г. проектным бюро Института № 1 ВМС были разработаны несколько вариантов предэскизного проекта 24, составлены ТТЗ и отосланы в ГУК ВМС и МСП. Согласование указанных ТТЗ с промышленностью не проводилось из-за неготовности промышленности24»… «Откорректированы и представлены в ГУК ВМС проекты ТТЗ по IV и VII вариантам проекта линейного корабля. Закончены разработкой дополнительные VIII и IX варианты проекта 24 по новым ОТЗ (оперативно-тактическим заданиям. — Прим. авт.) и инициативный X вариант сокращённого водоизмещения…»25. Постепенно всем стало ясно, что работы по линейному кораблю проекта 24 зашли в тупик. Стремление превосходить все существовавшие на то время линейные корабли, в т.ч. заложенные, но так и недостроенные американские линкоры типа «Монтана» привело к росту полного водоизмещения линкора проекта 24 до немыслимых 80 тыс. т. Его вооружение должно было состоять из девяти орудий калибра 460 мм, а толщина броневого пояса достигать 450 мм26. Между тем опыт Второй мировой войны со всей очевидностью показал, что эпоха крупных бронированных кораблей прошла, и самые мощные в истории мирового кораблестроения линейные корабли — японские «Мусаси» и «Ямато» были потоплены американской авиацией с минимальными потерями самолётов и лётчиков. После смерти И.В. Сталина 5 марта 1953 года все работы по проекту 24 были остановлены.
Казалось, что счастливая судьба ожидает «любимца Сталина» — тяжёлый крейсер проекта 82. В архиве института бережно хранится экземпляр «Тактико-технического задания на проектирование тяжёлого крейсера с главным калибром 305-мм (проект № 82)». ТТЗ было утверждено постановлением Совета министров СССР от 31 августа 1948 года № 3292-1334сс. Его содержание уже давно опубликовано27, поэтому приводить его в данной статье нет смысла. «Задание…» было отпечатано в четырёх экземплярах со следующим списком рассылки: экземпляр № 1 — т. Сталину, экз. № 2 — т. Юмашеву28, экз. № 3 — т. Горегляд29, экз. № 4 — ГУК ВМС, что ещё раз подчёркивает особую, государственную важность проекта. В хранящемся в архиве института экз. № 2 на полях синими чернилами сделаны правки, соответствовавшие частичным изменениям ТТЗ, утверждёнными Совмином СССР постановлением от 23 марта 1950 года. Головной корабль проекта 82 «Сталинград» был заложен 31 декабря 1951 года на восстановленном заводе № 444 (до 2018 г. — Черноморский судостроительный завод) в г. Николаеве (Украина), первый серийный — «Москва» 9 сентября 1952 года на заводе № 189 (Балтийский завод) в Ленинграде, второй и третий серийные корабли планировались к постройке на заводе № 402 (ныне Севмашпредприятие) в г. Молотовске (ныне Северодвинск).
С позиции сегодняшнего дня можно утверждать, что, казалось бы, технически совершенный тяжёлый крейсер проекта 82 морально устарел ещё на этапе выдачи оперативно-тактического задания. Огромный, очень дорогой корабль строился под совершенно надуманные, оперативно-тактически не обоснованные задачи, например, для «уничтожения крейсеров противника, вооружённых 203-мм и 152-мм артиллерией в морском бою, и т.д.30». Наличие у потенциального противника быстроходных линейных кораблей с 406-мм орудиями и, самое главное, мощнейшей корабельной авиации, просто игнорировалось. По мнению автора и многих других историков кораблестроения, тяжёлый крейсер проекта 82 имел символическое, личностное значение для И.В. Сталина. При гигантском количественном и качественном росте экономики Советского Союза по сравнению с «Российской Империей в 1913 г.» «отсталая царская Россия» сумела построить и ввести в строй целых семь линейных кораблей типа «Севастополь» и «Императрица Мария», а могучий Советский Союз, несмотря на колоссальные усилия и материальные затраты, так и не сумел завершить строительство линкоров проекта 23 и тяжёлых крейсеров проекта 69. Теперь олицетворять собой военную и экономическую мощь СССР должен был красавец-крейсер проекта 82 водоизмещением 43 тыс. т31. После марта 1953 года все работы по проекту 82 были прекращены.
Как известно, сторонником развития авианесущих кораблей в отечественном флоте, был Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов, который не побоялся отстаивать своё мнение по этому вопросу перед И.В. Сталиным и даже добился включения двух малых авианосцев для Северного флота в один из вариантов кораблестроительной программы.
К сожалению, опыт Второй мировой войны и, в частности, опыт японо-американских морских сражений на Тихом океане никак не повлиял на взгляды высшего военно-политического руководства СССР на роль и место авианосцев в войне на море. Неудивительно, что в январе 1947 года на одном из совещаний министр Вооружённых сил Маршал Советского Союза Н.А. Булганин заявил: «У нас в десятилетней программе нет авианосцев не потому, что мы о них забыли, а потому, что исключили их сознательно»32. Правда, в подготовленном в 1949—1951 гг. Наставлении по ведению морских операции (НМО-51) справедливо отмечалось, что «…завоевание господства на море во всех случаях сочетается с завоеванием господства в воздухе»33. Но сразу же встал вопрос: как можно достичь господства в воздухе, не имея в составе соединений авианесущих кораблей? Недооценка роли авианосцев, а проще говоря, попытка обойтись без них получила своё отражение и в направлении научных исследований ЦНИИВК. К сожалению, нам пока не удалось найти ни одной научно-исследовательской работы института за период 1946—1955 гг., посвящённой разработке тактико-технических заданий на перспективные авианесущие корабли. Справедливости ради надо отметить, что работы по авианосной тематике велись в НИИ №15 ВМС (Научно-испытательный институт авиации ВМС), где в 1953 году была выполнена НИР «Опытно-экспериментальная и учебная полётная палуба авианосца». В НИР обосновывались создание и основные характеристики наземного испытательного комплекса для отработки технических решений взлёта и посадки реактивного истребителя МиГ-17 на авианосец. Практическое воплощение эта идея нашла только в 1982 году, когда в Крыму, на аэродроме Саки, был введён в строй Наземный испытательный тренировочный комплекс авиационный (НИТКА).
Рассматривая общую картину отечественного кораблестроения за первое послевоенное десятилетие (1946—1955 гг.), необходимо особо подчеркнуть, что подводные лодки, надводные корабли и катера, созданные в период при активном участии специалистов ЦНИИВК, в основном находились на должном уровне, а по некоторым характеристикам превосходили зарубежные аналоги.
В первое послевоенное десятилетие по тактико-техническим заданиям, разработанным в ЦНИИВК, велось проектирование кораблей основных классов: лёгких крейсеров проекта 68-бис, эсминцев проектов 30-бис, 41, 56, сторожевых кораблей проектов 42, 50, тральщиков, десантных кораблей и боевых катеров, больших подводных лодок проекта 611, средних ПЛ проектов 613, 617 и малых ПЛ проектов 615, А615.
При создании этих кораблей специалистам ЦНИИВК пришлось решать целый ряд научно-технических проблем. Так, в 1946—1949 гг. сотрудниками института был проанализирован опыт Второй мировой войны на море в части эффективности броневой защиты крупных кораблей от снарядов и авиабомб. Теоретические и экспериментальные исследования проводились под руководством начальника отдела прочности инженер-капитана 1 ранга Н.Н. Лесникова. Впервые в отечественной практике был выполнен расчёт, а затем проведён отстрел на полигоне сварных броневых конструкций лёгкого крейсера проекта 68-бис. Научно-исследовательские работы по надводной броневой защите кораблей дополнялись исследованиями в области подводной конструктивной защиты. К сожалению, в дальнейшем результаты этих исследований в большинстве своём не были востребованы34.
По опыту войны были значительно усилены средства противовоздушной обороны кораблей. На крейсерах проектов 68К, 68-бис и эсминцах проектов 41 и 56 впервые в практике отечественного кораблестроения были установлены стабилизированные универсальные спаренные 100 и 130-мм артустановки, значительно увеличено количество зенитных автоматов малого калибра. Корабли получили более совершенные приборы управления артиллерийской и торпедной стрельбой, радиолокаторы различного назначения, гидроакустические станции, современные средства связи.
На послевоенное развитие отечественного подводного кораблестроения значительное влияние оказал как собственный опыт, так и изучение трофейных немецких подводных лодок XXI серии, которые по праву можно назвать одним из самых революционных проектов в истории подводного неатомного кораблестроения. В 1946—1948 гг. под руководством начальника отдела ЦНИИВК капитана 2 ранга И.И. Чуфрина были проведены всесторонние испытания трофейной подводной лодки Б-2935 XXI серии. В архиве института хранятся отчёты: «О натурных испытаниях мореходных качеств подводной лодки Б-29 проекта XXI», «Об испытаниях устройства “Шнорхель”36, главных двигателей и дизель-компрессоров на подводной лодке Б-29 XXI проекта», «О совместных исследованиях с ЦАГИ движения жидкости в междукорпусном пространстве подводных лодок проекта XXI». Испытания также показали высокую эффективность установки главных и вспомогательных механизмов на амортизаторы, что делало немецкую ПЛ в подводном положении в три(!) раза менее шумной чем отечественная ПЛ типа С серии IX-бис. Полученные материалы были использованы при создании большой подводной лодки проекта 611 и средней подводной лодки проекта 613, которые по своим тактико-техническим элементам на тот период были лучшими в мире и надолго определили тенденцию развития отечественного неатомного подводного кораблестроения. Отдельно надо отметить работы по созданию воздухонезависимых энергетических установок для подводных лодок. Так, на основе германского опыта была создана экспериментальная средняя подводная лодка проекта 617 с оригинальной парогазотурбинной установкой системы немецкого инженера доктора Гельмута Вальтера, однако в серийное производство пошла малая подводная лодка проекта А615 с дизелями, работавшими по замкнутому циклу. Подводная лодка оказалась малоудачной и получила на флоте неофициальное прозвище «зажигалка».
Подлинной революцией в подводном кораблестроении стало внедрение атомной энергетики. Так, постановлениями Совета министров СССР от 9 сентября и 25 ноября 1952 года Министерству судостроительной промышленности совместно с Министерством среднего машиностроения и с привлечением Академии наук СССР поручалось в кратчайшие сроки создать «объект 627»37 — первую советскую атомную подводную лодку К-3, которая была принята в опытную эксплуатацию в 1958 году.
Что касается ошибок при определении перспективного корабельного состава и технического облика кораблей послевоенного ВМФ СССР, то они носили скорее оперативно-тактический, а не технический характер. Главной ошибкой был отказ от создания авианесущих кораблей, которые по опыту морских сражений Второй мировой войны стали основой, ядром корабельных ударных соединений в открытом океане. К сожалению, послевоенная недооценка роли авианосцев даёт знать о себе и сегодня, когда в составе ВМФ России находится всего один тяжёлый авианесущий крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», в то время как Китайская Народная Республика, послевоенный флот которой состоял из переданных СССР устаревших кораблей довоенной постройки, строит уже четвёртый авианесущий корабль. Совершенно неоправданным выглядит отвлечение огромных материальных и людских ресурсов на создание морально устаревшего тяжёлого крейсера проекта 82.
В целом в период реализации первой послевоенной программы кораблестроения 1946—1955 гг. улучшение тактико-технических элементов подводных лодок, надводных кораблей и их вооружения происходило на традиционной технической основе, сложившейся ещё накануне Второй мировой войны и значительно развившейся на базе её опыта.
Серийное строительство атомных подводных лодок, в т.ч. с баллистическими ракетами, и ракетных кораблей с зенитными и противокорабельными ракетами, обладавших качественно новыми боевыми и техническими свойствами, началось уже после 1955 года.
Что касается развития ЦНИИВК, то первое послевоенное десятилетие (1946—1955 гг.) характеризовалась становлением его как ведущего научного органа Военно-морского флота в области военного кораблестроения. Специалистами института были найдены ряд передовых научно-технических и инженерных решений, которые были внедрены на подводных лодках и надводных кораблях, вступивших в строй уже после 1955 года. Разрабатывались, но так и не были воплощены в жизнь, масштабные планы по строительству на территории Гренадерских казарм мощной лабораторно-экспериментальной базы института. Но самое главное, в институте сформировался крупный высокопрофессиональный научный коллектив, который был готов к выполнению новой задачи государственной важности — созданию океанского ракетно-ядерного Военно-морского флота СССР.
________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Коряковцев А.А., Ташлыков С.Л. От флота прибрежного действия до океанского ракетно-ядерного: этапы строительства советского ВМФ (1945—1991 гг.) // Военно-исторический журнал. 2016. № 7. С. 3.
2 Васильев А.М., Морин А.Б. Средний крейсер адмирала Н.Г. Кузнецова. СПб.: Гангут, 2013. С. 3.
3 Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 марта 1946 г. СНК СССР был преобразован в Совет министров СССР.
4 Васильев А.М., Логачев С.И., Майданов О.П. и др. История отечественного судостроения в 5 т. Т. 5. Судостроение в послевоенный период (1946—1991 гг.). СПб.: Судостроение, 1996. С. 11.
5 К сожалению, в Российском Императорском флоте и в довоенном ВМФ СССР общие технические требования к проектированию кораблей так и не были разработаны, в то время как в США, Великобритании и Германии они существовали с начала XX в.
6 Филиал Центрального архива Министерства обороны РФ — архив ВМФ г. Гатчина (Архив ВМФ г. Гатчина)). Ф. 14. Оп. 47. Д. 227. Л. 61.
7 В настоящее время — Морской научный комитет (МНК).
8 Коршунов Ю.Л. Люди, корабли, оружие (к 70-летию 1-го ЦНИИ МО РФ). СПб.: НИЦ Моринтех, 2002, С. 55.
9 Конспективный отчёт о работе НТК НКВМФ за время Великой Отечественной войны (рукопись). С. 231.
10 Три (по числу батальонов полка) отдельно стоявших здания солдатских казарм в 1866—1867 гг. были объединены в одно здание.
11 Архив Научно-исследовательского института кораблестроения и вооружения (НИИ КиВ) ВМФ. Доклад помощника начальника института инженер-капитана 1 ранга Бычкова (рукопись). 1950 г. Л. 4.
12 Там же. Акт по приёму и сдаче хозяйства института № 1 ВМС. (Рукопись). 1950 г. Л. 6.
13 В 1946 г. Военно-морской флот переименован в Военно-морские силы СССР.
14 В дальнейшим по тексту автор использует аббревиатуру ЦНИИВК (кроме цитат).
15 Архив ВМФ г. Гатчина. Ф. 2. Оп. 028506. Д. 36. Л. 247, 249; С 1 сентября 2011 г. условное наименование «Войсковая часть 27177», ранее принадлежавшее 1 ЦНИИ МО РФ (филиалу) ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия», аннулировано. Указание ГШ ВС РФ от 23 июля 2011 г. №314/10/2934.
16 Леонид Алексеевич Коршунов: к 100-летию со дня рождения: сборник статей. СПб.: НИЦ — Моринтех, 2004. С. 28.
17 Подобная концептуальная ошибка была допущена и в отечественном кораблестроении при создании авианесущих крейсеров проектов 1143—1143М, которые представляли собой своеобразный гибрид авианесущего, ракетного и противолодочного крейсеров. Повезло только четвёртому кораблю серии, который на Севмаше был перестроен в авианосец «Викрамадитья» для ВМС Индии.
18 Коряковцев А.А., Ташлыков С.Л. «В результате крупной… ошибки в послевоенной судостроительной программе у нас нет авианосцев»: на пути к созданию первого авианесущего корабля для советского ВМФ (1941—1969 гг.) // Военно-исторический журнал. 2024. № 7. С. 8.
19 Архив НИИ КиВ ВМФ. Акт по приёму и сдаче хозяйства института №1 ВМС. Л. 38.
20 Архив ВМФ г. Гатчина. Ф. 14. Оп. 55. Д. 17. Л. 238.
21 Там же. Л. 253.
22 Крупные корабли ВМФ СССР, линкоры и крейсера активно участвовали в боевых действиях во время Великой Отечественной войны, но ни разу не вступали в артиллерийский бой с кораблями противника.
23 Конспективный отчёт о работе НТК НК ВМФ за время Отечественной войны. (Рукопись). Л.: НТК НК ВМФ, 1945. С. 228.
24 Архив НИИ КиВ ВМФ. Доклад о состоянии работ 2 отдела Института №1 ВМС в 1950 г. (Рукопись). С. 4.
25 Там же. Доклад о состоянии дел проектного бюро Института № 1 ВМС в 1950 г. (Рукопись). С. 2.
26 Васильев А.М. Линейные корабли типа «Советский Союз». СПб.: Галея-Принт, 2006. С. 147.
27 Васильев А.В., Морин А.Б. Суперлинкоры Сталина «Советский Союз», «Кронштадт», «Сталинград». М.: Коллекция; Яуза; Эксмо, 2008. С. 77.
28 Юмашев Иван Степанович (1895—1972), адмирал (1943 г.), Герой Советского Союза (1945 г.). В 1947—1950 гг. главнокомандующий ВМФ — заместитель министра Вооружённых сил СССР. С 25 февраля 1950 по 20 июля 1951 г. — военно-морской министр СССР.
29 Горегляд Алексей Адамович (1905—1986), генерал-лейтенант (1945 г.), Герой Социалистического Труда (1945 г.). В 1946—1950 гг. — министр судостроительной промышленности СССР.
30 Васильев А.В., Морин А.Б. Суперлинкоры Сталина… С. 80.
31 На фактическое преодоление рубежа первоначального водоизмещения 23 тыс. т (до нескольких модернизаций) линкоров типа «Севастополь», вступивших в строй в 1914 г., Российской империи — СССР понадобилось 60 лет. Только в 1975 г. вступил в строй тяжёлый авианесущий крейсер «Киев» проекта 1143 водоизмещением 43 тыс. т.
32 Коршунов Ю.Л. Указ. соч. С. 106.
33 Коряковцев А.А., Ташлыков С.Л. «Крутые повороты» в развитии отечественной морской стратегии // Военно-исторический журнал. 2020. № 7. С. 7.
34 К идее надводной конструктивной защиты (локальной) вернулись только в 1970-е гг. при создании тяжёлых атомных ракетных крейсеров проектов 1144, 11442. Полноценную подводную конструктивную защиту получил только тяжёлый авианесущий крейсер проекта 11435 «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов». Актуальность надводной конструктивной защиты в современных условиях показала гибель ракетного крейсера проекта 1164 «Москва» 14 апреля 2022 г.
35 Бывшая U-3035. Построена на верфи «Везер Актиеб. Гезельшафт» в Бремене. После раздела германского флота между союзниками, 5 ноября 1945 г. зачислена в состав ВМФ СССР.
36 «Шнорхель» (от нем. Schnorkel — завиток) — устройство для работы двигателя под водой (РДП). На перископной глубине через выдвижную шахту в ПЛ поступает воздух. РДП позволяет дизель-электрическим ПЛ производить зарядку батарей, пополнять запасы сжатого воздуха, вентилировать отсеки, не всплывая на поверхность.
37 Советская военная мощь: от Сталина до Горбачёва / Руковод. авт. колл. А.В. Минаев. М.: Военный парад, 1999. С. 326.