Аннотация. В статье на основе отечественных публикаций 1987—2023 гг. по национальной, региональной, локальной и местной истории выявляются основные направления изучения социосферы Омска периода Первой мировой войны 1914—1918 гг. Показывается, что наиболее интересными для историков являлись способы организации и оформления человеческой жизни, механизмы, способы и результаты взаимодействия социальных институтов, функциональные ценности социокультурных типов и особенности личностного поведения и сознания в условиях культурного шока, специфика межкультурной коммуникации в пограничном и трансграничном пространстве тылового провинциального города в военные годы. В аналитических положениях и эмпирических моделях реконструирования трансформации социокультурной структуры городской повседневности выделены противоположные позиции, связанные с политической конъюнктурой, эмоционально-этическим и функциональным подходами, историческими и общественными стереотипами, объектом и предметом исследования. Историографическое изучение социокультурных процессов в рамках конкретного места и времени, позволяющее задействовать результаты исследований объекта с максимального числа точек зрения и в разных ракурсах, показывает двойственный и парадоксальный характер изменений в социокультурной среде.
Ключевые слова: отечественная история; региональная история; социокультурный подход; история повседневности; история культуры; антропология города; пограничность; Первая мировая война.
Summary. This paper, based on Russian publications from 1987—2023, on national, regional, local and local history identifies the main areas of study in the socio-sphere of Omsk during the First World War (1914—1918). It shows that the most interesting for historians are the ways of organizing and shaping human life, the mechanisms, methods and results of interaction between social institutions, functional values of socio-cultural types, characteristics of personal behaviour and consciousness under conditions of cultural shock, and specifics of intercultural communication in border and cross-border spaces of provincial rear towns during the war years. Analytical propositions and empirical models for reconstructing the transformation of the socio-cultural structure of urban daily life highlight opposing positions related to political climate, emotional and ethical approaches, historical and social stereotypes, as well as the object and subject of research. Historical study of socio-cultural processes within a specific place and time allows for the application of research findings from different perspectives and angles. This reveals the dual and paradoxical nature of changes in socio-cultural environment.
Keywords: Russian history; regional history; socio-cultural approach; history of everyday life; the history of culture; urban anthropology; borderland; World War I.
ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ
ЛЕВИНА Жанна Ефимовна — профессор Омского государственного педагогического университета, доктор исторических наук, доцент
БАЗЫЛЕВ Игорь Иванович — преподаватель Омского государственного технического университета
«ВИДОИЗМЕНИЛОСЬ И ВИДОИЗМЕНЯЕТСЯ БЛАГОУСТРОЙСТВО,
ГОРОДСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО, КУЛЬТУРНЫЙ УРОВЕНЬ НАСЕЛЕНИЯ…».
Cоциосфера Омска в годы Первой мировой войны
в отечественных публикациях конца XX — начала XXI века
Обращение к проблеме социокультурных изменений повседневности г. Омска в годы Первой мировой войны 1914—1918 гг. вызвано потребностью создания более объёмной картины исторического развития региона и страны в целом. Выделение вариаций представления темы в региональной, локальной и местной истории необходимо для более точного определения механизма формирования и трансформации исторической памяти, выяснения степени детерминирования эволюции образов прошлого официальными коммеративными практиками.
Тема Первой мировой войны стала одной из самых энергично изучаемых в российских гуманитарных исследованиях начала XXI века, что связано со стремлением и возможностями переосмысления сложнейшего исторического явления в условиях изменения идеологической обстановки, активизации международной научной коммуникации и академической мобильности, «антропологического», «цифрового» и «визуального» поворотов в современной культуре. Появление и разработку новых тем и сюжетов, например, вызвало обращение к визуальным свидетельствам1. Результаты активной исследовательской деятельности отражены в обобщающих работах, посвящённых отечественной историографии Первой мировой войны. В числе основных выделены политическое, экономическое, военно-историческое, внешнеполитическое направления изучения2. Выявлены основные тенденции развития мировой историографии Первой мировой войны3. Отмечены региональные аспекты изучения проблемы4.
Сибирские историки сосредоточились на следующих проблемах: мобилизация, подготовка кадрового состава, участие сибиряков в военных действиях, невозвратные людские потери, состояние и динамика развития промышленности, торговли, сельского хозяйства, работы государственных органов и органов самоуправления; организация социальной помощи, форм благотворительности в отношении воинов и их семей, деятельности переселенческих и благотворительных организаций; роль конфессий; изменение настроений в обществе и роль политических ссыльных; повседневность тылового региона; формирование исторической памяти5.
В условиях «антропологического поворота» в специальных работах по городской повседневности исследователи подробно рассмотрели вопросы, касающиеся демографических процессов, медицинского обслуживания населения, занятий и уровня доходов горожан, обеспечения их продовольствием. Кроме того, это темы, связанные с качеством питания и жилищными условиями жителей, состоянием городского благоустройства, созданием образа врага, а также с антинемецкой кампанией и отношением горожан к немцам, с благотворительной деятельностью и настроем общества6.
В учебно-методическом пособии по истории Омской области характеризуются источниковые базы данных, обращается внимание на политическую обстановку в городе, забастовки, недовольство рабочих, отказ военнопленных и казахов от работы, на патриотические манифестации, формирование и подготовку казачьих полков, примеры ратной доблести сибиряков, художественную жизнь и досуг горожан, формы ранней исторической памяти о Первой мировой войне7.
Сохраняющаяся монополизация тем и дифференцированность исследовательских усилий историков, изучающих определённые проблемы и сюжеты в заданных хронологических рамках, приводит зачастую к полярным оценкам фактов, событий и явлений.
Противоположные варианты определения роли, результатов, значения Первой мировой войны в историческом процессе появились сразу после её начала. В философско-этической интерпретации Е. Трубецкого в 1916 году война понимается не только как обнажение мирового зла и бессмыслицы, открытый конфликт между культурой и природой, борьба «естественного» и «культурного» в человеке, но и как испытание: «Быть может, и наши страдания — предвестники чего-то неизречённо великого, что должно родиться в мире. Но в таком случае мы должны твёрдо помнить о той радости, в которую обратятся эти тяжкие муки духовного рождения»8.
В теории В.И. Ленина и всей советской исторической науки экзистенциальная оппозиция конкретизировалась в плоскости классовой борьбы и практического действия. Война рассматривалась как основной катализатор революционных потрясений и главный фактор смены условий социокультурного развития9.
Эмоциональная реакция на катастрофические потрясения и тяжелейшие испытания ярко отразилась в художественном образе войны, представленном будущим классиком советской скульптуры И.Д. Шадром в грандиозном по масштабам и универсальном по формам и смыслам символистском проекте. Показательно, что концепция «Памятника мировому страданию» была одобрена общественностью и Московской городской думой в 1916 году, затем нашла понимание в правительстве Колчака в 1919-м и была горячо поддержана омскими большевиками в 1920 году10.
Однозначно негативно тема Первой мировой как войны, поставившей вопрос о сохранении человечества, транслировалась в агитационно-просветительском пространстве советской культуры. Одним из вариантов формирования ранней исторической памяти можно считать специальные крупномасштабные мероприятия — кампании «Выставка империалистической войны» (1928)11, «1 августа — День боевого смотра трудящихся всего мира и демонстрации протеста против империалистических войн» (1930)12. 1 августа 1931 года в Сибирском крае предполагалось развернуть пропаганду и разъяснение сущности империалистической политики капиталистических стран и политики мира СССР13.
В конкретно-исторических работах, как правило, представляется одна из составляющих амбивалентного процесса. В публикациях советского периода подчёркивалось «обострение выше обычной нужды и бедствий угнетённых классов»14. Такая точка зрения закреплена и в омской учебной литературе («Война резко ухудшила положение трудящихся и прежде всего рабочих»15). Хрестоматийный материал предлагала омская научно-популярная и справочная литература («Мировая война усложнила и без того тяжёлые жизненные условия омичей»16).
В работах сибирских гуманитариев XXI века этот подход сохраняется. Культурологи Алтая годы Первой мировой войны считают «состоянием полного хаоса и перестройкой существующего на тот момент в Сибири производства»17. Выделяется снижение культурно-досуговой активности жителей Сибири. Вместе с тем в городах отмечаются изменение рекреационных предпочтений, интенсивное развитие развлекательной сферы и её «европеизация», распространение форм массовой культуры и «формирование городского образа жизни»18.
Омские историки на рубеже XX—XXI вв. в контексте историко-культурного и социокультурного подходов к исследованию позиционировали войну как особый этап культуры. Учёные концентрировали внимание на проблеме устойчивости культуры региона в экстремальных условиях XX столетия, анализировали влияние кризисных обстоятельств на развитие городов. С началом военных действий связывали отказ от многих проектов, нарушение планов, остановку, застой социокультурных процессов19, обозначили новые тенденции в городской культуре20.
В качестве общей особенности вышеназванных процессов в городской культуре Омска исследователи и публицисты приводят рост количественных показателей. В экономической сфере отмечаются прежде всего активизация торговли, развитие промышленности, усиление позиций иностранного капитала в Омске. В тот период США, Великобритания, Дания, Швеция, Германия, Китай имели в городе более 100 предприятий и работали консульства этих стран21.
Новые доходы материализовались в городском строительстве. Символом времени стала полиморфность. В стиле «модерн» выдержано здание Сельскохозяйственного училища, «неоклассицизма» — Коммерческое училище, Управление Омской железной дороги, Дом судебных установлений. К «неоренессансу» или даже «сибирскому барокко» относят здание городского театра22. Появлялись и частные особнячки «а ля декаданс», «а ля барокко». Негативная установка к количественным и качественным изменениям в архитектурном ландшафте воспроизводится в краеведческих изданиях через отношение омских старожилов, даже в конце XX века дававших соответствующие характеристики зданиям: построен «на интендантском куше», на «гнилых консервах»23.
В локальных и региональных исторических работах зафиксированы числовые изменения в приоритетных направлениях развития социальной сферы в условиях военного времени. В 1915—1916 гг. в Омске в два раза возросло число лечебных учреждений. Были открыты больница Омского переселенческого пункта, городская амбулатория, родильный приют и новая больница на Скорбященской, тюремная больница и лечебница доктора медицины А.И. Фогеля, убежище для рожениц В. Топоской и ветеринарно-бактериологическая лаборатория24. Местным властям пришлось решать проблемы обеспечения медицинским обслуживанием военнопленных. Срочно строились лечебные заведения с инфекционными отделениями. К 1916 году в Омске, как и в других сибирских городах, появился лазарет при концентрационном лагере, в котором на содержание больных выделялись такие же средства, как и на лечение солдат русской армии25.
Расширилась аптечная сеть. По сравнению с 1906 годом число аптек увеличилось почти в четыре раза. Приобрести лекарства можно было в 11 аптечных заведениях. Увеличилось количество медицинских работников. Если в 1906 году во всей области было два стоматолога, то к 1916-му их насчитывалось от 17 до 22. Значительно больше стало фельдшеров. В области работали 170 человек, в три раза больше, чем до войны26. Обеспеченность Омска врачами историки оценивают диаметрально противоположно. Э.Е. Шумилова считает, что численность врачей уменьшалась каждый год. В 1915 году их количество сократилось более чем в 1,6 раза и составило 23 человека27. В.Б. Шепелева, опираясь на «не вполне точные данные», пишет, что в городе в 1915—1916 гг. число врачей, без учёта стоматологов, увеличилось с 38 до 60 человек. Лучше всего были укомплектованы военный госпиталь и городская больница. Появились новые виды медицинской помощи. Активно работали оспопрививательницы. Восстановлению и реабилитации способствовали услуги массажисток. В Омске, как в Петропавловске и Павлодаре, появился врачебно-санитарный надзор за проституцией28.
Обеспеченность квалифицированными медицинскими кадрами в Омске была выше, чем в других городах Сибири. В среднем к 1917 году на 10 тыс. человек приходилось четыре медработника высшей и средней квалификации. В Омске в 1915—1916 гг. показатель обеспеченности кадрами был почти в два раза больше: шесть—семь врачей и восемь—десять специалистов высшей и средней квалификации на 10 тыс. населения. В целом на душу населения медицинских работников в Сибири приходилось примерно в два раза меньше, чем в Европейской России, и в четыре—девять раз — чем в Германии, Бельгии, Англии29.
Специфика военного дела и потребности армии способствовали улучшению ветеринарной работы. В 1913 году в городе работали два ветеринарных врача. К 1916-му их стало почти в пять раз больше30.
Количественный рост показан и в сфере образования. Осенью 1914 года для детей «обоего пола» открылись частные гимназии М.В. Каеш и Н.Ф. Шанской. Смешанная гимназия Богачёва, мужская — Лимонова и женская — Э.Я. Лезевитц начали работу в 1915 году. К 1916-му в городе работали 12 средних общеобразовательных учебных заведений (три мужские гимназии, частное реальное училище, пять женских гимназий, три частные гимназии для лиц обоего пола). Общее число учащихся составило 2946 человек31. Очевидец и участник событий советский писатель Л.Н. Мартынов вспоминал о неудобствах, появившихся в то же время. Например, когда в здании мужской гимназии разместили военный госпиталь, гимназистов перевели на обучение во вторую смену в женскую гимназию32.
Возросло число низших профессиональных учебных заведений. К 1916 году действовали 14 профессионально-технических учебных заведений, в том числе школы — Центральная фельдшерская, Ветеринарно-фельдшерская, Торговая, Молочного хозяйства, технические училища — Механико-техническое и Железнодорожное, Учительская семинария.
Развивалось среднее профессиональное образование. В 1912 году специалистов готовили четыре учебных заведения: Коммерческое, Землемерное, Сельскохозяйственное училища и Учительский институт. В 1916 году к ним прибавились кадетский корпус и Женское епархиальное училище.
К тому времени в городе учредили и первое высшее учебное заведение. В 1915 году депутаты Омской городской думы приняли решение об организации Коммерческого института, который был открыт в 1917-м. Подготовка специалистов планировалась на коммерческо-техническом и экономическом отделениях33.
В 1914 году городская исполнительная училищная комиссия представила, а городская дума утвердила стратегический проект развития в Омске внешкольного образования. Уже в 1915 году на его исполнение из городской казны выделили 3000 руб. Из представителей Общества просвещения, Коммерческого клуба, Общества самообразования и физического развития, Общества трезвости и других объединений, занимавшихся «полезной», по оценке членов думы, работой, было учреждено особое совещание по вопросам внешкольного образования. Предполагалось, что основные усилия будут направлены на создание районных библиотек, организацию книжной торговли и устройство народных чтений34.
Активизация общественной жизни города в экстремальных обстоятельствах появляется в предметном поле историков в конце XX — начале XXI века. В условиях трансформации государственной структуры Российской Федерации современные исследователи обратили внимание на деятельность Омской думы, сформировавшей многочисленные комиссии для содействия нуждам армии. В сентябре 1915 года городская дума, поддержав решение местного комитета Всероссийского союза городов об открытии в Омске госпиталя на 100 коек, решила «принять на местные средства» расход по его содержанию35. Городское самоуправление деятельно участвовало в организации помощи беженцам. Работали отдельные комиссии, занимавшиеся встречей, размещением, трудоустройством прибывавших, а также Комитет защиты одиноких женщин и Школьная комиссия. Создавались национальные организации: латышская, польская, литовская, эстонская, еврейская36.
Новым сюжетом для региональных историков стало влияние гражданской позиции и общественной инициативы жителей города на динамику социокультурных процессов. В фокусе появились не исследованные в советский период или показанные только в негативном свете социокультурные типы. Акцентировалось внимание на поддержке омскими меценатами такой сферы городской культуры, как образование. Известная своей успешной коммерческой деятельностью М.А. Шанина сделала в 1916 году самый крупный взнос (25 тыс. руб.) на создание в городе Народного университета. В том же году она приняла активное участие в организации Омского коммерческого института. Не ограничиваясь только собственными финансовыми ресурсами, «купчиха» старалась привлечь средства московских предпринимателей, убеждая их сделать пожертвования в пользу нового учебного заведения Омска37.
Вклад церкви в организацию культурно-просветительской работы показан на примере появившегося при Омском епархиальном братстве Общества трезвости «Утоли моя печали», в деятельности которого в 1915 году участвовали 500 человек38.
В авторском видении процессов, связанных с изменением состава городского населения, отчётливо выделяются полярные позиции. Количественные и качественные трансформации состава городских жителей Л.Н. Мартынов нейтрально описывал как изменения общего фона городского пространства, отмечая, что уже ко второму году войны «Омск стал ещё шумней и многолюдней за счёт беженцев из западного края, за счёт госпиталей…»39.
Общую ярко отрицательную характеристику всех вновь прибывших дал М.П. Журавлёв: «Город был наводнён большим количеством гражданских и военных чиновников, съехавшихся сюда из Москвы, Петербурга и других городов, спекулянтами, казнокрадами, дезертирами»40. Авторы, изучающие состояние медицины, считают изменение структуры городского населения за счёт военнообязанных, беженцев и военнопленных причиной ухудшения медицинского обслуживания омичей. С этими группами связывают обострение эпидемиологической обстановки. В Омске в 1915 году резко возросла заболеваемость оспой, скарлатиной, дифтеритом, сыпным и брюшным тифом, дизентерией, рожей, эпидемическим гастроэнтеритом, венерическими болезнями41.
В публикациях, посвящённых сфере искусства, подвижки в профессиональном и этническом составе населения рассматриваются в качестве благоприятных обстоятельств. Под влиянием новых, инициативных, творческих личностей активизировалась не только общественная, но и художественная жизнь города. В 1915—1916 гг. формы проведения свободного времени пополнили художественные выставки. На Выставке изобразительного искусства 1915 года демонстрировались 353 произведения 11 авторов. Наряду с работами омских художников экспонировались картины, скульптуры и графика из частных коллекций. В 1916 году появилось Общество художников и любителей изящных искусств Степного края. В число 70 членов входили педагоги, чиновники, служащие, предприниматели42. Среди учредителей и деятелей были и медики: С.А. Ковлер, Н.И. Чудовский, В.И. Ишерский43.
Основными формами работы объединения стали художественные вечера. Формировались Научная библиотека и Художественный музей. Были организованы художественные курсы44. Желающие обучаться должны были на экзамене выполнить рисунок орнамента. Программа включала технику рисования карандашом, кистью, углём, акварелью; основы композиции и лепку45.
Появление достаточно большой группы военнопленных видится особым условием развития культуры. Военнопленные традиционно являлись для Сибири не только носителями, но и распространителями достижений западноевропейской культуры. Они сыграли определённую роль в формировании художественного облика города. В апреле 1915 года в Омске были открыты мастерские военнопленных, выполнявшие заказы на «художественные изделия» и «резные работы». Активно включился в художественную жизнь чешский скульптор В.Ф. Винклер. Помимо участия в выставках, рисовальных вечерах, которые организовывало Общество художников и любителей изящных искусств Степного края, он преподавал на художественных курсах. Здания драматического театра, Управления железной дороги, Русско-Азиатского банка, фасады которых украсили скульптуры, выполненные Винклером, рассматриваются как образцы синтеза скульптуры и архитектуры и являются знаковыми в тексте города.
Пленных специалистов для работы в Омске искали по всей Сибири. Помощника Винклера на строительстве здания Управления железной дороги, военнопленного чеха Владислава Преносила, привезли из Забайкалья. Состав рабочих был многонациональным. Военнопленный чех Коукала работал табельщиком. Участвовал в стройке также чех Крсек, бывший лакировщик и маляр. Пленные венгры и китайцы заготавливали глину, поляки и итальянцы делали порошок из гипса и формировали детали, чехам и румынам доверили изготовление скульптур46.
Приметой времени в музыкальной жизни западносибирских городов стали оркестры из военнопленных. В Омске оркестр из австрийцев появился при мастерской, работавшей в доме братьев Ноль-те, где трудились 80 пленных47. В кинотеатре «Прогресс», который в начале войны демонстрировал фильм «Под пулями германских варваров»48, играли военнопленные австрийские музыканты. Такая же практика существовала в кинотеатрах «Гигант», «Салон», «Арарат»49. Афишировала выступления оркестров местная печать50. Выручка от концертной деятельности поступала в фонд Красного Креста. Популярность иностранных коллективов вызывала обеспокоенность членов местных музыкальных союзов, считавших, что военнопленные коллеги создают конкуренцию и обесценивают труд местных музыкантов51.
«Рутинизация» и «оповседневнизация» войны повлияли на восприятие перемен в социокультурной сфере. Определенно положительную оценку изменений западносибирских городов в периодике 1916 года выделил в начале XXI века исследователь городской культуры Сибири Д.А. Алисов: «Видоизменилось и видоизменяется благоустройство, городское строительство, культурный уровень населения <…> почти повсеместно осуществляется план всеобщего обучения. В полной мере оказывается врачебно-санитарная помощь, общественное призрение, улучшено благоустройство проведением мостовых, водопроводов, электричества»52.
Все авторы признавали положительные результаты усилий по повышению комфортности городской среды. В 1969—1974 гг. Л.Н. Мартынов вспоминал, что в облагораживание города внесли свой вклад военнопленные турки, немцы, австрийцы, профилировавшие немощёные омские улицы, чтобы обучавшимся в городе солдатам запасных частей было легче маршировать53.
В начале 90-х годов М.П. Журавлёв писал, что в 1914 году с открытием лесопитомника появились бульвар на берегу Оми и Саниковский бульвар. На протяжении 700 м были высажены около 600 деревьев. В 1916 году озеленили площадь на территории второй Омской крепости54. Как отметил в начале 2000-х годов Д.А. Алисов, в 1915 году началась эксплуатация городского водопровода55.
Внимание к социокультурной повседневности Омска периода Первой мировой войны демонстрирует общую тенденцию «антропологического поворота» в развитии исторической науки. Доминировавшая в советской историографии отрицательная эмоционально-этическая оценка влияния войны, основанная на гуманистическом антропоцентризме, характерном для религиозного мировоззрения, с 90-х годов XX века дополняется функциональным подходом, позволяющим выделить положительные элементы в социокультурной, особенно в художественной области.
Независимо от политической конъюнктуры и установки исследователей восстановление событийного ряда и фактической ленты показывает процессы модификации социокультурного облика города, во многом определённой гражданской предприимчивостью его жителей — как коренных, так и вновь прибывших. Практическая деятельность, направленная на решение утилитарных вопросов, осуществлялась одновременно и, зачастую, неразрывно со специфическими, гуманитарными формами, направленными на сохранение собственного личностного начала в тяжелейших кризисных условиях. Особенностью существования социума являлся общественный оптимизм, предполагавший не только несомненную временность, конечность военных испытаний, но и уверенность в победоносном их преодолении.
Трансформации в социокультурной среде имели зачастую двойственный и парадоксальный характер. Определяющим в формировании художественного пространства города стало архитектурное наследие эпохи, во многом составившее образ исторической части Омска, не потерявшей до настоящего времени ни функционального, ни художественного значения. Изменения в художественной жизни обозначили вектор развития этой сферы городской культуры, заложили основы совершенствования художественного образования, воспитания, просвещения не только в Омске, но и в Западной Сибири в целом.
Подробно изученная событийная область изменений в социокультурной среде в годы Первой мировой войны делает перспективными исследования, направленные на реконструкцию особенностей осознания и культурной рефлексии социальной реальности в различных слоях городского населения российского общества, а также выявление специфики формирования исторический памяти и коммеморативных практик в разных исторических условиях, соотнесение интерпретаций и оценок в социально ориентированной и научно ориентированной истории.
___________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Первая мировая война в зеркале кинематографа: Материалы междунар. науч.-практ. конф., 8—9 октября 2014 г. / [Ред.-сост.: Д.Л. Караваев и др.]. М.: Всерос. гос. ун-т кинематографии, 2014.
2 Cм., например: Мокшина Е.Н., Фадеев Б.С. Об историографии Первой мировой войны // Социально-политические науки. 2015. № 2. С. 27—32; Valiakhmetov A.N., Karimova L.K., Kirpichnikova A.A. Power and Society in Russia during the First World War: The Rewiev of Modern Russian Historiography // Propósitos y Representaciones, Revista de psicología educativa. 2021. 1 de marzo. URL: http:// revistas.usil.edu.pe/index.php/pyr/article/view/1048.
3 Любин В.П. Современная историография Первой мировой войны // Известия Уральского федерального университета. Серия 3: Общественные науки. 2014. № 4(134). С. 6—19.
4 Мокшина Е.Н., Фадеев Б.С. Указ. соч. С. 27—32; Russia’s Home Front in War and Revolution, 1914—1922, Book 1: Russia’s Revolution in Regional Perspective, Revolutionary Russia // Academia. 2016. 14 Nov. URL: https://www.academia.edu/82000318/Russia_s_Home_Front_in_War_and_Revolution_1914_1922_Book_1_Russia_s_Revolution_in_Regional_Perspective?auto=download&email_work_card=download-paper
5 Катионов О.Н. Тема Первой мировой войны и Сибири в современных исследованиях // Вестник Томского гос. ун-та. 2016. № 411.
6 Шумилова Э.Е. Повседневная жизнь крупных городов Западной Сибири в годы Первой мировой войны: монография. Екатеринбург: Издательские решения, 2020.
7 История Омской области в социокультурном пространстве России. Омск: Изд-во ОмГПУ, 2023.
8 Трубецкой Е. Два мира в древнерусской иконописи // Философия русского религиозного искусства XVI—XX вв. М.: Прогресс, 1993. С. 220—247.
9 Ленин В.И. Крах II Интернационала // Сборник произведений В.И. Ленина. М.: Политиздат, 1973. С. 149.
10 Девятьярова И.Г. Художественная жизнь Омска XIX — первой четверти XX века. Омск: Лео, 2000. С. 24.
11 Бюджетное учреждение Омской области «Исторический архив Омской области» (БУ ИсА). Ф. 1076. Оп. 1. Д. 165. Л. 9.
12 Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 2941. Оп. 1. Д. 296. Л. 1, 10.
13 БУ ИсА. Ф. 1090. Оп. 1. Д. 3. Л. 38, 45, 47.
14 Ленин В.И. Указ. соч. С. 149.
15 Касьян А.К., Новиков И.Н. История Омской области с начала XX века до наших дней. Омск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1978. С. 22.
16 Журавлёв М.П. Омск вчера, сегодня, завтра. Омск: Кн. изд-во, 1993. С. 35.
17 Жерносенко И.А., Балакина Е.И. Культура Сибири и Алтая. Барнаул: Изд-во С.С. Жерносенко, 2011. С. 130.
18 Шиловский М.В. Первая мировая война 1914—1918 годов и Сибирь. Новосибирск: Автограф, 2015. С. 138.
19 Алисов Д.А. Культура городов Западной Сибири (вторая половина XIX — начало XX вв.). Омск: Издатель — Полиграфист, 2002. С. 93.
20 Он же. Социально-культурный облик губернских центров Сибири в условиях начальной урбанизации и индустриализации (1880—1916 гг.) // Проблемы культуры городов России. Ч. 1. Омск: Сибирский филиал Рос. ин-та культурологии, 1996. С. 6—9; он же. Социально-культурный облик столичных центров Западной Сибири (конец XIX — начало XX вв.) // Городская культура Сибири: история и современность. Омск: Изд-во ОмГПУ, 1997. С. 60—73; он же. Топонимия Омска: проблемы формирования и развития // Проблемы культуры городов России. Ч. 1. С. 150, 151; он же. Социально-культурный облик «провинциальных столиц» Западной Сибири (конец XIX — начало XX вв.) // Известия Омского государственного историко-краеведческого музея. 1998. № 6. С. 263—272; Рыженко В.Г., Назимова В.Ш. Межнациональные культурные потоки в сибирском городе в экстремальных условиях XX века // Россия и Восток: история и культура. Омск: Омский филиал Объединённого ин-та истории, филологии и философии, 1997. С. 253—259; они же. Культура и интеллигенция региона в экстремальных условиях XX века. Опыт историко-культурологического анализа (к историографии и методологии проблемы) // Гуманитарное знание. 2004. № 4. С. 112—121.
21 Журавлёв М.П. Указ. соч. С. 35.
22 Девятьярова И.Г. Указ. соч. С. 13. Колесников А.Д. Памятники и памятные места Омска и Омской области. Омск: Омское кн. изд-во, 1987. С. 39, 40.
23 Юрасова М.К. Омск: очерки истории города. Омск: Омское кн. изд-во, 1983. С. 85.
24 Шепелева В.Б. Омские медики и система здравоохранения на рубеже XIX—XX столетий // Российская культура: модернизационные опыты и судьбы научных сообществ. Т. 2. Омск: Сибирский филиал Рос. ин-та культурологии, ОмГУ, 1996. С. 73—75.
25 Ерёмин И.А. Военнопленные Первой мировой войны в Западной Сибири // Известия ТПУ. 2007. № 1. С. 259.
26 Шепелева В.Б. Указ. соч. С. 75.
27 Шумилова Э.Е. Первая мировая война и уровень медицинского обслуживания населения в крупных городах Западной Сибири (1914—1917 гг.) // Вестник Томского гос. ун-та. История. 2016. № 2. С. 27.
28 Шепелева В.Б. Указ. соч. С. 74.
29 Там же. С. 75.
30 Там же. С. 74.
31 Алисов Д.А. Культура городов Западной Сибири… С. 93.
32 Мартынов Л.Н. Воздушные фрегаты. Омск: Омское кн. изд-во, 1985. С. 12.
33 Алисов Д.А. Культура городов Западной Сибири… С. 110—113.
34 Чудаков О.В. Досуг горожан в деятельности сибирских органов городского самоуправления в годы Первой мировой войны. (июль 1914 — февраль 1917 гг.) // Северный регион: наука, образование, культура. 2018. № 4. С. 35.
35 Ерёмин И.А. Забота о больных и раненых воинах в Западной Сибири в годы Первой мировой войны (1914—1918 гг.) // Известия ТПУ. 2006. № 6. С. 203.
36 Чудаков О.В. Деятельность омского городского самоуправления в организации помощи беженцам в годы Первой мировой войны // Проблемы историографии, источниковедения и исторического краеведения в вузовском курсе отечественной истории. Омск: Омский гос. ун-т, 2000. С. 185, 187.
37 Воробьёва Г.И. Влияние благотворителей на развитие культуры в Омске во второй половине XIX — начале XX вв. // Проблемы городов России: материалы Второго всероссийского науч.-практ. семинара. Ч. 1. Омск: Сибирский филиал Рос. ин-та культурологии, 1996. С. 69.
38 Чудаков О.В. Досуг горожан в деятельности сибирских органов городского самоуправления… С. 34.
39 Мартынов Л.Н. Указ. соч. C. 12.
40 Журавлёв М.П. Указ. соч. С. 35.
41 Шумилова Э.Е. Первая мировая война и уровень медицинского обслуживания населения… С. 24.
42 Девятьярова И.Г. Указ. соч. С. 13—20.
43 Шепелева В.Б. Указ. соч. С. 75.
44 Девятьярова И.Г. Указ. соч. С. 13—20.
45 Энциклопедия города Омска в 3 т. Т. 1: Омск: от прошлого к настоящему (период с 1716-го по 2008 год). Омск: Лео, 2009. С. 208.
46 Девятьярова И.Г. Указ. соч. C. 13; Кунгурова М.Ю. Вклад военнопленных в культурное развитие г. Омска в годы Первой мировой войны // Известия Лаборатории древних технологий. 2015. № 2. С. 89.
47 Царёва Е.С. Военнопленные Первой мировой войны в музыкальной жизни Сибири // Южно-Российский музыкальный альманах. 2012. № 1. С. 81.
48 Шумилова Э.Е. Повседневная жизнь крупных городов Западной Сибири… С. 112.
49 Энциклопедия города Омска. Т. 1. С. 208.
50 Царёва Е.С. Указ. соч. С. 81.
51 Кунгурова М.Ю. Указ. соч. С. 87.
52 Алисов Д.А. Культура городов Западной Сибири… С. 93.
53 Мартынов Л.Н. Указ. соч. С. 12.
54 Журавлёв М.П. Указ. соч. С. 34.
55 Алисов Д.А. Культура городов Западной Сибири… С. 93.