Аннотация. В статье на основе архивных документов и материалов периодической печати осуществлён сравнительный анализ коммеморативных практик, использовавшихся в начале ХХ столетия в Российской империи для сохранения памяти о Северной войне (1700—1721). Основное внимание автора сосредоточено на выявлении общих и уникальных форм коммеморации отдельных сражений данного военного конфликта. Исследование показало, что все праздничные сценарии включали проведение церковных церемоний, военных парадов и смотров войск, развлечения для нижних чинов. Значимость событий военного прошлого, финансовое обеспечение, масштаб торжеств — всё это главные факторы, предопределившие различия в наборе коммеморативных практик. Сделан вывод о том, что со стороны государственной власти предпринимались попытки привлечь широкие слои населения к участию в мероприятиях по случаю 200-летия побед русской армии в Северной войне. Изменения в области политики памяти привели к адаптации существовавших форм коммеморации и поиску новых инструментов сохранения памяти о героическом прошлом.
Ключевые слова: историческая память; Северная война; юбилей; памятные годовщины; Нарва; Гангут.
Summary. The paper, which is based on an analysis of archival documents and periodical press materials, provides a comparative analysis of commemorative practices used in the early 20th century in the Russian Empire to preserve the memory of the Northern War (1700—1721). The author’s primary objective is to identify the common and unique forms of commemoration of individual battles of this military conflict. The study demonstrated that all festive scenarios included the observation of church ceremonies, military parades, and troop reviews, as well as the provision of entertainment for lower-ranking personnel. The significance of military past events, financial support, and the scale of celebrations were the primary factors that shaped the diversity of commemorative practices. It can be surmised that the state authorities endeavored to engage a diverse demographic in commemorative events marking the 200th anniversary of the Russian army’s triumphs in the Northern War. Transformations in the domain of memory policy have prompted the adaptation of extant forms of commemoration and the pursuit of novel instruments for the preservation of the memory of the heroic past.
Keywords: historical memory; Northern War; anniversary; memorable anniversaries; Narva; Gangut.
АРМИЯ И ОБЩЕСТВО
ЛИЗОГУБ Анна Сергеевна — доцент кафедры отечественной истории и политологии Омского государственного университета имени Ф.М. Достоевского, кандидат исторических наук
«200-ЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ… ПОЛТАВСКОЙ БИТВЫ БЫЛ ОТПРАЗДНОВАН С ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ТОРЖЕСТВЕННОСТЬЮ…»
Сравнительный анализ коммеморативных мероприятий, посвящённых событиям Северной войны, в 1900—1914 гг.
Юбилейные кампании, приуроченные к крупнейшим военным победам русской армии, стали одним из важных явлений общественной жизни Российской империи начала ХХ века. Празднование памятных годовщин создавало условия не только для прославления героических подвигов, но и для подтверждения взаимосвязи прошлого и настоящего. В ходе подготовки и организации юбилейных торжеств совершенствовались уже получившие развитие формы коммеморации, а также создавались новые способы чествования памяти героев и событий военной истории с учётом потребностей эпохи.
В рассматриваемый период особое внимание уделялось вековому юбилею Отечественной войны 1812 года (1912) и 300-летию Дома Романовых (1913), в рамках программы подготовки и празднования которого проводились многие мероприятия, в т.ч. связанные с событиями Северной войны 1700—1721 гг.
Исключительное положение этой войны в военной летописи русской армии обусловлено как количеством выдающихся побед, получением выхода к морю и статуса империи, так и множеством примеров героизма и самоотверженности русских воинов. Длительность военного конфликта способствовала тому, что на протяжении почти всей первой четверти ХХ столетия в Российской империи обращались к тематике Северной войны. В преддверии её 200-летия со стороны государства и общества велась активная работа по сохранению в памяти потомков славных подвигов русской армии. Обращение к сравнительному анализу форм коммеморации победоносных сражений этой войны позволяет проследить эволюцию методов и способов сохранения памяти о значимых событиях военной истории.
Анализ коммеморативных практик, приуроченных к празднованию 200-летних юбилеев отдельных баталий Северной войны, отражён в серии научных публикаций. Однако внимание научного сообщества было сосредоточено преимущественно на изучении коммеморации Полтавской победы (27 июня* 1709 г.).
В работе В.В. Павленко уделено внимание анализу процесса подготовки Полтавских торжеств 1909 года, а также воссозданию официальных церемоний, проведённых в честь этой годовщины1. С.А. Лиманова, рассмотрев участие Николая II в праздновании двухвекового юбилея Полтавской победы, констатировала: проведение торжеств способствовало возрождению имперской идеи и интеграции всего населения2. Также на примере юбилейных мероприятий данного события О.В. Гефнер3 и Н.А. Богданова4 рассмотрели роль армии в формировании праздничной культуры провинциальных городов Российской империи в конце XIX — начале XX века.
А.В. Мельнов по материалам периодической печати воссоздал трудности и особенности процесса установки памятника Петру I в г. Выборге в 1910 году5.
П.В. Чернов и С.Ю. Окунев проследили процесс зарождения и эволюции полковых традиций, уходящих истоками к Петровской эпохе6.
Конструирование мифов, связанных с событиями Северной войны, и их использование в исторической политике Швеции XIX — начала ХХ века проанализировала Я.И. Ларина7.
Цель настоящей статьи заключается в выявлении типичных и уникальных коммеморативных практик, использованных в начале ХХ века для чествования памяти военных событий российской истории на примере анализа 200-летнего юбилея отдельных сражений Северной войны.
В 1900—1914 гг. в праздничной культуре российского общества наряду с «царскими днями», религиозными праздниками, годовщинами организаций и выдающихся деятелей важное место занимали юбилеи значимых событий военной истории. По мнению В.В. Лапина, это было обусловлено «не только особым положением военных во всех сферах, но и связью монархии и военного дела»8. Исключительная роль армии и военной истории в жизни Российского государства предопределила особые формы коммеморации героического прошлого.
О.В. Гефнер выделила в структуре празднования военных торжеств три элемента: религиозный, военный и развлекательный9. Эти компоненты, являясь неотъемлемой частью большинства торжеств, включались в программу с учётом специфики события, целевой аудитории и места, в котором непосредственно осуществлялось празднование.
Северная война в силу своей длительности и значимости итогов занимала важное место в летописи русской армии. Именно со времён данного конфликта вели свою родословную многие армейские полки. К празднованию в 1900—1914 гг. 200-летних юбилеев отдельных событий войны совершенствовались способы увековечения их памяти, шла активная разработка праздничных сценариев.
Одним из обязательных компонентов празднования являлся религиозный церемониал. Эта часть сценария была в меньшей степени подвержена каким-либо изменениям и, как правило, включала в себя проведение всенощных бдений, панихид, благодарственных молебствий, крестных ходов. Анализ торжественных программ по случаю 200-летия Полтавской битвы и Гангутского боя (27 июля 1714 г.) показал, что началом торжеств выступало совершение всенощного бдения накануне дня празднования.
26 июня 1909 года в честь празднования Полтавской виктории прошло всенощное бдение во всех российских церквях10. Непосредственно день празднования начался с Божественной литургии, произнесения заупокойной ектении11 и поминовения императора Петра I и павших в бою воинов12. После этого были совершены благодарственные молебствия с провозглашением вечной памяти Петру Великому и всем погибшим воинам.
По аналогии разрабатывались праздничные сценарии и для меньших по своему масштабу торжеств. Так, в д. Лесной 27 сентября 1908 года (накануне празднования 200-летия битвы 28 сентября 1708 г.) состоялись панихида (у одной из братских могил) и всенощная (в древнем Петровском храме), на следующий день — литургия и молебен13.
Неотъемлемыми элементами программы стали парады и смотры войск. Парад, как правило, устраивали на открытом пространстве, чаще всего вблизи памятника, связанного с празднуемым событием.
28 сентября 1908 года в честь юбилея победы у д. Лесной в Санкт-Петербурге, возле памятника Петру I, состоялся парад, в котором приняли участие лейб-гвардии Преображенский и Семёновский полки, 1-я его императорского высочества Михаила Павловича батарея лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады и эскадрон лейб-гвардии Кирасирского её величества государыни императрицы Марии Фёдоровны полка. Командовал войсками командир 1-й бригады 1-й гвардейской дивизии генерал-майор А.М. Зайончковский. По высочайшему повелению принимал парад великий князь Владимир Александрович. Во время обхода он поздоровался с войсками и поздравил их с праздником. Далее следовало молебствие, по завершении которого состоялся церемониальный марш войск14. В памятный день 27 июня 1909 года Николай II лично присутствовал на параде возле братской могилы в Полтаве; верхом на лошади он объехал находившиеся в строю войска и поприветствовал их15.
Проведение церемониала вблизи монумента, посвящённого соответствующему событию, наделяло данное пространство особым символическим значением. В 1900—1914 гг. была распространена монументальная форма коммеморации, поэтому зачастую открытие памятников или мемориальных досок в честь того или иного сражения включалось в праздничный сценарий. В таком случае именно эти пространства становились главной или одной из нескольких локаций проведения церковного и военного церемониалов. Так, 4 июля 1910 года в кафедральном соборе г. Риги по прибытии Николая II отслужили Божественную литургию, после которой крестным ходом процессия двинулась к месту открытия памятника. Здесь отслужили молебен, были провозглашены царское многолетие, «вечная память» императору Петру I и многолетие всем русским воинам и верноподданным. Затем архиепископ окропил памятник святой водой. В конце мероприятия войска прошли церемониальным маршем под командованием командира XX армейского корпуса генерала от инфантерии В.В. Смирнова16.
Необходимо отметить, что монументы выполняли функции мест действия, памяти и скорби. Процесс открытия памятника обязательно сопровождался возложением венков от депутаций и войск. Инициатива возведения монументов по случаю того или иного события военной истории могла исходить от различных акторов политики памяти, но, как правило, это были «потомки» войск, непосредственно принимавших участие в сражениях.
Хотя 19 ноября 1700 года армия Петра I потерпела поражение под Нарвой, память о павших в том сражении воинах бережно сохранялась. И в тот же день, но в 1900 году по инициативе лейб-гвардии Преображенского и Семёновского полков, 1-й батареи лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады состоялись освящение и установка памятника под Нарвой — около д. Вепскюль17.
В случае отсутствия монумента, закреплявшего за пространством определённый культурный контекст, парад или церемониальный марш проводили перед установленным портретом Петра Великого. Так, командир I-го Туркестанского армейского корпуса получил сообщение о том, что в день празднования Полтавской победы «двое нижних чинов будут обмундированы в форму солдат петровской эпохи и поставлены в качестве почетных часовых к портрету Петра I во время панихиды и парада»18.
В начале ХХ века чествование памяти крупных побед в Северной войне также осуществлялось посредством нумизматики и фалеристики. Медали и памятные рубли вручали, как правило, участникам праздничных мероприятий во время смотра войск. Однако ходатайства о награждении могли поступать и после проведения торжеств19. Специальные медали были учреждены в честь 200-летия взятия Нарвы (1904) и Риги (1910), побед под Полтавой (1909) и у мыса Гангут (1914). По случаю же двухвекового юбилея взятия Выборга (1910) был изготовлен специальный нагрудный знак.
Традиция трапезы — торжественного завтрака или обеда в честь вспоминаемого события — была достаточно формализованной, но отличалась особой торжественностью в случае присутствия императора, других представителей Царствующего дома или высокопоставленных лиц. К примеру, 28 сентября 1908 года (в ознаменование юбилея победы у д. Лесной) состоялся торжественный обед в Офицерском собрании лейб-гвардии Преображенского полка на 290 персон, среди которых присутствовали и ранее служившие нижние чины20.
На трапезе зачитывали поздравительные телеграммы, произносили торжественные тосты — не только во славу юбилея, но и в честь императоров Петра I и Николая II, цесаревича Алексея, а также однополчан и всех собравшихся. После, как правило, велись беседы на темы исторического прошлого. В зависимости от сложившихся полковых традиций трапеза могла быть совместной — офицеры и нижние чины, а могла быть организована по отдельности. В программе торжественных мероприятий информация о выдаче «улучшенной пищи» нижним чинам выделялась в отдельный пункт21.
После окончания официальных церемоний предполагалось проведение их неофициальной части. Развлекательный компонент в наибольшей степени был подвержен изменениям. Неформальные практики в основном включали игры состязательного характера для нижних чинов. В зависимости от финансового обеспечения за победу в соревнованиях могли выдавать призы. В соответствии с утверждённой Николаем II программой празднования 200-летия Гангутской победы предполагались: артиллерийские стрельбы, парусные и гребные гонки и другие состязания. По составленной смете на эти цели были выделены 4000 руб.22
К неформальной части программы относился также просмотр синематографа (кинофильмов). Данная практика широко применялась во время празднования 200-летия Полтавской виктории. Так, всем армейским частям Туркестанского военного округа предписывалось 29 июня 1909 года «организовать демонстрацию туманных картин об эпохе Петра I, где имелся волшебный фонарь»23.
В Варшавской крепости также по случаю юбилея вечером на площади перед лагерем был показан синематограф, а затем зажжён блестящий фейерверк, в конце которого «завертелись огневые колеса, рассыпались с треском перед глазами войсковой массы, загорелись разноцветными огнями увенчанные короной инициалы: “П” и “Н”, а посреди “200”»24.
Таким образом, юбилеи военных событий имели первостепенное значение для армии, и коммеморативные практики, прежде всего, были ориентированы на военную корпорацию. Однако достаточно унифицированные программы при детальном рассмотрении имели некоторые отличительные черты. Например, нельзя забывать, что набор данных практик изменялся в зависимости от значения того или иного события. 1 июня 1910 года военный министр В.А. Сухомлинов докладывал Николаю II:
«200-летний юбилей наиболее знаменательного события — юбилей Полтавской битвы был отпразднован с исключительной торжественностью, и сравнительно скромно прошли юбилеи сражения при деревне Лесной <…>. В ближайшем будущем предстоит празднование 200-летних юбилеев взятия Выборга — 14 июня сего года, Риги — 4 июля и Ревеля — 29 сентября. Чествованию этих событий, несмотря на всю важность их в истории отечества и русской армии, представлялось бы соответственным во избежание больших расходов, неминуемых при особо торжественной обстановке, придать в отношении участия войск исключительно местный характер, привлекая к празднованию только те войсковые части, которые входят в состав гарнизонов названных пунктов»25.
От значимости события зависели размах торжеств, количество праздничных локаций и актов вспоминания. Главными центрами праздничных торжеств 200-летнего юбилея Полтавской битвы стали Полтава и Санкт-Петербург26, но новости о мероприятиях по случаю годовщины приходили со всей империи. В соответствии с утверждённой программой чествование двухвековой победы у Гангута должно было проходить фактически одновременно — на месте Гангутского боя, в Санкт-Петербурге, Москве и во всех портах и на судах флота. В начале ХХ столетия торжества в память о взятии Шлиссельбурга, Нарвы, Выборга, Риги, Ревеля и о других сражениях проводились только в указанных городах.
Несмотря на то, что некоторые события Северной войны не получили общероссийскую известность, они представляли ценность на локальном уровне. Так, ежегодно проводились церковные ритуалы: поминки, молебны и панихиды по воинам, павшим в сражении при Люцаусгольме в июле 1701 года27.
Как правило, после проведения данных ритуалов начинались традиционные гулянья, на которые собирались почти все местные жители28. В программе торжеств 28—30 сентября 1910 года в г. Ревеле и Эстляндской губернии по случаю 200-летия присоединения последней к Российской империи читаем: «В праздновании юбилея принимают участие: все население Эстляндской губернии, воинские чины Ревельского гарнизона, чины морского ведомства и все суда, стоящие на рейде, все приглашенные на торжества лица и депутации, представители всех ведомств в губернии и воспитанники учебных заведений»29.
Отличия форм коммеморации событий Северной войны также были обусловлены финансовым обеспечением. В ходе исследования удалось установить, что из государственного бюджета на празднование Полтавской победы было выделено 268 тыс. руб.30, а Гангутской (по значению равной Полтавской) ассигновалось 110 тыс. руб. несмотря на то, что по изначально составленной смете запрашивалось 190 тыс. руб.31
Однако денежные отчисления от государства, равно как и командирование депутаций от различных полков и организаций к месту празднования осуществлялись только ввиду особой значимости военного события. Как правило, основные финансовые расходы возлагались либо на представителей местной власти, либо на лиц, инициировавших проведение торжественных мероприятий. К примеру, Дума г. Нарвы в 1904 году в честь 200-летия взятия города русскими войсками выделила 1200 руб.32
Изменения политики памяти Российского государства, обусловленные поражением в Русско-японской войне (1904—1905) и революцией 1905—1907 гг., привели к поиску новых механизмов сплочения населения и укрепления имперской власти на местах. Для этого государственные власти пытались значительно расширить целевую аудиторию торжественных мероприятий, посвящённых победам русской армии. Привлечение новых слоёв общества к празднованию военных годовщин приводило к поиску и разработке новых способов чествования памяти героического прошлого. Между тем традиционные практики не теряли своей значимости, а скорее были адаптированы к новым условиям.
Просветительно-воспитательные акции (чтения, беседы, лекции, посвящённые славным датам военной истории) получили широкое распространение в начале ХХ столетия. Обычно накануне юбилеев с нижними чинами проводились беседы, целью которых было ознакомление с непосредственной историей событий. Для просвещения армии и народа издавали научно-популярные труды. Тиражом 500 тыс. экз. вышла брошюра П.М. Андрианова «Петр и Полтава» (1909)33; в количестве 200 тыс. экз. планировалось издание популярного сочинения о Гангутском бое34. К 200-летию взятия Ревеля был опубликован исторический очерк о крае и капитуляции города (1910), составленный директором народных училищ Эстляндской губернии И.К. Рогозинниковым: «Из 80 тыс. экземпляров 50 тыс. было издано исключительно на русском языке и 30 тыс. с приложением к русскому тексту перевода на эстонский язык»35. Публикацией небольших сочинений также были отмечены юбилейные торжества в Риге36 и Выборге37.
Также к просветительским мероприятиям стоит отнести организацию исторических выставок и публичных лекций. Историческую выставку в Ревеле (открылась 29 сентября 1910 г.) провели с целью «дать возможно полную картину жизни в эпоху Северной войны»38. Здесь были представлены документы, картины, портреты исторических личностей, соответствующие карты и планы, оружие, монеты и медали. Кроме того, имелся отдел мебели, где можно было увидеть комнатную обстановку эпохи Северной войны и личные вещи Петра I.
Привлечение широких слоёв населения к празднованию юбилеев военных сражений способствовало распространению неофициальных практик развлекательного характера. Народные гулянья проходили в течение всех праздничных дней. Для всех участников этих мероприятий играли духовые оркестры, выступали хоровые коллективы и артисты, шли спектакли и различные представления. Например, в праздничной программе в честь 200-летия взятия Ревеля отмечалось, что «в 8 часов вечера в Екатеринентале39 в различных местах будут играть оркестры военной музыки, будут приспособлены для танцев народа особые площадки и сожжен по особой программе фейерверк»40.
Таким образом, Северная война занимала особое место в исторической памяти российского общества в начале ХХ века. Деятельность различных акторов политики памяти была направлена на увековечение побед русской армии и флота под командованием Петра I. Юбилейными коммеморативными практиками по случаю наступления 200-летних годовщин были отмечены победы русской армии под Шлиссельбургом, Нарвой, Полтавой, Выборгом, Ригой, Ревелем, Гангутом. Анализ праздничных сценариев показал, что для торжественных действий были характерны определённый порядок и наличие формализованных структурных элементов. Проведение церковных ритуалов, военных парадов и смотров войск, организация мероприятий развлекательного характера являлись типичными компонентами юбилейных программ в честь годовщин памятных событий военной истории. Такой формализованный подход во многом был обусловлен ориентацией всех коммеморативных практик на армию, для которой юбилеи отдельных страниц героического прошлого представляли наибольшую значимость.
После поражения России в Русско-японской войне 1904—1905 гг. активизировалась деятельность государственной власти по привлечению широких слоёв населения к празднованию побед русского воинства. В результате смены правительственного курса в политике памяти не только разрабатывались новые формы коммеморации (например, синематограф), но и адаптировались к современным условиям уже существовавшие способы увековечения памяти о героическом прошлом. Следствием этого стало развитие просветительских и развлекательных мероприятий, ориентированных на разные слои российского общества.
Причины отличий в наборе инструментов чествования событий военной истории были обусловлены значимостью битвы или сражения, а также финансированием. Коррективы в праздничные сценарии вносили и объективные обстоятельства. Так, из-за Русско-японской войны празднование 200-летия взятия Нарвы русскими войсками состоялось только в усечённом варианте. Торжества в честь Гангутской победы были перенесены на год, а затем и вовсе отменены по причине начала Первой мировой войны.
Современные вызовы, связанные с ревизией хода и итогов ряда военных кампаний, актуализировали поиск действенных методов защиты исторической правды и памяти о героическом прошлом России41. В преддверии 80-летия Победы в Великой Отечественной войне усилия государства, научных и общественных организаций должны быть направлены на популяризацию достоверных исторических знаний посредством публикации научно-популярных изданий, архивных документов, семейных историй. Несомненно, церемонии в честь героических подвигов и жертв советского народа обеспечат связь поколений и укрепят единство нашего общества.
Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта РНФ № 23-78-01190 («Военные события в исторической памяти российского общества в начале ХХ века»).
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Павленко В.В. Торжества в России, посвящённые 200-летию Полтавской битвы // Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2012. № 6(86). С. 225—234.
2 Лиманова С.А. «Полтавский бой» Николая II // Родина. 2020. № 12. С. 120—122.
3 Гефнер О.В. Праздничная культура военных русской армии (вторая половина XIX — начало ХХ вв.) // Вестник Омского университета. 2009. № 3. С. 77—87.
4 Богданова Н.А. Традиции военной праздничной культуры в провинциальных городах России (на примере Архангельска) // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук. 2018. Т. 12. № 3. С. 56—59.
5 Мельнов А.В. Установка памятника Петру I в Выборге: по материалам периодической печати // Учёные записки Петрозаводского государственного университета. 2021. Т. 43. № 6. С. 93—100.
6 Чернов П.В., Окунев С.Ю. «В полковом строю штандарт встречали особой музыкой…». Особенности формирования воинских традиций русской армии // Военно-исторический журнал. 2023. № 10. С. 88—99.
7 Ларина Я.И. «Огромная армада кораблей, появившаяся… благодаря сверхчеловеческой силе царя Петра». Северная война 1700—1721 гг. и «российская угроза» в исторической политике Швеции XIX — начала ХХ века // Военно-исторический журнал. 2021. № 8. С. 28—41.
8 Лапин В.В. Трёхсотлетие дома Романовых и военные юбилеи начала ХХ века // 400-летие дома Романовых: политика памяти и монархическая идея, 1613—2013 / Отв. ред. В.В. Лапин, Ю.А. Сафронова. СПб.: Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2016. С. 164.
9 Гефнер О.В. Указ. соч. С. 78.
10 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 400. Оп. 3. Д. 3303. Л. 48.
11 Особая форма совместного моления на церковных богослужениях.
12 РГВИА. Ф. 1396. Оп. 2. Д. 450. Л. 78.
13 Русский инвалид. 1908. 10 октября.
14 Там же. 30 сентября.
15 Новое время. 1909. 27 июня (10 июля).
16 Там же. 1910. 5(18) июля.
17 Правительственный вестник. 1900. 19 ноября.
18 РГВИА. Ф. 1396. Оп. 2. Д. 450. Л. 89.
19 Павленко В.В. Указ. соч. С. 234.
20 Русский инвалид. 1908. 30 сентября.
21 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д. 1061. Л. 37.
22 Там же. Д. 1059. Л. 95 об.
23 Там же. Ф. 1396. Оп. 2. Д. 450. Л. 81.
24 Русский инвалид. 1909. 2 июля.
25 РГВИА. Ф. 400. Оп. 3. Д. 3338. Л. 31, 31 об.
26 Шестопалова А.С. Празднование 200-летия Полтавской битвы: опыт Императорского Русского военно-исторического общества // Актуальные проблемы исторических исследований: взгляд молодых учёных: сб. науч. тр. Новосибирск: Ин-т истории Сибирского отд. Рос. акад. наук, 2022. С. 213.
27 Правительственный вестник. 1901. 13 июля.
28 [Б.а.] Памяти русских воинов // Журнал ИРВИО. 1913. № 7—8. С. 340.
29 Русский инвалид. 1910. 18 сентября.
30 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д.1059. Л. 13.
31 Там же. Ф. 1278. Оп. 6. Д. 1537. Л. 9 об.; Ф. 2000. Оп. 2. Д. 1059. Л. 95 об.
32 Русский инвалид. 1904. 4 июля.
33 Шестопалова А.С. Указ. соч. С. 216.
34 РГВИА. Ф. 2000. Оп. 2. Д. 1059. Л. 95.
35 Русский инвалид. 1910. 18 сентября.
36 См.: Болдырев В.Г. Осада и взятие Риги русскими войсками в 1709—1710 гг. (К 200-летнему юбилею). Рига: Изд. Рижского гор. обществ. управления,1910.
37 См.: Бородкин М.М. Двухсотлетие взятия Выборга. СПб.: Гос. тип., 1910.
38 Русский инвалид. 1910. 9 октября.
39 Дворцово-парковый ансамбль в Таллине.
40 Русский инвалид. 1910. 18 сентября.
41 Кикнадзе В.Г. «Сила V правде». Защита истории как стратегический приоритет обеспечения национальной безопасности России // Военно-исторический журнал. 2022. № 9. С. 4—15. EDN: YEFPPR; он же. Вторая мировая война в Европе и Азии и историческая память о ней в современных исследованиях // Движение сопротивления: вклад антифашистских формирований в общую победу. Калининград, 2021. С. 157—164. EDN: LVBUHG.
* Здесь и далее даты даны по старому стилю.