Аннотация. На основе анализа архивных нормативных и делопроизводственных документов рассматриваются вопросы привлечения отставных военных и ветеранов боевых действий в качестве кадрового резерва полицейских формирований первой половины ХIХ века в российских провинциальных городах на примере Смоленской губернии. Выявляются сильные и слабые стороны подобной кадровой политики, позволявшей максимально адаптировать бывших военнослужащих к общественной среде, повышать их материальный достаток, укреплять властные структуры патриотически настроенными чиновниками при одновременном отсутствии у таких лиц должных профессиональных компетенций в сфере охраны правопорядка.
Ключевые слова: полиция Российской империи; кадровая политика; кадровый резерв; Отечественная война 1812 года; отставные военные чины; ветераны войны; МВД; городская полиция; полицмейстер; городничий; социальная адаптация ветеранов; Смоленская губерния.
Summary. The paper presents a comprehensive analysis of archival normative and office documents. It explores the factors that led to the attraction of retired military personnel and veterans of military operations as a personnel reserve of police formations in Russian provincial cities during the first half of the 19th century on the example of Smolensk province. The strengths and weaknesses of such personnel policies are revealed, allowing former military personnel to adapt to the social environment, increase their material well-being, and strengthen power structures with patriotically minded officials. However, it is noted that these individuals lacked the necessary professional competencies in the field of law enforcement.
Keywords: Police of the Russian Empire; personnel policy; personnel reserve; Patriotic War of 1812; retired military officers; war veterans; Ministry of Internal Affairs; city police; police officer; town governor; social adaptation of veterans; Smolensk province.
АРМИЯ И ОБЩЕСТВО
НИКИТИНА Наталья Владимировна — доцент кафедры истории России Смоленского государственного университета, кандидат исторических наук, доцент
ЧИКОВ Сергей Сергеевич —директор Координационного центра по вопросам формирования у молодёжи активной гражданской позиции, предупреждения межнациональных и межконфессиональных конфликтов, противодействия идеологии терроризма и профилактики экстремизма Смоленского государственного университета; преподаватель СПО Смоленского филиала РАНХиГС при Президенте РФ
«ИБО ИЗ ОТСТАВНЫХ МНОГИЕ… И САМИ ОХОТНО ПРИ ТЕХ ДЕЛАХ СЛУЖИТЬ ПОМЫШЛЯЮТ»
Отставные военные в кадровом полицейском резерве Смоленской губернии в первой половине ХIХ века
Формирование сильного кадрового резерва и привлечение на государственную службу наиболее подготовленных в профессиональном и нравственном плане представителей общества являлось первоочередной задачей органов власти на различных этапах российской истории. С учётом национальной специфики самыми подходящими для этих целей были «служилые люди» из военной среды, получившие в армии не только управленческие навыки, но и высокую патриотическую закалку. Они традиции нашли отражение и в наши дни, когда наиболее надёжным источником пополнения государственных кадров становятся участники Специальной военной операции (СВО), названные Президентом РФ В.В. Путиным «подлинной элитой Российского государства»1.
Тенденция привлечения военных чинов на гражданскую службу ярко прослеживается и в вопросах формирования полицейского кадрового резерва Российской империи. К этой теме уже не раз обращались отечественные исследователи Ю.Н. Токманова2; А.А. Белых и А.Л. Дмитриев3; В.А. Иванов4; В.А. Дятлов5; Ю.А. Павлов6; В.М. Зарецкий7; А.В. Борисов, А.Е. Скрижев и Р.С. Мулукаев8; Д.С. Аказеев9; К.Л. Яковлев10. Изучению региональных аспектов полицейской кадровой политики посвящены работы А.Н. Бикташева (Казанская губерния)11, О.А. Плех (Астраханская, Вологодская и Олонецкая губернии)12, Р.А. Евтехова13, А.Б. Бирюковой, А.Ю. Тимуна, К.А. Ушмаевой14, Н.В. Никитиной, С.С. Чикова15 и др. Однако вводимые в научный оборот новые архивные источники, в том числе хранящиеся в фондах Канцелярии Смоленского губернатора и городских полиций Государственного архива Смоленской области (ГА СО), позволяют значительно расширить современные представления о кадровом формировании провинциальных полицейских частей императорской России.
В петровские времена к несению полицейской службы привлекались в основном действующие военнослужащие (офицеры, унтер-офицеры и солдаты), откомандированные из своих полков. 23 апреля 1733 года получил высочайшее одобрение императрицы Анны Иоанновны доклад Главной полицмейстерской канцелярии «Об учреждении полиции в городах», который стал правовой основой строительства регулярных полицейских органов в масштабе всей страны. Однако и после введения данного документа продолжилось отвлечение армейских кадров от их прямых обязанностей, что в условиях ведения Россией войны за польское наследство (1733—1755), а затем Русско-турецкой войны (1735—1739) значительно снижало потенциал армии. Поэтому в принятом в 1736 году решении Кабинета министров содержалась рекомендация принимать на полицейскую службу отставных военных и гражданских чиновников, «…ибо из отставных многие требуют пропитания… и сами охотно при тех делах служить помышляют»16. Данная практика была продолжена и в следующем столетии, в периоды правления Александра I и Николая I. Как подчёркивалось в сенатском указе от 17 сентября 1821 года «О предоставлении Сенату переименования в статские классы отставных Военных чиновников, и об определении Полициймейстеров, Городничих и Исправников, а также служащих по выборам Дворянства, с сохранением прежних воинских чинов», «…служба Полицейская отличному поведению и расторопности, сама собою подходит некоторым образом к военной»17.
Смоленская губерния в первой половине XIX века представляла типичный образец реализации подобных практик подбора кадров полиции. До 1840-х годов основным костяком городского полицейского управленческого звена являлись ветераны Наполеоновских войн. Отставные военные отличались повышенной благонадёжностью и были полностью социализированы в провинциальном обществе. Достаточный совокупный размер ветеранской пенсии и полицейского жалованья должен был, по замыслу петербургского руководства, предотвращать взяточничество и коррупцию на местах. Однако при этом бывшие военные чины не имели должного уровня образования и профессиональной подготовки для работы в правоохранительной сфере, что негативно сказывалось на качестве выполнения возложенных на них обязанностей.
Хотя смоленская полиция была создана по указу Анны Иоанновны ещё в 1733 году, вплоть до 1804 года полицейские функции в губернском городе выполнял обер-комендант Смоленской крепости18. В 1803 году согласно указу Александра I о создании городских полиций глава Смоленского гарнизона внутренней стражи был лишён полицейских функций, а в 1804 году в городе была сформирована Управа Благочиния во главе с городничим, который с 1805 года был переименован в полицмейстера. Штат служащих, их должностные обязанности и формальные требования к потенциальным кандидатам на полицейскую службу определялись императорским указом 1803 года, который, в свою очередь, во многом повторял Устав Благочиния 1782 года19. Губернский центр делился на три части во главе с частными приставами, которым подчинялись квартальные надзиратели. Во главе полицейских органов уездных городов находились городничие, в подчинении которых были нижние полицейские чины.
Поскольку страна в рассматриваемый период только начинала вступать на путь промышленной революции, города имели устойчивое социально-экономическое и географическое положение, которое почти не менялось на протяжении первой половины столетия. Этим определялась стабильность демографической ситуации (крайне медленные темпы роста населения), позволившая создать достаточно эффективное правоохранительное ведомство, не требовавшее реформирования вплоть до начала 1860-х годов. Однако при создании городской полиции в Смоленске, как и в других провинциальных городах империи, возникала проблема дефицита квалифицированных кадров и недостаточности выделенных штатных единиц. «Кадровый голод» и малочисленность штата сопровождали деятельность городских полиций на протяжении всего века. Увеличить количество полицейских ставок не позволяла скудность городского бюджета, на который ложилось финансовое бремя по содержанию местных правоохранителей. Города и так тратили на эти цели от 30 до 60 проц. своего дохода, что отрицательно сказывалось на других сферах городской жизни. Только под конец царствования Николая I, когда произойдёт качественное и количественное изменение состава городского населения в сторону его роста, в 1853 году власть будет вынуждена пойти на увеличение штата полиции20. Однако существенные изменения в самом полицейском устройстве произойдут лишь с началом либеральных реформ 1860-х годов, когда и полиция приобретёт буржуазный вольнонаёмный характер21.
Требования к компетенциям потенциальных служащих городских полиций в XVIII веке были невысокими: кандидатам было достаточно среднего образования. Но уже с 1809 года для получения должности полицмейстера губернского центра (VIII чин по «Табели о рангах») было необходимо предъявить университетский диплом. Чиновники без высшего образования имели возможность сдать экзамен в специальных комитетах, созданных при университетах22. Однако следует отметить, что профессиональной подготовкой кадров охраны общественного порядка в стране не занималось ни одно учебное заведение. Будущие служащие городской полиции должны были приобретать необходимые навыки опытным путём, что сопровождалось определёнными издержками и отражалось на качестве работы правоохранителей.
Несомненно, боевой опыт был тем ресурсом, который позволял кандидатам из отставных военных получать соответствующие должности в органах охраны правопорядка. Они стали практически неиссякаемым резервом для формирования кадрового состава полицейских органов. Тем более что после окончания Наполеоновских войн появилась большая масса ветеранов, не имевших гражданской профессии, но желавших получить служебные места. Наиболее простой способ улучшить своё благосостояние в послевоенный период для отставного военного — занять такой служебный пост, на котором его боевой опыт и профессиональные компетенции оказались бы востребованы. Не подлежит сомнению тот факт, что полицейские органы были как раз той отраслью управления, в которой это оказалось в полной мере возможным. Именно поэтому отставные штаб- и обер-офицеры (многие из которых имели ранения и находились под защитой Александровского комитета23) в послевоенный период часто назначались на ключевые посты в органах охраны правопорядка в губерниях и уездах. Последнее обстоятельство придавало им особый вес в обществе и давало возможность занять более выгодное место в иерархии чиновников на местах.
Именной указ от 24 ноября 1810 года24, согласно которому при назначении на должности глав губернских и городских полиций уездных центров кандидатам разрешалось сохранить прежний воинский чин, также способствовал привилегированному положению отставных военных относительно других соискателей. Важнейшим последствием действия этого нормативного правила в первой четверти XIX века было быстрое и значительное (в 13 раз) увеличение численности бывших военнослужащих в органах охраны правопорядка, в т.ч. в городских полициях25. Данная практика продолжилась и во второй четверти XIX века, и даже после реформ Александра II. Когда полиция начала формироваться по принципу вольного найма, предпочтение всё равно отдавалось отставным военным, особенно при назначении на руководящие должности26.
В Смоленске как губернском центре во главе местной полиции стояли полицмейстеры. Изученные архивные источники позволяют установить имена всех восьми смоленских полицейских начальников первой половины XIX века. Первым из них был титулярный советник А.В. Губин, занимавший полицмейстерскую должность в 1804—1806 гг. Он не был отставным военным, однако женитьба на Марфе Ивановне Энгельгардт, родственнице Г.А. Потёмкина, обеспечила ему покровительство и протекцию со стороны одного из богатейших и влиятельнейших семейств России. Ставший полицмейстером Смоленска в 1807 году Д.В. Сверчков участвовал в военных походах 1799—1800 гг., где получил контузию. После Отечественной войны до 1817 года он возглавлял городскую полицию Вязьмы. Сменивший Сверчкова на посту смоленского полицмейстера И.И. Цетриус тоже участвовал в военных действиях конца ХVIII — начала ХIХ века, но вышел в отставку и работал на гражданских должностях, в т.ч. длительное время был частным приставом смоленской полиции. Вершиной его карьеры была должность местного полицмейстера, которую он занял в январе 1813 года в экстраординарных условиях послевоенного восстановления губернского центра. 23 июня 1813 года И.И. Цетриус был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени и медалью «В память Отечественной войны 1812 года» за «понесенные труды при скорейшем истреблении по выходе из Смоленска неприятеля находившихся в городе человеческих и скотских трупов до 46 тысяч»27.
Следующий смоленский начальник полиции — подполковник А.С. Адамович (1821—1829 гг.) также был отставным военным28. Сменивший его подполковник Н.Л. Юров начинал свою профессиональную карьеру со службы в действующей армии, а затем более десяти лет верно служил Отечеству на посту полицмейстера29. Оба чиновника прошли через горнило Наполеоновских войн, что сыграло немаловажную роль при их назначении на должность.
После 1815 года Россия вела боевые действия на южном направлении (Персия, Турция, Кавказ), но в гораздо меньших масштабах. Поэтому к сороковым годам XIX века количество ветеранов значительно сократилось, что привело к необходимости формировать местные кадры не из боевых офицеров. Так, в 1842 году смоленским полицмейстером стал поручик В.С. Бобруйко, который, хотя и отличился «беспорочной» службой в армии, но никогда не принимал участия в сражениях. На его место вскоре был назначен гжатский городничий, ветеран боевых действий армейский полковник Иван Николаевич Глинка, кавалер орденов Св. Анны 2-й степени и Св. Владимира 4-й степени. С 1855 по 1859 год на должности полицмейстера находился отставной майор барон Семён Фёдорович Ельснер (Эльснер). Таким образом, из 8 начальников смоленской полиции первой половины ХIХ века 7 полицмейстеров были отставными военными30.
Если в губернском центре должность руководителя городской полиции занимали в основном лица из военной корпорации, имевшие боевой опыт, то в уездных городах Смоленщины городничими были преимущественно гражданские люди, срок службы которых на этом посту, как правило, составлял от 6 до 7 лет. Непродолжительное нахождение в должности можно объяснить, с одной стороны, сложностью и интенсивностью выполнявшейся чиновниками работы. С другой — данная практика служила методом борьбы с коррупцией, кумовством и взяточничеством на местах через перемещение служащих в другие города при возникновении каких-либо подозрений в их неблагонадёжности или преступной халатности. Завершение карьеры в одном уездном городе не означало завершения карьеры вообще, а могло свидетельствовать о переводе по тем или иным причинам (по ходатайству ближе к поместью, в более крупный город и т.д.), причём внутри одной губернии. Такие случаи на Смоленщине в первой половине XIX века были не редкостью. Например, майор Н.Б. Каменский, участник войны с Наполеоном, начал карьеру в городе Красный, затем служил в Духовщине — более крупном уездном населённом пункте, а завершил службу в ещё более значительном городе Белая, в уезде которого располагалось его имение31.
На основе изучения документальных материалов (формулярных списков работников полиции, Памятных книжек Смоленской губернии и Месяцослова) авторами были составлены биографии и послужные списки городничих и полицмейстеров Смоленской губернии рассматриваемого периода. Эти данные позволяют установить, что только каждый четвёртый местный полицейский чиновник был выходцем из гражданской среды, остальные в прошлом служили в армии и после выхода в отставку получали должности в полицейском ведомстве (см. табл.). Заметим, что величина или значимость уездного города не имели большого значения при назначении полицейского руководства. Так, в Смоленске и Гжатске выявлены по крайней мере по одному случаю, когда высшие полицейские должности занимали чиновники без опыта военной службы, а в маленькой и весьма отдалённой от центра Духовщине все городничие первой половины ХIХ века были отставными военными. Согласно полученным данным в среднем трое из четверых полицейских имели боевой опыт. В уездных городах назначения военных на посты городничих происходили реже, нежели в губернском центре (исключая Духовщину). В первую половину ХIХ века в среднем по населённым пунктам губернии было назначено по семь глав городской полиции, что позволяет установить, что срок их службы составлял около 6,5 лет (за исключением Ельны и Сычёвки).
Отсутствие крупных реформ в городской полиции в отличие от полиции земской позволяет говорить об удовлетворённости властей деятельностью Управ Благочиния, а значит, ветераны и бывшие армейские офицеры успешно справлялись с возложенными на них обязанностями.
Однако назначения отставных военных не всегда были связаны с их реальными возможностями и способностями к службе. Так, в 1828 году по протекции, а именно по просьбе своего «патрона» и покровителя — великого князя Михаила Павловича — городничим в город Гжатск был назначен отставной подпоручик Иван Михайлович Туринцов, отличившийся в Наполеоновских войнах и имевший семь медалей «За храбрость». После отставки заслуженный ветеран из-за ранений и возраста уже не годился для службы в крупном торговом городе, но воспользовался знакомством с младшим братом царя для получения нужного места в более мелком населённом пункте. Михаил Павлович лично ходатайствовал перед смоленским губернатором о назначении Туринцова городничим в Вязьму или в один из ближайших городов, мотивирую свою настоятельную просьбу тем, что у того в Вяземском уезде находилось имение32. В итоге Иван Михайлович был определён городничим в ближайший к Вязьме уездный центр — город Гжатск. После трёх лет службы в Гжатске подпоручика было решено переместить в менее населённый Сурож Витебской губернии. На это обстоятельство повлияло в первую очередь состояние здоровья Туринцова, затруднявшее выполнение им служебных обязанностей.
Поводом к такому перемещению, судя по всему, послужило дело «о Гжатской ярмарке», инициированное А.Х. Бенкендорфом33. Покровители подпоручика выступили в защиту своего подопечного, доведя нужную информацию до самого императора. После долгих согласований и просьб о переводе Туринцова поближе к вяземскому имению в Министерстве внутренних дел нашли компромисс, решив назначить попавшего под следствие городничего на аналогичную должность в Юхнов, а тамошнего главу — отставного штабс-капитана В.И. Яковлева перевести в Сурож. Но против такой рокировки выступила местная администрация в лице гражданского губернатора Н.И. Хмельницкого и генерал-губернатора Н.Н. Хованского, указавших на наличие у Яковлева мелкого имения в уезде, которое без его личного управления «расстроится» и приведёт штабс-капитана с семьёй к разорению. По результатам споров Туринцова определили в маленький уездный город Ельня, а Яковлева оставили в Юхнове34. Однако документы свидетельствуют, что ельнинскую городскую полицию до 1842 года возглавлял некто Овсянников, а Туринцов в этой должности упоминается только в начале 1830-х годов. Таким образом, высокие протекции не помогли ему сохранить место и в весьма преклонных годах оставаться в должности долгое время35.
Личные связи, конечно, могли сыграть существенную роль в построении карьеры, однако при этом власть была заинтересована в честных и компетентных кадрах; кумовство и покровительство, мешавшие исполнение долга службы, не приветствовались, хотя и не осуждались. Толерантное отношение к коррупции вообще было свойственно чиновной знати в имперский период.
Положительным следствием назначения бывших военных на полицейские должности были их быстрая социальная адаптация и включение в провинциальные общественные отношения, решение вопросов занятости и материального обеспечения отставников. При этом учитывалось наличие у ветеранов дополнительных пенсионных средств, так как доходы городничих и полицейских в уездных и губернских городах были невелики. После реформы 1802 года уездные городничие получали ежегодное жалованье в размере 300 руб., но после реформ Е.Ф. Канкрина в 1839—1843 гг. эта сумма уменьшилась в номинальном выражении до 285 руб. 71,5 коп. Для компенсации издержек и увеличения престижа службы была предусмотрена надбавка на наём квартиры в размере 142 руб. 85,2 коп.36
Репрезентативным примером здесь может служить материальное обеспечение гжатского городничего отставного майора И.В. Кареева, кавалера орденов Св. Анны 2-й степени и Св. Владимира 2-й степени. Сразу по выходу в отставку он попросился на полицейскую службу, причиной чему, по всей видимости, был недостаток финансовых средств. Правда, более серьёзной денежной подпиткой для его семьи являлось родовое имение супруги. Само же жалованье без дополнительных доходов в виде пенсии и поместной ренты по меркам своего времени считалось низким и не позволяло вести образ жизни, соответствовавший социальному статусу городничего37.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что на должности служащих органов правоохраны верховная власть предпочитала назначать бывших военных, в идеале — ветеранов боевых действий, которые отвагой и кровью доказали верность империи. Благодаря своему специфическому опыту они до определённого времени успешно справлялись с охраной спокойствия и благочиния в городах. Привлекая к службе ветеранов, государство решало также проблемы социализации отставных военных, за счёт казённого заработка поддерживало их материальное благополучие. При этом власти рассчитывали, что небольшое жалованье будет лишь частью их постоянного дохода наряду с пенсионными и разовыми пособиями. При таком раскладе удавалось не только сохранять социальную общественную стабильность, но и вести активную борьбу со взятками и казнокрадством. Однако отсутствие профессиональных компетенций таких полицейских служащих приводило либо к низкой эффективности их деятельности, либо вообще к неспособности справляться с возложенными на них обязанностями. Широко применявшаяся горизонтальная (между городами) ротация кадров не решала эту проблему в целом. Военные кадровые источники для правоохранительной системы страны смогли обеспечить её бесперебойное функционирование в первой половине ХIХ века, но уже в неполной мере отвечали реформаторским требованиям второй половины столетия
Статья подготовлена при финансовой поддержке РНФ. Проект № 24-28-20194.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Послание Президента Российской Федерации от 29 февраля 2024 г. // Президент России (официальный сайт). URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/50431/page/1.
2 Токмакова Ю.Н. «От чистописания к юриспруденции»: проблема образовательного уровня провинциальных чиновников Центральной России в первой половине XIX века // Magistra Vitae: электронный журнал по историческим наукам и археологии. 2009. № 37(175). С. 65—71.
3 Белых А.А., Дмитриев А.Л. Образование и происхождение: из истории гражданской службы в России в XIX веке // Экономическая политика. 2021. № 4. С. 144—169.
4 Иванов В.А. Образовательный уровень местного российского чиновничества в середине XIX в. (по материалам Московской, Калужской и Тверской губерний) // Преподаватель ХХI век. 2009. № 3—1. С. 149—156; он же. Социальный состав местного звена аппарата управления России середины XIX века как отражение политики правительства в области формирования чиновничества // Научные ведомости БелГУ. Сер.: История. Политология. Экономика. Информатика. 2009. № 1(56). Вып. 9. С. 73—79.
5 Дятлов В.А. Особенности социального положения чиновничества Российской империи в первой половине XIX века (на примере Пензенской и Саратовской губерний) // Известия ПГУ имени В.Г. Белинского. 2012. № 27 (ч. 3). С. 601—604.
6 Павлов Ю.А. Профессиональные военные в аппарате государственного управления России XVIII — начала XX века // Военно-исторический журнал. 2010. № 6. С. 46—48.
7 Зарецкий В.М. Подготовка специалистов государственной военной и гражданской службы в России (XVIII—XIX вв.) // Вестник государственного и муниципального управления. 2011. № 2. С. 39—45.
8 Борисов А.В., Севаницкий В.Е., Скрижов А.Е. Полиция Российской империи в XIX — начала XX в. М.: Много книг, 2001. 224 с.; Мулукаев Р.С. Полиция в России (IX — нач. XX вв.). Н. Новгород: Типография УВД Нижегородской обл., 1993. 101 с.
9 Аказеев Д.М. Развитие системы работы с кадрами полиции Российской империи (XVIII — начало XX в.). Историко-правовое исследование. Дисс. … канд. юр. наук. М., 2017. 179 с.
10 Яковлев К.Л. Некоторые проблемы комплектования органов полиции Российской империи в первой половине XIX века // Российская полиция: три века служения Отечеству: материалы юбилейной международной научной конференции, посвящённой 300-летию российской полиции, Санкт-Петербург, 23—25 апреля 2018 г. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД РФ, 2018. С. 579—584.
11 Бикташева А.Н. Казанская полиция в период становления Министерства внутренних дел в первой половине XIX века // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2018. № 1(31). С. 6—11.
12 Плех О.А. Кадровое обеспечение городской полиции на Европейском Севере России в последней четверти XVIII — первой половине XIX в. // Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2022. № 75. С. 63—74; она же. Земская полиция в северных губерниях Российской империи в первой половине XIX в.: численность и состав // Historia provinciae — журнал региональной истории. 2019. № 1. С. 15—52; она же. Состав чиновничества Архангельской губернии в первой половине XIX века // Там же. 2021. № 1. С. 16—63; она же. Состав чиновничества Олонецкой губернии в первой половине XIX века // Учёные записки Петрозаводского государственного университета. 2020. № 2. С. 58—69; она же. Численность служащих Олонецкой губернии в первой половине XIX в // Альманах североевропейских и балтийских исследований. 2019. № 4. С. 218—230.
13 Евтехов Р.А. Формулярные списки как источник по изучению социального портрета городничих первой половины XIX в. (на примере г. Верхнеудинска Забайкальской обл.) // Известия Иркутского университета. Серия: История. 2020. Т. 34. С. 83—90.
14 Бирюкова А.Б. Структура и функционирование органов охраны общественного порядка в городах Среднего Поволжья и Заволжья (конец XVIII — середина XIX в.) // Манускрипт. 2018. № 4(90). С. 11—17; Тумин А.Ю. Московская полиция Российской империи (1722—1802 гг.): эволюция структуры, штаты, финансирование // Вестник экономической безопасности. 2020. № 3. С. 50—54; Ушмаева К.А., Состин Д.И. Структура и функции провинциальных полицейских учреждений Российской империи XIX — начала XX вв.: по материалам Ставропольской губернии // Пробелы в российском законодательстве. 2018. № 5. С. 16—20.
15 Никитина Н.В. Первые полицмейстеры в российской провинции начала ХIХ века: компетенции и практика работы (на материалах Смоленска) // Чертковский исторический сборник: материалы конференции (Москва, 2—4 декабря 2020 г.). М.: Государственная публичная историческая библиотека России, 2020. С. 157—168; Никитина Н.В., Костин А.А. Становление института полицмейстеров в конце XVIII — первой трети XIX века в городах российской провинции (на материалах Смоленской губернии) // Известия Смоленского государственного университета. 2019. № 4(2018). С. 290—304; Чиков С.С. Решение кадрового вопроса в городских полициях Российской империи в конце XVIII — первой четверти XIX века: нормативно-правовое регулирование // Известия Смоленского государственного университета. 2022. № 3(59). С. 155—168; он же. Городская полиция Смоленской губернии в Николаевскую эпоху: вопросы кадровой политики // Вестник Брянского государственного университета. 2024. № 1(59). С. 109—118.
16 История МВД России. 1718—1802 // Министерство внутренних дел Российской Федерации (официальный сайт). URL: https://мвд.рф/history/1718-1802.
17 О предоставлении Сенату переименования в статские классы отставных Военных чиновников, и об определении Полициймейстеров, Городничих и Исправников, а также служащих по выборам Дворянства, с сохранением прежних воинских чинов: Сенатский указ от 17.09.1821 г., с прописанием Высочайше утвержденного положения Комитета Министров 7 июня // Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ). Собр. 1. Т. 37. СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. канцелярии, 1830. № 28758.
18 Никитина Н.В., Костин А.А. Указ. соч. С. 294, 295.
19 Там же.
20 ПСЗ РИ. Собр. 2. Т. XXVIII. Ч. 2. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1854. № 27372.
21 Аказеев Д.М. Указ. соч. С. 89, 90.
22 Никитина Н.В., Костин А.А. Указ. соч. С. 294, 295.
23 Александровский комитет о раненых (первоначальное название — «Комитет, Высочайше учрежденный в 18-й день августа 1814 года») — благотворительное учреждение Российской империи, существовавшее с 1814 по 1918 г.
24 Именной, объявленный Сенату министром юстиции, указ «О нераспространении на полицмейстеров и городничих действия указа 21 марта 1810 года о переименовании в статские чины воинских чиновников, поступающих в статскую службу». 24 ноября 1810 г. // ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. XXXI. СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. канцелярии, 1830. № 24436.
25 Аказеев Д.М. Указ. соч. С. 83.
26 Там же. С. 85.
27 Никитина Н.В., Костин А.А. Указ. соч. С. 296—298.
28 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1286. Оп. 7(1830). Д. 526. Л. 17.
29 Там же. Оп. 7(1840). Д. 140. Л. 7—8.
30 Там же. Л. 25.
31 Там же. Оп. 5(1831). Д. 328. Л. 1—12; Месяцослов с росписью чиновных особ или общий штат Российской империи на лето от Рождества Христова 1834. СПб.: Имп. Академия наук, 1834. С. 68; Месяцослов с росписью чиновных особ или общий штат Российской империи на лето от Рождества Христова 1835. СПб.: Имп. Академия наук, 1835. С. 67.
32 РГИА. Ф. 1286. Оп. 7 (1826). Д. 511. Л.1—39.
33 Чиков С.С. Противозаконные деяния и нарушения служащих городской полиции Смоленской губернии во второй трети XIX века // «Долгий XIX век» в истории Беларуси и Восточной Европы: исследования по новой и новейшей истории. 2022. № 6. С. 226—233.
34 РГИА. Ф. 1286. Оп. 5(1831). Д. 291. Л. 1—17.
35 Месяцослов с росписью чиновных особ или общий штат Российской империи на лето от Рождества Христова 1830. СПб.: Имп. Академия наук, 1830. С. 63.
36 ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. XXVII. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. № 20302.
37 Государственный архив Смоленской области. Ф. 1174. Оп. 1. Д. 5. Л. 1—6.