Аннотация. Основу статьи составляет обзор монографии В.П. Литвинова «Государство и полиция в царской России: туркестанский вариант (очерки истории)». Обозначенная в книге проблема ранее была недостаточно освещена как в советской, так и в современной историографии. Особый интерес представляет анализ особенностей организации охраны общественного порядка и законности в многонациональном, преимущественно мусульманском Среднеазиатском регионе силами Военного министерства, тогда как в целом по Российской империи эти функции были возложены на Министерство внутренних дел. В труде исследуется деятельность органов «военно-народного управления» по реализации требований военного командования и правительства, анализируются формы и организация полицейской деятельности государственных учреждений и общественных «туземных» формирований. Рассматриваемый научный труд восполняет пробелы в знаниях о полномочиях генерал-губернаторов и окружных органов власти после присоединения Средней Азии к России, раскрывает новые аспекты военной истории.
Ключевые слова: Военное министерство Российской империи; военно-народное управление; полицейская система; Русский Туркестан; общая (военная) полиция; мусульманская религиозная полиция.
Summary. The paper is based on a review of Viktor P. Litvinov’s monograph, The State and Police in Tsarist Russia: The Turkestan Variant (Historical Essays). This book addresses a problem that has been insufficiently explored in both Soviet and modern historiography. The author’s analysis of the organization of public order and law enforcement in the multi-ethnic, predominantly Muslim Central Asian region, which was entrusted to the Ministry of War by the Russian government, is of particular interest. Throughout the Russian Empire, these functions were traditionally handled by the Ministry of Internal Affairs. This work examines the activities of military-people’s administration bodies in carrying out the demands of the military command and government, as well as the forms and organization of policing by state institutions and public native formations. It fills gaps in knowledge about the powers of governors-general and district authorities after the annexation of Central Asia by Russia, revealing new aspects of military history.
Keywords: War Ministry of the Russian Empire; military-people’s administration; police system; Russian Turkestan; general (military) police; Muslim religious police.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
РЕЕНТ Юрий Арсенович — профессор кафедры философии и истории Академии права и управления Федеральной службы исполнения наказаний России, доктор исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации (г. Рязань. E-mail: reent2@yandex.ru).
«…В ТУРКЕСТАНСКОМ КРАЕ ГРАЖДАНСКАЯ ВЛАСТЬ И ВОЕННАЯ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НЕРАЗДЕЛЬНЫ»
Формирование военно-полицейских структур Русского Туркестана в конце XIX — начале ХХ века
Монография1, подготовленная Вячеславом Петровичем Литвиновым, представляет несомненный теоретический и практический интерес. Объектом исследования заявлено административное — «военно-народное управление» в Русском Туркестане, а его предметом — организация и деятельность дореволюционной полиции на российских территориях Средней Азии, принципы её формирования и материального обеспечения. Автор определил место и роль полиции в системе управления Русским Туркестаном, её связь с жизнью всего населения региона в период от введения в действие «Временного Положения об управлении в Семиреченской и Сырдарьинской областях» (1867 г.) до распада Российской империи.
Говоря об актуальности затронутой проблемы, следует помнить, что на рубеже XIX—XX вв. освоению присоединённых территорий Средней Азии способствовал массовый приток в этот регион населения из центральных губерний России. Сегодня же наблюдается обратная тенденция. Из среднеазиатских республик продолжается исход не только этнических россиян, но и значительных масс коренного населения. Последние пытаются внедрять в российское общество свои правила и обычаи, которые зачастую не соответствуют нормам морали и права, устоявшихся в Российской Федерации.
Изучение исторического опыта правоохранительной деятельности способствует уточнению её отдельных практических аспектов. Большую значимость имеет выработка современной научной оценки функционирования полиции на национальных окраинах Российского государства в целом, и в Среднеазиатском регионе в частности, в условиях нарастания социально-политических противоречий на рубеже XIX — XX веков. Автор справедливо отмечает, что «нельзя изучать деятельность царской полиции в Средней Азии без указания на её органическую связь с “общим”, то есть со всем таким учреждением во всей Российской империи»2. А для этого следует оценить «готовность полиции выполнять интегративные функции на окраинных, мусульманских по религиозному составу населения, территориях Империи, что, в итоге, позволит определить степень её эффективности как инструмента, выполняющего охранительные и социально стабилизирующие задачи»3.
Полицейские формирования монархической России входили в число наиболее важных государственных правоохранительных и, в известной мере, социально-политических институтов. Тем не менее в советской историографии их деятельность долгое время рассматривалась в основном в плоскости карательной политики царизма. Первоначально в истории народов Средней Азии полицию оценивали главным орудием в их угнетении, однако позже эта концепция сменилась утверждением, что вхождение Туркестана в состав России было значительно предпочтительней возможного захвата региона Великобританией, строившей такие планы. В XXI веке эти оценки варьируются в зависимости от политико-географической принадлежности исследователей. Так, россияне преимущественно позитивно оценивают роль полиции на национальных окраинах монархии. Автор монографии отмечает, что националистически настроенные историки стран Центральной Азии охотно клеймят царскую полицию как главную опору российского «колониализма» в регионе. Особо жёсткой и не всегда обоснованной критикой характеризуются идеологические установки новейшей узбекской историографии4. И консенсуса в оценке этого вопроса в ближайшее время ждать не приходится. Пожалуй, только среди туркменских учёных присоединению Туркестана к России даются в основном положительные оценки, но о полицейской деятельности в этом регионе упоминаний чрезвычайно мало5.
Труды, объёмно и объективно освещающие историю зарождения полицейских структур в Средней Азии, появились только в последние десятилетия. Чаще всего в научной литературе представлены работы, посвящённые раскрытию характеристик служебной деятельности политической полиции, что для исследуемого региона нехарактерно. Осознавая это, В.П. Литвинов наметил целый ряд ориентиров, целей и задач, которые позволили бы наиболее полно и объективно раскрыть содержание проблемы. Формулируя задачи исследования, автор подчёркивает, что основная его цель — «на фоне общей истории дореволюционной российской полиции» выявить и проанализировать «базовые основы её организации и работы в Русском Туркестане»6, а в итоге — определить степень эффективности управленческой системы государства в условиях нараставшего кризиса. Действительно, ему удалось показать важные элементы жизнедеятельности полицейских органов самодержавного государства. Попытка разобраться в деталях социальных отношений в рамках структур туземной полиции также оказалась достаточно успешной.
Текст книги содержит комплексный и целостный анализ зарождавшейся системы полицейских структур, очерченной территориями Туркестанского края и частично — Казахстана. Детальное исследование расположенных там централизованных полицейских учреждений логично увязано с оценками функционирования туземной общественно-полицейской системы на уровне как государственных институтов, так и общества в целом (хотя и в значительно меньшей степени).
Структура рецензируемой монографии представляется вполне оправданной. Исследование объёмом 609 страниц состоит из введения, 6 разделов, содержащих от 2 до 11 параграфов, заключения, списка использованной литературы и источников. Приложения не предусмотрены, иллюстрации отсутствуют.
Введение условно состоит из нескольких подразделов. Первыйсодержит краткий исторический экскурс, обоснование актуальности работы. Второй посвящён глубокому анализу историографии проблемы. Использованная источнико-библиографическая база представляется достаточной для раскрытия проблемы. Исследователь тщательно проработал фонды 8 российских и 4 зарубежных архивов, 34 сборников документов и нормативно-правовых актов. Помимо того использованы 13 статистических и справочных изданий, порядка 15 комплектов периодических изданий, 30 мемуарных и библиографических трудов, 161 литературный источник, 82 статьи из периодических изданий, 19 иностранных публикаций, 22 учебно-методических издания.
В третьем подразделе продолжается источниковедческий обзор выполненной работы. Полнота его не вызывает сомнения. Четвертыйподраздел раскрывает объект, предмет, цель и задачи исследования. Завершающий подраздел посвящён методологическим основам исследования. Применявшийся для этого инструментарий в полной мере соответствует целям и задачам исследования. В основу работы традиционно был положен диалектический метод, базирующийся на принципах объективности и историзма.
Содержательную часть труда открывает Раздел 1, состоящий из 4 параграфов. Первый из них характеризует исторические модели традиционной полиции в исламских странах. Приводится немало примеров жестоких форм наказания правонарушителей не столько во исполнение требований шариата, сколько благодаря самодурству правящих эмиров и ханов. Здесь же освещена деятельность аналогов мусульманской тайной полиции. Второй параграф сокращает ареал изучения полиции в границах Средней Азии. Довольно много внимания уделено специфике её деятельности в мусульманских ханствах Туркестана до их присоединения к Российской империи. Делается попытка наблюдения и сравнения преобразований её состояния с середины до конца XIX века. Учитывая, что часть среднеазиатских территорий находилась в положении протекторатов, автор посчитал целесообразным в третьем параграфе сосредоточить внимание на раскрытии полномочий и обязанностей российской полиции в Бухарском эмирате. С точки зрения оценки деятельности полиции именно там организация её функционирования представляется наиболее показательной. Высказывается мнение, что в Средней Азии сложилась «узбекистанская модель» государственности7. Однако на практике нередко узбекская политическая элита воспринималась населением как правящее, но неодобряемое меньшинство Бухарского эмирата. Ну и поскольку рассматриваемый регион характеризовался этнической и конфессиональной спецификой, четвёртый параграф нацелен на выяснении места и роли мусульманского населения в системе полицейской службы Среднеазиатского региона.
Раздел 2 озаглавлен «Становление полицейской доктрины царизма в Русском Туркестане». В самом названии как бы уточняется растянутость процессов формирования совокупности принципов, предназначенных для реализации в исследуемой форме деятельности. Хронологические рамки здесь мало отличаются от предыдущего раздела. Отличия состоят в разных аспектах рассматриваемой проблемы. На наш взгляд, значительный интерес представляют материалы первого параграфа «Нормативно-правовое обеспечение организации и деятельности полиции в крае (1865—1886 гг.)». «Временное Положение об управлении Туркестанской области» от 6 августа 1865 года положило начало формированию «военно-народного» управления, которое заключалось в прямом диалоге русской военной власти с коренным населением Средней Азии, практиковавшим традиционные правоохранительные институты — народные суды, органы местного самоуправления, включавшие аналоги полиции. В целом же организация и деятельность государственной полиции региона соответствовали требованиям общих законодательных установлений.
Вовтором параграфе всё внимание сосредоточено на анализе материалов «Положения об управлении Туркестанским краем» 1886 года. По мнению автора, главной проблемой при подготовке преобразования самого характера управления являлась дилемма: «сохранить принципы “военно-народного”, или перейти к административно-полицейскому, восторжествовавшему к тому времени в большинстве краёв, губерний и областей Российской империи»8. Отделить военную власть от гражданской предлагалось ещё первым генерал-губернатором Туркестанского края К.П. фон Кауфманом. Однако в ходе итогового обсуждения этого вопроса в комиссии под председательством члена Государственного совета Н.П. Игнатьева 27 марта 1884 года однозначно было заявлено, что на означенной территории полиция должна подчиняться военному министру с предоставлением ему отдельных прав министра внутренних дел. Наиболее крайнюю позицию занимал туркестанский генерал-губернатор Н.О. Розенбах, который среди прочего настаивал на том, чтобы все чины полиции в Туркестане носили стандартную военную форму, принятую для иных военных чиновников края.
Третий параграф всецело посвящён ознакомлению с процессом подготовки и разработки полицейских проектов царской власти с конца XIX по начало ХХ века. За 30 лет после присоединения Средней Азии к империи произошло немало изменений, но «единения» местной администрации с «туземным» населением так и не состоялось. Деятельность полиции осложнялась незнанием её представителями местных языков, а коренным населением Средней Азии — русского языка.
Подчёркивается, что уже с начала 1893 года законодательно было установлено право военных губернаторов областей Туркестанского края помимо полномочий, данных «Общим губернским учреждением», «для охранения общественного порядка, тишины и спокойствия подвергать туземцев и лиц туземной администрации по личному своему усмотрению, или, по донесениям уездных начальников, аресту на время не свыше одного месяца»9. То же наказание могло быть налагаемо губернаторами «на лиц туземной администрации за маловажные проступки, означенные в статье 105 Положения об управлении Туркестанского края»10.
В 1897 году в состав Туркестанского военного округа включили Семиреченскую и Закаспийскую области, что отчасти усугубило административные проблемы, поскольку на указанной территории одновременно действовали три разных положения об управлении. Позже Особым совещанием под председательством сенатора П.А. Харитонова был подготовлен «Проект основных начал преобразования управления Туркестанским краем», содержавший большое число предложений по усилению полицейских сил11. Доработанный его вариант обсуждался на заседании Совета министров 20 ноября 1912 года. В последующий период работали несколько комиссий по подготовке переустройств, но дело так и не сдвинулось. Чрезмерное затягивание работ над этим проектом в конечном итоге вынудило забросить его после Февральской революции.
Третий раздел «Формирование полицейских кадров в Русском Туркестане» является самым объёмным. Он включает 11 подразделов. Общие характеристики приведены в первом параграфе «Армия и полиция в царской России: проблемы взаимоотношений». Автор кратко осветил структуры Министерства внутренних дел, Министерства полиции, Отдельного корпуса жандармов и их отношения с военным ведомством. Основными бенефициарами при разделе властных полномочий в Среднеазиатском регионе империи являлись Военное министерство и Министерство внутренних дел. На «старых» территориях последнему подчинялись все административные органы: от полицейских и жандармских подразделений до генерал-губернаторов, все земства и городские управы, почта, телеграф… Даже комплектование армии входило в его полномочия.
В областях Русского Туркестана большую часть этих полномочий передали военному ведомству. Разумеется, было немало противников передачи военным гражданского административного управления территориями. В связи с этим туркестанский генерал-губернатор Д.И. Суботич был вынужден в декабре 1905 года подготовить для Азиатской части Главного штаба особую докладную записку. В итоге Главный штаб выступил против упразднения должности помощника командующего войсками Туркестанского военного округа, ответственного в том числе и за полицию, «поскольку в Туркестанском крае гражданская власть и военная должны быть нераздельны»12.
Выявлению общего и особенного в характере деятельности полиции царской России отведён второй параграф. Здесь автор приводит краткий исторический экскурс по поводу развития этого государственного института с древнейших времён до конца XIX века. Относительно учреждения различных полицейских служб в границах Туркестанского края он рассуждает в третьем параграфе раздела, отмечая, что в ходе подготовки и реализации проектов реформирования полиции региона выявлялись многочисленные недостатки. Попытки упорядочить административное управление среднеазиатскими территориями не всегда приводили к желаемому результату. Так, одновременно действовали «Туркестанское» (1886 г.), «Закаспийское» (1890 г.) и «Степное» (1891 г.) «положения об управлении», которые содержали немало разночтений, затруднявших работу полиции.
С четвёртого по восьмой параграф автор характеризует закономерности развития городской и сельской полиции в Туркестанском крае на примерах соответственно Сырдарьинской, Семиреченской, Ферганской и Закаспийской областей. Здесь раскрывается предыстория создания полиции в сельских районах края. Отмечается, что в условиях нарастания исламистских настроений и беспорядков среди «туземного» населения в середине 1880-х годов количество полицейских служащих представлялось крайне недостаточным.
Среди особенностей указывается предоставление коренному населению права иметь свою традиционную этническую полицию13. Вместе с тем у полиции Туркестанского края в деле расследования государственных преступлений ощущалась неопределённость, поскольку статьями 160—172 «Туркестанского положения» 1886 года эта деятельность не предусматривалась. Что же касается укрепления кадрового состава, то значительного прогресса удалось достигнуть лишь после утверждения императором Николаем II Мнения Государственного совета «Об устройстве полицейских команд в городах Туркестанского края» от 21 апреля 1903 года14. С девятого по одиннадцатый параграф излагаются условия создания и функционирования частной, сыскной и транспортной полиции Туркестанского края.
Раздел 4 «Материальное обеспечение чинов полиции в Русском Туркестане» может вызвать интерес у представителей тыловых служб. Он состоит из 6 параграфов. Автор изначально полагал, что предпринятое исследование не будет в полной мере целостным, если он проигнорирует вопрос о материальном положении полицейских Русского Туркестана, подчинённых Военному министерству. По этой причине отдельно в первом параграфе представлен анализ особенностей обеспечения полицейских служащих царской России денежными выплатами. Второй параграф концентрирует внимание на общем финансировании полиции в Русском Туркестане.
Третий параграфраскрывает перед читателямиисточники финансирования полиции в Туркестане. Четвёртый параграфпосвящён квартирному обеспечению полицейских служащих региона. В пятом параграфе подробно перечисляются различные пособия, льготы, пенсии и преимущества полицейской службы в Русском Туркестане. И, наконец, в шестом параграфе отдельно освещён вопрос о форме одежды полицейских в Среднеазиатском регионе. Отметим, что для некоторых категорий были разработаны специальные образцы обмундирования15. На основе изученных материалов автор делает вывод: несмотря на подчинённость полицейских структур в Средней Азии военному ведомству, денежное и вещевое обеспечение чинов полиции осуществлялось по нормам соответствующих гражданских должностей, что «недостаточно обеспечивало их в материальном отношении»16. Однако наличие разного рода льгот и преимуществ полицейской службы в Русском Туркестане в некоторой мере облегчало её тяготы.
Раздел 5 «Полиция в борьбе за нравственность в Русском Туркестане» является самым коротким в монографии — 49 страниц — и состоит из двух подразделов. Первый освещает борьбу царской полиции против пьянства и наркомании в Средней Азии. Второй подраздел затрагивает необычную тему: автор раскрывает полицейский аспект существования проституции в дореволюционном Русском Туркестане. Отметим, что основные положения этого подраздела изложены в материалах недавно изданной статьи автора17.
Глава 6 «Некоторые аспекты деятельности царской полиции в Средней Азии» включает в себя три раздела. Первый параграф освещает полицейскую ссылку в Туркестанском крае. И хотя в монографии эта проблема представлена лишь на 12 страницах, но познания автора в ней несопоставимо шире, ибо она составляла основу его кандидатской диссертации18. Любопытно, что если осуждённых граждан из центральных губерний могли направить в ссылку в Туркестан, то аналогичные категории «туземных» жителей нередко ссылались в глубинную Россию, в частности — в Самарскую губернию19. Составную часть этого же исследования представляет и второй параграф, в котором описывается ссылка в Русский Туркестан великого князя Николая Константиновича Романова под негласный надзор полиции. Автор ярко описывает причины и следствия исполнения наказания для столь необычной персоны.
Третий параграф «Царская полиция и восстание 1916 года в Средней Азии» демонстрирует, что чрезмерное спокойствие туркестанских властей по поводу социально-политической обстановки среди местного населения оказалось ошибочным. Руководство общей полиции полагало, будто возникновение беспорядков и борьба с ними — это забота охранного отделения и жандармов. Тем не менее злоупотребления представителей власти всё же привели к восстанию. И началось это движение именно с нападения на полицию. Так, только на центральной площади Старого Маргилана собрались до 25 тыс. мятежников. В Андижане и Ташкенте дошло до серьёзного кровопролития.
В заключительной части монографии автор делает ряд обоснованных выводов. Мы же дадим свои оценки содержанию рассмотренной монографии. Как представляется, достоверность описания событий и сделанных на их основе выводов не вызывает сомнений, поскольку базируется на большом количестве качественно отобранных и проанализированных архивных, нормативно-правовых, библиографических материалах. Новизна исследования основывается не только на впервые введённых в научный оборот источниках, но и на творческом использовании методик работы, что отражает индивидуальные авторские подходы. Для многих читателей будут интересны описанные в книге редко упоминаемые сведения и события. Применявшаяся методологическая база также соответствует целям и задачам исследования. Можно утверждать, что автор успешно провёл исследование актуальной и всё ещё мало разработанной темы.
Согласимся с автором, отметившим, что ранее в отечественной и зарубежной историографии ещё не было столь фундаментального научного труда об организации и деятельности царской полиции на российских территориях Средней Азии. Однако, на наш взгляд, в специализированных вузах МВД Казахстана и среднеазиатских республик идут активные исследования истории полицейского ведомства, что даёт надежду на усиление внимания к названной проблематике.
Работая над столь объёмным трудом, сложно избежать недостатков. В небольшом количестве имеются они и здесь. Остановимся на основных. Например, автор подробно перечисляет факты подготовки и обсуждения государственных проектов управления полицией Туркестана, нормы денежного, вещевого и др. довольствия чинов полиции. Это обилие однотипного материала затрудняет формирование у читателя целостной картины. Было бы точнее и наглядней свести такие данные в таблицы. Однако в монографии нет ни одной таблицы, ни одной иллюстрации. Хотелось бы в материалах исследования найти и более концентрированное выражение характера взаимоотношений представителей российских полицейских структур с разными категориями туркестанской общественности. Они обозначены соискателем лишь контурно.
Вместе с тем отмеченные недостатки носят частный характер и не влияют на высокую общую оценку работы. Основные результаты монографии нашли апробацию в многочисленных публикациях и выступлениях автора. В итоге можно утверждать, что труд В.П. Литвинова представляет собой уникальное исследование малоизученных проблем, где разработаны положения, совокупность которых следует квалифицировать как новое слово в исторической науке. Работа выполнена автором единолично, имеет высокую научную и социально-культурную значимость. Исследование характеризуется глубиной и обоснованностью, содержит ряд важных научных положений, связанных с исследованием впервые введённых в научный оборот архивных и юридических источников. Автору удалось убедительно продемонстрировать особенности управления полицией Русского Туркестана, состоявшей в ведении Военного министерства (за исключением Семиреченской области, подчинявшейся МВД). Представляется важным, что на основании убедительных фактов он доказывает историческую судьбоносность и позитивную роль полиции в обеспечении спокойствия и благополучия как коренного, так и «пришлого» населения региона.
____________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Литвинов Вяч.П. Государство и полиция в царской России: туркестанский вариант (очерки истории): монография. Воронеж: Воронежская областная типография, 2025. 609 с.
2 Там же. С. 7.
3 Литвинов В.П. Организация и деятельность имперской полиции на российских территориях Средней Азии (1865—1917 гг.). Дисс. … докт. ист. наук. М., 2026. Л. 3.
4 Германова В.В. Вторжение Российской империи в Среднюю Азию (Заметки историографа на полях учебников по истории Узбекистана) // Центральная Азия в составе Российской империи. М.: Новое литературное обозрение, 2008. С. 360.
5 Байлиев А.Т., Аманмурадов А.А. Краткий очерк истории туркмен // Туркмены. М.: Наука, 2016. С. 65—70.
6 Литвинов Вяч.П. Указ. соч. С. 11.
7 Литвинов П.П. «Узбекская» модель государственности в Средней Азии: история и современность // Межвузовские научно-методические чтения памяти К.Ф. Калайдовича. Вып. 5. Елец: ЕГУ имени И.А. Бунина, 2002. С. 24, 25.
8 Литвинов Вяч.П. Указ. соч. С. 107.
9 Именной указ, объявленный Сенату военным министром, об образовании Туркестанской обл. 12 февраля 1865 г. // Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ) — 2. Т. 40. Отд. 1. СПб., 1867. № 41792.
10 Высочайше утверждённое Мнение Государственного совета об изменении некоторых постановлений Положения об управлении Туркестанского края, касающихся административного его устройства. 19 января 1893 г. // ПСЗ РИ — 3. Т. 13. СПб., 1897. № 9262. С. 26.
11 Дело о преобразовании управления Туркестанского края. (6 января — 27 июня 1911 г.) // Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 400. Оп. 1. Д. 3959. Л. 74 об., 75, 162.
12 О проектировании генерал-лейтенантом Суботичем изменений в устройстве Туркестанского края (22 декабря 1905 — 13 декабря 1911) // Там же. Д. 3361. Л. 8 об.
13 Высочайше утверждённое Временное Положение об управлении Туркестанской обл. 6 августа 1865 г. // ПСЗ РИ — 2. Т. 40. № 42372. Статья 41. С. 881.
14 ПСЗ РИ — 3. Т. 23. Отд. 1. СПб., 1905. № 22816. С. 401, 402; Свод законов Российской империи. Т. 2. СПб., 1912. С. 451, 452.
15 Описание формы обмундирования для лиц, служащих по военно-народному управлению Туркестанского генерал-губернаторства, не имеющих чинов и не занимающих классных должностей. 10 ноября 1880 г. // ПСЗ РИ — 2. Т. 55. Отд. 2. СПб., 1884. № 61529.
16 Литвинов Вяч.П. Указ. соч. С. 410, 411.
17 Он же. Полицейский надзор за проституцией в Царской России: туркестанский вариант // Клио. 2024. № 4(208). С. 80—89.
18 Он же. История деятельности царской власти по применению административной ссылки в Русском Туркестане в 1865 — феврале 1917 гг. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Елец, 2011. 28 с.
19 Он же. Государство и полиция в царской России: туркестанский вариант… С. 540.