Аннотация. Статья посвящена миссии бригадного генерала Патрика Хэрли, личного представителя президента США Ф.Д. Рузвельта, посетившего в ноябре—декабре 1942 года участки советско-германского фронта под Сталинградом и на Кавказе. Исследование базируется на двух отчётах П. Хэрли, опубликованных в официальной исторической серии сборников дипломатических документов США, и других отечественных и зарубежных материалах. Отмечается, что непосредственное знакомство с ходом боевых действий позволило генералу составить объективное представление о стойкости Красной армии и её решающем вкладе в борьбу со странами «оси». В то же время подчёркивается, что данная миссия олицетворяла двойственность американо-советского альянса. Признавая военные усилия СССР, П. Хэрли допускал стратегические риски дальнейшего расширения советского влияния к югу от Кавказа, что впоследствии стало одним из факторов послевоенного геополитического противостояния.
Ключевые слова: Патрик Хэрли; американская военная миссия; разведка и дипломатия США; Великая Отечественная война; советско-германский фронт; Сталинград; Юго-Западный фронт; Закавказский фронт; битва за Кавказ; Нальчикско-Орджоникидзевская операция; операция «Вельвет»; И.В. Сталин; Ф.Д. Рузвельт; В.М. Молотов; ленд-лиз; второй фронт; Иран.
Summary. This paper explores the purpose of Brigadier General Patrick J. Hurley, a personal envoy of President Franklin D. Roosevelt of the United States, who visited the Soviet-German front near Stalingrad and the Caucasus in November and December 1942. The research is based on two reports by Hurley, which were published in the official historical compilation of US diplomatic documents, as well as other domestic and foreign sources. His firsthand experience of the fighting enabled him to gain a comprehensive understanding of the strength of the Red Army and its crucial role in the battle against the Axis powers. It is important to emphasize that this mission demonstrated the complex nature of the American-Soviet alliance. While acknowledging the Soviet Union’s military assistance, Hurley also recognized the potential dangers of further Soviet expansion beyond the Caucasus. This subsequently had a significant impact on the post-war geopolitical landscape.
Keywords: Patrick J. Hurley; American military mission; US intelligence and diplomacy; Great Patriotic War; Soviet-German front; Stalingrad; Southwestern Front; Transcaucasian Front; Battle of the Caucasus; Nalchik-Ordzhonikidze operation; Operation Velvet; Joseph V. Stalin; Franklin D. Roosevelt; Vyacheslav M. Molotov; Lend-Lease; Second Front; Iran.
ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
ТАТАРОВ Азамат Амурович — доцент кафедры
всеобщей истории Кабардино-Балкарского государственного
университета им. Х.М. Бербекова, кандидат исторических наук
«КРАСНАЯ АРМИЯ ЯВЛЯЕТСЯ ГОРАЗДО ЛУЧШЕЙ БОЕВОЙ СИЛОЙ В ПЛАНЕ УПРАВЛЕНИЯ, ЧЕМ В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ»
Американская военная миссия П. Хэрли под Сталинградом и на Кавказе (1942 г.)
Визит личного представителя президента США Ф.Д. Рузвельта бригадного генерала Патрика Хэрли1 в СССР остаётся в тени более масштабных сюжетов в советско-американских отношениях, таких как открытие второго фронта или программа ленд-лиза. Вместе с тем в современной российской историографии наметился устойчивый интерес к деятельности военных миссий обеих стран2, а также к формированию американского взгляда на ключевые сражения Великой Отечественной войны3.
Миссия П. Хэрли освещается в научной литературе, как правило, довольно кратко, при этом основной акцент делается на первой сталинградской поездке. К примеру, авторы сборника документов «Путь к Великой Победе: СССР в войне глазами западных современников» подчёркивают, что для Ф.Д. Рузвельта личный представитель стал ценным источником информации о положении дел под Сталинградом, который дополнял данные устоявшихся разведывательных каналов4. Более детально сталинградский этап поездки П. Хэрли рассматривают Д.С. Ибрагимов5, а также И.В. Быстрова, обратившая внимание на то, что передвижения американской делегации находились под строгим контролем со стороны органов госбезопасности СССР6. Подробным описанием первой поездки отличается статья В.С. Христофорова. Особую ценность ей придаёт анализ документов из Центрального архива ФСБ России, на основе которых автор реконструирует восприятие миссии советской стороной7.
В мемуарах бывшего командующего Закавказским фронтом И.В. Тюленева кратко затронут приезд представителя Ф.Д. Рузвельта в Орджоникидзе (Владикавказ), однако о личной встрече с ним ничего не говорится. При этом приводится отрывок диалога, который вели американец и «молодой автоматчик, видимо, сибиряк»8. Но в целом кавказский этап миссии П. Хэрли в отечественной историографии практически не изучен, не считая случаев простого упоминания его приезда, как, например, в статье В.П. Сидоренко9.
В зарубежной историографии выделяется документально-биографическая работа Д. Лобека10, уделившего отдельное внимание обеим поездкам П. Хэрли.
Итак, ещё в начале октября 1942 года Ф.Д. Рузвельт запланировал отправку в СССР бригадного генерала Патрика Хэрли, который до возвращения в Новую Зеландию в качестве американского представителя должен был по возможности ознакомиться со стратегическим положением на советско-германском фронте11. Важно отметить, что П. Хэрли не действовал по инструкциям и отчётной системе Госдепартамента, что отражало стремление президента использовать в качестве своего личного эмиссара доверенное лицо. Миссия была глобальной: посещение Египта, СССР, Среднего Востока и Китая для детальной инспекции основных театров Второй мировой войны, а на финише — убеждение правительств Австралии и Новой Зеландии в прочности позиций союзников в борьбе с блоком «оси».
Это был не первый подобный случай в 1942 году. В конце августа У. Уилки12 посетил практически те же территории Африки и Евразии, что и П. Хэрли впоследствии. Подобными дипломатическими вояжами Ф.Д. Рузвельт стремился продемонстрировать странам «оси» то, что союзники обладают достаточным контролем над воздушным пространством для свободного осуществления таких перелётов. 17 сентября 1942 года У. Уилки, вылетев из Тегерана, прибыл в СССР, и ему предоставили возможность посетить прифронтовую зону в районе Ржева. 23 сентября 1942 года на встрече В.М. Молотова, У. Уилки и У. Стэндли13 обсуждалась ситуация на Кавказе. Советская сторона заверила партнёров в том, что регион, равно как и Сталинград, будет успешно защищён14. Затем в разговоре с американским гостем И.В. Сталин дал понять, что положение СССР на фронте, в особенности под Сталинградом, усложняется снижением поставок по ленд-лизу: персидский маршрут работал на 40—50 проц., а северный — лишь на 15—20 проц.15
В целом, миссия У. Уилки оставила у советского руководства двойственное впечатление. С одной стороны, она проходила на фоне глубокого разочарования Москвы, вызванного официальным отказом союзников от открытия второго фронта в самый критический для СССР период войны, о чём И.В. Сталина лично уведомил У. Черчилль во время своего визита в августе 1942 года. С другой — наше правительство было заинтересовано в демонстрации реальной картины фронта и героических усилий Красной армии.
В свою очередь, летом—осенью 1942 года американское руководство с возраставшим вниманием следило за положением СССР. Стремительное наступление вермахта воспринималось как угроза «критического ослабления» Красной армии. За этой формулировкой, использовавшейся в Комитете начальников штабов США (Joint Chiefs of Staff), скрывалось опасение полного развала Восточного фронта и последующей переброски сил вермахта на другие театры военных действий16.
Особую тревогу вызывало смещение линии фронта в сторону Южного Кавказа: это создавало угрозу интересам союзников в нефтеносных областях Ирана и Ирака. В октябре 1942 года Комитет начальников штабов США составил меморандум «Возможности и намерения стран “оси” на Ближнем Востоке», в котором уже было подсчитано, что на захват всего Кавказа немцам потребуется три и более месяцев, и они смогут начать полномасштабное вторжение в Иран после февраля 1943 года17.
Но усилились и позиции тех, кто настаивал на необходимости оказать СССР решительную поддержку в критический момент. Примечательно, что ход битвы за Сталинград и Кавказ уже в первые месяцы оказал заметное влияние на общественное мнение в Соединённых Штатах. Согласно данным ежемесячных общенациональных опросов, проводившихся ФБР, доля американцев, уверенных в возможности послевоенного союза между США и СССР, возросла с 43 проц. в июле до 51 проц. в августе 1942 года18. Более того, в июле Советский Союз с результатом в 34 проц. вышел на первое место, обойдя сами США (33 проц.), в ответе на вопрос о том, какая страна вносит наибольший вклад в борьбу с державами «оси»19. К ноябрю этот показатель вырос до 44 проц., а 80 проц. респондентов дали утвердительный ответ на вопрос о целесообразности послевоенного сотрудничества с СССР20.
Соединённые Штаты и Великобритания в тот период активно прорабатывали возможность отправки на Кавказ собственных авиационных соединений (операция «Вельвет»). Серьёзный всплеск тревоги у союзников вызвала Нальчикско-Орджоникидзевская оборонительная операция советских войск (25 октября — 12 ноября 1942 г.), на начальном этапе которой немецко-фашистским войскам удалось прорвать оборону 37-й армии в Кабардино-Балкарии и создать реальную угрозу ключевым коммуникациям, связывавшим Северную Осетию с Закавказьем. С другой стороны, обнадёживающим сигналом стало начало советского контрнаступления под Сталинградом 19 ноября. Спустя два дня для финального согласования деталей плана операции «Вельвет» в Москву прибыла специальная миссия во главе с П. Драммондом и Э. Адлером. Однако советская сторона не спешила давать окончательное согласие, мотивируя это тем, что нашим войскам были нужны сами самолёты без американских и британских экипажей21.
По мнению начальника штаба ВВС РККА Ф.Я. Фалалеева, которое он выразил в записке И.В. Сталину 22 ноября, существовала веская причина отклонить предложение союзников: «Наметившиеся крупные успехи на Юго-Западном и Сталинградском фронтах и истощение ударной силы противника на Северном Кавказе создают благоприятную обстановку для нас. Наличие же 300 англо-американских самолётов дают им (союзникам. — Прим. авт.) не только возможность, но и право трубить о том, что частью успехов Красная армия обязана наличию их авиационных сил в Советском Союзе»22.
В условиях сочетания союзничества и подозрительности Ф.Д. Рузвельт активно стремился организовать новую очную инспекцию положения в СССР. По замыслу личное вручение И.В. Сталину письма от президента США от 5 октября 1942 года во время визита П. Хэрли должно было продемонстрировать открытость и укрепить доверие советской стороны. 8 октября П. Хэрли встретился с советским послом М.М. Литвиновым в Вашингтоне, и примечательно, что генерал отказался показывать ему текст письма23.
Формальные процедуры и подготовка миссии заняли продолжительное время. П. Хэрли встретился с И.В. Сталиным 14 ноября 1942 года. Сталин дал согласие на посещение линии активных боевых действий. В тот же день П. Хэрли написал Ф. Рузвельту о том, что делегация сможет посетить и Кавказ24.
Исполняющий обязанности военного атташе США в СССР подполковник Р. Парк, присоединившийся к миссии, позднее отмечал, что советское командование до приезда П. Хэрли неохотно делилось какой-либо информацией о ходе операций, и лишь усилия «динамичной личности» генерала позволили американцам добиться беспрецедентного доступа и воочию увидеть происходившее на фронте25. Про личностный фактор вспоминал и У.Д. Леги26: «Он не раскрыл причину этой миссии, но был полон решимости получить как можно больше информации о России. Ему повезло больше, чем большинству американцев… Я думаю, он видел больше русских военных операций и диспозиций, чем кто-либо, кто бывал там до того времени. Пэт (прозвище Хэрли. — Прим. авт.) был моим старым другом, и, зная его агрессивный характер и его смелость, я подозреваю, что во многие места он попадал, просто “выбивая ворота”»27.
Первым этапом миссии стал визит на участок Юго-Западного фронта, откуда началась наступательная операция под Сталинградом, вылившаяся 23 ноября в окружение 6-й армии Ф. Паулюса. 27 ноября П. Хэрли, а также подполковник Р. Парк и майор ВВС США Дж. Генри вылетели на место, рассчитывая провести здесь четыре дня. В итоге поездка продлилась 10 дней; суровые погодные условия сместили плановые сроки. Группа вернулась в Москву 7 декабря 1942 года.
П. Хэрли подготовил для Ф.Д. Рузвельта отчёт по итогам первой поездки. Он отметил, что официальные лица и военные были вежливы и отзывчивы: «Они, казалось, даже стремились предоставить нам информацию, которую мы запрашивали, касающуюся их операций, их логистики снабжения и их стратегии».
Первым пунктом посещения стал город Серафимович северо-западнее Сталинграда. Здесь американцам рассказали о начале наступления через Дон. Затем делегация посетила штаб 21-й армии генерал-лейтенанта И.М. Чистякова в Голубинской, ознакомилась с картами района боевых действий, информацией о транспортных и снабженческих проблемах, положении авиации. Одновременно члены делегации стали свидетелями попыток немецких транспортных самолётов обеспечить снабжение окружённых войск Ф. Паулюса.
Отдельное внимание П. Хэрли уделил в отчёте посещению штаба 51-й гвардейской дивизии28 генерал-майора Н.Т. Таварткиладзе, ударного соединения 21-й армии, сделавшего блестящий рывок на 120 км за 12 дней. По возвращении в Серафимович состоялась встреча с командующим Юго-Западным фронтом генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным, который подробно изложил общие планы наступления и ликвидации немецко-фашистских войск, окружённых в районе Сталинграда. Он был убеждён в том, что при надлежащем снабжении и транспорте Красная армия способна добиться окончательной победы.
Американцы имели также возможность увидеть поля сражений и военнопленных, преимущественно румын, однако П. Хэрли в отчёте выразил некоторые сомнения в том, что в окружении находились крупные немецкие силы. Касательно румынских войск отмечалось, что они «были гораздо ниже по уровню, чем советские войска» и «в основном оснащены второсортным оружием и конной артиллерией».
Глава американской делегации отметил значительные улучшения в управлении советскими войсками (передовые тактики, различные свидетельства изобретательности в тылу, принцип единоначалия и введение института замполитов вместо комиссаров29). В ходе бесед с советскими офицерами обсуждались проблемы открытия второго фронта и ленд-лиза.
В заключение П. Хэрли отметил в отчёте: «Я прихожу к выводу, что Красная армия является гораздо лучшей боевой силой в плане управления, чем в начале войны. Однако её проблемы со снабжением и транспортом становятся и будут становиться более острыми. Это приводит к неизбежному выводу, что поражение армий “оси” в России должно зависеть всё больше и больше от помощи поставками из Соединённых Штатов»30.
На обратном пути в Москву по недавно освобождённой от оккупантов дороге произошёл трагический инцидент — два грузовика в голове колонны подорвались на минах. Осколки упали на машину с П. Хэрли и его сопровождающими, но они остались невредимыми. По возвращении в столицу снова состоялась встреча с И.В. Сталиным. Генерал спросил, будет ли ему разрешено узнать, «что происходит между линией противника и нефти»31. Согласие было получено, но отбытие на Кавказ задержалось из-за непогоды, и самолёт с делегацией вылетел лишь 16 декабря.
28 декабря П. Хэрли покинул Кавказ и отправился в Тегеран, откуда выслал Ф.Д. Рузвельту второй отчёт. Вторая поездка дала достаточно материалов для донесения службе американской военной разведки G-2: эту задачу, как и после инспекции Юго-Западного фронта, взяли на себя члены делегации. По пути на юг самолёт сопровождал защитный эскорт из 4—8 истребителей. В советских офицерах П. Хэрли снова отмечал такие черты, как отзывчивость, вежливость и откровенность.
Первым пунктом посещения стал Баку, где американцы имели возможность осмотреть ключевые объекты нефтяной промышленности. Затем делегация направилась самолётом в Тбилиси, где располагался штаб Закавказского фронта. Попутно П. Хэрли успел заметить на местных аэродромах несколько американских бомбардировщиков «Бостон» A-20 и «Митчелл» B-25, поставленных по программе ленд-лиза.
От начальника штаба Закавказского фронта генерал-майора С.Е. Рождественского были получены подробные сведения о силах фронта и тактическом положении. Делегация продолжила путь на автомобиле по Военно-грузинской дороге в сторону Орджоникидзе, который несколькими неделями ранее удалось отстоять от последней попытки немцев прорваться к Грозному и Баку. Именно в тот период П. Хэрли стал непосредственным свидетелем освобождения Алагира и в целом перехода стратегической инициативы в руки советского командования.
Оценка П. Хэрли обороноспособности Красной армии была достаточно подробной и подчёркивала усилия армии и населения: «Город Орджоникидзе был слабо укреплён на момент немецкой атаки. Пока мы там находились, всё гражданское население, и мужчины, и женщины, вручную рыли противотанковые рвы и строили артиллерийские огневые позиции и пулемётные дзоты. Мы были поражены объёмом и характером работ, выполняемых простыми гражданами. Население этой области было вовлечено в оборонительные работы не меньше, чем сама армия… Город теперь хорошо укреплён, но его оборонительные позиции обеспечены не полностью. У русских наблюдается нехватка всех видов вооружения, за исключением винтовок. Горные перевалы также укреплены, но вдоль военной дороги остаются позиции, на которых не установлено орудий. Для защиты Орджоникидзе и ключевых перевалов через Кавказский хребет имеющееся оружие приходится постоянно перемещать с одной позиции на другую в зависимости от направления и силы ожидаемой атаки». Это был один из немногих зафиксированных эпизодов, который мог вызывать сомнения в Вашингтоне относительно прочности советской обороны.
П. Хэрли также запросил информацию о других участках фронта. Советское командование гарантировало оборону Туапсе и блокирование пути для немецко-фашистских войск к Чёрному морю южнее Кавказского хребта. Было рассказано о стабильном положении на линии Кизляр — Астрахань и сохранении заводской зоны Новороссийска в руках Красной армии. Эти детали убедили делегатов в том, что положение немцев на Кавказе хуже, чем могло показаться изначально. Несмотря на уязвимость Грозного, оборонительная мощь и подготовка советских войск оценивались как достаточные для того, чтобы не допустить прорыва противника через горные перевалы.
В своём отчёте П. Хэрли не обошёл проблему отправки англо-американских войск на Кавказ: «Советские офицеры постоянно повторяли, что они не хотят видеть иностранные военные формирования в кавказском регионе. Без каких-либо колебаний они озвучивали причины такой позиции, все из которых сводились к единому выводу — абсолютному недоверию к любым иностранным державам вблизи своих нефтяных ресурсов. Армейские представители подробно и логично разъяснили нам исторический опыт России, который и сформировал это глубокое недоверие к зарубежным государствам в вопросах, касающихся её нефтяных богатств».
Отчёт для Ф.Д. Рузвельта завершался оптимистичными выводами: на Кавказе имелось (1) достаточное количество военных сил для защиты нефтяных месторождений на текущий момент, но (2) при полномасштабном наступлении немецко-фашистских войск СССР не мог гарантировать оборону региона; (3) при таком сценарии вооружение и ресурсы, необходимые для защиты региона, должны были поступить из Соединённых Штатов. П. Хэрли опасался того, что (4) советские военачальники, воодушевлённые последними успехами, могут предпринять крупномасштабное наступление без надёжных резервов. Однако эти успехи одновременно показали, что (5) «моральный дух, физическая сила и общее отношение офицеров и солдат Красной армии были превосходными». Наконец, в отчёте отмечалось, что (6) война на всём советско-германском фронте скорее всего достигла критической фазы — захват нефтяных месторождений немцами даст Берлину возможность «продолжать войну неопределённое время», а оборонительный успех СССР на Кавказе, с другой стороны, может «ослабить мощь Германии на других участках фронта»32.
В апреле 1943 года П. Хэрли встретился в Тегеране с советским послом А.А. Смирновым и, вспомнив о поездке под Сталинград и на Кавказ, отметил высокий боевой дух и готовность Красной армии сражаться до конца. Он также подчеркнул, что президент Ф.Д. Рузвельт был доволен отчётной информацией. Как оказалось, последняя изначально вызвала недоверие в американском генштабе, и П. Хэрли пришлось доказывать, что мнение об усталости Красной армии неверное33.
В ноябре 1943 года состоялся разговор П. Хэрли и временного поверенного в делах СССР в Иране М.А. Максимова, в котором американец пояснил, что встречи с И.В. Сталиным и впечатления от поездки сделали его твёрдым сторонником открытия второго фронта34. Это сыграло не последнюю роль в определении внешнеполитического курса Ф.Д. Рузвельта на фоне выбора между первоочередной борьбой с Японией в Азии или же с Германией в Европе.
Вместе с тем скудные данные об использовании поставок по ленд-лизу в отчётах П. Хэрли стали неприятной темой для американской администрации. Как отметил посол У. Стэндли в беседе с В.М. Молотовым в марте 1943 года, генерал лично сообщил ему, что во время своих поездок по фронту не увидел никаких свидетельств боевого применения советскими войсками американских самолётов или танков35. Это наблюдение, сделанное прямым свидетелем, ставило под сомнение эффективность программы помощи и её реальный вклад в успехи Красной армии.
Было бы неверно воспринимать П. Хэрли исключительно как адвоката советских интересов, в чём его упрекали некоторые соотечественники. Стоило генералу обратить взор на территории, представлявшие стратегический интерес для американцев, как дух союзничества в его оценках уступал место трезвому учёту геополитического соперничества. В письмах Ф.Д. Рузвельту в мае 1943 года, подробно докладывая о поездке по ближневосточным территориям, П. Хэрли отметил, что здесь престиж США выше, чем у их союзников, Великобритании и СССР, всё ещё использующих методы «колониальной эксплуатации»36. Говоря про то, что «Россия и США — традиционные друзья»37, П. Хэрли беспокоился о росте просоветских настроений в Иране. СССР, по его мнению, стремился получить контроль над страной и «долгожданный доступ к незамерзающему порту» в качестве альтернативы Черноморским проливам38.
Повторная поездка в октябре 1943 года в Иран снова внушила П. Хэрли опасения относительно роста советского влияния и столкновения интересов держав на Ближнем Востоке. Стремление СССР обезопасить кавказский рубеж с юга и установить контроль над северными провинциями Ирана он расценивал как часть более масштабного плана — получения коридора к Персидскому заливу, возможно, ещё до окончания войны с Германией39.
П. Хэрли и его сопровождающие оказались в числе немногих иностранных военных представителей, получивших разрешение стать свидетелями текущих боевых операций Красной армии. Подобный уровень доверия к американской делегации был обусловлен взвешенными стратегическими расчётами советского руководства. Москва стремилась наглядно продемонстрировать не только возможности для продолжения и наращивания поставок по ленд-лизу, но, в первую очередь, — переломный характер ситуации на южном фланге Восточного фронта. Уникальный доступ к информации в режиме реального времени должен был убедить Вашингтон в кардинальном изменении хода войны и в способности СССР добиться победы собственными силами.
Данная миссия стала и важным элементом разведки и дипломатии США в критический период Второй мировой войны. Личное наблюдение П. Хэрли за ходом Сталинградской битвы и обороной Кавказа предоставили американскому руководству ценную информацию о реальной мощи и устойчивости Красной армии. Однако размышления П. Хэрли также высветили недоверие СССР к иностранному военному присутствию у своих границ, особенно в нефтеносных регионах. По мере смещения фокуса на Ближний Восток, особенно Иран, оценки генерала стали более скептическими, отражая крепнувшие опасения США относительно послевоенных амбиций СССР и будущего геополитического соперничества.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Патрик Джей Хэрли. До описываемых событий занимал ряд крупных должностей, в частности, военного министра США (1929—1933 гг.) и посла США в Новой Зеландии (апрель—август 1942 г.).
2 Зайцев Ю.М. «Я никогда не обсуждаю публично любые интерпретации истории…». Деятельность бригадного генерала ВС США Филипа Рис Файмонвилла на посту руководителя миссии ленд-лиза в Москве (1941—1943) // Военно-исторический журнал. 2019. № 4. С. 38—46; Хрулёва И.Ю. Советская военная миссия в США (июль 1941 — февраль 1942 г.): первые договорённости по ленд-лизу // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 2021. № 6. С. 112—125.
3 Акименко А.Е. «В знак уважения русского духа…». Сталинградская битва в письмах американских граждан // Военно-исторический журнал. 2018. № 1. С. 45—48; Буранок С.О., Тулузакова М.И. Визуализация битвы за Сталинград в обществе США // Galactica Media: Journal of Media Studies. 2023. № 2. С. 46—60.
4 Путь к Великой Победе: СССР в войне глазами западных современников: документы и материалы / Под ред. А.В. Торкунова. М.: Аквариус, 2015. С. 307.
5 Ибрагимов Д.С. Противоборство. М.: ДОСААФ, 1989. С. 459—461.
6 Быстрова И.В. СССР и США в годы Второй мировой войны: роль личных контактов в сотрудничестве // Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение. 2016. № 2 (4). С. 59.
7 Христофоров В.С. Бои под Сталинградом глазами американского генерала (28 ноября — 7 декабря 1942 г.) // Труды Института российской истории. Вып. 11. М.: Издательский центр Института российской истории РАН, 2013. С. 135—156.
8 Тюленев И.В. Крах операции «Эдельвейс». Орджоникидзе: Ир, 1975. С. 107, 108.
9 Сидоренко В.П. Деятельность войск НКВД СССР на Северном Кавказе в 1941—1943 гг. (к 75-летию Великой победы Советского народа) // Russian Colonial Studies. 2019. № 4. С. 119.
10 Lohbeck D. Patrick J. Hurley. Chicago: Henry Regnery Company, 1956. P. 173—184.
11 Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. в 2 т. Т. II. Переписка с Ф. Рузвельтом и Г. Трумэном (август 1941 г. — декабрь 1945 г.). М.: Госполитиздат, 1958. С. 30, 31.
12 Бывший политический оппонент Ф.Д. Рузвельта от республиканцев на выборах президента США в 1940 г.
13 Посол США в СССР в 1942—1943 гг.
14 Foreign Relations of the United States: Diplomatic Papers. 1942. Vol. III Europe. Washington: United States Government Printing Office, 1961. P. 649. Интернет-ресурс: https://search.library.wisc.edu/digital/AKVXXSCOOMJAPA8P/pages.
15 Документы внешней политики СССР. Т. 25. 1942. В 2 кн. Кн. 2. 2 января — 30 декабря 1942 г. Тула: Гриф и К, 2010. С. 211, 212.
16 Печатнов В.О. Сталинградская битва и проблема второго фронта // Вестник МГИМО-Университета. 2013. № 2(29). С. 87.
17 National Archives and Records Administration (NARA). Collection FDR-FDRMRP: Map Room Papers (Roosevelt Administration). Series: Message Files. Container ID: 25. Presidential Trips — Conferences: Strategic Studies, Vol. 1. Prepared by the Joint Chiefs of Staff: Axis-Iberian Peninsula. NAID 27579865. P. 100.
18 NARA. Collection FDR-FDRPSF: President’s Secretary’s File (Franklin D. Roosevelt Administration). Series: Subject Files. Container ID: 155 (Part 2). Office of War Information — Survey of Intelligence, September 1942. NAID 16620619. P. 95.
19 Ibid. December 1942. NAID 16620625. P. 128.
20 Ibid. P. 129.
21 Пригодич Н.Д. Англо-американские военно-воздушные силы на Кавказе в годы Великой Отечественной войны: подготовка операции «Вельвет» и крах её реализации // Новейшая история России. 2018. Т. 18. № 3. С. 575—577.
22 Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 83. Оп. 1. Д. 24. Л. 60.
23 Foreign Relations of the United States… P. 654. URL: https://search.library.wisc.edu/digital/AKVXXSCOOMJAPA8P/pages.
24 Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США… С. 37.
25 Быстрова И.В. Указ. соч. С. 58.
26 Начальник штаба при главнокомандующем армией и флотом США в 1942—1949 гг.
27 Leahy W.D. I Was There: The Personal Story of the Chief of Staff to Presidents Roosevelt and Truman: Based on His Notes and Diaries Made at the Time. London: Victor Gollancz Ltd, 1950. P. 150.
28 До 23 ноября 1942 г. — 76-я стрелковая дивизия.
29 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 г. «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. — июль 1956 г. / Под ред. Ю.И. Мандельштам. М.: Гос. изд-во юридической литературы, 1956. С. 200, 201.
30 Foreign Relations of the United States… P. 668—673. URL: https://search.library.wisc.edu/digital/AKVXXSCOOMJAPA8P/pages.
31 Lohbeck D. Op. cit. P. 179, 180.
32 Foreign Relations of the United States… P. 679—682. URL: https://search.library.wisc.edu/digital/AKVXXSCOOMJAPA8P/pages.
33 Документы внешней политики СССР. Т. 26. 1943. В 2 кн. Кн. 1: Январь—август. Майкоп: Полиграф-ЮГ, 2016. С. 330.
34 Там же. С. 342.
35 3Standley W.H., Ageton A.A. Admiral Ambassador to Russia. Chicago: H. Regnery Co., 1955. P. 345.
36 NARA. Collection FDR-FDRPSF: President’s Secretary’s File (Franklin D. Roosevelt Administration). Series: Subject Files. Container ID: 138. Hurley, Patrick J. NAID 16620246. P. 3.
37 Ibid. P. 21.
38 Ibid. P. 20.
39 Leahy W.D. Op. cit. P. 221.