Аннотация. В статье рассматривается малоизвестный эпизод жизни молодого офицера А.П. Ермолова — впоследствии прославленного генерала, героя Отечественной войны 1812 года и участника Заграничных походов, связанный с его возможной принадлежностью к крамольному Смоленскому (Несвижскому) кружку в 1796—1797 гг. Особое внимание уделяется причинам ареста Ермолова, его отношениям с будущими декабристами и восприятию им декабристского движения в целом. На основе вводимых в научный оборот документов автор доказывает непричастность военачальника к антиправительственному заговору первой четверти XIX столетия.
Ключевые слова: движение декабристов; Смоленский (Несвижский) кружок; эпоха Павла I; А.П. Ермолов; общественные движения конца XVIII века; Смоленский заговор.
Summary. This paper explores a lesser-known chapter in the life of Alexey P. Yermolov, a young officer who would later become a celebrated general and hero of the Patriotic War of 1812 and participate in foreign campaigns. The paper discusses his possible involvement with the Smolensk (Nesvizh) Group in 1796—1797 and the reasons for his arrest. It also focuses on his relationship with future Decembrists and his understanding of the Decembrist Movement in general. Using newly discovered documents, the author argues that Yermolov was not part of the anti-government conspiracy of the early 19th century.
Keywords: Decembrist movement; Smolensk (Nesvizh) group; the era of Paul I; A.P. Yermolov; social movements of the late 18th century; Smolensk conspiracy.
ПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ
САДОВ Юрий Валентинович — доцент кафедры военно-политической работы в войсках (силах) Военного института (железнодорожных войск и военных сообщений) Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва, кандидат исторических наук, доцент
(Санкт-Петербург. E-mail: vodas_spb@mail.ru).
«ИМЕЮ ГЛУПОСТЬ НЕ ВЕРИТЬ, ЧТО ДЕЛА ДОБРЫЕ ТРЕБУЮТ ТАЙНЫ»
Участие генерала А.П. Ермолова в Смоленском (Несвижском) кружке
Личность Алексея Петровича Ермолова, прославленного русского генерала, героя Отечественной войны 1812 года и участника Заграничных походов, командующего Отдельным Кавказским корпусом, во многом противоречива, однако весьма колоритна и замечательна по целому ряду параметров. Современники отмечали и своенравный характер блестящего офицера, и его неуёмное остроумие, вольнолюбивый и гордый нрав, беспредельную преданность своему делу, истинный патриотизм и несомненный воинский талант полководца. Его окружение составляли многие знаменитые люди того времени: он был родственником поэта, гусара, «отчаянного вояки» Д.В. Давыдова, по роду службы судьба свела его с А.С. Грибоедовым, он вёл оживлённую переписку с Н.Н. Муравьёвым-Карским, П.П. Шан-Гиреем, А.М. Каховским и многими будущими декабристами.
В вопросе об участии или неучастии генерала в декабристском движении в науке до сих пор нет однозначного мнения. Действительно, на заре декабризма (предположительно в 1796—1797 гг.) А.П. Ермолов, как полагают некоторые учёные, входил в так называемый Смоленский (Несвижский) кружок, о котором академик М.В. Нечкина, крупнейший исследователь декабристского движения, писала: «Особенно замечателен в предыстории декабризма Смоленский кружок офицера Суворовского штаба А. Каховского и будущего “проконсула Кавказа” Алексея Ермолова. Кружок являлся конспиративной и довольно многочисленной организацией»1.
Этот кружок первоначально объединял офицеров Несвижского гарнизона, располагавшегося близ Смоленска, а потому и деятельность его получила в истории название «Несвижского (или Смоленского) заговора». Таким образом, уже в 50-е годы ХХ века в советской науке, кажется, было доподлинно установлено, что А.П. Ермолов являлся активным сторонником будущих декабристов и принимал участие в их антиправительственных деяниях. В середине 1990-х годов интерес к этому вопросу значительно возрос: вышли в свет целый ряд работ, в которых заново рассматривается роль в «Смоленском заговоре» будущего героя Бородино, командующего гвардией союзных стран в войне против Наполеона, участника штурма Парижа и, наконец, покорителя Кавказа. Так, исследователи М.М. Сафонов (в 1995 г.)2 и К.Л. Козюренок (в 1998 г.)3 ставят под сомнение утверждение о безусловном участии будущего «проконсула Кавказа» А.П. Ермолова в антиправительственном заговоре, не указывая его фамилию среди активных членов кружка Дехтярёва-Каховского. Это сомнение поддерживает Я.А. Гордин в биографическом труде «Ермолов»4.
Отчего же современные исследователи вновь возвратились к этой теме, опровергая уже ставшей традиционной позицию М.В. Нечкиной? На то, как нам кажется, есть три причины. Первая из них заключается в отсутствии прямых доказательств причастности А.П. Ермолова к заговору. Втораякасается отсутствия в науке единого мнения о роли Смоленского кружка в дальнейшем развитии декабристского движения в России. Третья и, на наш взгляд, самая важная, заключается в следующем: большинство членов этого кружка станут впоследствии активнейшими участниками декабристского восстания. Поэтому роль Ермолова в событиях 1825 года, рассмотренная сквозь призму Смоленского заговора, возможно, поможет объяснить причины его отставки с поста командующего Отдельным Кавказским корпусом в 1827 году. Недавно обнаруженные в отделе рукописей Российской Национальной библиотеки (РНБ) новые документальные свидетельства и письма, опубликованные в журнале «Русский Архив», помогут разобраться в этих вопросах.
Но вернёмся к уже опубликованным материалам расследования по делу Смоленского кружка, согласно которым его руководителем был сводный брат А.П. Ермолова А.М. Каховский5. «В кружке читали запрещённые книги, восхваляли французскую республику, переписывали сатирические стихи на Павла I»6, — говорится в предисловии В.А. Федотова к «Запискам А.П. Ермолова». После ареста заговорщиков окончательным расследованием по делу занимался генерал-прокурор П.В. Лопухин. Его донесения Павлу Ι свидетельствуют о том, что показаний на участие в заговоре Ермолова и компрометирующих его материалов обнаружено не было.
Официальный биограф А.П. Ермолова известный публицист М.П. Погодин причиной ареста в конце ноября 1798 года будущего правителя Грузии и Кавказа называет «какие-то выражения, которые не понравились, и тот был выслан в Кострому»7. Крупный кавказовед В.А. Потто, работая над биографией военачальника, об этом периоде жизни генерала писал так: «Между офицерами армейских полков, квартировавших в Смоленской губернии, было назначено следствие <…> и между скомпрометированными офицерами был родной брат Ермолова А. Каховский, а письма, найденные у него, замешали в дело также и Ермолова»8.
Об этих письмах и Журнале военных действий в Приморских Альпах 1795 года, принадлежавших А.П. Ермолову и отправленных смоленскому губернатору П.П. Долгорукому, упоминает в своём труде «Генерал Ермолов» и известный военный историк А.Г. Кавтарадзе9. Сам Алексей Петрович в своих автобиографических «Записках» пишет: «Мне следствие личные бумаги возвратило за исключением Журнала и нескольких чертежей, которые государь изволит рассмотреть <…>» и далее: «<…> Был призван фельдъегерь принять меня и отправиться в означенный путь <…>»10.
Более откровенно об обстоятельствах и самом аресте А.П. Ермолов сообщает в недавно обнаруженном письме А.В. Казадаеву от 9 июля 1799 года, посланном из Костромы (публикуется впервые): «Так, любезный друг, пал на меня жребий судьбы, и в моей воле осталось лишь только терпеливо сносить ее жестокости. <…> А тебе скажу причины несчастья моего. Ты знаешь брата моего, он впал в какое-то преступленье, трудно верить мне, как брату его, но я самим Богом свидетельствую, что о преступлении его мне неизвестно. Бумаги его были взяты и в том числе найдено и мое одно письмо, два года назад писанное. Признаюсь, что дерзкое несколько, но злоумышлений и коварства в себе не скрывающее. Я был взят и отвезен в Калугу <…>»11.
Таким образом, причиной ареста А.П. Ермолова в то время явились какие-то письма или одно письмо, «дерзкие», но без «злоумышлений». О существовании этих писем, находящихся в следственном деле, на основе которых могло быть построено обвинительное заключение против Алексея Петровича как участника заговора, указывали и В.А. Потто, и (косвенно) А.Г. Кавтарадзе. Некоторые письма А.П. Ермолова, относящиеся к Несвижскому периоду, были опубликованы, но без привязки к следственной папке. Какие именно письма послужили поводом для ареста и ссылки в Кострому будущего героя Отечественной войны 1812 года, непонятно.
В ходе проведённых исследований автору данной статьи удалось обнаружить недостающие письма из следственного дела. Часть из них была воспроизведена в журнале «Русский Архив» за 1878 год, другая часть хранилась в фонде А.В. Казадаева № 325 (РНБ). Первое найденное послание от 13 мая 1797 года было адресовано А.М. Каховскому. «Дерзость» этого письма заключалась в том, что Ермолов своего шефа генерал-лейтенанта Боборыкина (в других источниках — Бобарыкин) называет «Прусской лошадью», на которую «государь, будучи проездом, надел Орден Анны 2-го класса». «Нужно быть дураком, — пишет Ермолов, — чтобы радоваться». Ниже он продолжает: «<…> батальон целый день учится, но до сих пор ничего в голову вбить не могли: каков шеф, таков и батальон. Несколько дней назад проездом здесь общий наш знакомый г. капитан Бутов»12. «Бутовым» в переписке офицеры называли Павла I. Проводивший следствие по «Смоленскому делу» генерал Ф.И. Линденер собственноручно сделал в этом месте приписку: «дерзкая критика в отношении Его Величества». Это письмо заканчивается очень эмоционально, истинно по-ермоловски: «Проклятый Несвиж, резиденция дураков!»13. Линденер вновь делает приписку: «О городе Несвиж дерзновенное злословье»14.
Другое, бытовое письмо без даты адресовано П.С. Дегтярёву, но никакой дерзости и крамолы в нём нет вовсе. В деле Ермолова также имеются письма к нему от А.В. Казадаева, в которых пишется об отъезде А.В. Суворова в деревню и указывается причина ареста сводного брата А.П. Ермолова Александра Михайловича Каховского: «Некоторые слова, сказанные им против Линденера, которому их донесли. Вот каково, друг мой!»15.
Теперь становится понятен смысл донесения П.В. Лопухина Павлу Ι об отсутствии улик против А.П. Ермолова. Ознакомившись с его письмами и не найдя в них государственного преступления, в докладе на имя государя генерал-прокурор предложил прекратить заведённое дело.
Через две недели после своего первого ареста Алексей Петрович был освобождён по личному указанию императора. Казалось бы, инцидент исчерпан, но здесь опять проявился «ермоловский характер». Офицер обратился к объявившему ему о «царской милости» председателю следственной комиссии Ф.И. Линденеру с дерзким вопросом «…за что он был взят, и почему теперь прощен»16. Результатом такого «любопытства» стали повторный арест и заключение под стражу в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Там А.П. Ермолов провёл более двух месяцев, пока Павел I на его деле не наложил резолюцию: «Исключить из службы и отослать на вечное житье в Кострому, где губернатору за поведением его иметь наистрожайшее наблюдение»17.
Тем не менее уже в зрелые годы Алексей Петрович подтвердил своё неприятие всякого рода тайных обществ. Так, в письме к А.А. Закревскому Ермолов пишет: «Мысль о свободе крестьян, смею сказать, невпопад. Если она и по моде, то сообразить нужно, приличествуют ли обстоятельства и время. Мне не нравится и самый способ “секретного общества”, ибо я имею глупость не верить, что дела добрые требуют тайны»18.
На известного генерала делали ставку многие руководители декабристского движения, но он их надежд не оправдал. Видный деятель декабризма Н.Р. Цебриков с досадой вспоминал: «Ермолов мог предупредить арестование стольких лиц <…> мог бы дать России Конституцию, взять с Кавказа дивизию пехоты, два батальона артиллерии и две тысячи казаков, пойти прямо на Петербург <…> но ничего не сделал, был всегда интриганом и никогда не был патриотом»19.
Да, генерал А.П. Ермолов был остёр на язык. Он действительно мог интриговать против своих врагов и чванливых чиновников, высмеивать и выставлять напоказ своё мнение о них. Но Ермолов никогда не был участником тайных обществ и антигосударственных движений. Однажды в молодости он обжёгся и был сослан в Кострому. Впоследствии, став опытным царедворцем, вхожим в высшие круги общества, имея от судьбы всё: славу полководца, безграничную власть на Кавказе, любовь армии и народа — он, естественно, не хотел участвовать ни в каких антиправительственных заговорах. Но в силу обширнейших знакомств и связей, а также дружеских отношений со многими декабристами Алексей Петрович не мог уклониться от посильной им помощи, а именно, продвигая их по службе, устраивая в престижные полки и защищая от недоброжелателей.
Генерал не поощрял развитие тайных организаций и на Кавказе. Из материалов расследования декабристского восстания 1825 года видно, что в Отдельном Кавказском корпусе декабристского движения обнаружено не было. Николай I тайно назначил следствие и по Ермолову, но, как и в Несвижском деле, улик против него не нашлось. Однако новый император не решился оставить такую крупную политическую и военную фигуру на высоком посту. В 1826 году в Москве торжественно прошла коронация российского монарха, но без участия правителя важнейшего южного региона империи (Кавказа и Грузии) генерала А.П. Ермолова, а в 1827 году его в этой должности сменил фаворит императора И.И. Паскевич.
Таким образом, становится совершенно очевидным неучастие А.П. Ермолова в декабристском движении. Однако карьера генерала пострадала именно в связи с этими, трагическими для России событиями.
________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Нечкина М.В. Движение декабристов. М., 1955, С. 89.
2 Сафронов М.М. Загадка опалы Суворова // Час-Пик. 1995. № 18. С. 14.
3 Козюренок К.Л. К вопросу о причинах опалы А.В. Суворова 1800 г. // Новый часовой. 1998. № 6—7. С. 164—171.
4 Гордин Я.А. Ермолов. М.: Молодая гвардия, 2012. С. 57.
5 Нечкина М.В. Указ. соч. С. 89.
6 Ермолов А.П. Записки А.П. Ермолова, 1798—1826. М.: Высшая школа, 1991. С. 5.
7 Погодин М.П. Алексей Петрович Ермолов: материалы для его биографии. М.: Катков и К°, 1864. С. 14.
8 Потто В.А. Кавказская война в 5 т. Т. 2. Ставрополь: Кавказский край, 1994. С. 8.
9 Кавтарадзе А.Г. Генерал А.П. Ермолов. Тула: Приокское книжное изд-во, 1977. С. 17.
10 Ермолов А.П. Указ. соч. С. 27.
11 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Фонд А.В. Казадаева. № 325.
12 Русский архив, издаваемый Петром Бартеневым: [историко-литературный журнал]. 1878. Т. II. С. 478, 479.
13 Там же.
14 Там же.
15 Там же.
16 Погодин М.П. Историко-критические отрывки [по русской истории]. Кн. 2. М.: Синодская типография, 1867. С. 450.
17 Зарубин Е.П. «Костромской» период в военной биографии А.П. Ермолова // Ярославский педагогический вестник. 2008. № 2(55). С. 106.
18 Эйдельман Н.Я. Быть может, за хребтом Кавказа (Русская литературная и общественная мысль первой половины XIX в. Кавказский контекст). М.: Наука, 1990. С. 52.
19 Там же. C. 53.