Аннотация. Статья посвящена комплексному анализу учёта элементов оценки района боевых действий при планировании и ведении операций в ходе Сталинградской битвы 1942—1943 гг. В центре внимания находятся характеристики местности, гидрографической сети, климатических и погодных условий, социально-экономические особенности территории, а также роль картографического и метеорологического обеспечения войск. Цель исследования заключается в разработке и апробации методики ретроспективного пространственного анализа, направленной на историческую реконструкцию процесса принятия решений командованием разных сторон на тактическом, оперативном и стратегическом уровнях. В работе предпринята попытка систематизации традиционных элементов оценки района боевых действий, используемых в российском военном искусстве, и их применения в целях военно-исторического анализа. Полученные результаты ярко демонстрируют значение комплексного учёта природных и антропогенных характеристик местности, а также климатических условий для понимания планирования и хода боевых действий, а также подтверждают целесообразность использования пространственного анализа при исследовании военных операций прошлого. Предложенный подход может быть использован при изучении других сражений Великой Отечественной войны, имеет потенциал к дальнейшему развитию и может быть расширен за счёт привлечения дополнительных пространственных и архивных данных.
Ключевые слова: Вторая мировая война; Великая Отечественная война; Сталинградская битва; военная топография; военная география; оценка района боевых действий; пространственный анализ; погодно-климатические условия; П.Я. Языков; М.К. Кудрявцев; Д.Д. Рогачёв.
Summary. This paper provides a detailed analysis of the use of various elements in the combat zone assessment during the planning and execution of operations during the Battle of Stalingrad (1942—1943). The focus is on the terrain characteristics, hydrological networks, climatic and weather conditions, socio-economic features of the area, and the role of cartography and meteorological support for the troops. The aim of this study is to develop and test a spatial analysis methodology that can be used to reconstruct the decision-making process of the commanders on both sides at the tactical, operational, and strategic levels. The paper also attempts to systematize traditional methods of combat zone assessment used in Russian military science and apply them to military historical analysis. The results clearly demonstrate the importance of considering both natural and human-made features of the terrain, as well as climatic conditions, in order to understand the planning and progress of military operations. They also support the feasibility of using spatial analysis to study past military actions. This approach can be applied to other battles from the Great Patriotic War and has the potential for further development by incorporating additional spatial and historical data.
Keywords: World War II; Great Patriotic War; Battle of Stalingrad; military topography; military geography; assessment of the area of military operations; spatial analysis; weather and climatic conditions; P.Ya. Yazykov; M.K. Kudryavtsev; D.D. Rogachov.
ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ
СТРЕНЬКОВ Владимир Павлович — студент исторического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
(Москва. E-mail: vstrenkov@gmail.com).
«МЕСТНОСТЬ НА УЧАСТКЕ СТАЛИНГРАДСКОГО ФРОНТА КРАЙНЕ НЕВЫГОДНА ДЛЯ НАСТУПЛЕНИЯ НАШИХ ВОЙСК…»
Анализ географических элементов оценки района боевых действий при планировании и ведении операций в ходе Сталинградской битвы 1942—1943 гг.
Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. заместитель Верховного главнокомандующего Вооружёнными силами СССР, отмечал в своих мемуарах: «Местность на участке Сталинградского фронта крайне невыгодна для наступления наших войск: открытая, изрезанная глубокими оврагами, где противник хорошо укрывается от огня. Заняв ряд командных высот, он имеет дальнее артиллерийское наблюдение и возможность во всех направлениях маневрировать огнём»1. Успех операции «Уран» свидетельствует о том, что все эти особенности местности в должной мере были учтены советским командованием. Возникает вопрос: в какой мере при планировании других операций учитывались не только характеристики местности, но и иные элементы оценки района боевых действий, включая гидрографические и погодно-климатические условия, а также уровень картографического обеспечения?
Существует достаточное количество исследований, касающихся темы анализа отдельных связанных с географией элементов оценки района боевых действий применимо к сражениям Великой Отечественной войны (к примеру, посвящённые Сталинградской битве2 и боевым действиям в Крыму на разных этапах войны3). Также имеются работы, затрагивающие вопросы деятельности служб, ориентированных на снабжение войск информацией, необходимой для оценки обстановки и принятия решений (гидрометеорологической4, топографической5 служб). Однако, несмотря на это, всё ещё существует необходимость в разработке комплексного подхода к исследованию влияния различных географических характеристик местности на принятие решений и ход боевых операций прошлого. Решению именно этой задачи и посвящена данная работа.
Сталинградская битва (17 июля 1942 — 2 февраля 1943 г.) разворачивалась на огромной территории с разным социально-экономическим ландшафтом и разными условиями местности. Кроме того, сама по себе она была одним из наиболее масштабных и наиболее значимых сражений Великой Отечественной войны, а её исход положил начало коренному перелому во всей Второй мировой войне. Выбор этого сражения в качестве предмета для применения методики ретроспективного пространственного анализа позволяет рассмотреть её эффективность для всего спектра уровней военных действий — от тактического до стратегического.
Научная новизна исследования заключается в систематизации традиционных элементов оценки района боевых действий и их применении для исторической реконструкции планирования и хода боевых действий. Под «новыми ракурсами» в работе понимается изменение исследовательского фокуса в изучении военных действий прошлого — с описания их хода на реконструкцию учёта пространственных условий при планировании операций и при принятии решений командирами.
Теоретическое обоснование изучения оценки географических характеристик местности в боевых действиях прошлого
В отечественной военной теории влияние различных природных и социально-экономических условий на боевые действия рассматривается в рамках оценки обстановки, в частности — оценки района (зоны) боевых действий6. В нашем исследовании предпринята попытка систематизации элементов оценки района боевых действий с позиций ретроспективного пространственного анализа. Поэтому все проявления влияния местности, климата, гидрографии и социально-экономических условий, учитываемых командиром при принятии решения на бой и операцию, мы будем рассматривать в парадигме географических характеристик местности.
Можно заключить, что географические характеристики — это характеристики, связанные так или иначе с поверхностью, строением, атмосферой Земли, социально-экономическим развитием территории боевых действий и оказывающие влияние на принятие решений командованием. В настоящем исследовании под «географическими характеристиками» понимаются элементы оценки района боевых действий, традиционно выделяемые в отечественном военном искусстве.
Теоретическое осмысление роли географических характеристик местности в военном деле имеет давнюю историю. Ещё К. фон Клаузевиц в трактате «О войне» подчёркивал важное влияние местности на ход боя, выделяя, по сути, одни из важнейших географических условий в военном искусстве — рельеф местности (орография) и природную зональность: «Местность оказывает влияние на военную деятельность трояко: в качестве препятствий, преграждающих доступ; в качестве препятствий, мешающих обзору, и в качестве укрытий от огня; к ним могут быть сведены все остальные»7. Резюмируя вклад характеристик местности в ход боевых действий, он отмечал, что они играют лишь второстепенную роль и сказываются на тактике и стратегии довольно слабо, в большей мере проявляясь на тактическом уровне и чаще в обороне, чем в наступлении8. Данное положение отражало уровень развития военной науки XIX века и в дальнейшем было существенно скорректировано в отечественной военной науке.
Через несколько лет после выпуска трактата Клаузевица, где военной географии уделяется недостаточное внимание, наш соотечественник П.А. Языков в своей работе «Опыт теории военной географии» заложил фундамент данной дисциплины. Петра Александровича можно по праву назвать одним из основоположников военной географии не только в России, но и в мире9. Заложенные П.А. Языковым основы военной географии впоследствии были закреплены в советской системе подготовки командных кадров и уставных положениях10. Он также одним из первых отметил, что фактор рельефа может положительно сказаться на фортификации войск11.
В конце XIX века военная география зачастую ограничивалась описанием района ведения сражений12 и описанием ограничений, накладывавшихся местностью на действия определённых видов войск13. Однако с развитием военной науки и с появлением новых видов ВС и родов войск (таких, как авиация, к примеру) стали более ярко проявляться закономерности, связанные с метеорологическими и гидрологическими условиями, влияние которых стало учитываться при планировании боевых действий и организации боевого обеспечения войск и которые из второстепенных характеристик постепенно превратились в полноценные элементы оценки обстановки.
С развитием географии как науки в ней стали появляться социально-экономические разделы, изучающие влияние деятельности человека на географические ландшафты, а также пространственные аспекты хозяйственной деятельности. Вместе с этим становится очевидным факт влияния самой этой деятельности на ход боевых действий, возникает необходимость в учёте и изучении этого влияния.
В настоящем исследовании систематизируются несколько основных географических условий местности, влияющих на принятие решений командиром и в целом на стратегию и тактику.
Социально-экономическое развитие территории в районе боевых действий
Социально-экономические условия традиционно учитываются при оценке обстановки, поскольку они определяют характер местности, возможности маскировки, снабжения, манёвра, наступления и обороны. К ним можно отнести, к примеру, наличие пахотных земель, каналов, терриконов, шахт, дорог и т.д., а в целом — урбанизацию территории. Несмотря на то, что эти характеристики в отличие от большинства других не относятся к физической географии, они являются важными для понимания взаимосвязей между пространственным расположением объектов социально-экономической деятельности человека и их влиянием на планирование и ход боевых действий. Данные характеристики — одна из основных сфер изучения военной географии, а точнее, военного страноведения и географии театра боевых действий, в зависимости от масштаба14.
Рельеф местности (орография территории боевых действий)
Он входит в сферу интересов военной географии (география театра боевых действий) и военной геологии (геологическое обоснование фортификации)15. Рельеф местности является одним из базовых элементов оценки района боевых действий, поскольку определяет условия наблюдения, огневого поражения, манёвра и инженерного оборудования позиций.
Природная зональность
Она определяет защитные свойства местности, условия управления войсками и накладывает ограничения на использование техники. Изучается географией театра боевых действий.
Климат и погодные условия в районе боевых действий
Это сфера интересов военной метеорологии16. Стоит отметить, что это динамический элемент обстановки, способный существенно влиять на темпы и формы ведения боевых действий, а также на применение авиации, артиллерии, на обеспечение снаряжением, на состояние войск, нередко снижая их боеспособность в силу определённых погодных условий.
Гидрографические характеристики местности
Они изучаются военной гидрологией17. Водные объекты (реки, каналы, моря и т.д.) и их режимы влияют на логистику, манёвры войск, использование флотилий и флотов. Традиционно учитываются при оценке обстановки, особенно при планировании обороны и форсирования водных преград, создании переправ. Одно из проявлений — особенности берегового рельефа. Для большинства рек европейской части бывшего СССР характерно асимметричное строение берегов. Разница между высоким крутым правым и пологим низменным левым берегами доходит до 100 м, давая возможность просматривать местность на левом берегу на расстоянии до 20—25 км18.
Картографическое обеспечение
Оно занимает особое место в структуре оценки района боевых действий.Сфера его реализации — военная топография19 со своими методами и спецификой, обеспечивающая командиров и штабы картографическими материалами, необходимыми для ориентирования, оценки местности и принятия решения. Карты и иные картографические данные не образуют отдельного элемента обстановки, а выступают основным инструментом оценки её компонентов (рельеф, гидрография, дорожная сеть, населённые пункты и др.). В отечественной военной теории карта рассматривается как основной рабочий инструмент командира20.
Выделенные нами элементы представляют собой систематизацию традиционных компонентов оценки района боевых действий, используемую в работе в целях ретроспективного пространственного анализа боевых действий. Данный подход позволяет с позиции исследователя военной истории наглядно выявить роль как отдельных пространственных характеристик в планировании и ходе боевых действий, так и всего комплекса в совокупности.
Применение методики комплексного ретроспективного пространственного анализа планирования и хода боевых действий на примере Сталинградской битвы
В рамках настоящего раздела предпринята попытка исторической реконструкции учёта элементов оценки района боевых действий в процессе подготовки и принятия командованием решений при планировании и ведении операций в ходе Сталинградской битвы. Подробно рассмотрим этап непосредственно боёв за город (13 сентября — 18 ноября 1942 г.), а также операций «Уран» (19—30 ноября 1942 г.) и «Кольцо» (10 января — 2 февраля 1943 г.).
Начнём с рассмотрения картографического обеспечения войск как одного из ключевых элементов оценки района боевых действий. На начальном этапе войны Военно-топографическое управление (ВТУ) Генерального штаба РККА под руководством бригинженера (с 21 мая 1942 г. — генерал-майора, а с 1 сентября 1943 г. — генерал-лейтенанта технических войск) М.К. Кудрявцева21 столкнулось с рядом критических трудностей — уничтожение картографических складов на границе22 и, как следствие, недостаток точных и актуальных карт зоны боевых действий23, недостаток инструментов и мощностей для съёмки и дальнейшего производства данных карт24, в конце концов острая необходимость проведения топографической съёмки огромной территории и снабжения подразделений картами. Указанные трудности напрямую снижали возможность полноценного учёта характеристик местности (и в целом управления войсками) при планировании операций.
Однако ко времени битвы за Сталинград данные проблемы в значительной мере были уже решены. Были проведены мероприятия по подготовке актуальных топографических карт основных рабочих масштабов — 1 : 100 00025 и крупнее. Для нужд артиллеристских подразделений на основе аэрофотоснимков составлялись крупномасштабные топографические карты, на которых были отмечены все оборонительные сооружения противника26. Для отдельных нужд, таких как оформление журналов боевых действий, выделялись карты гораздо более точные — масштаба до 1 : 500027. Использование карт различных масштабов позволяло командованию решать задачи разного уровня — от оперативного планирования до тактического управления подразделениями и огневого поражения противника. Были решены также проблемы со снабжением войск картографическим материалом: в войска поступило свыше 73 млн экземпляров топографических карт28.
Кроме того, были случаи, когда специально для нужд Ставки Верховного Главнокомандования создавались новые специализированные топокарты, как, например, карты рельефа в районах действия Донского и Сталинградских фронтов. Они были изготовлены топографическим отделом штаба 23-й армии Ленинградского фронта в условиях катастрофической нехватки материалов в блокадном Ленинграде. Эти карты представляли собой нетрадиционное для того времени решение. Дело в том, что на них высоты рельефа обозначались не изолиниями, а последовательно наложенными друг на друга слоями картона29.
Такой скачок в качестве картографического снабжения во время Сталинградской битвы, ставшей рубежным событием для военно-топографических служб, произошёл среди прочего благодаря отлаженному активному взаимодействию ВТУ Генштаба с топографическими службами фронтов — Юго-Западного, Сталинградского, Донского, в т.ч. для создания подробных карт-планов операции «Уран» и операции «Кольцо»30. Также, к примеру, при подготовке к уничтожению окружённой группировки противника производились аэрофотосъёмки его позиций, а для некоторых, особо важных участков — неоднократно с последующим впечатыванием в карты данных о расположении частей врага, его артиллерии и т.д.31
Всё это напрямую влияло на возможности штабов по оценке обстановки, уточнению положения противника и планированию операций. Благодаря кропотливой работе ВТУ учёт характеристик местности стал более эффективным, чем на начальном этапе войны, грамотно использовался командирами и штабами.
Рельеф местности и природная зональность здесь фактически неотделимы друг от друга — испещрённые балками и оврагами Сальские степи были преградой для механизированных соединений32. Эти балки очень удачно использовались для обороны советскими войсками — они часто оборудовали в них огневые рубежи, создавая дополнительную угрозу технике противника. Однако немецкие войска также использовали эту особенность местности в своих целях, занимая там оборону и укрываясь от огня советской артиллерии. Отсутствие лесного покрова и равнинный характер рельефа делали видимость в степи «идеальной — километров на восемь—десять»33.
В таких условиях особенно важным становилось удержание высот, господствовавших над местностью и обеспечивавших хороший её обзор. Самой известной из них, безусловно, является высота 102 — знаменитый Мамаев курган, где был оборудован командный пункт 62-й армии Сталинградского фронта, что подчёркивает значение данной высоты не только в тактическом, но и в оперативном управлении войсками. За эту высоту шли ожесточённые бои. Советская сторона сумела грамотно определить и учесть её значимость, подготовив Мамаев курган к долгосрочной обороне.
Другой важной высотой была Лысая гора (145,5 м) в южной части города и расположенная рядом высота 142,2. Первая, господствующая, была под контролем немецких войск, вторая оборонялась 64-й армией под командованием генерал-майора (с 31 декабря 1942 г. — генерал-лейтенанта) М.С. Шумилова. Советскому командованию удалось грамотно использовать балку, отделявшую высоты друг от друга, для снабжения войск и продолжения обороны34.
Однако и немецкое командование умело использовало рельеф местности, в т.ч. особенности овражно-балочной сети. Во время первого штурма города немецкие войска, продвигаясь по балке Купоросной, рассекли нашу оборону и вбили клин между 62-й армией Сталинградского фронта (с 28 сентября 1942 г. — Донской фронт, 62-я армия переподчинена новообразованному Сталинградскому фронту) и 64-й армией Юго-Восточного фронта (с 28 сентября 1942 г. — Сталинградский фронт)35, что свидетельствует об учёте особенностей местности сражавшимися сторонами.
Степная зона к югу от Сталинграда, особенно в условиях зимы, стала прекрасной площадкой для успешного применения кавалерии. При планировании операции «Уран» именно этому роду войск была отведена важная роль. Действуя в сложных погодных условиях, которые при сочетании с характеристиками местности делали невозможным массовое применение моторизированных соединений, кавалеристы 4-го кавкорпуса (командир генерал-лейтенант Т.Т. Шапкин), используя имевшиеся в данной ситуации преимущества, быстрым ударом перерезали важнейшую железную магистраль, шедшую от Сталинграда на Калач и далее на запад, в нескольких местах36.
Рассмотрим теперь влияние особенностей социально-экономического развития на характер боевых действий и принимавшиеся командованием решения, прежде всего в условиях городской застройки. Городская инфраструктура вынуждала стороны сражаться не только за географические объекты вроде высот и оврагов, но и за заводы, их цеха, улицы, дома и даже балконы, чердаки и подвалы, канализационные шахты и т.д. Стороны вели тяжёлые уличные бои в урбанизированной местности с соответствующими ограничениями (в использовании бронетехники, например). Американский исследователь У. Крейг справедливо отметил, что «степной блицкриг застрял на улицах Сталинграда»37. Подобные условия определяли саму специфику боевых действий, вынуждая командование обеих сторон адаптировать тактику под городскую местность.
Говоря об операциях «Уран» и «Кольцо», можно отметить влияние слабого развития дорожной сети на характер боевых действий. Плохое состояние дорог, которые чаще всего не имели твёрдого покрытия, существенно ограничивало оперативную подвижность и усложняло маневрирование немецких механизированных войск — трёх танковых и трёх механизированных дивизий, ряда частей 4-й танковой армии (командующий генерал-полковник Г. Гот) — в условиях советского наступления.
Влияние социально-экономических условий проявлялось также в косвенных, но весьма ощутимых для боеспособности противника формах. Широко известен эпизод, иллюстрирующий интересный, хотя и неочевидный факт влияния социально-экономического развития территории на ход боевых действий в операции «Уран». Стремительное немецкое наступление на Сталинград сорвало уборочную кампанию, в результате чего огромное количество зерна просто осталось лежать на земле, что стало идеальным условием для массового размножения полевых мышей. С наступлением сильных морозов мыши стали искать себе убежища. Такими «тёплыми местечками» оказались немецкие танки, укрытые для маскировки соломой, от прогревавшихся периодически двигателей которых исходило тепло. Сооружая себе «зимние квартиры» внутри боевых машин, мыши перегрызали электропроводку, выводя танки из строя.
Столь печальная участь постигла 22-ю танковую дивизию (тд) вермахта — единственное соединение 48-го танкового корпуса, которое сохраняло относительную боеспособность (1-я румынская танковая дивизия была укомплектована лёгкими чехословацкими танками Š-II-a, в румынскую армию они поступили под обозначением «лёгкий танк R-2», не выдерживавшими конкуренции с советскими Т-34, а 14 тд понесла значительные потери за период уличных боёв)38. Когда началось советское наступление, 22-я дивизия пришла в район сосредоточения, имея вместо 104 танков только 42 — остальные были либо выведены из строя «мышами-партизанами» (34 танка), либо же вследствие резкого похолодания не могли совершить марш из-за отсутствия специальных шипов для гусениц39.
Перейдём к гидрографическим характеристикам района боевых действий, имевшим существенное значение при организации снабжения, манёвра и управления войсками. Безусловно, доминантой в этой местности является широкая (до 1,5 км, а с учётом островов до 4 км), судоходная река Волга с рядом островов (Спорный, Зайцевский, Голодный), а также с некоторыми правобережными притоками (в черте города: Царица, Орловка, Сухая и Мокрая Мечётки).
Характеристики Волги в районе города делали реку удобным районом для применения речных флотилий. В оперативном подчинении Сталинградского фронта под командованием генерал-полковника А.И. Ерёменко находилась Волжская военная флотилия (ВВФ), возглавляемая контр-адмиралом Д.Д. Рогачёвым40. Она обеспечивала снабжение 62-й армии (командующий генерал-лейтенант В.И. Чуйков) в период, когда та была по суше отрезана от тылов и других соединений Сталинградского фронта, что позволяло советскому командованию сохранять устойчивость обороны и управляемость соединениями в условиях изоляции.
Также флотилия осуществляла переброску войск с одного берега Волги на другой, рокируя подразделения, эвакуацию раненых и беженцев, осуществляла артиллерийскую поддержку войск в городе. В ведении флотилии были перевозки грузов по Волге, в том числе для снабжения группировки советских войск на Кавказе. Для обеспечения выполнения всех этих задач необходимы были надёжные речные коммуникации в условиях периодического изменения профиля речного дна. Поэтому на Волге, даже в условиях боевых действий — постоянных налётов авиации, минирования фарватеров и артобстрелов, регулярно проводились дноуглубительные работы. Это обеспечивало непрерывность функционирования речных коммуникаций, несмотря на активное противодействие противника. Также силами ВВФ были осуществлены высадка, а потом снятие десанта в районе Латошанки близ северной окраины города.
Таким образом, Волга летом—осенью 1942 года выступила надёжным тылом 62-й армии и удобной артерией для снабжения войск. Однако существовала угроза форсирования реки немецкими частями. Для предотвращения этого в районе островов советская сторона держала часть сил 300-й стрелковой дивизии (до 10 тыс. человек)41.
Вклад ВВФ в оборону Сталинграда трудно переоценить. Однако наступивший в конце осени ледостав сначала частично, а затем и полностью парализовал действия Волжской военной флотилии. Уже 1 ноября начался переход части кораблей в Гурьев, Астрахань и другие места зимовки (переход был закончен к 22 ноября)42, а к 17 декабря были выведены и все остававшиеся в районе города бронекатера. С этого времени и до конца битвы ВВФ полностью прекратила перевозки по реке43. Ледостав сказался также и на артиллерийской поддержке кораблями флотилии 62-й армии. В районе Сталинграда остались лишь немногочисленные канонерские лодки, в результате чего огневая мощь ВВФ заметно снизилась. Во второй половине декабря были периоды, когда флотилия не вела боевых действий44.
Решающую роль в битве за Сталинград играли переправы через Волгу — артерии жизни для сражавшихся в городе войск. Противнику так и не удалось получить контроль над этими коммуникациями, в т.ч. и из-за содействовавших советским войскам условий местности. Особенности русла реки (изгибы и наличие многих островков) мешали немецким артиллеристам вести фланкирующий обстрел (огонь, ведущийся с флангов укрепления или линии обороны) переправ и серьёзно нарушать их работу45. Оборонявшиеся соединения и части Красной армии умело использовали особенность рельефа — более высокий правый берег (на котором находился сам город). Это позволяло сооружать в толще склонов подземные туннели, фактически незаметные для противника, служившие надёжными и безопасными складами боеприпасов, горючего, убежищами для личного состава и раненых, и даже «гаражами» для установок РС «Катюша»46.
К влиянию характеристик гидрографической сети местности на ведение боевых действий можно отнести также эпизоды, связанные с использованием плацдармов по рекам. И тут нужно сказать, что данный фактор немецкое командование недооценило. На совещании высшего военного руководства Третьего рейха, проходившем в ставке «Вервольф» под Винницей, 12 сентября 1942 года, фюрером Германии А. Гитлером было принято решение отказаться от ликвидации советского плацдарма на реке Дон, в районе Серафимовича. Это решение оказалось миной замедленного действия, с грохотом взорвавшейся в ноябре 1942 года. Именно с этих оставшихся в руках советских войск территорий на правом берегу Дона пошли в бой дивизии и корпуса, замкнувшие северный фас окружения 6-й полевой армии вермахта47.
Река Дон на данном этапе не повлияла значительно на ход боевых действий, однако можно вспомнить, что в период боёв в излучине Дона в июле—августе 1942 года этот водный рубеж оказался непреодолимым препятствием для оборонявшихся в излучине реки соединений 62-й армии. Немецкая авиация уничтожила все переправы через реку, отрезав пути к отходу, что привело к окружению большей части армии48.
Теперь — про климат и погодные условия в районе боевых действий. Необходимо отметить, что к моменту начала Сталинградской битвы сфера гидрометеорологического обеспечения войск функционировала в достаточной мере эффективно. На нужды армии работали Центральный институт погоды49, а также все ресуры Главного управления Гидрометеорологической службы (ГУГМС), представители которой имелись при каждом фронте50. Также в обеспечении войск метеорологическими данными участвовали авиаметеорологические бюро армий51.
Чтобы оценить и наглядно проиллюстрировать влияние погодных условий на характер боевых действий в Сталинградской битве, используем данные, полученные с помощью геоинформационной системы climatereanalyzer.org, позволяющей создавать карты климатических аномалий. Выбрав за основу период 1961—1990 гг. — опорную климатическую норму по рекомендации Всемирной метеорологической организации, т.е. период, когда наблюдались наименьшие средние отклонения от общих норм, мы можем создать карту отклонений, на которой аномалии будут более заметны.
Рассмотрим три карты, отображающие отклонения температуры от нормы в ноябре, декабре 1942 года и в январе 1943 года. Средняя температура месяца в зоне боевых действий в холодный период была ниже нормальной на 3—7°С (в абсолютных значениях температура в январе доходила до -31°С)52.
По карте относительного отклонения глубины снежного покрова (в проц.) для сезона ноябрь 1942 — январь 1943 года видно, что разница между средним значением глубины снежного покрова и опорной климатической нормой доходит до отметки в 110 проц., т.е. более чем в два раза больше нормы.
Все эти условия — аномальные морозы, глубокий снег и метели — создали критически сложные условия для ведения боевых действий, что подтверждается историческими исследованиями и документами. Немецкие войска в целом не были готовы к таким погодно-климатическим испытаниям. Не хватало продовольствия, не было в достаточном количестве зимнего обмундирования. Это значительно снижало боеспособность гитлеровских войск, а иногда приводило к их полной деморализации53. Кроме того, противник в целом не обладал достаточным опытом ведения боевых действий в сложных зимних условиях (особенно румынские и итальянские части), что приводило к ряду просчётов вермахта. К примеру, ошибки при рекогносцировке местности. Дело в том, что зимой изучение одной только топографической карты является недостаточным для оценки условий и характера местности54.
Однако с трудностями ведения боевых действий, снабжением войск в условиях русской степной зимы сталкивались и войска Красной армии. Честь и слава нашим бойцам и командирам, выжившим и победившим в этих сражениях. Как писал поэт А.Т. Твардовский, «немец-барин не привык, русский стерпит — он мужик…». Вместе с тем погодно-климатические условия являлись динамическим элементом обстановки, влияние которого проявлялось не столько напрямую, сколько через степень готовности войск к действиям в зимний период. Более отлаженная работа советских служб по обеспечению войск информацией о погоде позволила командованию РККА более грамотно планировать перегруппировки (с учётом несущей способности льда р. Волги), снабжение и боевые операции55.
Как видим, важным действующим лицом в Сталинградской битве оказался «генерал Мороз». Сложные погодные условия по-разному повлияли на противоборствующие стороны, в первую очередь из-за разной степени подготовки к ним. Немецкие войска к боевым действиям в зимний период оказались недостаточно подготовлены, что повлекло за собой негативные последствия не только в 1941, но и в 1942 году под Сталинградом. Подобный подход соответствует выводам современных российских исследователей, рассматривающих погодные условия в неразрывной связи с организацией управления и снабжения войск56.
Нельзя не отметить также, что и действия советской стороны значительно осложнялись из-за трудных климатических условий: ледостав на Волге сильно ограничил возможности ВВФ и обеспечение действий 62-й армии. Немецкая сторона также испытывала серьёзные затруднения в снабжении окружённой германской 6-й армии (командующий генерал-полковник, с 30 января 1943 г. — генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс). Нелётная погода в это время года — густые туманы и сильные метели — осложняли применение немецкой транспортной авиации, в результате чего в декабре 1942 года доставка грузов окружённой группировке войск была практически полностью парализована57.
Проведённый анализ позволяет сформулировать ряд выводов.
Во-первых, важное значение в определении стратегии и тактики боевых действий в Сталинградской битве имел уровень картографической обеспеченности войск, поскольку военно-топографические карты являются основным инструментом отражения орографических, гидрографических и социально-экономических характеристик местности, используемых командованием при оценке района боевых действий и планировании операций. Существенную роль при этом играет и организация снабжения войск актуальной информацией о погодно-климатических условиях.
Во-вторых, анализ показывает, что сторона, обладающая инициативой, как правило, способна более эффективно использовать географические условия в своих интересах, что во многом определяется уровнем снабжения информацией о них. В противоположность этому сторона, инициативой не обладающая, чаще испытывает негативное влияние тех же факторов, что приводит к снижению эффективности её действий.
В-третьих, каждый из выделенных географических элементов оценки обстановки оказывает самостоятельное и значимое влияние на планирование и ход боевых действий, однако наибольший эффект проявляется при их комплексном учёте при принятии командиром решения.
В районе Сталинградской битвы географические условия оказывали разнообразное и отчётливо выраженное влияние на ход боевых действий, прежде всего на оперативно-тактическом уровне. Существенным фактором успеха советской стороны стало наличие к этому времени отлаженной системы обеспечения войск информацией о характеристиках местности и погодно-климатических условиях, что способствовало чёткому планированию операций.
В заключение следует отметить, что предложенный нами подход имеет потенциал к значительному расширению. В рамках данной статьи анализ охватывает весь спектр географических условий района боевых действий, что неизбежно ограничивает глубину рассмотрения отдельных аспектов. Перспективным направлением дальнейших исследований видится привлечение расширенных массивов данных, в т.ч. сведений о геологическом строении территории, что позволит более детально анализировать вопросы выбора местности для фортификационного оборудования и организации обороны58. Аналогичным образом использование архивных метеорологических и гидрологических данных открывает возможности для выявления новых закономерностей и взаимосвязей. Отдельного внимания заслуживает ретроспективный пространственный анализ боевых действий, разворачивавшихся в одной и той же местности при различной оперативно-стратегической обстановке.
_________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления в 2 т. Т. 2. М.: Новости, 1975. С. 85.
2 Брылёв В.А., Дьяченко Н.П., Перцева А.И. Природные условия района Сталинградской битвы // Грани познания. 2017. № 2(49). С. 2—6; Домнин А.И. Географический фактор в Сталинградской битве (оборонительный период) // Военный академический журнал. 2022. № 2(34). С. 85—102; Кринко Е.Ф. Роль природного фактора в сражениях Великой Отечественной войны на юге России в 1942—1943 гг. // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2015. № 2. С. 40—46; Матишов Г.Г., Кринко Е.Ф., Артюхин Ю.В. Влияние природных факторов на ход и характер боевых действий в большой излучине Дона во время Великой Отечественной войны // Вестник Южного научного центра РАН. 2014. Т. 10. № 2. С. 83—92.
3 Стогний Д.Ю. Военно-топографическое обеспечение боевых действий в Крыму в 1941—1944 годах // Путь к Победе. Октябрь 1.0: Всероссийская научно-практическая конференция к 80-летию начала героической обороны Севастополя 1941—1942 гг.: сборник материалов (Севастополь, 14—16 октября 2021 г.). Симферополь: Антиква, 2021. С. 162—173.
4 Прямицын В.Н. Деятельность отечественных государственных органов по развитию военной гидрометеорологии (1876—1945 гг.). Дисс. … докт. ист. наук. М., 2019. 532 с.
5 Долгов Е.И., Сергеев С.В. История частей топографической службы. М.: Аксиом, 2012. 642 с.; Алексеев А.А. Геодезическая служба СССР в Великой Отечественной войне (1941—1945 гг.): исторический аспект. Новосибирск: СГГА, 2007. 252 с.
6 В изучение и анализ элементов и условий в рамках оценки обстановки входят, среди прочего, изучение и анализ данных о районе боевых действий, метеорологической и климатической обстановке. См.: Военный энциклопедический словарь в 2 т. Т. 2. М.: РИПОЛ КЛАССИК, 2001. С. 259.
7 Клаузевиц К. О войне / Пер. с нем. М.: Логос; Наука, 1994. С. 434.
8 Там же. С. 442, 443.
9 Михайлов А.А. Военно-научные взгляды П.А. Языкова (1800—1869), его вклад в развитие военной географии и стратегии // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Труды Девятой Международной научно-практической конференции (15—17 мая 2019 г.). Ч. II. СПб., 2019. C. 113—124.
10 Положение о необходимости разведки местности как основы оценки обстановки есть как в Полевом уставе (ПУ) РККА 1939 г., так и в проектах ПУ-41 и ПУ-43. Согласно перечню факторов из главы «Действия в особых условиях» ПУ-39 важнейшими условиями, подлежащими оценке, являются рельеф, гидрография, пути сообщения и населённые пункты, а также погодные и климатические условия.
11 Во второй части данной работы он пишет о применении выведенных в первой (теоретической) части принципов военной географии к выбору мест для сооружения крепостей: Языков П.А. Опыт теории военной географии, с приложением к собранию пунктов, для сооружения крепостей предназначаемых. Ч. 2: Краткое руководство, служащее к избранию пунктов для сооружения крепостей. СПб.: Тип. А. Воейкова и К°, 1838. 200 с.
12 Милютин Д.А. Критическое исследование значения военной географии и военной статистики. СПб.: Военная типография, 1846. 248 с.
13 Леер Г.А. Прикладная тактика. 2-й вып. СПб.: Русская скоропечатня (П.С. Нахимова), 1880. 485 с.
14 Подробнее о данной дисциплине см.: Военная энциклопедия в 8 т. Т. 2. М.: Воениздат, 1994. С. 384.
15 Там же. С. 387.
16 Там же. Т. 5. М.: Воениздат, 2001. С. 107, 108.
17 Подробнее о военной гидрологии см.: Там же. Т. 2. С. 407.
18 Кринко Е.Ф. Указ. соч. С. 41.
19 Подробнее о военной топографии см.: Военная энциклопедия в 8 т. Т. 8. М.: Воениздат, 2004. С. 98.
20 «Рабочая карта представляет собой один из основных, а очень часто и единственный документ, с помощью которого командиры осуществляют управление войсками в бою». См.: Помбрик И.Д., Шевченко Н.А. Рабочая карта командира. М.: Воениздат, 1967. С. 4.
21 Кудрявцев Марк Карпович (1901—1984) — генерал-лейтенант, с 5 октября 1938 г. исполняющий обязанности, а с 28 сентября 1939 г. — начальник 7-го (топографического) отдела Генерального штаба РККА, который позже был преобразован в Военно-топографическое управление Генерального штаба. В должности руководителя управления прослужил до 1968 г.
22 Алексеев А.А. Указ. соч. С. 26.
23 Есть мнение, что это стало одной из главных причин неудач начального периода войны. «<…> катастрофическое состояние картографического обеспечения Красной Армии в начале войны явилось одной из главных причин трагического для СССР начала войны». См.: Там же. С. 27.
24 М.К. Кудрявцев: «…их [инструменты] приходилось разыскивать в различных организациях и даже у частных лиц: покупать, брать под обязательство возврата или реквизировать» См.: Кудрявцев М.К. В конце войны //На безымянной высоте: военные топографы о Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Авт.-сост. В.В. Глушков. Совет ветеранов Военно-топографического управления Генерального штаба ВС РФ, 2015. С. 330.
25 Пример подобной карты масштаба 1 : 100 000 см.: Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 206. Оп. 262. Д. 23. Л. 27.
26 Пример подобной картосхемы см.: Там же. Ф. 11107. Оп. 1. Д. 9. Л. 4.
27 Боевой журнал 13-й гвардейской стрелковой дивизии 62 армии под командованием генерал-майора А.И. Родимцева (Там же. Ф. 1075. Оп. 1. Д. 4. Л. 1—72). Основной рабочий масштаб таких журналов — 1 : 10 000, но встречается и 1 : 5000. Другой такой журнал с картосхемами масштаба 1 : 10 000 — журнал 39 гв. сд. за декабрь 1942 — март 1943 г. (Там же. Ф. 1133. Оп. 1. Д. 19. Л. 1—166).
28 Алексеев А.А. Указ. соч. С. 27.
29 Там же. С. 92.
30 Карта-план операции «Кольцо». ЦАМО РФ. Ф. 368. Оп. 6476. Д. 89. Л. 95.
31 Алексеев А.А. Указ. соч. С. 45.
32 Дёрр Г. Поход на Сталинград. М.: Воениздат, 1957. С. 35.
33 Чуйков В.И. Сражение века. М.: Советская Россия, 1975. С. 56.
34 Домнин А.И. Указ. соч. С. 92.
35 Брылёв В.А., Дьяченко Н.П., Перцева А.И. Указ. соч. С. 3.
36 Кларк А. Путь к Сталинграду // От Барбароссы до Терминала. Взгляд с Запада. М.: Изд-во политической литературы, 1988. С. 192.
37 Домнин А.И. Указ. соч. С. 96.
38 Бивор Э. Сталинград / Пер. с англ. А. Жеребилова, А. Коноплёва, А. Марченко, А. Фельдшерова. Смоленск: Русич, 1999. С. 245.
39 Карель П. Сталинград. Крах операции «Блау» / Пер. с нем. С. Гукова. М.: Эксмо, 2005. С. 229, 230.
40 Рогачёв Дмитрий Дмитриевич (1895—1963) — контр-адмирал, в период Сталинградской битвы командовал Волжской военной флотилией (с февраля 1942 по май 1943 г.). В подчинении командующего Сталинградским фронтом (сначала 1-го, а потом и 2-го формирования) с 24 июня 1942 г. // Хроника боевых действий Волжской военной флотилии в Великой Отечественной войне Советского Союза. Вып. 1 (Кампания 1942 г.). М.: Воениздат, 1945. С. 9.
41 Исаев А.В. Сталинградская битва: самая полная иллюстрированная энциклопедия. М.: Эксмо; Яуза, 2019. С. 181.
42 Хроника боевых действий Волжской военной флотилии в Великой Отечественной войне Советского Союза. С. 119—122, 160.
43 Там же. С. 154, 155.
44 Там же. С. 155—157.
45 Кларк А. Указ. соч. С. 178.
46 Там же. С. 180.
47 Исаев А.В. Указ. соч. С. 121.
48 Erickson J. Road to Stalingrad. London: Cassell Military, 2003. С. 367.
49 Прямицын В.Н. Указ. соч. С. 369.
50 Там же. С. 365.
51 Там же. С. 367.
52 Про 30-градусный мороз пишут и сами немцы, к примеру Вильгельм Адам, 1-й адъютант командующего 6-й полевой армией генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса. См.: Адам В. Катастрофа на Волге: мемуары адъютанта Ф. Паулюса. Смоленск: Русич, 2001. С. 221. Цифру в 40 градусов мороза упоминает Ганс Дёрр. См.: Дёрр Г. Указ. соч. С. 36.
53 Адам В. Указ. соч. С. 251, 252, 289, 292, 319.
54 Об этом писал, в частности, Эйке Миддельдорф. См.: Миддельдорф Э. Русская кампания: тактика и вооружение. М.: ACT, 2000. С. 400.
55 Прямицын В.Н. Указ. соч. С. 369, 370.
56 Последовательным критиком образа «генерала Мороза» как штампа, созданного для «оправдания» просчётов немецкого командования, является А.В. Исаев, См., например: Исаев А.В. Чудо под Москвой. М.: Яуза-каталог, 2020. С. 434, 435.
57 Адам В. Указ. соч. С. 216.
58 Новиков И.С., Мамедов Г.М., Черкас О.В. Геопространственные аспекты хода боевых действий 1941—42 гг. в Севастопольском оборонительном районе // Интерэкспо Гео-Сибирь. 2020. Т. 5. С. 90—97. В данной работе среди прочего анализируются геологическое строение юго-западного побережья Крыма и его влияние на фортификацию.