Ход Северной войны после Полтавской битвы и до заключения Ништадтского мира (1710—1721 гг.) в труде «История России с древнейших времен» С.М. Соловьёва 

Аннотация. В статье освещаются проблемы, связанные с ходом Северной войны в период с 1710 по 1721 год, изложенные в труде С.М. Соловьёва «История России с древнейших времен». В данный исторический период русская армия вступила на территорию Финляндии, которая в те годы являлась частью Швеции, и почти полностью захватила её. Впервые в истории российскую армию начал активно поддерживать недавно построенный Балтийский флот, одержавший ряд блестящих побед над шведским флотом и установивший полное господство на Балтийским море. Это дало возможность русскому военному командованию высадить крупные десанты непосредственно на территорию Швеции, которые нанесли большой материальный ущерб её экономике. Несмотря на значительную финансовую и военную помощь со стороны ведущих европейских держав, Швеция была вынуждена пойти на заключение крайне невыгодного для себя Ништадтского мирного договора. По его условиям Россия получила стратегически важные территории в Прибалтике и окончательно утвердилась на берегах Балтийского моря, что значительно укрепило её авторитет и влияние в Европе.

Ключевые слова: русская армия; русский флот; Северная война; Пётр I; С.М. Соловьёв; Россия; Швеция; Прибалтика; Балтийское море.

Summary. This paper examines the events surrounding the Great Northern War, from 1710 to 1721, as described in S.M. Solovyov’s History of Russia from Ancient Times. During this period, the Russian army invaded Finland, which was then a part of Sweden, and successfully captured most of the country. For the first time, the Russian military was supported by a newly formed Baltic fleet, which managed to achieve several impressive victories against the Swedish navy and establish complete control over the Baltic Sea. This enabled the Russian military leaders to launch large-scale landings directly onto Swedish territory, causing significant damage to the Swedish economy. Despite significant financial and military assistance from leading European countries, Sweden was forced to sign a highly unfavorable treaty, the Treaty of Nystad. According to its terms, Russia acquired strategically significant territories in the Baltic area and firmly established itself on the coast of the Baltic Sea, significantly enhancing its authority and influence in Europe.

Keywords: Russian army; Russian fleet; Northern War; Peter the Great; S.M. Solovyov; Russia; Sweden; Baltic States; Baltic Sea.

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

ЩЕРБА Александр Николаевич — ведущий научный сотрудник научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, доктор исторических наук, профессор
(Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru).

«НАДЕЯСЬ НА МИР, НЕ ОСЛАБЕВАТЬ В ВОЕННОМ ДЕЛЕ, ДАБЫ НЕ ИМЕТЬ ЖРЕБИЯ МОНАРХИИ ГРЕЧЕСКОЙ»

Ход Северной войны после Полтавской битвы и до заключения Ништадтского мира (1710—1721 гг.) в труде «История России с древнейших времен» С.М. Соловьёва

Победа в Полтавской битве, к сожалению, не привела к завершению Северной войны. Основные силы русской армии и флота были направлены к северо-западным границам России, чтобы обезопасить Санкт-Петербург со стороны Финляндии. Адмирал Ф.М. Апраксин1 двинулся с 18-тысячным войском под Выборг. В середине февраля 1710 года царь Пётр выехал из Москвы в Санкт-Петербург и вскоре вместе вице-адмиралом К. Крюйсом2 возглавил русский флот. В июне Выборг сдался русским войскам. В июле после длительной осады сдалась Рига, а в сентябре — Кексгольм, чем завершилось покорение Карелии3. Масштабы боевых действий русской армии и флота расширялись.

Чётко осознавая это, перед убытием из Москвы к Балтийскому морю 27 января 1710 года* Пётр I приказал провести проверку финансового положения государства. В своём исследовании С.М. Соловьёв подчёркивает: «Государь велел первый раз сличить приход с расходом». Оказалось, что доходы государства составляли 3 051 796 руб. При этом расход на армию простирался до 1 252 525 руб.; на флот — до 444 288; на артиллерию и припасы — до 221 799; на оружейные дела — 84 104, на рекрутов — 30 тыс. и на содержание гарнизонных войск — 977 896 руб.4

В специальных исследованиях, посвящённых финансовым проблемам России, приводятся цифры, близкие к тем, которые представлены С.М. Соловьёвым. Так, известный русский экономист Н.К. Бржеский утверждает, что в 1710 году государственные доходы России составили 3 133 879 руб., а расходы — 3 834 418 руб.5 Мы видим, что расходы существенно превышали доходы, и в условиях продолжавшейся войны это сильно беспокоило царя Петра.

Вполне закономерно, что одной из главных задач Правительствующего сената, учреждённого указом Петра I от 22 февраля 1711 года, стал сбор средств на ведение боевых действий. Это подтверждается инструкцией, данной царём Сенату, где указывалось: «Денег, как возможно, сбирать, понеже деньги суть артерия войны»6. Таким образом, в структуре военного управления России появился новый и очень важный орган, наделённый широкими полномочиями. Его появление, безусловно, существенно повысило эффективность управления армией и флотом.

Военные вопросы в деятельности Сената исследованы явно недостаточно, лишь некоторые авторы обращают внимание на то, что с его учреждением был упразднён Разрядный приказ, заведовавший служилым сословием, и создан Разрядный стол в Сенате, и прямо указывают: «Все это заведывание переходит в руки Сената»7. Это означает, что его важнейшей обязанностью являлось комплектование армии и флота офицерским составом, солдатами и матросами. Но этим не ограничивалась деятельность Сената в военной области: снабжение армии и флота оружием, боеприпасами и всеми видами довольствия также входило в его компетенцию8. На военную составляющую в деятельности Сената обращают внимание и отдельные современные исследователи9.

Одной из главных особенностей военной политики в исследуемый период стало то, что российские войска вели боевые действия на отдалённых театрах, и это ярко проявилось в ходе Северной войны. Если ранее на западных границах русские рати входили лишь в сопредельные территории Речи Посполитой и Ливонии, то в ходе Северной войны они вторглись гораздо глубже в собственно немецкие земли. В 1711 году русские войска вместе со своими союзниками датчанами и саксонцами осадили Штральзунд10. При этом царь мало внимания обращал на дипломатические демарши своих противников и, как правило, руководствовался лишь интересами России. Правительство Англии с большим неудовольствием восприняло вступление русских в Померанию, чего ранее никогда не было. Историк отмечает, что у царя и английского посланника Ч. Витворта11 состоялся по этому поводу «очень крупный разговор»12.

Это же С.М. Соловьёв показывает и на примере Прутского похода. Как известно, 20 ноября 1710 года Османская империя объявила войну России. Царь Пётр приказал сосредоточить войска на юго-западной границе России: князю М.М. Голицыну13 было приказано двинуться к молдавским границам с 10 драгунскими полками, фельдмаршал Б.П. Шереметев14 должен был идти туда же из Ливонии с 22 пехотными полками, а князь М.Г. Ромодановский15 с дворянскими полками. В начале марта 1711 года к месту сбора убыл и сам царь16. Война с Турцией, безусловно, нарушила планы царя по ведению Северной войны и привела к дополнительным финансовым затратам и людским потерям.

С.М. Соловьёв показывает, что одним из главных мотивов, побудивших Петра предпринять дальний Прутский поход, стала надежда на вооружённую поддержку балканских славян, томившихся под игом Османской империи. Царь получал многочисленные письма от турецких христиан, которые просили о немедленной помощи. Когда султан объявил войну России, в Черногорию с царскими грамотами был направлен сербский полковник М.И. Милорадович17 с целью поднять восстание против турок. Поэтому, выступая в далёкий поход, царь и его сподвижники надеялись, что всё христианское население Молдавии и Валахии поднимется на вооружённую борьбу. Как известно, эти надежды не оправдались, и, более того, возникли значительные проблемы с обеспечением войск продовольствием, т.к. местное население не спешило поставлять его русской армии18.

30 июня 1711 года главные силы русской армии перешли реку Прут, где столкнулись с превосходившими силами турок. Историк утверждает, что численность турецкой армии, противостоявшей русской, достигала 119 665 человек. Она была усилена конницей крымских татар в количестве 70 тыс. человек. В составе же русской армии было всего 36 246 человек19. Сведения о соотношении сил содержатся в Советской военной энциклопедии: войска противника — 190 тыс. человек (120 тыс. турок и 70 тыс. татар), русская армия — 38 тыс. человек и ещё 5000 молдаван20. Наличие молдавских (волошских) полков в составе русской армии подтверждается и современными исследователями. По мнению некоторых из них, в русской армии насчитывалось 6 волошских21 полков и 2 хоронгви22, которые после войны были распущены23.

Учитывая более чем четырёхкратное численное превосходство противника, русское командование приняло решение об отступлении. Неприятель начал преследование наших войск, и у населённого пункта Новое Станелище произошёл первый бой, который длился до ночи. Туркам не удалось прорвать наши боевые порядки, но положение русских войск было отчаянное: они были измотаны боем, зноем, на исходе были и продовольственные припасы. Однако и турки находились в весьма затруднительном положении, встретив упорное сопротивление русских и потеряв 7000 человек. Поэтому на следующий день — 10 июля янычары отказались возобновить нападение, чем фактически вынудили турецкое командование пойти на контакты с русскими24.

Начались трудные переговоры, в ходе которых Пётр I соглашался на значительные уступки, в т.ч. на возвращение шведам некоторых земель в Прибалтике за исключением Ингрии, за которую был готов отдать даже Псков и другие исконно русские земли. Здесь мы видим стремление Петра любыми уступками сохранить выход к морю и быстрорастущий Санкт-Петербург. Турки потребовали возвращения Азова, разорения Таганрога и других недавно построенных городов на юге, что было принято русской стороной. Договор о мире был подписан 12 июля 1711 года, и русская армия беспрепятственно выступила из своего лагеря. Это вызвало большую радость среди русских, которые мало надеялись на подобный исход. «Если бы, — говорил один из служивших в русской армии иностранцев, — поутру 12 числа кто-нибудь сказал, что мир будет заключен на таких условиях, то все сочли бы его сумасшедшим»25.

На страницах исторического исследования С.М. Соловьёва не даётся ответа на вопрос о причинах неудачи русской армии на берегах Прута. В этой связи значительный интерес представляет оценка данного похода в иностранных источниках. Так, в книге известного немецкого историка XIX века О. Иегера, в частности, указывается: «Петр не был готов к этой войне и был вынужден ее вести прямо против своего желания. Понадеявшись на союз с Августом II26 и на помощь единоверных русских подданных султана: сербов, черногорцев, молдаван и валахов — он выступил в поход всего с 40 тыс. войском и рассчитывал, что союзники его выставят в поле силы вдвое более значительные. Однако же на деле оказалось, что только одни черногорцы честно стали на сторону Петра и храбро бились с турками. Польский король медлил сбором, а валахский господарь даже и прямо изменил Петру и передался на сторону султана»27.

Неудачный Прутский поход привёл к потере побережья Азовского моря и южного флота, которые стоили России больших человеческих жертв и финансовых средств. Однако для военной истории весьма показательным является тот факт, что небольшая русская армия сумела противостоять противнику, который по своей численности многократно превосходил наши войска. Это наглядно свидетельствует о том, что в упорных сражениях Северной войны, которая длилась уже более десяти лет, русская армия приобрела новое качество.

Вместе с тем, этот поход имел и положительные следствия для русской армии. Значительное количество офицеров: сербских, валашских, молдавских, турецких и Священной Римской империи поступили на русскую службу. Среди них был М.И. Милорадович, который стал гадяцким полковником28; полковников Кегича и Танского разместили в Киевской губернии с их офицерами и рядовыми; валахского полковника Гиню, 4 ротмистров, поручика, 9 офицеров, 2 сербских капитана и 148 рядовых сербов — в Азовской губернии29.

Можно однозначно утверждать, что прутская неудача не смогла повлиять на грандиозные планы царя Петра. Как известно, поражение наших войск под Нарвой сделало его деятельность по реформированию военной организации России более целенаправленной и энергичной. После Прута эта работа была продолжена, но уже с учётом вновь приобретённого опыта.

Важным направлением государственной политики правительства во главе с Петром I стало придание высокого статуса офицерскому составу армии и флота, который составлял костяк создававшейся в России новой военной организации. 16 января 1721 года состоялся царский указ, в соответствии с которым людям низших сословий открывался путь в высшее сословие государства — в потомственное дворянство: «Все обер-офицеры, — говорилось в указе, — которые произошли не из дворянства, оные и их дети, и их потомки суть дворяне, и надлежит им дать патент на дворянство»30. Данный указ имел громадное значение, т.к. дал армии сотни прекрасных боевых офицеров и в условиях крепостничества и жёсткой сословности создал первый реально действовавший механизм социального лифта.

По оценкам современных исследователей вышеупомянутый указ царя имел и другие положительные следствия. Родовое дворянство, оказавшееся в общей среде с «худородными» и в сфере действия единых стандартов службы, было очень недовольно. Однако именно в этом не знакомом дворянству ощущении зависти и ревности к успехам своих «подлорожденных» сослуживцев был скрыт могучий источник социального преобразования31.

Это имело ключевое значение и потому, что армия быстро росла, появился военно-морской флот, для которого также требовалось большое количество офицеров. К тому же нередко сыновья знатных лиц, отправляясь для обучения в иностранные армии, не всегда оправдывали возлагавшиеся на них надежды. В этой связи С.М. Соловьёв приводит любопытный факт: князь А.И. Репнин просил разрешения у Петра I вернуть своих сыновей из-за границы: «Дети мои, князь Василий и князь Юрий отправлены в цесарскую армию для искусства к князю Евгению32, и я, вступя в долг, послал к ним 800 червонных; они в Вене жили, а теперь в обозе живут непотребно со всяким непостоянством; и те все деньги и посланные мною еще 300 червонных прожили и много долгу еще нажили»33.

Трудно переоценить и другое событие в деле создания и развития регулярной армии — издание в 1716 году Воинского устава34. Царь собственноручно написал во введении к нему: «За благо изобрели сию книгу Воинский устав учинить, дабы всякой чин знал свою должность, и обязан был своим званием, и неведением не отговаривался». Введение в действие данного основополагающего документа, чётко регламентировавшего деятельность всех должностных лиц и структур русской армии, заложило надёжную основу для её дальнейшего развития35.

Качество войск во многом определяется уровнем их боеспособности, под которым понимается их способность вести боевые действия и выполнять поставленные задачи. Качество русской армии можно реально оценить в сравнении с армиями её союзников. В этой связи С.М. Соловьёв приводит любопытные факты: датско-саксонское войско под командованием самого датского короля, не дождавшись помощи со стороны русской армии, вступило в сражение со шведскими войсками под командованием генерала М. Стенбока36 при Гидебуше (Гадебуше) и было разбито. Датский король обратился с просьбой о срочной помощи к русским, и Пётр в начале 1713 года двинулся за шведами в Голштинию, где разбил их в сражении при Швабштеде37.

В 1713 году основной удар русская армия наносила в Финляндии. В письме к адмиралу Ф.М. Апраксину из Карлсбада, датированном 30 октября 1712 года, Пётр I писал: «Сие главное дело, чтобы, конечно, в будущую компанию как возможно сильные действия с помощью божиею показать и идти не для разорения, но чтобы овладеть, хотя оная (Финляндия) нам не нужна вовсе удерживать, но двух ради причин главнейших: первое, было бы что при мире уступить…». 26 апреля русский галерный флот, состоявший из 95 галер, 60 карбасов38 и 50 больших лодок, с 16 тыс. войска отплыл из Санкт-Петербурга к Финляндии. В начале мая русские войска высадились у Гельсингфорса. У Таммерсфорса шведы были разбиты, и почти вся Финляндия перешла под контроль России39.

Одновременно другое русское войско под командованием А.Д. Меншикова было направлено для нанесения удара по оплоту шведского влияния в Европе. Наши войска осадили столицу Померании город Штетин (Штеттин), который был захвачен шведским королём Густавом-Адольфом в 1630 году40. По итогам Тридцатилетней войны этот город, а также Штральзунд, Передняя Померания, устье Везера, город Бремен и земли Епископства Ферден вошли в состав Швеции. Благодаря этому она усилилась и получила возможность ещё более существенно влиять на европейские дела41.

В сентябре 1713 года Штетин капитулировал, а после этого вместе с Рюгеном, Штральзундом и Висмаром был отдан в секвестр прусскому королю42. Мы видим, что русская армия вела успешные действия сразу на нескольких весьма отдалённых театрах боевых действий, и в эти действия начинал активно включаться русский флот.

Со времён Азовских походов стало совершенно ясно, что победы над противником нельзя достичь без помощи флота. Как известно, Швеция имела мощный военно-морской флот, который господствовал в Балтийском море и постоянно угрожал своим нападением на северо-западные земли России и строившийся город Санкт-Петербург. 25 июля 1714 года русскому флоту удалось одержать блестящую победу над шведским флотом у мыса Гангут между Гельсингфорсом и Або. После этого русские овладели островом Аландом, что навело ужас на Швецию — этот остров находился всего в 15 милях от Стокгольма. Царь, как подчёркивает историк, с небывалым торжеством возвратился в Санкт-Петербург, т.к. хорошо понимал громадное значение этого события — русский флот утвердил своё господство на Балтийском море43.

Это дало возможность русским войскам вторгнуться на территорию Швеции с целью её максимального разорения. В июле 1719 года большой русский флот: 30 кораблей, 130 галер и 100 малых судов отправился к шведским берегам, где был высажен большой десант. Отряд генерал-майора П.П. Ласси44 направился к Стокгольму, и, по утверждению С.М. Соловьёва, шведская территория запылала. Были выжжены 135 деревень, 40 мельниц, 16 складов, 2 города, 9 железных заводов45. Кроме того, «огромное количество железа, людских и конских кормов, чего ратные люди не могли взять с собою, было брошено в море».

Галерный флот под командованием генерал-адмирала Ф.М. Апраксина пристал к шведскому берегу недалеко от Ваксгольма46, который находился всего в 7 милях от Стокгольма, и также высадил десант, опустошивший прилегавшие территории. Казачьи отряды появились всего в полутора милях от шведской столицы. Добыча, захваченная русскими, оценивалась более чем в миллион талеров, а вред, причинённый Швеции, — в 12 млн47. При этом, убивать мирное население запрещалось: «Людей не токмо не брать, но не грабить с них и ничем не досаждать, но внушать, что мы воюем для того, что сенат их не склонен к миру»48. Кроме того, Пётр I приказал Ф.М. Апраксину распространить среди населения специально напечатанный манифест, в котором объяснялось, что Россия готова к заключению мира49.

В российской военно-исторической науке мало внимания уделяется данному событию, которое имело огромное влияние на общий ход Северной войны. Фактически, по меткому выражению автора одной из немногочисленных статей, освещающих действия русского десанта, это было принуждение к миру, свидетельствовавшее о том, что русские добились преобладания не только на суше, но и на море. Именно после этого правительство Швеции начало постепенно менять свою позицию на мирных переговорах с Россией, которые велись на Аландских островах, и идти на уступки50.

Однако в ситуацию вмешались Англия, Франция и Пруссия, которые в срочном порядке выделили значительные финансовые средства на восстановление всего разрушенного русскими войсками. Но этих средств оказалось недостаточно, и Швеция была вынуждена продать Пруссии и Ганноверу свои германские владения, благодаря чему смогла продолжить войну. Больше того, Швеция не только получила значительную финансовую помощь от крупнейших европейских держав, но и заключила оборонительный союз с Англией51.

На данный факт обращают внимание и известные специалисты в области внешней политики России в XVIII веке. В частности, С.А. Фейгина в своей книге подчёркивает: «На Аландском конгрессе и в период его подготовки была впервые сформулирована русская программа мира, громогласно заявленная перед всей Европой <…> В период заседаний конгресса уточнилась резко враждебная России позиция Англии и определился отход от России её союзников»52.

На Россию началось открытое давление, английский флот под командованием адмирала Д. Норриса53 появился в Балтийском море для принуждения России к «умеренному» миру со Швецией. Однако англичане не учли тот факт, что имели дело с государством, уже осознавшим свою силу, во главе которого находился царь, решительно шедший к своей цели и способный идти до конца. По приказу Петра I генерал-адмирал Ф.М. Апраксин направил письмо адмиралу Д. Норрису, где указывалось: «Вы отправлены на помощь неприязненной нам короне Шведской, и приближение ваше к укреплениям здешних мест может быть принято нами за явный знак неприязни, и мы принуждены будем употребить надлежащие меры предосторожности»54.

Более того, несмотря на явные угрозы Англии, русские войска продолжали опустошать территорию Швеции. Отряд под командованием бригадира И.А. Менгдена55 углубился на 5 миль на шведскую территорию, не встречая сопротивления, сжёг два города и 41 деревню. Всё это происходило на глазах англичан, что вызвало жёсткую критику действий королевского флота в Англии, и попыток посредничества больше не предпринималось56.

В конце июля 1720 года князь М.М. Голицын разбил шведскую эскадру у острова Гренгам57, и снова это происходило на глазах англичан, флот которых продолжал оставаться в Балтийском море. По этому поводу Пётр писал: «Правда, не малая виктория может почесться, потому что при очах господ англичан, которые ровно шведов оборонили, как их земли, так и флот»58. Победа у Гренгама позволила русскому флоту укрепиться в зоне Аландского архипелага и успешно действовать против морских коммуникаций противника59.

Шведское правительство начало осознавать, что надежды на вооружённую поддержку Англии, Франции и других держав не оправдались, и Россию не удалось заставить прекратить боевые действия или снизить свои требования. Швеция вынуждена была возобновить мирные переговоры с Россией, местом которых был избран город Ништадт. Русские переговорщики потребовали уступку Лифляндии и Выборга, на что шведские представители ответили, что «скорее согласимся дать обрубить себе руки, чем подписать такой мирный договор». Английский флот снова появился в Балтийском море, но, как и ранее, его присутствие не помешало генералу П.П. Ласси с 5-тысячным русским отрядом в очередной раз высадиться на шведские берега и опустошить их. Были сожжены 3 городка, 19 приходов, 79 мыз и 506 деревень60.

30 августа 1721 года мирный договор со Швецией был подписан на русских условиях. Россия получала на вечные времена Лифляндию, Эстляндию, Ингрию и часть Карелии с Выборгом. Пётр I высоко оценил Ништадтский договор и писал Я.В. Брюсу61 и А.И. Остерману62, заключившим его, что никогда Россия такого полезного мира не получала. Однако даже в минуты небывалого торжества русского оружия проявилась новая грань масштабной личности Петра, который в своей речи на торжествах в Санкт-Петербурге в честь заключения мира сказал: «Надеясь на мир, не ослабевать в военном деле, дабы не иметь жребия монархии Греческой»63. И это были не только пожелания. Во время торжеств уже шла подготовка к новому походу — на восток, к Каспийскому морю.

__________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Апраксин Фёдор Матвеевич (1661—1728) — сподвижник Петра I и один из основателей русского флота. В 1713 г. во главе галерного флота взял Гельсингфорс, в 1714 г. командовал русским галерным флотом, действовавшим у шведских берегов, с 1723 г. возглавил Балтийский флот, генерал-адмирал.

2 Крюйс Корнелиус (1655—1727) — русский военный деятель норвежского происхождения, на русской службе с 1698 г., руководил строительством кораблей в Воронеже, первый командующий Балтийским флотом, в 1713 г. командовал эскадрой в Финском заливе, с 1717 г. вице-президент Адмиралтейств-коллегии, адмирал.

3 Соловьёв С.М. История России с древнейших времен в 18 кн. Кн. 8. М.: Мысль, 1993. С. 341.

4 Там же. С. 338.

5 Бржеский Н.К. Государственные долги России: историко-статистическое исследование. СПб.: Типо-Литография А.М. Вольфа, 1884. С. 34.

6 Соловьёв С.М. Указ. соч. С. 339.

7 ПетровскийС.А. О Сенате в царствование Петра Великого: историко-юридическое исследование. М.: Университетская тип., 1875. С. 262.

8 Там же. С. 265—269.

9 Кононов П.И. Правительствующий Сенат в период правления Петра Великого как орган административной юрисдикции // Правосудие. 2022. № 3. С. 61—63.

10 Штральзунд — город на севере Германии на берегу Балтийского моря, в земле Мекленбург — Передняя Померания.

11 Витворт (Уитворт) Чарльз (1675—1725) — английский дипломат, с 1705 по 1710 г. чрезвычайный посланник Великобритании в России, автор сочинения «О России, какой она была в 1710 г.».

12 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. М.: Мысль, 1993. С. 9.

13 Голицын Михаил Михайлович (1675—1730) — один из соратников Петра I, службу начал в 1687 г. барабанщиком Семёновского полка, участник Нарвского сражения и Полтавской битвы. Во время Прутского похода командовал русской кавалерией, генерал-фельдмаршал.

14 Шереметев Борис Петрович (1652—1719) — русский военный деятель, один из сподвижников Петра I. В Полтавской битве формально возглавлял русскую армию. В 1711 г. командовал русской армией в Прутском походе, генерал-фельдмаршал.

15 Ромодановский Михаил Григорьевич (1653—1713) — русский государственный деятель, в 1705—1707 гг. заведовал Провиантским приказом, ведавшим снабжением войск. В 1711 г. собирал дворянские полки в Путивле в связи с нарушением мира с Турцией, боярин.

16 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 8. С. 358.

17 Милорадович Михаил Ильич (?—1726) — происходил из знатного сербского рода, ведущего своё начало от графов Охмукевичей, на русской службе с 1711 г., участник Прутского похода. В 1715 г. назначен гадяцким полковником Войска Запорожского.

18 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 8. С. 362, 363, 367.

19 Там же. С. 369.

20 Советская военная энциклопедия в 8 т. Т. 6. М.: Воениздат, 1978. С. 615.

21 Волохи — общее название восточнороманских народов (румын, молдаван, аромун, истро-румын, мегленитов).

22 Хоронгвь (хоругвь) — тактическая единица в войске Средневековой Руси и Речи Посполитой, примерно соответствовала роте.

23 Суляк С.Г. Уроженцы Молдавии в армии Петра I // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Серия 2. 2013. Вып. 1. С. 21.

24 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 8. С. 369.

25 Там же. С. 370—372.

26 Август II (1670—1733) — курфюрст Саксонии и король польский, союзник Петра I в Северной войне.

27 Иегер О. Всеобщая история в 4 т. Т. 3. Новая история / Пер. П.Н. Плевого. СПб.: Изд. А.Ф. Маркса, 1894. С. 497.

28 Гадяцкий (Гадячский) полк — один из малороссийских полков, полковым центром которого был г. Гадяч.

29 Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. 8. С. 398.

30 Там же. С. 445.

31 Пудина С.И. Русский дворянин — человек переходной эпохи первой четверти XVIII в. // Экономические и социально-гуманитарные исследования. 2020. № 1. С. 152.

32 Имеется в виду Евгений Савойский (1663—1736), один из наиболее выдающихся европейских полководцев XVIII в.

33 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 8. С. 447.

34 Там же. С. 446.

35 Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. Т. 5 (1713—1719). СПб.: Тип. 2-го отдела Собственной Е.И.В. типографии, 1830. С. 204.

36 Стенбок Магнус (1665—1717) — один из наиболее талантливых шведских полководцев, участник Нарвского сражения, разбил датчан в сражениях при Хельсингборге и Гадебуше. В мае 1713 г. при капитуляции Тённинга попал в плен к датчанам, умер в датской тюрьме, генерал-фельдмаршал.

37 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 12.

38 Карбас — парусно-гребное промысловое и транспортное судно среднего размера.

39 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 16.

40 Веджвуд С.В. Тридцатилетняя война / Пер. с англ. И.В. Лобанова. М.: АСТ: Астрель; Полиграф-издат, 2012. С. 302.

41 Прокопьев А.Ю. Тридцатилетняя война. СПб.: Наука, 2020. С. 290.

42 Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 22.

43 Там же. С. 36.

44 Ласси Пётр Петрович (1678—1751) — ирландец из древнего нормандского рода, в 1700 г. поступил на русскую службу, участник Нарвского сражения, Полтавской битвы и Прутского похода. Командовал русской армией в войне со Швецией в 1741—1743 гг., генерал-фельдмаршал.

45 Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 210.

46 Ваксгольм (Ваксхольм) — небольшой город в Швеции, административный центр Ваксгольмской коммуны Стокгольмского лена.

47 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 210.

48 Ефимов С.В. Принуждение к миру // Военно-исторический журнал. 2019. № 8. С. 13, 14.

49 Веселаго Ф.Ф. Очерк русской морской истории. Ч. 1. СПб.: Тип. Демакова, 1875. С. 319.

50 Ефимов С.В. Указ. соч. С. 12.

51 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 255.

52 Фейгина С.А. Аландский конгресс: внешняя политика России в конце Северной войны. М.: Изд. АН СССР, 1959. С. 3.

53 Норрис Джон (1671—1749) — в 1680 г. поступил на службу в Королевский военно-морской флот Великобритании, командовал кораблями различного класса, с 1710 г. главнокомандующий Средиземноморским флотом, в 1718 г. направлен с эскадрой в Балтийское море для поддержки Швеции, адмирал.

54 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 261.

55 Менгден Иван Алексеевич (1679—1731) — происходил из вестфальского дворянского рода, участник Северной войны, с 1707 г. командовал пехотным полком, принимал участие в обороне Полтавы, осаждённой шведами, в 1725 г. назначен казанским, а затем астраханским губернатором, генерал-майор.

56 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 265.

57 Гренгам — небольшой остров в южной группе Аландских островов в Балтийском море.

58 Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 286.

59 Военный энциклопедический словарь. М.: Эксмо, 2007. С. 285.

60 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 286—288.

61 Брюс Яков Вилимович (1669—1735) — происходил из знатного шотландского рода, при Петре I входил в круг его приближённых лиц и выполнял ответственные задания царя, с 1704 г. исполнял должность генерал-фельдцейхмейстера, в Полтавской битве командовал русской артиллерией, на Аландском конгрессе вёл переговоры о мире со шведами, генерал-фельдмаршал.

62 Остерман Андрей Иванович (1686—1747) — уроженец Вестфалии, на русской службе с 1704 г., сопровождал Петра I в Прутском походе, участвовал в мирных переговорах со Швецией в 1721 г., с 1723 г. вице-президент Коллегии иностранных дел, генерал-адмирал.

63 Соловьёв С.М. Указ. соч. Кн. 9. С. 299, 302, 312.

* Здесь и далее даты даны по старому стилю.