Военная летопись трёх русских дворянских династий 

Аннотация. На основе документов Российского государственного военно-исторического архива, материалов из семейных собраний, воспоминаний участников и очевидцев событий показано переплетение судеб офицеров Русской Императорской армии — представителей трёх дворянских родов: Гатальских, Барсуковых и Шпаковских. В.И. Гатальский начинал службу в начале XIX века и был участником Наполеоновских войн, его сын Онуфрий, являвшийся крестником императора Александра I, продолжил фамильную традицию. Праправнук В.И. Гатальского А.Ф. Шпаковский так же, как его прадед, стал Георгиевским кавалером, получив это отличие за подвиги, совершённые на полях сражений Первой мировой войны. Его сын — А.А. Шпаковский прошёл всю Великую Отечественную войну и встретил Победу в Берлине.

Ключевые слова: Русская Императорская армия; военные династии; восприемники при крещении; царские крестники; Александр I; Георгиевские кавалеры; Литовский уланский полк; 1-й пехотный Невский полк; 2-я гренадерская дивизия; Михайловская артиллерийская академия; В.И. Гатальский; О.В. Гатальский; Е.З. Барсуков; А.Ф. Шпаковский; А.А. Шпаковский. 

Summary. Using documents from the Russian State Military Historical Archive, materials from family collections, and memoirs of participants and eyewitnesses, this paper explores the intertwined destinies of officers in the Russian Imperial Army. These officers belonged to three noble families: the Gatal’skiys, Barsukovs, and Shpakovskiys. V.I. Gatal’skiy, who began his service in the early 19th century, fought in Napoleonic wars, and his son Onufriy continued the family tradition, becoming a godson of Emperor Alexander I. A.F. Shpakovskiy, V.I. Gatal’skiy’s great-grandson, became a knight of St. George for his heroic deeds on the battlefield during World War II, just like his great-grandfather. His son, A.A. Shpakovskiy, served throughout the Great Patriotic War and celebrated Victory Day in Berlin.

Keywords: Russian Imperial Army; military dynasties; godparents; the Tsar’s godchildren; Alexander I; Knights of the Order of St. George; Lithuanian Uhlan Regiment; 1st Nevsky Infantry Regiment; 2nd Grenadier Division; Mikhailovskaya Artillery Academy; V.I. Gatal’skiy; O.V. Gatalskiy; Ye.Z. Barsukov; A.F. Shpakovskiy; A.A. Shpakovskiy.

ФАМИЛЬНЫЙ АРХИВ

ЭРДМАН Владимир Генрихович — подполковник в отставке
(Москва. E-mail: erdman.v@mail.ru).

«НОВОРОЖДЕННОГО СЫНА МОЕГО ОНУФРИЯ ПОСВЯЩАЮ ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ…»

Военная летопись трёх русских дворянских династий

Со времён Петра I в российский обиход вошла практика, когда представители царствующей фамилии выступали восприемниками при крещении детей офицеров Русской Императорской армии, что не только являлось высокой честью, но и приносило прямые материальные выгоды последним. Императорским двором делались подарки новорождённым и их родителям, оплачивалось последующее обучение «царских крестников», им обеспечивался самый благоприятный карьерный старт. Со временем количество подобных прошений стало настолько значительным, что в 1836 году пришлось принять особый закон, согласно которому предполагалось «представления о Всемилостивейшем восприятии от купели детей штаб и обер-офицеров делать сколь можно реже и, согласно последовавшему в январе 1826 года повелению, собственно о тех только лицах, кои действительно Его Величеству лично известны»1. В 1821 году, когда подобных ограничений ещё не существовало, отставной поручик Черниговского конно-егерского полка Варфоломей Иванович Гатальский обратился к императору Александру I с просьбой «о Высочайшем восприятии от купели новорожденного сына его»2. Изучение дальнейшей судьбы новорождённого положило начало глубокому исследованию истории сразу нескольких офицерских династий, переплетённых между собой и на протяжении полутора сотен лет верой и правдой служивших России.

Варфоломей Иванович Гатальский, происходивший из белорусских дворян Белицкого уезда Могилёвской губернии, поступил в Конно-Литовский (Литовский уланский) полк 1 апреля 1803 года «товарищем» на правах дворян (т.е. рядовым дворянского звания). Хотя дворянство и духовенство от рекрутской повинности были освобождены (купечество могло откупиться деньгами), он все же вступил в армейские ряды, по-видимому, ввиду тяжёлого финансового положения семьи и захудалости рода. Возможно, он повторил семейную традицию военной службы, когда сын следовал примеру отца, или причиной было и то, и другое.

Молодые дворяне на рядовых должностях не имели никаких привилегий и выполняли все обязанности наравне с другими солдатами. Вот как вспоминал о первых днях своей воинской службы Иоганн фон Дрейлинг, дворянин Курляндской губернии, в декабре 1808 года в возрасте 15 лет поступивший юнкером в Малороссийский кирасирский полк: «Здесь я ничем не отличался от любого кирасира, и моих сил едва хватало на то, чтобы переносить все эти трудности. Нечего было надеяться на помощь какого-нибудь солдата, всякую работу мне приходилось выполнять самому. Ежедневные строевые учения с утра до вечера, еженедельные смотры, частые караулы, уборка лошади, чистка сбруи и амуниции, ежедневно употреблявшихся и ежедневно пачкавшихся, — все это, да еще ответственность по службе требовали неимоверных сил и выносливости»3. По штатному расписанию 1810 года право на производство в офицеры согласно положению устава юнкера имели только после трёхлетней выслуги.

Литовский уланский полк был выделен высочайшим указом молодого императора Александра I от 29 марта 1803 года из Татарско-Литовского конного полка, имел пятиэскадронный состав и формировался под личным наблюдением генерала от кавалерии Л.Л. Беннигсена. Всего в нём насчитывалось 757 человек: 29 офицеров, 10 наместников (старших вахмистров), 50 унтер-офицеров, 300 «товарищей» («из дворян, охотно-желающих»), 300 рядовых «шеренговых» вольноопределяющихся из польско-литовской шляхты. Принимали в полк вольных людей, подписавших контракт на 8 лет. При его заключении выдавали своеобразные «подъёмные»: «товарищу» — 500 злотых (75 руб.) и 400 злотых (60 руб.) на покупку лошади. Каждый год конники получали жалованье: «товарищ» — 54 руб. 75 коп., «шеренговый» — 27 руб. 37,5 коп. Казна также отпускала им деньги на приобретение форменной одежды: раз в два года на шапку — 3 руб., на полукафтан — 5 руб. 70 коп., на шаровары — 4 руб. 50 коп. и раз в четыре года на шинель — 4 руб. 80 коп. В Литовском уланском полку даже на должностях рядовых было много польской и литовской шляхты, чьё дворянство, по выражению известной русской кавалеристки и участницы Отечественной войны 1812 года Н.А. Дуровой, служившей в Литовском уланском полку, «было легко, как пух»4. К тому же жалованье у них было выше, чем у рядовых в обычных конных подразделениях.

После сформирования Литовский уланский полк начал участвовать в боевых действиях, а свой первый поход против французских войск совершил 8 декабря 1806 года в Прусское королевство. Именно в нём и получил боевое крещение 21-летний Варфоломей Гатальский. Следующий, 1807 год начался для литовских улан январскими сражениями при Морунгене, Аренсдорфе, Ландсберге. Эти зимние бои авангардов и арьергардов русских и французских отрядов завершились 26—27 января кровавой битвой при Прёйсиш-Эйлау (ныне Багратионовск Калининградской обл. РФ), где обе стороны понесли тяжёлые потери. В.И. Гатальский получил пулевое ранение в правый бок и «за отличные во время сражения поступки» был награждён Знаком отличия Военного ордена Св. Георгия за № 3342. Бывший в описываемый период адъютантом П.И. Багратиона Денис Давыдов так вспоминал об этой битве: «…не оспаривая священного места, занимаемого в душах наших Бородинскою битвою, нельзя, однако ж, не сознаться в превосходстве над нею Эйлавской относительно кровопролития. В последней штык и сабля гуляли, роскошествовали и упивались досыта. Ни в каком почти сражении подобных свалок пехоты и конницы не было видно, хотя, впрочем, свалки эти не мешали содействию им ружейной и пушечной грозы, с обеих сторон гремящей и, право, достаточной, чтобы заглушать призывы честолюбия в душе самого ярого честолюбца»5.

Изматывающие зимние переходы, скудное питание, болезни увеличивали большие потери в войсках. Однако крепкий молодой организм Варфоломея сумел справиться и с ранением, и с тяготами походной жизни. 16 февраля 1807 года произошло сражение при Остроленке, после которого войска остановили активные боевые действия, но уланы продолжали совершать тревожившие французов вылазки. Потери в полку вызвали некоторые изменения в полковом хозяйстве. Поскольку Гатальский одинаково хорошо владел русским и польским языками, что особо отмечено в его послужном списке, его назначили полковым писарем.

Относительное затишье до октября 1807 года помогло пополнить войска новобранцами и провизией. После заключения Тильзитского мира полк возвратился в Россию, был включён в состав 6-й дивизии и расквартирован в г. Городок Витебской губернии. В мае 1808 года В.И. Гатальский был избран офицерами подразделения эскадронным квартирмейстером, что показывает высокую степень доверия к нему сослуживцев. Теперь в его обязанности входило размещение эскадрона по квартирам в населённом пункте или в полевом лагере на открытой местности.

В 1809 году Литовский уланский полк, находясь в составе корпуса генерала от инфантерии князя С.Ф. Голицына, совершил поход в Галицию и участвовал в сражении у Перемышля. С октября 1811 года он числился в 4-й кавалерийской дивизии, а к началу военных действий 1812 года входил в 14-ю кавалерийскую бригаду 4-й кавалерийской дивизии 4-го кавалерийского корпуса генерал-майора графа К.К. Сиверса 1-го во 2-й Западной армии. Штаб-квартира находилась в местечке Домбровица Луцкого уезда Волынской губернии, а восемь действующих эскадронов были расквартированы в окрестных деревнях. В 1812 году уланы участвовали в сражении у Смоленска, а в Бородинском сражении6 оказались на направлении главного удара у Багратионовых флешей и у Семёновского оврага. Боевые действия здесь начались в 7 ч утра и с особым ожесточением продолжались почти до 12 ч. Литовские уланы неоднократно ходили в атаки, отбивая нападения противника и находясь под жестоким артиллерийским огнём. При изгнании армии Наполеона из России они участвовали в сражениях у Малоярославца и под Красным, а в 1813 году — в Заграничных походах русской армии на территории герцогства Варшавского и королевства Саксонского. В формулярном списке В.И. Гатальского указывалось: «1813 года июня 1 дня… действуя при ретираде во всех сражениях до г. Бауцена, где за храбрость произведен в корнеты»7. После боёв в Саксонии было заключено перемирие, и полк назначили в состав резервной армии.

По предписанию ЕИВ цесаревича от 31 января 1815 года В.И. Гатальский переводится в Черниговский конно-егерский полк с переименованием из корнетов в равный чин прапорщика в пехоте. Ещё через год, 24 января 1816 года он «по Высочайшему приказу уволен с оной (действительной службы. — Прим. авт.) за болезнью для определения к статским делам с повышением чина»8. 11 октября 1816 года Инспекторский департамент Главного штаба выдаёт ему паспорт на свободное проживание. Пенсионные ассигнования он просит направлять ему в г. Вильно. Однако представленные документы из Литовского уланского полка были неполными, сведений о награждении Знаком отличия Военного ордена они не содержали, отсутствовало и перечисление сражений, в которых он принимал участие в 1813 году.

Между тем награждение Знаком отличия Военного ордена давало право на увеличение пенсии на 1/3 жалованья в год, и потеря такой прибавки была ощутимой. После муторной бюрократической переписки только в августе 1819 года вопрос был решён положительно — экспедиция о государственных доходах утвердила его аттестат на установление на знак Военного ордена годового прибавочного жалованья9.

В тридцатиоднолетнем возрасте В.И. Гатальский женился на вдовствующей дворянке Фелиции из рода Алезаревичовых, имевшей двух сыновей. В этом браке в 1817 году у них родился третий сын, Онуфрий. Именно к этому времени относится прошение отставного офицера на имя Александра I, которое заслуживает быть приведённым целиком:

«Город Березна Черниговской губернии

Всемилостивый Государь.

Оставив бранное поле по службе конно-военной в продолжении которой был я во многих походах и сражениях в прошедшие бурные времена и ранен. По увольнении от службы, я отправил в 1817 году марта 19-го через Виленский Почт-Амт всеподданнейшее прошение.

Прошение сие заключается в том, что я и жена моя сделали пред Богом чистосердечный обет, что произшедшего на свет в самое то время, когда я благополучно скончав военное поприще возвратился в недро моего семейства, новорожденного сына моего Онуфрия посвящаю Вашему Императорскому Величеству, истинному Герою, получившему от современников имя Великого, с тою твердою надеждою, что Ваше Величество, будучи Светилом чрезвычайными деяниями для вселенной, которая и в грядущие времена даст суд беспристрастный, не откажет мне бедному дворянину в Богоугодном восприятии от Святой купели сына моего, посвященного Августейшей Вашей персоне.

С сими чувствами, образующими крепкую любовь верноподданного, я нарочито для сего предмета два раза приезжал из Вильны в Петербург, но в оба раза несчастлив остался от того единственно, что Ваше Величество пребыли тогда в отсутствии — за всем тем не теряя надежды, я и по сие время остаюсь еще в ожидании Всемилостивейшего соизволения, чему уже 4-й год не смея приступить к окрещению онаго моего сына, дабы тем не нарушить данного при рождении его перед Богом обета.

Всемилостивейший Государь! Удостойте наградить сына беспорочно  служившего для славы и величия твоего военного обер-офицера, с честию оставившего службу, но бедного с семейством высочайшим и неоценённым Вашим Монаршим благоволением.

Да и я со гласом многих излию благодарные моления от души и сердца тебе преданных пред алтарем вышнего, прославлял всегда высочайшее имя, о службе в моей имел счастие поднести при сем формулярное описание.

Вашего Императорского Величества

Верноподданный

отставной из Черниговского

 конно-егерского полка

Варфоломей Иванов сын Гатальский»10.

На письме сделана приписка: «Квартирую в Санкт-Петербурге в ямской каретной части 9-го квартала в доме Барилова под № 484. Ноября 1-го дня 1821 года».

Первое написанное Гатальским письмо, отправленное «через Виленский Почт-Амт» в 1817 году, в Инспекторский департамент не поступило. Два раза он приезжал в Петербург с надеждой обратиться с прошением лично, но по случаю высочайшего отсутствия возвращался ни с чем. Так в течение четырёх лет Варфоломей Иванович ожидал ответа и не крестил сына. В октябре 1821 года он лично обратился с письмом в Инспекторский департамент, и оно попало в руки статс-секретаря по принятию прошений на высочайшее имя Петру Андреевичу Кикину. Участник Наполеоновских войн, меценат, большой патриот России, убедивший Александра I в необходимости возведения храма Христа Спасителя, Кикин сердцем воспринял просьбу заслуженного отставного офицера и вошёл в его положение. Он доложил императору суть дела, после чего последовало указание министру финансов: «Государь Император, снисходя на всеподданнейшее прошение уволенного от службы из Черниговского конно-егерского полка поручика Гатальского, изъявил высочайшее соизволение свое на восприятие от купели сына его Онуфрия. Всемилостивейши пожаловать ему Гатальскому в память сего случая в подарок 400 рублей ассигнациями».

Далее начинаются поиски отставного поручика с целью сообщить ему о принятом решении и вручить деньги: от министра финансов следует обращение к санкт-петербургскому оберполицмейстеру генерал-лейтенанту И.В. Гладкову, который в ответ сообщает: «…в декабре выехал в Варшаву». Затем — к варшавскому коменданту генерал-лейтенанту М.И. Левицкому, который в свою очередь докладывает в Инспекторский департамент: «19 апреля 1821 года после последовавшего переименования поручика в 12 класс и определения в провиантский штат и ныне находящийся в Виленской губернии в г. Россиенах смотрителем тамошнего провиантского магазина в ведении 1-й армии». Заканчиваются поиски распиской, поступившей в Инспекторский департамент: «10 июня 1822 года. Присланные при предписании главного смотрителя провиантских магазинов по Виленской губернии господина 8-го класса Шведова от 11 мая за № 626 Всемилостивейше пожалованные мне на восприятие от купели сына моего Онуфрия деньги 360 рублей (за вычетом 40 руб. налога. — Прим. авт.) ассигнациями мною получены. Смотритель россиенского провиантского магазина 12 класса Гатальский»11.

Думается, бывший квартирмейстер Гатальский был человеком рачительным и сумел правильно распорядиться полученной суммой. Имевшему на руках трёх детей и жену отставнику пожалованные средства давали определённую финансовую устойчивость и возможность, что главное, вывести сыновей в люди. Впоследствии ожидавший четыре года своего крещения Онуфрий значительно превзошёл отца, проходя службу в одной из престижных российских воинских частей — 1-м пехотном Невском полку, куда он вступил рядовым 22 октября 1835 года12. В 1856 году он женится на дочери полковника Разнатовского Марии Яковлевне. Вскоре в семье появляется дочь Елизавета, ставшая их единственным ребёнком. В 1860 году Онуфрий Варфоломеевич уже штабс-капитан, командир роты, получает первую весомую награду — «за неимением бежавших нижних чинов награжден 375 рублями». В 1863 году «за отличие в деле против польских мятежников»он былпроизведён в капитаны, в 1865 году «за отличную службу» награждён 195 руб. с объявлением по войскам Виленского военного округа. Даже по этим сухим строчкам из послужного списка можно понять, что служба офицера складывалась успешно, и сам он относился к ней с большим рвением. В том же 1865 году О.Ф. Гатальский был назначен командиром стрелковых рот 1-го пехотного Невского полка, который к тому времени передислоцировался в Смоленск и входил в состав Московского военного округа. Большое ротное хозяйство потребовало многих усилий командира стрелковых подразделений по их размещению на новом месте. Служба Онуфрия Варфоломеевича в 1868 году вновь была отмечена единовременной выплатой 195 руб. «за отличие по службе» приказом по частям Московского военного округа, а в следующем, 1869 году его утвердили помощником командира полка по хозяйственной части. В 1876 году за усердие по службе его произвели в подполковники. 26 ноября 1880 года О.В. Гатальский «Высочайшим приказом за отлично-усердную службу и труды, понесенные в бывшей действующей армии в 1877—1878 годах, награжден чином полковника с оставлением в отставке»13.Так в Смоленске завершилась военная карьера императорского крестника.

Ещё при расквартировании 1-го пехотного Невского полка в Риге и Юрбурге в июне 1862 года в него перевели прапорщика Захара Мироновича Барсукова, за плечами которого были сражение в составе Олонецкого пехотного полка 4 августа 1855 года на Чёрной речке и с 5 по 27 августа бои в составе гарнизона на бастионах Севастополя в ходе Крымской войны 1853—1856 гг. Захар Миронович принадлежал к древнему дворянскому роду и ратную службу, как и все его деды и прадеды, считал главным делом жизни. По той же армейской стезе пошли его братья Степан и Тимофей. В 1865 году все они вместе служили в 1-м пехотном Невском полку, расквартированном в Смоленске.

В 1864 году З.М. Барсуков становится поручиком и командиром роты. Тогда же происходит его знакомство с командиром стрелковых рот О.В. Гатальским. Возможно, по совету Захара Мироновича в полк на должность унтер-офицера на казённое содержание поступает брат его жены Фаддей Станиславович Шпаковский. Окончив позднее Московское пехотное юнкерское училище, в 1873 году он получил первое офицерское звание прапорщик и возвратился в родную часть. 

Квартировавшие в Смоленске полки — 1-й пехотный Невский Его Величества Короля Эллинов, 2-й пехотный Софийский Императора Александра III, 3-й пехотный Нарвский генерал-фельдмаршала князя Михаила Голицина и 4-й пехотный Копорский генерала графа Коновницина — были гордостью горожан, многие офицеры обзавелись семьями, женившись на смолянках, а местные юноши пришли на службу в ставшие уже родными для них части14. В 1881 году командир роты поручик Фаддей Шпаковский, получивший за отличие в боях против турок орден Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», женился на единственной дочери вышедшего в отставку полковника О.В. Гатальского Елизавете. В новой офицерской семье выросли 6 детей: 4 девочки и 2 мальчика. Конечно, на их воспитание оказывали влияние не только родители, но и дедушки, уже вышедшие в отставку. Только дедушка Елизаветы по матери, полковник Яков Максимович Разнатовский, ставший кавалером ордена Святого Георгия и окончивший службу значительно раньше 1880 года, возможно, не дожил до появления внуков.

Оба сына Ф.С. Шпаковского, пойдя по стопам предков, также стали офицерами. Сын Андрей после окончания 3-го Московского корпуса в 1908 году поступил в Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге. В это время его двоюродный брат Евгений Захарович Барсуков, будучи уже в звании полковник начальником отделения Главного артиллерийского управления, по-семейному взял на себя заботу о родственнике. Дочери Евгения Захаровича Надежда и Валентина, одногодки с Андреем, были рады частым встречам с… дядей, училище которого располагалось напротив их дома. Через три года, успешно окончив военно-учебное заведение, Андрей Шпаковский получил назначение во 2-ю гренадерскую артиллерийскую бригаду, квартировавшую в Павловской слободе Московской губернии, что было близко к дому родителей в Рославле Смоленской губернии, где отец его завершил службу в 1-м пехотном Невском полку. 

В 1913 году поручик А.Ф. Шпаковский поступил в Михайловскую артиллерийскую академию, по окончании которой перед ним открывались широкие возможности служебного роста. Однако в связи с временным прекращением учебных занятий из-за войны по приказанию начальника ГАУ он 23 августа 1914 года командируется в распоряжение начальника артиллерии Петроградского военного округа, а вскоре получает назначение в штаб 10-й армии, которая начала формироваться из частей резерва Ставки Верховного главнокомандующего. Его назначают обер-офицером для поручений при заведующем артиллерийской частью. Но Андрей Фаддеевич стремится вернуться в родное подразделение, и брат помогает ему в этом. 22 ноября 1914 года он переводится во 2-ю гренадерскую артиллерийскую бригаду.

Боевое крещение 2-й гренадерской дивизии, в которую входила 2-я гренадерская артиллерийская бригада, состоялось 11 августа 1914 года и было неудачным. Из-за ошибок, допущенных на марше в район боевых действий по вине командования, соединение потеряло 2500 человек и 7 орудий. 8 декабря во время доукомплектования дивизии А.Ф. Шпаковский прибыл в родную бригаду, но уже в начале января 1915 года был отправлен в тыл на лечение. После возвращения в строй он командируется в гренадерский авиаотряд на должность лётчика-наблюдателя, где с марта по июль 1916 года получает опыт корректировки огня артиллерии, который ровно через год ему очень пригодится в сложной боевой обстановке. За бой, который будет описан ниже, штабс-капитана А.Ф. Шпаковского наградили Георгиевским оружием.

11 августа 1916 года высочайшим приказом по военному ведомству Андрея Фаддеевича перевели на должность старшего офицера 1-й батареи 5-го лёгкого мортирного артиллерийского дивизиона (лмад), который в то время находился на формировании в Серпухове. Здесь в сентябре 1916 года он получил печальное известие о гибели в Карпатах младшего брата Георгия Фаддеевича Шпаковского — подпоручика 253-го пехотного Перекопского полка. Андрей полностью отдавался службе и рвался на фронт отомстить за близкого родственника. Командир батареи подполковник Карев, страдавший болезнью глаз, часто находился на излечении. Поэтому основная нагрузка по комплектованию и слаживанию подразделения легла на А.Ф. Шпаковского.

23 октября 1916 года батарея в составе дивизиона выступила навстречу врагу и, проведя первые бои на Западной Украине, под Черновцами, к июню 1917 года оказалась на Западном фронте, у деревни Рудка Ситовичская на реке Стоход, на ковельском направлении. Годом раньше здесь русская гвардия вела тяжёлые бои, в которых принимал участие и был ранен племянник Андрея Шпаковского Владимир Зверев, бывший младше своего дяди всего на 4 года. Теперь настала пора 27-летнего Андрея Фаддеевича заступить на линию огня. Вот что по этому поводу говорилось в журнале военных действий 1-й батареи 5-го лёгкого мортирного артиллерийского дивизиона: «18 июня 1917 года. Командир дивизиона 57 артиллерийской бригады назначил штабс-капитана Шпаковского командовать группой артиллерии, принявшей участие в бою. В артиллерийскую группу вошли: 1-я батарея 5-го ЛМАД, 1-я батарея 57 артиллерийской бригады, взвод 2-й батареи 56 отдельного тяжелого полевого артиллерийского дивизиона»15. В журнале содержится подробное описание кровавого боестолкновения, произошедшего в тот день, и упоминается героическое участие в нём Андрея Фаддеевича: «18 июня. На фронте корпуса бой. 1-я батарея в 2 часа начала бой, задача боя — атака заставы противника выдвинутой на правом берегу р. Стоход. Батарея работала в артиллерийской группе. <…> Старший офицер батареи штабс-капитан Шпаковский руководил огнем группы из передового секрета под артиллерийским и ружейным огнем в 150 шагах от неприятельских окопов. <…> После сильнейшего обстрела атакуемой заставы и взрыва пироксилиновыми шашками проволоки противника для 3-х проходов, штабс-капитан Шпаковский перенес огонь группы на правую заставу, фланкировавшую подступы к левой заставе. В 2 часа 25 минут огонь группы был перенесен на неприятельские окопы. После проделывания проходов разведчики 225-го пехотного Ливенского полка ворвались в заставу, оставленную вследствие сильнейшего артиллерийского огня противником, и, захватив 4-х пленных, вернулись в свои окопы. В 2 часа 50 минут бой был закончен. Задача 225-го пехотного Ливенского полка — поиск — была выполнена блестяще благодаря организованности артиллерии и искусному руководству огнем группы штабс-капитаном Шпаковским»16.

Именно этот бой описан в представлении к награждению Георгиевским оружием штабс-капитана Андрея Шпаковского от 29 августа 1917 года за № 403 начальником 57-й артиллерийской бригады17. Однако, как бывает на любой войне, этот документ затерялся в потоке других донесений. И тем не менее профессионализм и отвага офицера уже через месяц получили должную оценку. Свидетельством тому является ещё одна выписка из приказа по 5-му лёгкому мортирному артиллерийскому дивизиону № 287 от 15 ноября 1917 года: «§3 Приказом по 57 пехотной дивизии от 7.11.1917 г. за № 303\В награжден Георгиевским крестом с лавровой веткой18 штабс-капитан 1 батареи вверенного мне дивизиона Шпаковский за то, что в ночь на 13-е августа 1917 г. при занятии укрепленного пункта противника 1-й ударной ротой, находясь во все время боя под сильным непрерывным огнем в секрете от 3-й роты, корректировал стрельбу 1-й батареи 5-го ЛМАД, державшего заградительный огонь по резервам противника, чем препятствовал подходу неприятельских резервов к месту активного действия, тем способствовал выполнению задачи, возложенной на 1-ю ударную роту. Ст. 67 п. 21»19.

Таким образом, 110 лет разделяло награждения двух представителей близких дворянских родов самой почётной воинской наградой: подпоручика Варфоломея Ивановича Гатальского, в январе 1807 года получившего Знак отличия Военного ордена Св. Георгия, и его праправнука — штабс-капитана Андрея Фаддеевича Шпаковского, совершившего подвиги 18 июня и 13 августа 1917 года.

Согласно записям в журнале военных действий управления 5 лмад 23 июня командир 1-й батареи подполковник Карев вследствие болезни глаз был эвакуирован в тыл, а его место занял старший офицер штабс-капитан Шпаковский. Днём ранее началась запись в ударные группы, закончившаяся к 25 июля, когда командир дивизиона послал в Ставку телеграмму о готовности его бойцов «умереть “за честь и свободу Родины” и с ходатайством о присвоении дивизиону наименования “дивизиона смерти”». На следующий день эта просьба была удовлетворена Верховным главнокомандующим, который поздравил «со вступлением в ряды ударных групп и повелел присвоить дивизиону наименование “дивизиона смерти”, нашить почетные красно-черные шевроны и присвоить вместо кокарды Адамову голову со скрещенными мечами»20.

Здесь надо вспомнить, что в основном боевые действия в тот период складывались неудачно для Русской армии, а «демократизация», дезертирство и сдача в плен становились всё более частыми явлениями. Тяжёлое поражение в мартовской операции 1916 года у озера Нарочь усилило общее озлобление солдатской массы. И вдруг… создание «дивизиона смерти», солдаты принимают решение идти в первых рядах на вражеские окопы. Возможно, в июне 1917 года дисциплина в артиллерийских частях была таковой, как её описывает Е.З. Барсуков, генерал царской армии, в то время возглавлявший Управление артиллерии при Ставке Верховного главнокомандующего: «В рядах артиллерии, особенно в частях ТАОН21, формировавшихся в тыловых районах в 1916—1917 гг., был большой процент большевиков из призванных в артиллерию рабочих, во всяком случае, больший процент, чем в пехоте. Однако во всех сражениях, и даже в 1917 г., артиллерия действовала с выдающимся успехом и считалась поэтому наиболее сохранившейся от “большевистской заразы”, тогда как “зараза” эта давно и очень прочно гнездилась в организме артиллерии. В моём артиллерийском управлении в Ставке почти все писаря и военные чиновники и значительная часть состоявшей при управлении команды солдат, не исключая даже двух полевых жандармов, оказавшихся бывшими рабочими Путиловского завода, принадлежали к партии большевиков, и некоторые из них пользовались большим влиянием в партийной организации в Могилёве. Тем не менее воинская дисциплина и порядок, почти дружеские отношения с офицерами, искреннее уважение и доброжелательность ко мне, их начальнику-генералу, сохранялись в Упарте22 до последних дней его существования»23.

Судя по изученным документам 5 лмад, все солдаты дивизиона были боеспособными, дисциплинированными и к выполнению воинского долга относились добросовестно, о чём свидетельствует приведённое выше описание боевых действий 17—18 июня 1917 года. Но в то же время были не редкостью случаи невозвращения в часть солдат после отпуска.

В сентябре 1917 года врио командира батареи штабс-капитан А.Ф. Шпаковский подал командованию два знаменательных для него рапорта: о командировании его в академию «для дальнейшего продолжения курса наук» (4 сентября 1917 г.) и на брак с Е.Н. Соколовской (10 сентября 1917 г.). 12 сентября было выдано удостоверение № 4370 о том, что «ему разрешается вступить в первый законный брак с дочерью потомственного дворянина Екатериной Николаевной Соколовской, что подписью с приложением казенной печати удостоверяется». В тот же день он отбыл на дальнейшее обучение.

Прибыв в Михайловскую артиллерийскую академию, Андрей Фаддеевич подтвердил свои знания за младший курс и в ноябре 1917 года был переведён в старшую группу. В октябре 1918 года он, не прерывая обучения на дополнительном курсе, поступил на должность лётчика-наблюдателя в 1-й авиационный отряд, а 9 мая 1919 года окончил академию с присвоением звания военный инженер-технолог. В январе 1920 года при содействии брата Е.З. Барсукова, занимавшего в то время должность военрука Западного военного округа и заведующего военно-техническими курсами, сформированными при округе в Смоленске, А.Ф. Шпаковского зачислили заведующим артиллерийским отделением курсов и преподавателем химии. С 1920 по 1924 год ему пришлось поменять ряд преподавательских и административных должностей. Как мог, Е.З. Барсуков помогал брату и, видимо, посоветовал ему перевестись в Москву, где было куда больше возможностей, нежели в губернском Смоленске. Тем более, Андрею Фаддеевичу было необходимо кормить семью, пополнившуюся сыном.

Переехав в столицу, он нашёл применение своим знаниям, полученным в Артиллерийской академии, на должности преподавателя баллистики в Институте повышения квалификации инженеров специальной промышленности Наркомтяжпрома. Ответственно относясь к своей работе, он обратился к Е.З. Барсукову за помощью: договориться с опытными военными специалистами о проведении ряда лекций по специальным военным дисциплинам. Родственник откликнулся на эту просьбу, связался со своими старыми товарищами и сослуживцами, и лекции были проведены: В.А. Микеладзе на заводе в Мытищах о новых достижениях по части артиллерийского оружия, главным образом заграничного; В.И. Рдултовским — о конструкции трубок и взрывателей инженерам на заводах в Пензе и Самаре.

К сожалению, репрессии 1937 года не обошли стороной и А.Ф. Шпаковского как бывшего офицера царской армии. Не принимая во внимание его добросовестную службу новой власти, признание солдат на фронте, единогласно проголосовавших за награждение его орденом Св. Георгия с лавровой ветвью, 23 октября 1937 года его арестовали. Обвинение предъявили стандартное — участие в контрреволюционной боевой террористической офицерской организации. Затем последовал и жёсткий приговор — 10 лет без права переписки. Все попытки Е.З. Барсукова добиться смягчения наказания остались безуспешными. В то время родные арестованных ещё не знали, что этот приговор был по сути расстрельным.

Сын Андрея Фаддеевича Андрей Андреевич Шпаковский прошёл всю Великую Отечественную войну в бронетанковых и механизированных войсках и Победу встретил в Берлине. Не единожды был награждён правительственными наградами, после войны хотел поступить в Бронетанковую академию, но полученные ранения помешали этим планам. Он до конца надеялся на встречу с отцом, был уверен в его невиновности, но так и не добился правды. Уже после реабилитации Шпаковского-старшего в 1960 году его жене Екатерине Николаевне, оформлявшей пенсию по утере кормильца, Замоскворецкий отдел ЗАГС г. Москвы выдал свидетельство о смерти мужа. В нём указывалось, что Андрей Фаддеевич умер в 1943 году от крупозного воспаления лёгких. Однако Екатерина Николаевна была твёрдо уверена, что её супруг был расстрелян. Официальных сведений об этом факте она до самой смерти в 1984 году так и не получила. Это подтвердилось лишь в ходе изучения родными архивных документов, в которых сказано, что А.Ф. Шпаковский был расстрелян на Бутовском полигоне 10 декабря 1937 года. Имя Андрея Фаддеевича высечено на установленной там мемориальной доске.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. С 12 дек. 1825 по 1880. Т. 11. Отд. 1. 1836. СПб.: Тип. 2-го отд-ния собственной е.и.в. канцелярии, 1837. С. 162. № 8917.

2 Дело по отношению статского секретаря Кикина препровождается прошение удаленного от службы из Черниговского конно-егерского полка поручика Гатальского о Высочайшем восприятии от купели новорожденного сына его // Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 395. Оп. 73. Д. 1077. Л. 5.

3 Цит. по: Денис Давыдов. Сочинения. М.: ГИХЛ, 1962. С. 203.

4 Бегунова А.И. Повседневная жизнь русского гусара в царствование Александра I. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 55, 56.

5 Цит. по: Денис Давыдов. Указ. соч. С. 203.

6 Уланович Сергей. Литовский уланский полк в делах 1812 г. // ВКонтакте. Пост сообщества «Аванпостъ» / Музей Русской кавалерии. URL: https://vk.com/wall-223578503_418.

7 РГВИА. Ф. 395. Оп. 73. Д.1077. 2 отд. 1821 г. Л. 3.

8 Там же. Л. 4.

9 Знак отличия Военного ордена (с 1913 г. — Георгиевский крест) — военная награда Российской империи для нижних чинов (солдат, унтер-офицеров) за боевые заслуги и храбрость, проявленную в боях с неприятелем. Учреждён 13(25) февраля 1807 г. манифестом императора Александра I. Награда структурно причислена к Военному ордену Св. Великомученика и Победоносца Георгия. Знак отличия вручался исключительно за конкретный подвиг: «Он приобретается только в поле сражения, при обороне крепостей и в битвах морских». Решение о награждении принималось голосованием ротными командирами и штаб-офицерами полка по представлению непосредственных начальников. Награждённый получал прибавку в 1/3 жалованья, сохранявшуюся и при выходе в отставку. Знак отличия никогда не снимался, даже при производстве в офицеры и получении ордена Святого Георгия любой степени // См. Дуров В.А. Знак Отличия Военного ордена (солдатский Георгиевский крест) / Гербовед. 1997. № 22. С. 104—112.

10 РГВИА. Ф. 395. Оп. 73. Д. 1077. 2 отд. 1821 г. Л. 5.

11 Там же. Л. 16.

12 Там же. Послужной список О.В. Гатальского на 15 июня 1881 г. Ф. 400. Оп. 12. Д. 6893. Стол 5. Отд. 1. Л. 8.

13 Там же. Л. 15.

14 Барсуков Е.З. Моё военное прошлое. 2-е изд., испр., доп. М.: Onebook.ru, 2024. С. 63—66.

15 РГВИА. Ф. 13351. Оп. 2. Д. 103. Л. 6.

16 Там же. Л. 2.

17 Там же. Д. 51 «Управление 5-го легкого мортирного артиллерийского дивизиона. О производстве в чины…». Л. 299.

18 Награда «Георгий с веточкой» была учреждена 29 июня 1917 г. и представляла собой Георгиевский крест, который «за подвиги личной храбрости» вручался офицерам «по удостоению общего собрания» солдат части и носился на левой стороне груди правее всех других орденов, исключая орден Св. Георгия. Чтобы офицер получил такую награду, «за» должны были проголосовать две трети собравшихся.

19 РГВИА. Ф. 13351. Оп. 2. Д. 64. Л. 26.

20 Там же. Д. 103 «Журнал военных действий Управления 5-го лёгкого мортирного артиллерийского дивизиона за июнь 1917 года». Л. 3.

21 ТАОН — тяжёлая артиллерия особого назначения.

22 Упарт — управление артиллерии.

23 Цит. по: Барсуков Е.З. Указ. соч.С. 675.