Участие Оперативной группы Закавказского фронта в битве за Кавказ (1942—1943 гг.)

Аннотация. Статья посвящена малоизученному периоду деятельности Оперативной группы Закавказского фронта по обороне Главного Кавказского хребта, созданной по указанию Л.П. Берии. Цель статьи состоит в анализе причин и условий создания группы, её предназначения, выявлении степени компетентности должностных лиц, входивших в её состав, и определении роли данного формирования в системе управления войсками Закавказского фронта. В последнее время в силу вскрывшихся документальных обстоятельств сомнения в необходимости участия наркома внутренних дел Л.П. Берии и его подчинённых в решении ключевых вопросов организации битвы за Кавказ снова стали меняться. Этому способствовала возможность детального изучения исторических источников из фондов архивов Министерства обороны и Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Благодаря этому в монографии В.П. Сидоренко появились дополнительные сведения о группе Л.П. Берии. Несмотря на многочисленные разночтения в исторических документах, целью настоящей статьи является восполнение пробела в исторических знаниях, касающихся Оперативной группы Закавказского фронта по обороне Главного Кавказского хребта и её деятельности в период битвы за Кавказ. На основе архивных документов определяются период действия группы, её состав, уровень подготовки офицеров, их заслуги. По содержанию распоряжений, донесений и другой служебной переписки выявляются мероприятия, проводившиеся группой. В заключении излагаются выводы, касающиеся обоснованности создания группы, характера её деятельности, компетентности офицеров. Делается вывод о вкладе Оперативной группы в победу советских войск на Кавказе.

Ключевые слова: Великая Отечественная война; битва за Кавказ; Закавказский фронт; Оперативная группа; НКВД; 46-я армия; горнострелковые отряды; альпинисты; генерал-майор И.А. Петров; Л.П. Берия; И.В. Тюленев.

Summary. The article is dedicated to a little-known period of activity of the Operational Group of the Transcaucasus Front for the defense of the Main Caucasus Ridge, established on the orders of L.P. Beria. The goal of the article is to analyze the reasons and circumstances that led to the creation of this group, its objectives, to assess the competence of the individuals who were involved in it, and determine the role of this structure in the command and control system of the Trans-Caucasus Front. Recently, due to newly discovered documents, doubts about the necessity of the involvement of People’s Commissar for Internal Affairs L.P. Beria and his associates in solving crucial issues related to organizing the battle for the Caucasus have begun to change again. This was made possible by the opportunity to examine in depth historical sources from the archives of the Ministry of Defense and the Federal Security Service of the Russian Federation. Thanks to this, additional information about L.P. Beria’s group has been added to V.P. Sidorenko’s monograph. Despite the numerous discrepancies in historical documents, the aim of this article is to fill a gap in historical knowledge about the Operational Group of the Transcaucasian Front for the Defense of the Main Caucasus Ridge and its activities during the Battle of the Caucasus. Based on archival documents, the period of the group’s activity, its composition, the level of training of officers, and their merits are determined. Based on the content of orders, reports, and other official correspondence, the activities carried out by the group are identified. The conclusion sets out findings regarding the validity of the group’s creation, the nature of its activities, and the competence of officers. A conclusion is made about the contribution of the Operational Group to the victory of Soviet troops in the Caucasus.

Keywords: The Great Patriotic War; Battle for the Caucasus; Transcaucasus Front; Operational Group; NKVD; 46th Army; mountain rifle detachments; climbers; Major General I.A. Petrov; L.P. Beria; I.V. Tyulenev.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941—1945 гг.

КАРТАШЕВ Андрей Владимирович — начальник центра изучения истории медицины Ставропольского государственного медицинского университета, доктор исторических наук, доцент

«ОБОРОНУ ГЛАВНОГО КАВКАЗСКОГО ХРЕБТА… НЕОБХОДИМО ПРОДОЛЖАТЬ»

Участие Оперативной группы Закавказского фронта в битве за Кавказ (1942—1943 гг.)

История битвы за Кавказ 1942—1943 гг. продолжает привлекать внимание исследователей. В своих трудах они с той или иной степенью детализации рассмотрели ход военных действий на различных её этапах. Однако за рамками этих работ остались вопросы, связанные с организацией операций и управления войсками в ходе боёв и сражений, на что нами уже обращалось внимание1.

Одним из малоизученных, но в то же время поучительных моментов, на наш взгляд, является деятельность Оперативной группы (ОГ) Закавказского фронта (ЗакФ) по обороне Главного Кавказского хребта (ГКХ). Она была создана по указанию представителя Государственного Комитета Обороны (ГКО) Л.П. Берии, срочно командированного на Кавказ после того, как противник захватил ряд важных перевалов2.

Сказалось ли участие этой особой группы под руководством Л.П. Берии на исходе обороны Кавказа реально? Аргументов «за» и «против» много. И, главное, это не зависящий от идеологии процесс.

Изначально в систему обороны ГКХ ничего путного группа не внесла. Зато сказалась повышенная ответственность военачальников на местах: одно только имя Берии и его методы достижения целей сильно мобилизовали людей. И по сей день на этот счёт пикируются исследователи того периода истории России. В советской исторической литературе оценка деятельности наркома внутренних дел на Кавказе в августе 1942 года в своё время получила резко негативную оценку. Маршал А.А. Гречко писал, что своими действиями он внёс «нервозность и дезорганизацию в работу штаба» Закавказского фронта, что отрицательно сказывалось на управлении войсками3.

Офицер Генерального штаба полковник С.М. Штеменко, сопровождавший Берию в его поездке на Кавказ, позже так охарактеризовал созданный им орган управления: «Но потом при штабе фронта появился особый орган, именовавшийся штабом войск обороны Кавказского хребта. Возглавил его генерал Г.Л. Петров из НКВД. Надо прямо сказать, что это была совершенно ненужная, надуманная промежуточная инстанция. Фактически этот штаб подменял управление 46-й армии»4.

Политический подтекст в замалчивании вклада руководства НКВД в победу на Кавказе привёл к тому, что тема деятельности Оперативной группы ЗакФ по обороне ГКХ не затрагивалась ни в книге А.А. Гречко «Битва за Кавказ», ни в мемуарах И.В. Тюленева «Через три войны». Имя руководителя этой группы, находившегося в должности заместителя командующего войсками ЗакФ, лишь один раз упомянул С.М. Штеменко — «генерал Г.Л. Петров».

Исследователи со ссылкой на Центральный архив внутренних войск МВД свидетельствуют, что Оперативная группа НКВД (так в тексте статьи) была сформирована распоряжением Л.П. Берии 23 августа 1942 года. Она входила в штаб Закавказского фронта. Кроме этого, наряду со штабом Закавказского фронта задачу обороны перевалов ГКХ решал штаб НКВД по обороне Кавказа. При этом первая структура руководила полевыми войсками, вторая — дивизиями НКВД (т.е. следует различать эти два учреждения). Оперативной группой ЗакФ по обороне ГКХ руководил генерал-майор И.А. Петров, являвшийся одновременно заместителем командующего ЗакФ5.

Авторы статьи, фрагмент которой приведён выше, в отличие от С.М. Штеменко указали другие инициалы генерала Петрова. Возникает вопрос: кто же этот генерал Петров? В августе 1942 года на Кавказе проходил службу другой генерал-майор Петров — Иван Ефимович, известный военачальник, командовавший в то время войсками 44-й армии. В системе НКВД в тот период служили два генерал-майора с фамилией Петров. Гавриил Александрович Петров (1901—1961) c октября 1941 года являлся начальником оперативно-разведывательного управления Главного управления Пограничных войск НКВД СССР и по совместительству — начальником штаба охраны Московской зоны обороны6. Иван Алексеевич Петров (1905—1956) согласно архивным данным А.Н. Яковлева до Великой Отечественной войны проходил службу в Пограничных войсках НКВД, с ноября 1941 года занимал должность начальника управления войск НКВД по охране тыла Западного фронта, а в августе 1942 года был назначен на должность начальника управления войск НКВД по охране тыла Закавказского фронта. 12 февраля следующего года он оставил этот пост и стал начальником Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР7.

Служебные пути двух генералов НКВД Петровых пересеклись: и один, и другой в начале Великой Отечественной войны проходили службу в Главном управлении Пограничных войск НКВД. Возможно, это обстоятельство каким-то образом породило ошибку в инициалах генерала Петрова в книге С.М. Штеменко («Г.Л.»). Ссылаясь на его мемуары, Б.В. Соколов повторил инициалы «Г.Л.» в своей книге, правда, в других местах по тексту указал и другие — «И.А.»8. В свою очередь автор настоящей статьи посчитал, что речь идёт всё же о Гаврииле Петрове, и допустил ошибку на страницах своей книги9.

Архивные документы позволяют однозначно утверждать, что в качестве заместителя командующего войсками ЗакФ по обороне перевалов ГКХ в битве за Кавказ участвовал генерал-майор Ив.[ан] Петров — так был подписан один из документов. Штаб Оперативной группы находился в г. Тбилиси10. Наиболее ранний документ с подписью генерал-майора Петрова относится к 16 августа 1942 года. В нём перечисляются охраняемые перевалы ГКХ, перевалы, которые подлежат охране, и те, что следует подорвать. При подписи Петрова не указана должность, вероятно, его статус ещё не был до конца определён. Судя по всему, он только что стал начальником управления по охране тыла ЗакФ, но вскоре занял другой пост.

Следующий документ, в котором упоминается фамилия генерала Петрова, датирован 21 августа. Это решение военного совета ЗакФ, в котором также речь идёт об обороне перевалов. Последний пункт его гласит о необходимости выделить в состав контрольной группы при начальнике штаба ЗакФ и генерал-майоре Петрове 10 ответственных командиров11. Должность генерала Петрова и в этом документе никак не обозначена.

В другом документе речь идёт о назначении заместителей начальника управления по охране тыла Закавказского фронта. Ими стали: майор госбезопасности С.В. Покотило (по Военно-Грузинской дороге), заместитель наркома внутренних дел СО АССР капитан госбезопасности Б.И. Текаев (по Военно-Осетинской дороге), полковник И.М. Леонтьев (по Черноморской дороге), старший майор госбезопасности С.А. Клепов12 (по Махачкала-Дербентской и другим дорогам Северной группы войск ЗакФ). Этим должностным лицам предстояло организовать на дорогах контрольно-пропускные пункты, наладить систему выдачи и проверки документов у военнослужащих, штатских лиц и эвакуированного населения; обеспечить повседневное наблюдение и наладить работу военных комендатур и дорожно-комендантских рот, подчинив их общей системе охраны и обороны коммуникаций; во всех узловых и воинских пунктах организовать заградительные отряды для борьбы с дезертирством, паникёрством, мародёрством, шпионажем и иной вражеской работой. Приказ 23 августа подписали нарком внутренних дел Л.П. Берия и командующий ЗакФ И.В. Тюленев13.

Этими назначениями, по сути, было сформировано управление по охране тыла ЗакФ. Однако, как показывают другие документы, эти ответственные лица работали в несколько иной системе. Так, полковник И.М. Леонтьев, возглавлявший участок по охране черноморских дорог, в ноябре 1942 года представлялся к награде за успешную работу наркомом внутренних дел Грузинской ССР, а не начальником управления по охране тыла ЗакФ. Это ходатайство удовлетворил генерал армии И.В. Тюленев. Визы И.А. Петрова в наградном листе нет14. Это говорит о том, что система управления силами НКВД на Кавказе была неустоявшейся и довольно гибкой.

Следует заметить, что все эти кадровые назначения происходили уже тогда, когда вслед за отступавшими частями советских войск на перевалы Кавказа взошёл противник. Ему удалось не только захватить вершинные участки дорог, ведущих в Закавказье, но и продвинуться в сторону Черноморского побережья на расстояние до 30 км. 27 августа 1942 года командующий ЗакФ генерал армии И.В. Тюленев и представитель ГКО Л.П. Берия побывали на вспомогательном пункте управления 46-й армии, где обнаружили «ряд безобразий» и выявили «полную растерянность и незнание обстановки» командующим армией генерал-майором В.Ф. Сергацковым и его штабом.

По результатам этой поездки были предприняты решительные меры по организации обороны ГКХ. 28 августа И.В. Тюленев (понимаем — Берия) отстранил от занимаемых должностей командующего 46-й армией, его заместителя по тылу. Новым командующим был назначен генерал-майор К.Н. Леселидзе. В военный совет армии были включены председатель СНК Грузинской ССР и нарком внутренних дел Абхазской АССР. Заместителями командующего 46-й армией были назначены офицер НКВД полковник И.И. Пияшев и полковник М.Г. Микеладзе — кадровый военный.

Оборона Военно-Осетинской дороги была поручена 351-й стрелковой дивизии. Для замены 63-й кавалерийской дивизии на обороне перевала Бечо планировалось к 1 сентября сформировать стрелковую бригаду. Задача обороны Клухорского и Марухского перевалов ставилась 394-й стрелковой дивизии, а перевала Санчаро — 51-й стрелковой бригаде. Перевалы Псеашха и Белореченский оборонялись силами 20-й горнострелковой дивизии.

Используя опыт противника, И.В. Тюленев распорядился (наверняка не без указаний Л.П. Берии) приступить к формированию отрядов бойцов-альпинистов из числа членов общества альпинистов Грузии. Органам НКВД были даны указания оказать помощь в организации подготовки отрядов15. Все эти силы возглавила Оперативная группа ЗакФ по обороне ГКХ, во главе с генерал-майором И.А. Петровым.

Наиболее ранний документ, подписанный Петровым в качестве начальника оперативной группы 25 августа, свидетельствует о том, что одной из первых задач для опергруппы стала организация проводной связи с перевалами, для чего были привлечены силы и средства связи двух бывших фронтов — Северо-Кавказского и Южного16.

Однако из более поздних документов следует, что начальник опергруппы занимал должность заместителя командующего Закавказским фронтом и имел право отдавать распоряжения и другим учреждениям фронта. В частности, одно из предписаний штаба ОГ от 28 декабря 1942 года было адресовано начальнику штаба Северной группы войск (СГВ) ЗакФ. Из его содержания становится понятно, что другой заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов уже поставил задачу штабу СГВ обеспечить доукомплектование двух горнострелковых отрядов, находившихся в подчинении опергруппы И.А. Петрова, личным составом запасных частей СГВ. Но генерал-майор Петров дополнительно приказал штабу СГВ: «доукомплектование произвести в срочном порядке», о принятых мерах и сроках отправки пополнения донести17. Таким образом, появление нового органа управления во главе с новым заместителем командующего фронтом почувствовали и соседние объединения.

Ещё один документ позволяет понять суть взаимоотношений штаба ОГ с подчинёнными штабами. В «Докладной записке о состоянии обороны перевалов Марухского направления», составленной заместителем начальника штаба ОГ полковником Зиновьевым 13 октября 1942 года, излагаются обстоятельства оставления войсками 394-й стрелковой дивизии 3-го стрелкового корпуса одного из перевалов. Из документа видно, что в этом отношении особый отдел 46-й армии провёл следствие. Заместитель командира 3 ск полковник В.Л. Абрамов, бывший командир группы войск марухского направления, в своих объяснениях не отрицал того, что сил и средств для обороны было достаточно, тем не менее к 5 сентября Марухский перевал был отдан противнику. Одной из главных причин происшедшего материалы следствия, а вслед за ними и полковник Зиновьев называли медлительность в организации обороны перевала и пренебрежение к основным требованиям её организации. Главными виновниками были определены полковник В.Л. Абрамов и полковой комиссар Л.И. Буинцев. Правда, как отмечалось, они же и смогли остановить отход подразделений и организовали контрнаступление, отбросившее врага. Это смягчало их вину. Более строгого наказания, по мнению полковника Зиновьева, заслуживало командование 808-го стрелкового полка. В документе также подняты вопросы неудовлетворительного и в отдельных случаях преступного состояния оружия в частях, приводятся недостатки по видам тылового обеспечения и предложения по их устранению, рассмотрены проблемы специальной подготовки горнострелковых отрядов18. Вот такими полномочиями реально был наделён штаб ОГ.

Правда, что касается судеб В.Л. Абрамова и Л.И. Буинцева, то репрессивных мер по отношению к ним действительно не последовало. Скорее наоборот, Василий Леонтьевич за участие в обороне Кавказа, в т.ч. Марухского перевала, в феврале 1943 года был награждён орденом Красного Знамени, а в марте того же года получил повышение по службе и стал генерал-майором. Лаврентий Иванович за оборону Кавказа получил орден Красной Звезды, а в конце войны также стал генералом. Представление к наградам обоих офицеров подписал бывший командующий 46-й армией генерал-майор В.Ф. Сергацков, командовавший 3-м стрелковым корпусом. Командир 808-го полка майор Ш.В. Телия окончил войну подполковником в прежней должности.

Казалось, что в отношении этих командиров была проявлена объективность, и инцидент можно было считать исчерпанным. Однако в своих мемуарах В.Л. Абрамов писал о том, что каждый приезд Берии на Кавказ «сопровождался дезорганизацией работы командования, смещением неугодных ему людей»19. Видно, что обида на действия наркома у В.Л. Абрамова оставалась.

Из другого документа следует, что своим распоряжением И.А. Петров возложил невыполнимую задачу на командира 28-й запасной стрелковой бригады, находившейся в пос. Авчалы. Бригада должна была обеспечить оперативное руководство и снабжение батальона и роты, дислоцировавшихся в Борисахо (70 км от Авчалы) и Куткашене (270 км от Авчалы). Командующий фронтом отменил решение Петрова, объяснив, что «с этой задачей командир бригады не справится, так как не имеет для этого достаточно средств». Батальон и рота были изъяты из состава 28-й бригады и подчинены лично генералу И.А. Петрову20. То есть оперативное руководство этими подразделениями и их обеспечение согласно решению генерала Тюленева легли на плечи штаба ОГ.

Анализ этих и других документов, имеющих отношение к деятельности штаба ОГ ЗакФ по обороне ГКХ, позволил выявить основной круг задач, которые он решал. Это были вопросы организации непосредственной обороны перевалов, передислокации, размещения и обеспечения войск, борьбы с бандитами и дезертирами. Специалисты штаба собирали текущую информацию о положении войск и их действиях, разрабатывали справки, донесения, готовили распоряжения и другие документы. В сферу «забот» штаба ОГ входили не только войска 46-й армии, но и все части, которые участвовали в охране и обороне ГКХ. В то же время из журнала боевых действий 46-й армии явствует, что боевые задачи этому объединению ставились распоряжениями.

Есть сведения о том, что офицеры штаба ОГ выезжали в войска. В частности, в январе 1943 года подполковник А.Я. Мезенцев получил предписание отправиться в штаб 13-го стрелкового корпуса и 9-го горнострелкового отряда для оказания помощи в организации обороны на чернореченском направлении. Ему ставились задачи: проверить положение противника, проверить и помочь организовать оборону, совместно с командиром 9-го отряда составить новый план обороны, проверить состояние инженерных сооружений и заграждений, состояние связи, обеспеченность боеприпасами, продовольствием, фуражом и другими материальными средствами. Аналогичное предписание получил подполковник Г.А. Кадыков, который был направлен в штаб 13 ск и в 23-й полк НКВД для помощи в организации обороны на темнолесском направлении21. Как видно, объём задач, поставленных офицерам, был довольно обширный, и они действительно могли оказать необходимую помощь подчинённым штабам.

По итогам оборонительного периода битвы за Кавказ в штабе ОГ был разработан документ под названием «Материалы к вопросу организации охраны и обороны Главного Кавказского хребта в связи с наступательными операциями Закавказского фронта и отступлением немецко-фашистских войск». Содержание документа касается, во-первых, положения войск и диверсионных действий противника, заброски им парашютно-десантных групп, организации бандитского движения, формирования белогвардейских частей; во-вторых, итогов борьбы с бандитизмом на дорогах, ведущих к перевалам; в-третьих, даётся оценка действиям советских войск по обороне перевалов, отмечаются ошибки в руководстве в оборонительный период. В качестве одного из выводов констатировалось, что захват перевалов в западной части Кавказа стал возможен ввиду отсутствия специальных частей обороны Главного Кавказского хребта и централизованного руководства ими. Под специальными частями, надо понимать, имелись в виду отдельные горнострелковые отряды и, вероятно, войска НКВД. Обращает на себя внимание тот факт, что вся первая часть документа, в которой подводятся итоги оборонительного периода обороны перевалов, в меньшей степени посвящена действиям войск Красной армии, лишь в общих чертах называются события, которые позволили остановить дальнейшее продвижение противника на Кавказ22.

С началом наступления советских войск сложились предпосылки к изменению характера обороны ГКХ. Упомянутый выше документ, разработанный штабом ОГ ЗакФ по обороне ГКХ 3 января 1943 года, говорит, что «оборону Главного Кавказского хребта на ближайший период необходимо продолжать». Строить её предлагалось по двум вариантам. Первый предусматривал охрану и оборону ГКХ крупными войсковыми соединениями, получившими опыт борьбы в горах. На восточном рубеже планировалось иметь одну горнострелковую бригаду, которую ещё предстояло формировать. На прикрытии Военно-Грузинской дороги должна была сосредоточиться Орджоникидзевская дивизия НКВД. На мамисонском направлении (Военно-Осетинская дорога) рубеж обороны предлагалось поручить 351-й стрелковой дивизии, на пятигорском (дорога Баксан — Эльбрус — Зугдиди) — 242-й горнострелковой дивизии, на черкесском (Военно-Сухумская дорога) — 394-й стрелковой дивизии, вознесенское (майкопское) направление — 20-й горнострелковой дивизии. Всего по первому варианту планировалось задействовать 5 стрелковых дивизий, 1 горнострелковую бригаду, 1 стрелковый и 1 мотострелковый полки. Второй вариант предусматривал охрану и оборону ГКХ отдельными горнострелковыми батальонами и вновь формировавшейся горнострелковой бригадой23.

Не дожидаясь принятия окончательного решения в вопросе выбора вариантов дальнейшей обороны ГКХ, генерал-майор И.А. Петров, видимо, сделав ставку на второй вариант, уже в начале января направил в командировку в штаб 13-го стрелкового корпуса подполковников А.Я. Мезенцева и Г.А. Кадыкова для составления новых планов обороны перевалов24. Из этих документов видно, что с отходом противника с перевалов ключевая роль в обороне ГКХ должна была по-прежнему принадлежать штабу ОГ ЗакФ. Даже после того, как угроза перевалам ГКХ была снята, и линия фронта стала отодвигаться на север, ОГ ЗакФ продолжала свою деятельность.

Однако уже через месяц ситуация изменилась. На ресурсе «Память народа» обнаружен документ от 13 февраля 1943 года, который свидетельствует о том, что бывший начальник штаба ОГ ЗакФ по обороне ГКХ полковник С.Ф. Дреев на тот момент занимал должность начальника штаба войск НКВД по охране тыла ЗакФ. Своими новыми распоряжениями этот аппарат НКВД ставил задачи начальнику штаба тыла Закавказского фронта полковнику Рассказову на охрану складов, т.к. у частей НКВД сил для этого в наличии не было25. Данный факт свидетельствует о том, что задача обороны ГКХ с войск НКВД снималась, и прежний штаб был перепрофилирован и ориентирован на решение задач охраны тыла, так же, как это было на других фронтах.

Что представлял из себя аппарат управления, возглавлявшийся И.А. Петровым?

Попытаемся разобраться, кто входил в состав Оперативной группы ЗакФ по обороне ГКХ.

Согласно архивным документам заместителем начальника группы на протяжении сентября 1942 — января 1943 года был полковник М. Романов. Многие из документов, разработанных штабом ОГ, подписаны им. Об этом человеке не вспоминали ни И.В. Тюленев, ни А.А. Гречко, ни С.М. Штеменко. Имя «заместителя начальника штаба группы полковника М. Романова» упомянули Л.Я. Лурье и В.В. Бронштейн, процитировавшие его слова о тесной связи и взаимодействии созданной структуры с руководством Грузинской ССР, о её возможности объединить все силы и средства26. Мол, так объяснял Романов замысел Берии. Но кто такой «М. Романов», из книг названных авторов выяснить не удалось. Кстати, должность Романова ими была названа неверно: он был заместителем начальника оперативной группы, а не заместителем начальника штаба группы.

Автору удалось установить личность этого офицера: в штабе ЗакФ в должности заместителя начальника оперативного отдела до августа 1942 года, а затем в ОГ ЗакФ служил полковник М.А. Романов. Его подпись в документах разного времени не оставляет сомнений, что заместителем у И.А. Петрова был штабной офицер РККА фронтового звена управления. Михаил Афанасьевич Романов родился 21 мая 1898 года в деревне Тиманова Гора Вологодского округа Северного края. На службе в Красной армии состоял с марта 1918 года. В ходе Краснодарско-Новороссийской наступательной операции и после завершения битвы за Кавказ в октябре 1943 года полковник М.А. Романов служил в штабе 46-й армии в качестве начальника отдела боевой подготовки. В базе данных «Подвиг народа» есть сведения о его награждении орденом Красного Знамени (1944), медалью «За оборону Кавказа» (1944), орденом Ленина (1947). Полковник М.А. Романов выбыл из рядов Вооружённых сил 25 апреля 1946 года. Причиной досрочного ухода кадрового офицера в звании полковник в неполных 48 лет может быть любая, гадать не стоит.

Обязанности начальника штаба ОГ первое время исполнял полковник Андрей Евстафьевич Булыга (1902—1989) — кадровый офицер Погранвойск НКВД. В 1941 году он командовал пограничным отрядом в г. Раквере Эстонской ССР, в 1942-м — 6-й стрелковой дивизией Внутренних войск НКВД. С конца августа по ноябрь 1942 года исполнял обязанности начальника штаба ОГ по обороне ГКХ, после чего командовал Махачкалинской стрелковой дивизией Внутренних войск НКВД, в 1944 года стал генералом. За годы службы был награждён орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 2-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды и многими медалями. В последние годы службы с 1954 по 1956 год занимал должность министра внутренних дел Азербайджанской ССР27.

Ещё одним офицером ОГ был полковник Погранвойск НКВД Семён Филиппович Дреев (1900—1943), командированный в Закавказье по приказу члена ГКО Л.П. Берии в августе 1942 года. До этого он занимал должность начальника штаба войск НКВД по охране тыла Ленинградского фронта. За отличное выполнение заданий командования, проявленные энергию, инициативу, решительность и личное мужество в июне 1942 года награждён орденом Красной Звезды.

Первое время на Кавказе полковник Дреев исполнял обязанности начальника обороны Белореченского перевала. Успешно справившись с порученными задачами на этом участке, в ноябре 1942 года Дреев был выдвинут на должность начальника штаба ОГ, на которой сменил полковника Булыгу. Семён Филиппович был опытнейшим офицером-пограничником, участником трёх войн. В Советско-финляндскую кампанию был награждён орденом Красного Знамени, в феврале 1943 года удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени28. После расформирования ОГ был назначен начальником штаба управления войск НКВД по охране тыла Закавказского фронта. Погиб 13 июня 1943 года при исполнении служебных обязанностей в авиационной катастрофе.

Заместителем начальника штаба Оперативной группы в октябре—ноябре 1942 года был полковник Зиновьев (возможно, Максим Филиппович). В базе данных «Память народа» хранится докладная записка о состоянии обороны перевалов марухского направления, составленная этим офицером, с анализом причин оставления советскими войсками данного рубежа обороны29.

В такой же роли заместителя начальника штаба в ноябре 1942 года находился и подполковник Леонид Константинович Попов (1900—1985), служивший в 1941 году в Пограничных войсках НКВД. С началом войны он добровольно отправился на фронт и командовал полком под Ржевом. В боях 6—9 октября 1941 года был трижды ранен и один раз контужен. Как энергичный, честный и преданный своему делу командир был направлен на Закавказский фронт для участия в организации обороны ГКХ. Будучи в соединениях и частях, оказывал практическую помощь в организации обороны перевалов и налаживании повседневной деятельности войск, за что 17 декабря 1942 года был награждён медалью «За отвагу». Свой боевой путь в Великой Отечественной войне полковник Л.К. Попов окончил в качестве начальника 55-го Джалинского погранотряда НКВД Забайкальского округа. За образцовое выполнение заданий командования в войне против Японии был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени30.

Старший помощник начальника штаба ОГ полковник Алексей Васильевич Белявский — в его послужном списке значится участие в ряде боевых операций по линии ВЧК, ОГПУ, НКВД. Будучи в составе штаба ОГ, он показал себя энергичным и волевым командиром, хорошо справлявшимся со своими обязанностями. Полковник А.В. Белявский проделал большую работу по установлению связи и организации каналов информации с подчинёнными частями. Принимал активное участие в разработке инструкции по действиям войск в горах31.

Ещё одним старшим помощником начальника штаба ОГ с августа 1942 по февраль 1943 года был подполковник Алексей Яковлевич Мезенцев (1904—1971) — участник боёв у озера Хасан. В начале войны под Краматорском и Славянском он командовал двумя кавалерийскими полками, попавшими в окружение. Смог вывести их из окружения и продолжал участвовать в обороне Донбасса. С сентября 1942 года честно и добросовестно работал в составе штаба опергруппы генерала И.А. Петрова. В 1944 году проходил службу в Высшей офицерской кавалерийской школе имени С.М. Будённого32.

В составе Оперативной группы фронта по обороне ГКХ с сентября 1942 года имелось альпинистское отделение, которое возглавлял военинженер 3 ранга Александр Михайлович Гусев (1912—1994) — известный в стране альпинист, впоследствии — доктор физико-математических наук, профессор МГУ. Под его руководством были укомплектованы инструкторским составом отдельные горнострелковые отряды, стрелковые дивизии, школы инструкторов, организовано производство домиков для гарнизонов и альпинистского снаряжения. Однако надо сказать, что ещё задолго до создания опергруппы А.М. Гусев и другие военные альпинисты были командированы в горнострелковые дивизии для организации занятий по горной подготовке. В то время они подчинялись начальнику отдела боевой подготовки ЗакФ33. Согласно представлению к награде Александр Михайлович работал в 9-й горнострелковой дивизии с января 1942 года, с 27 августа непосредственно участвовал в боях, а в сентябре занял должность начальника отделения в штабе ОГ34. 

Кроме штаба и альпинистского отделения, в составе управления ОГ имелся свой тыл. Обязанности заместителя начальника ОГ по снабжению исполнял полковник Николай Алексеевич Споткай (1899 — не ранее 1954) — заслуженный работник НКВД, в прошлом кадровый пограничник, начальник штаба пограничных войск НКВД Армянского округа. В 1939 году его уволили по сокращению штатов, но с началом Великой Отечественной войны он был мобилизован и служил в Ростовском областном военкомате начальником отдела всевобуча. В марте—июле 1942 года Н.А. Споткай воевал на Южном фронте в должности начальника штаба дивизии. После расформирования ОГ был назначен командиром бригады и продолжил службу в Закавказье. С 1946 по 1954 год снова служил в Ростовском областном военкомате35.

Помощником начальника ОГ по артснабжению был инженер-подполковник Георгий Алексеевич Кадыков (1904 — не ранее 1985) — опытный специалист в своём деле: до назначения на эту должность он служил на складе НКО Закавказского военного округа, затем в службе артиллерийского снабжения ЗакФ. После окончания битвы за Кавказ Георгий Алексеевич продолжил службу на Закавказском фронте36.

Как видно, опергруппа генерала Петрова имела довольно разветвлённую структуру и состояла в основном из сотрудников органов НКВД и частично из армейских офицеров. При этом, судя по характеристикам, эти люди были волевыми командирами и хорошими штабными работниками, имевшими богатый служебный и боевой опыт. Насколько этот «штаб подменял управление 46-й армии» в обороне ГКХ?

Первое знакомство с журналами боевых действий 46-й армии даёт представление о задачах, решавшихся этим оперативным объединением: «1.11.42 г. 46-я армия прикрывает в прежних границах Главный Кавказский хребет, Черноморское побережье и Госграницу (с Турцией. — Прим. авт.)»37. То есть оборона ГКХ являлась лишь одной из трёх задач, стоявших перед армией.

25 августа в ЖБД ЗакФ была сделана такая запись: «Командующий фронтом генерал армии Тюленев после личной проверки совместно с народным комиссаром внутренних дел СССР готовности частей 3 ск (стрелкового корпуса. — Прим. авт.) к активным действиям по уничтожению Клухорской группы противника наступление отложил на 1—2 дня»38. То есть командование фронта понимало, что 3 ск не готов отбить Клухорский перевал у противника. Сил армии не хватало и на других направлениях. Для усиления частей, оборонявших ГКХ, командование фронта выделило подразделения Сухумского и Тбилисского пехотных училищ, а руководство НКВД — части Внутренних и Пограничных войск. Так, 1 сентября 1942 года на перевале Чамашха боевые действия вёл 25-й пограничный полк НКВД. Сводный полк НКВД и батальон Сухумского пехотного училища во взаимодействии со стрелковыми частями наступали на селение Псху39. Как видно, с началом боёв за перевалы в составе 46-й армии появились части, причём разнородные, которых не было ранее. Это, в принципе, требовало внесения корректив в систему управления войсками.

Стоит также ещё раз вспомнить упомянутый выше факт прибытия 27 августа 1942 года И.В. Тюленева и Л.П. Берии на ВПУ 46-й армии. После этого становится понятно, что наделённый широкими полномочиями представитель ГКО — нарком внутренних дел не мог не отреагировать на ту обстановку, которая сложилась на Закавказском фронте. Используя командные кадры, находившиеся в его непосредственном подчинении, Берия решил создать в штабе ЗакФ орган управления, ответственный непосредственно за оборону ГКХ. Со стороны это выглядело так, что ОГ освобождала командующего фронтом и его штаб от решения конкретно этой задачи.

Ничего необычного в этом решении не было: на Закавказском фронте уже имелись две оперативные группы войск — Северная и Черноморская со своими штабами. Линия фронта на Кавказе простиралась более чем на 800 километров. Государственная граница СССР с Турцией и Ираном составляла более 1300 км. Штаб ЗакФ управлял войсками двух названных групп, двух армий — 45-й и 46-й и 15-го кавалерийского корпуса на этой протяжённой территории. Соединения и части 46-й армии и приданные ей силы занимали оборону в полосе 350(!) км от Мамисонского до Белореченского перевала. Сплошной линии фронта, разумеется, не было, устойчивой связи — тоже. Справа от 46-й армии оборонялась Северная группа войск, слева — Черноморская. Перевалы не были объектами их обороны. 

Учитывая сложившуюся ситуацию, ГКО и командование фронта могли вполне обоснованно выделить в отдельную группу войска, непосредственно оборонявшие ГКХ. Но вместо этого была создана лишь оперативная группа в штабе ЗакФ — дополнительный орган управления, который должен был разгрузить его работу.

Журнал боевых действий, судя по всему, оперативная группа ЗакФ не вела. Оперативные директивы и боевые распоряжения штаба ЗакФ 46-я армия получала напрямую. Это следует из журналов боевых действий фронта и самой армии.

Что же тогда было главной задачей ОГ? Есть основания полагать, что генерал-майор И.А. Петров, будучи де-юре заместителем И.В. Тюленева, буквально сверял свои действия с мнением Л.П. Берии. Отдав распоряжение войскам 46-й армии об ответственности командиров соединений за оборону отведённых участков ГКХ и объединении разрозненных отрядов и подразделений в руках командиров соединений, Петров доложил об этом Берии рапортом и направил ему копию этого распоряжения40. С точки зрения командования ЗакФ такие действия должны были восприниматься как нарушение субординации.

Ещё один документ обращает на себя внимание. Это доклад И.А. Петрова члену военного совета ЗакФ Л.М. Кагановичу от 22 декабря 1942 года. Начинается он со слов: «По данным Оперативной группы на Санчарском направлении в сводном полку 394 сд <…> обороняющем перевал Санчарского направления, отмечены ряд нетерпимых безобразий». Далее автор донесения перечислил недостатки в продовольственном снабжении бойцов и начсостава, в обеспечении их вещевым имуществом, артиллерийском снабжении, санитарном состоянии и состоянии связи. Планы и расписания занятий по боевой подготовке не выполнялись. Особо было отмечено неудовлетворительное состояние дисциплины. Одна из пьянок закончилась гибелью 9 бойцов во главе с лейтенантом под снежным обвалом. Имелись случаи самовольного снятия командирами сторожевых застав. Напротив фамилии одного такого лейтенанта Л.М. Каганович сделал пометку красным карандашом: «А какие меры? Расстрелян ли он?». В заключение Петров подытожил: «Считаю необходимым поручить генерал-майору т. Пияшеву немедленно выехать на место, принять меры к устранению недочётов, а в отношении командира полка провести расследование»41. Тем же красным карандашом Каганович перечислил должностных лиц, которым наряду с И.И. Пияшевым следовало направить данный документ: начальнику тыла, начальнику артиллерии, начальнику связи, начальнику санитарного управления и члену военного совета ЗакФ П.И. Ефимову.

Содержание данного документа наводит на мысль, что генерал Петров как заместитель командующего не хотел или не мог по какой-то причине применить свою власть для наведения порядка в, по сути, подчинённой ему дивизии (хотя по должности он имел на это право), а обратился за помощью к члену военного совета фронта.

Подводя итог, можно сделать ряд выводов.

Во-первых, в сложившихся условиях создание отдельного органа управления по обороне ГКХ в составе ЗакФ было вынужденной и вполне обоснованной мерой. Однако группы войск для обороны ГКХ (по типу СГВ и ЧГВ) создано не было: боевыми действиями 46-й армии руководил штаб ЗакФ.

Во-вторых, в сферу деятельности группы в первую очередь вошли не вопросы непосредственного управления боевыми действиями войск, а функции контроля. При этом руководство группы имело тесную связь с Л.П. Берией и могло общаться с ним напрямую.

В-третьих, сферу деятельности ОГ от штаба 46-й армии отличало то, что оборона Черноморского побережья и госграницы с Турцией её задачами не являлись. В то же время группа курировала вопросы охраны тыла ЗакФ, т.е. то, что не входило в круг основных задач 46-й армии.

В-четвёртых, в состав оперативной группы вошли довольно компетентные командиры, начальники и офицеры, среди которых были представители НКВД, командные кадры и штабные работники РККА. В то же время целеполагающие основы созданной группы не способствовали раскрытию их способностей.

В-пятых, для установления нормального взаимодействия между новым органом управления и другими штабами, равно как и взаимоотношений между специалистами, требовалось время, которое в боевых условиях было крайне ограничено. Отрицательно сказалось на этом процессе вмешательство наркома внутренних дел Л.П. Берии в вопросы организации системы управления войсками ЗакФ.

Таким образом, оперативная группа Закавказского фронта по обороне ГКХ с формальной точки зрения заняла промежуточное положение между штабом ЗакФ и штабом 46-й армии. В то же время она стала дополнительным органом, который был включён в процесс контроля за качественным и своевременным обеспечением войск, оборонявших перевалы, и одновременно держал под контролем ситуацию по охране тыла Закавказского фронта. Тем самым оперативная группа генерал-майора И.А. Петрова внесла свой вклад в победу советских войск в битве за Кавказ.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Карташев А.В. Перспективы изучения Битвы за Кавказ с точки зрения истории военного искусства // Битва за Кавказ — завершение коренного перелома в годы Великой Отечественной войны (к 80-летию Победы в Битве за Кавказ): сборник материалов Международной научно-практической конференции (8—10 октября 2023 г.). Ставрополь : Бюро новостей, 2023. С. 14—22.

2 Сидоренко В.П. Войска НКВД на Кавказе в годы Великой Отечественной войны: монография. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1999. С. 60.

3 Гречко А.А. Битва за Кавказ. М.: Воениздат, 1967. С. 143.

4 Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны в 2 кн. Кн. 1. 2-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1975. С. 121.

5 Лысенков С.Г., Сидоренко В.П. Внутренние войска НКВД СССР в битве за Кавказ // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2012. № 4(56). С. 25.

6 Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сборник документов. Т. 1. Кн. 1. Накануне. Ноябрь 1938 — декабрь 1940. М.: Книга и бизнес, 1995. С. 302.

7 Петров Иван Алексеевич. URL: https://www.alexanderyakovlev.org/almanah/almanah-dict-bio/1010392/14.

8 Соколов Б.В. Битва за Кавказ. М.: Вече, 2021. 480 с.

9 Карташев А.В. Бои на Ставрополье: противостояние (сентябрь—декабрь 1942 г.). Ставрополь: Изд-во СтГМУ, 2022. С. 210.

10 Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 47. Оп. 1063. Д. 690. Л. 680.

11 Там же. Д. 642. Л. 1—3.

12 Инициалы С.В. Покотило, Б.И. Текаева, С.А. Клепова восстановлены по архивным базам данных Минобороны РФ, т.к. в тексте самого документа они указаны с ошибками или приведены не полностью. С ошибками они приведены и в книге В.П. Сидоренко.

13 ЦАМО РФ. Ф. 47. Оп. 1063. Д. 642. Л. 4—5.

14 Там же. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 203. Л. 75.

15 Там же. Ф. 47. Оп. 1063. Д. 499. Л. 58—60.

16 Там же. Д. 689. Л. 45.

17 Там же. Д. 692. Л. 223.

18 Там же. Л. 64—74.

19 Абрамов В.Л. На ратных дорогах. М.: Воениздат, 1962. С. 155.

20 ЦАМО РФ. Ф. 47. Оп. 1063. Д. 690. Л. 588.

21 Там же. Л. 680, 682.

22 Там же. Д. 689. Л. 169—179.

23 Там же. Л. 176—179.

24 Там же. Д. 690. Л. 680.

25 Там же. Л. 710.

26 Лурье Л., Маляров Л. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик. СПб.: БВХ-Петербург, 2015. 623 с.; Бронштейн В.В. Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущёв. М.: Вече, 2024. 480 с.

27 Электронный ресурс «Память народа». URL: https://pamyat-naroda.ru/heroes/pamyat-commander24513/?ysclid=m5pax1uck3812265071

28 ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686044. Д. 291. Л. 26; Оп. 682525. Д. 10. Л. 320.

29 Там же. Ф. 47. Оп. 1063. Д. 692. Л. 64—74.

30 Там же. Ф. 33. Оп. 682525. Д. 199. Л. 75; Оп. 686196. Д. 6540. Л. 206.

31 Там же. Оп. 682525. Д. 199. Л. 75, 85.

32 Там же. Оп. 686044. Д. 291. Л. 73.

33 Гусев А.М. Эльбрус в огне. М.: Воениздат, 1980. С. 12.

34 ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686044. Д. 291. Л. 26, 81, 73, 30.

35 Там же. Оп. 682525. Д. 199. Л. 92.

36 Там же. Оп. 44677. Д. 293. Л. 382.

37 Там же. Ф. 401. Оп. 9511. Д. 112. Л. 11.

38 Там же. Ф. 44. Оп. 1064. Д. 6. Л. 33 об., 34.

39 Там же. Ф. 47. Оп. 1063. Д. 499. Л. 106.

40 Там же. Д. 689. Л. 8—9.

41 Там же. Д. 692. Л. 175—177.