Татарский конный полк Кавказской туземной дивизии в период Первой мировой войны 

Аннотация. В статье анализируются вопросы комплектования, снаряжения и боевой деятельности Татарского конного полка в составе Кавказской туземной конной дивизии в 1914—1917 гг., расширяются научные представления о роли народов Кавказа в достижении отдельных успехов Русской Императорской армии во время Первой мировой войны. С использованием журналов военных действий, военных дневников, штабных отчётов и приказов, хранящихся в фондах Российского государственного военно-исторического архива, воссоздаётся историческая картина организационной структуры и тактической эффективности этой части, ставшей уникальным примером интеграции кавказских мусульманских формирований в вооружённые силы России через сочетание национальных обычаев и действовавших воинских уставов.

Ключевые слова: Первая мировая война; Кавказская туземная конная дивизия; Татарский конный полк; добровольческие формирования; военная история Кавказа; Карпатская операция; мусульманские воинские формирования; Черкесский конный полк; Чеченский конный полк; генерал П.А. Половцов; А.З. Чавчавадзе; Ф.Н. Бекович-Черкасский; Л.Л. Магалов; дер. Тышковцы.

Summary. This paper analyzes the recruitment, equipment, and combat performance of the Tatar Cavalry Regiment, part of the Caucasian Native Cavalry Division, from 1914 to 1917. It expands scholarly understanding of the role of the people of the Caucasus in the achievements of the Russian Imperial Army during World War I. Using war diaries, war logs, staff reports, and orders stored in the collections of the Russian State Military Historical Archive, a historical picture of the organizational structure and tactical effectiveness of this unit is reconstructed. The paper presents a unique example of the integration of Muslim formations from the Caucasus into the Russian armed forces, combining national customs with existing military regulations.

Keywords: World War I; Caucasian Native Cavalry Division; Tatar Cavalry Regiment; volunteer formations; military history of the Caucasus; Carpathian Operation; Muslim military formations; Circassian Cavalry Regiment; Chechen Cavalry Regiment; General Pyotr A. Polovtsov; Alexander Z. Chavchavadze; Fyodor N. Bekovich-Cherkasskiy; Levan L. Magalov; village of Tyshkovtsy.

АХМЕТШИН Шамиль Камилевич — старший научный сотрудник Института истории имени Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан,
профессор Академии военных наук РФ, кандидат военных наук
(г. Казань. E-mail: ahmetspb@yandex.ru).

«ПРИ НАБОРЕ ЛЮДЕЙ ВСАДНИКИ ШЛИ С ПОЛНОЙ ОХОТОЙ…»

Татарский конный полк Кавказской туземной дивизии в период Первой мировой войны

Вопрос участия национальных формирований Кавказа в Первой мировой войне прошёл длительный путь научного осмысления. В советский период данная тема освещалась фрагментарно, зачастую в контексте общих фронтовых операций, как, например, в трудах А.И. Литвинова1. Современный этап изучения проблемы характеризуется введением в научный оборот широкого пласта архивных документов. Фундаментальный вклад в разработку истории Кавказской туземной конной дивизии внёс О.Л. Опрышко, чей труд остаётся базовым для понимания организационных основ и боевого пути её отдельных подразделений2. Особенности комплектования и социально-политический контекст создания национальных частей подробно проанализированы в работах А.Ю. Безугольного3 и В.Б. Лобанова4. Региональный аспект истории Татарского конного полка и биографические сведения о его офицерском составе получили освещение в исследованиях И.А. Гусейнова5 и Ш. Назирли6, а конфессиональная специфика службы и роль мусульманского духовенства стали предметом изучения А.Н. Мусаева7.

Международная значимость темы подтверждается интересом к ней зарубежных исследователей, таких как М. Рейнольдс8 и А. Маршалл9, которые рассматривают феномен кавказских формирований в контексте глобального противостояния империй и трансформации этнической идентичности в условиях тотальной войны. Несмотря на наличие указанных работ, тактические аспекты боевой деятельности Татарского конного полка, основанные на первичных штабных документах, требуют дальнейшей детальной реконструкции.

История создания этого и других подобных формирований неразрывно связана с геополитическими вызовами, вставшими перед Российской империей летом 1914 года. Инициатива создания Татарского конного полка была официально оформлена 9 августа 1914 года, когда в г. Елизаветполь началась запись в него добровольцев из числа мусульманского населения Кавказа10. Важно подчеркнуть, что согласно действовавшему на тот момент законодательству коренные народы этого региона были освобождены от обязательной воинской повинности, что придавало процессу формирования рассматриваемой части исключительно добровольный и глубоко патриотический характер11. Документальные свидетельства, в частности телеграммы елизаветпольского губернатора Г.С. Ковалёва, указывают на то, что мотивом для «Высочайшего соизволения» на создание полка послужила ярко проявленная мусульманским населением готовность встать на защиту интересов Российского государства12. Как отмечалось в одном из рапортов, «при наборе людей всадники шли с полной охотой, и никакого неудовольствия среди татарского населения не было»13.

Территориальный принцип комплектования части был строго регламентирован и опирался на административное деление Елизаветпольской губернии и сопредельных территорий. Первая сотня полка формировалась преимущественно из жителей Казахского уезда, вторая — объединяла добровольцев Шушинского и Джеванширского уездов, третья — включала представителей Арешского, Зангезурского, Карягинского и Нухинского уездов, в то время как четвёртая сотня состояла из уроженцев Борчалинского уезда. Подобная структура позволяла сохранять внутри сотен крепкие родоплеменные и соседские связи, что впоследствии стало залогом высокой сплочённости всадников в боевых условиях14. Руководство процессом формирования было доверено подполковнику Петру Александровичу Половцову, который прибыл из Петрограда со специальными полномочиями от Военного министерства15.

Экономическая модель функционирования полка представляла собой сложный синтез государственного финансирования и частной благотворительности16. Военное министерство выделяло каждому добровольцу единовременное пособие в размере 150 руб. для приобретения верховой лошади и снаряжения. Ежемесячное жалованье всадника составляло 20 руб., что считалось весьма достойным содержанием при полном казённом обеспечении. Однако реальные расходы часто превышали нормативы, и особую роль здесь сыграли местные элиты. Так, архивные документы Джеванширского уезда свидетельствуют о сборе пожертвований от беков и землевладельцев на сумму свыше 7210 руб., которые были направлены на пошив черкесок и закупку сапог для добровольцев17.

Штатное расписание Татарского конного полка, утверждённое 12 августа 1914 года, предусматривало наличие 22 офицерских должностей, 3 военных чиновников и 575 строевых нижних чинов18. Особое внимание уделялось подбору командного состава, который должен был обладать не только высокими профессиональными навыками, но и глубоким пониманием социокультурной специфики региона. Среди командиров полка в разные периоды значились выдающиеся военачальники, такие как полковник князь Фёдор Николаевич Бекович-Черкасский19 и полковник князь Леван Луарсабович Магалов20. Офицерский корпус формировался как из кадровых военных, так и из представителей местной знати, что обеспечивало необходимый авторитет командования в глазах всадников-туземцев21.

Религиозная составляющая службы в полку была институционализирована через введение должности полкового муллы22. По инициативе председателя Елизаветпольского суннитского меджлиса Гаджи Омара Эфендиева на эту должность подбирались наиболее авторитетные и преданные государству кандидаты из числа суннитского духовенства. Данное решение имело не только сакральное, но и важное дисциплинарное значение, т.к. религиозные нормы шариата активно использовались для укрепления воинской дисциплины и обоснования необходимости защиты Отечества. Проводы добровольцев на фронт превращались в масштабные торжественные мероприятия с участием тысячных толп народа, где духовенством служились молебны о здравии Государя Императора и даровании победы русской армии23.

Вопрос вооружения полка в начальный период его формирования стоял достаточно остро. Согласно архивным ведомостям нижние чины из числа туземцев часто использовали собственное холодное оружие — шашки и кинжалы, которые являлись частью их национальной идентичности и передавались из поколения в поколение24. Государство же обеспечивало всадников казачьими винтовками и револьверами. Тем не менее донесения подполковника П.А. Половцова от сентября 1914 года указывают на систематическую нехватку около 400 шашек, 60 кинжалов, а также сёдел и подков. Отсутствие необходимого количества биноклей, компасов и сигнальных инструментов серьёзно осложняло процесс обучения личного состава перед отправкой на театр военных действий25. Значительная часть снаряжения заказывалась в Тифлисе и Владикавказе, а его доставка и распределение продолжались вплоть до момента выступления полка из Елизаветполя.

Боевая история части началась в сентябре 1914 года с отправки четырёх эшелонов со станции Елизаветполь на фронт. Первые серьёзные испытания выпали на долю воинов в условиях горно-лесистой местности Карпат, что потребовало от всадников проявления исключительных навыков маневрирования. Одной из наиболее показательных операций того периода стал бой у дер. Верховина-Быстра в декабре 1914 года. В этой операции Татарский полк действовал в тесном взаимодействии с Чеченским полком и частями регулярной пехоты26. Командование полка продемонстрировало глубокое понимание тактики горного боя, умело используя рельеф местности для скрытного обхода флангов противника27.

Детальный анализ Журнала военных действий Татарского конного полка позволяет реконструировать не только хронологию, но и специфическую тактику национальных формирований в условиях горно-лесистой местности. В отличие от регулярной кавалерии всадники-татары демонстрировали высокую адаптивность к пешему бою. В журнале зафиксировано, что при штурме высот полк часто разделялся на мелкие штурмовые группы, которые использовали знание горного ландшафта для организации засад. Тактика «кинжальных ударов» — стремительного сближения с противником на дистанцию рукопашной схватки — деморализовала австрийские части, привыкшие к дистанционному огневому противостоянию28.

Особого упоминания заслуживает подвиг 3-й сотни полка и личной штабной команды, которые 19 декабря 1914 года, несмотря на сложные погодные условия, совершили восхождение на высоту 1208. В ходе этого боя всадники, проявив чудеса храбрости, вынудили австрийские части к сдаче. Результатом операции стал захват 5 офицеров и 139 нижних чинов противника. В последующие дни количество пленных возросло до 441 человека, включая двух штаб-офицеров в чине полковника и майора29. Архивные ведомости того периода фиксируют и первые значительные трофеи: в ходе столкновений было захвачено большое количество винтовок и зарядных ящиков неприятеля. В этих боях всадники доказали, что туземная конница способна эффективно сражаться не только в конном, но и в пешем строю, используя кинжалы для рукопашных схваток в окопах.

Зимняя кампания 1915 года стала для Татарского конного полка периодом наиболее суровых испытаний, когда всадникам пришлось столкнуться с непривычными для кавалерии условиями позиционного противостояния в высокогорье30. Ключевым эпизодом этого периода стала героическая оборона высоты 700 в январе 1915 года. Согласно рапортам П.А. Половцова, ставшего к тому времени полковником, полк прибыл на указанную позицию в тёмное время суток и немедленно приступил к инженерному оборудованию участка левее расположения Чеченского полка31.

Особый драматизм ситуации заключался в том, что всадники, не имея в достаточном количестве шанцевого инструмента, были вынуждены использовать собственные кинжалы для рытья окопов в мёрзлом грунте и глубоком снегу. В течение трёх суток, с 13 по 16 января 1915 года, личный состав полка удерживал высоту под непрерывным артиллерийским и ружейным огнём противника. Ситуация усугублялась экстремальными климатическими условиями: стояли сильные морозы, а подвоз продовольствия и фуража оказался практически невозможным. Всадники и лошади в течение первых двух суток оставались без питания, что привело к массовым случаям обморожений и простудных заболеваний, затронувших более 30 нижних чинов и ряд офицеров, включая штабс-ротмистра Николая Зверева32.

В этих оборонительных боях решающую роль сыграла пулемётная команда под руководством лейтенанта Николая Колоколова. Архивные документы фиксируют исключительное мужество пулемётчиков, которые, выдвигаясь впереди основных цепей, подавляли огневые точки австрийцев и отражали попытки неприятельской пехоты выйти из лесных массивов. Офицер Колоколов лично руководил огнём подчинённых, которые успешно сражались с вражескими пулемётчиками на дистанции до тысячи шагов33. За проявленную в этих боях доблесть к Георгиевским наградам были представлены унтер-офицеры Семён Волчков, Егор Тюлькин и другие чины пулемётного взвода, чьи действия позволили удержать стратегически важный «ключ» к путям на Ломну и обеспечили устойчивость всего левого фланга дивизии34.

Ноябрь 1915 года ознаменовался для полка столкновением не только с вооружённым противником, но и с разбушевавшейся природной стихией. В районе фольварка Михалполе и деревни Петликовце-Нове две спешенные сотни оказались в катастрофическом положении из-за небывалой снежной метели. С 4 по 6 ноября вьюга достигала такой силы, что связь между подразделениями была полностью утрачена, телефонные линии вышли из строя, а окопы были абсолютно занесены многометровыми сугробами35. Всадники фактически оказались заживо погребёнными под снегом и начали замерзать.

В этой критической ситуации на помощь пришли соратники по дивизии из 4-й Абхазской сотни Черкесского конного полка под командованием прапорщика Николая Эмухвари. Рискуя собственными жизнями в непроглядной снежной круговерти, черкесские «охотники» в течение двух суток проводили поисково-спасательные операции. Вечером 5 ноября они сумели обнаружить и вывести в деревню первую сотню замерзавших татар, а на рассвете следующего дня откопали и спасли вторую сотню в составе 65 всадников с их командиром. Этот эпизод вошёл в историю дивизии как пример высшего проявления человеколюбия и боевого товарищества, за который командир Черкесского полка полковник Александр Захарьевич Чавчавадзе ходатайствовал о награждении 27 своих подчинённых Георгиевскими крестами36.

Вершиной боевой славы Татарского конного полка по праву считается сражение у дер. Тышковцы 31 мая 1916 года в ходе общего наступления 9-й армии37. К этому моменту командование полком принял полковник князь Фёдор Николаевич Бекович-Черкасский, опытный офицер, уже имевший ранения и контузии, полученные в предыдущих кампаниях. Утром указанного дня он лично возглавил атаку трёх сотен всадников на укреплённые позиции противника38. Стремительным ударом сопротивление неприятеля было сломлено, и к 10.00 дер. Тышковцы была полностью занята татарами. В плен попали 6 офицеров и 171 нижний чин австрийской армии. Однако захват населённого пункта был лишь началом сложнейшей операции. Осознавая стратегическую важность Тышковцев для обеспечения фланга всего 33-го армейского корпуса, полковник Ф.Н. Бекович-Черкасский немедленно организовал круговую оборону39.

Противник, стремясь вернуть утраченные позиции, бросил в контратаку два свежих батальона пехоты при поддержке мощного артиллерийского огня. Оказавшись в критическом положении и имея в своём распоряжении лишь три спешенные сотни и взвод пулемётов Балтийского флота, князь Бекович-Черкасский проявил выдающиеся качества военачальника. В течение нескольких часов всадники-кавказцы и поддерживавшие их моряки-пулемётчики отразили пять яростных атак врага40. К середине дня на помощь подошли подкрепления из Чеченского полка и артиллерия, что позволило окончательно закрепить успех. Итогом сражения стали не только удержание позиций, но и значительные потери противника: на следующий день после боя на подступах к деревне были обнаружены и захоронены 258 трупов австрийских солдат. За это блестящее дело Ф.Н. Бекович-Черкасский стал единственным уроженцем Кавказа в составе дивизии, представленным к ордену Св. Георгия 3-й степени41.

Анализ записей о сражении у деревни Тышковцы раскрывает механизмы управления полком в критической ситуации. Журнал военных действий фиксирует, что успех атаки Бекович-Черкасского был обусловлен не только личной храбростью, но и чётким взаимодействием с пулемётным взводом. В ходе пяти контратак противника пулемёты работали на пределе технических возможностей, ведя заградительный огонь, который буквально «срезал» наступавшие цепи австрийской пехоты на подступах к окраинам деревни42.

Важным аналитическим выводом, следующим из первичных документов штаба, является высокая степень автономности сотен. В условиях нарушения связи из-за рельефа или погодных условий (как в эпизоде с метелью в ноябре 1915 г.) младшие офицеры и унтер-офицеры из числа местной знати принимали самостоятельные тактические решения, опираясь на традиционные авторитеты внутри подразделений. Это обеспечивало живучесть полка даже в ситуациях частичной потери управления со стороны штаба дивизии. Статистика потерь и трофеев позволяет сделать вывод о высокой «стоимости» успеха: при захвате сотен пленных полк нёс ощутимые потери в офицерском составе, что объяснялось традицией личного примера командира в атаке. Таким образом, боевой путь полка предстает как результат синтеза кавказской воинской культуры и требований манёвренной войны43.

Эффективность боевой работы Татарского конного полка подтверждается сухими цифрами официальной отчётности. За период активных действий с декабря 1914 по июнь 1915 года им были захвачены внушительные трофеи, свидетельствующие о высокой интенсивности столкновений. В их числе значатся: 2 штаб-офицера, 9 обер-офицеров и 789 нижних чинов противника. Материальные потери врага составили 960 винтовок, одно артиллерийское орудие, 7 зарядных ящиков, пулемётный лафет, а также обозные повозки с телефонным и музыкальным имуществом44.

Признание заслуг личного состава подразделения выражалось в массовых награждениях. Всадники полка регулярно удостаивались Георгиевских крестов и медалей «За храбрость», которые торжественно вручались представителями высшего командования, включая генерала Гуссейна Хана Нахичеванского. Благодарности полку неоднократно выражали лично Государь Император Николай II и великий князь Михаил Александрович, отмечая «молодецкую боевую службу» и верность традициям предков45.

Последний год существования этой воинской части прошёл на фоне нараставшей дестабилизации фронта и революционных потрясений внутри страны. Несмотря на общие процессы разложения армии в 1917 году, Татарский конный полк под руководством своего последнего командира князя Левана Луарсабовича Магалова стремился сохранять воинский порядок46. Ставший генерал-лейтенантом, П.А. Половцов, занимавший в то время посты командующего Кавказским туземным конным корпусом и военного губернатора Терской области, в октябре 1917 года посетил полк в колонии Еленендорф и с гордостью отмечал неизменную доблесть своих бывших подчинённых47.

Однако политические реалии и необходимость защиты родных земель в условиях начавшейся Гражданской войны на Кавказе привели к неизбежному завершению истории части. В конце 1917 — начале 1918 года полк де-факто прекратил своё существование как часть регулярной русской армии48. Тем не менее его боевой путь остался в военной летописи как уникальный пример добровольного служения кавказских мусульман Российскому государству, где воинская доблесть и религиозная идентичность гармонично сочетались в рамках единого боевого братства.

Подводя итог исследованию боевой летописи и организационных основ функционирования Татарского конного полка, можно сделать ряд выводов, имеющих значение для понимания истории национальных воинских формирований Российской империи.

Во-первых, процесс формирования полка в 1914 году стал уникальным социально-политическим феноменом добровольной мобилизации мусульманского населения Кавказа49. Высокий патриотический подъём, подкреплённый беспрецедентной финансовой поддержкой со стороны местных элит — беков и землевладельцев, позволил в кратчайшие сроки создать боеспособную единицу. Эта модель опиралась на органичный синтез имперских воинских уставов и традиционных кавказских этических кодексов. Территориальный принцип комплектования сотен обеспечил полку исключительную внутреннюю сплочённость, которая стала решающим фактором выживания в экстремальных условиях фронта50.

Во-вторых, анализ боевого пути полка в период с 1914 по 1917 год наглядно демонстрирует его высокую тактическую эффективность. Татарские всадники доказали способность успешно решать оперативные задачи в сложнейших условиях: от манёвренной кавалерийской войны в горах Карпат до изнурительной позиционной обороны при аномальных морозах. Особое значение имеет триумф у дер. Тышковцы в мае 1916 года, ставший классическим образцом успешного сочетания стремительной конной атаки и последующей стойкой обороны против превосходивших сил пехоты неприятеля. Подвиг полковника князя Ф.Н. Бековича-Черкасского является вершиной признания доблести личного состава полка51.

В-третьих, функционирование данного формирования было неразрывно связано с его этноконфессиональной спецификой. Институционализация должности полкового муллы и опора на историческую преемственность позволили интегрировать всадников в общероссийское оборонное пространство без утраты их национальной идентичности52. Это создало условия для формирования подлинного боевого братства, проявившегося в эпизодах взаимной выручки с другими полками Кавказской туземной конной дивизии (в частности, в спасении татарских сотен черкесами в метель 1915 г.).

В-четвёртых, документальное наследие полка, хранящееся в фондах Российского государственного военно-исторического архива, позволяет сделать вывод об устойчивости воинского порядка в части вплоть до конца 1917 года. Несмотря на общие деструктивные процессы в армии, Татарский конный полк сохранял верность присяге, что подтверждается рапортами его последнего командира князя Л.Л. Магалова и отзывами генерала П.А. Половцова. Боевой путь полка служит ярким примером того, как представители разных народов и вероисповеданий в период тяжёлых испытаний становились верными сынами своей общей Родины.

Таким образом, Татарский конный полк не только внёс существенный вклад в операции Юго-Западного фронта, но и стал важным инструментом интеграции кавказских народов в государственную структуру империи через воинскую службу. Опыт его формирования и боевого применения остаётся актуальным объектом для современных военно-исторических исследований.

__________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Литвинов А.И. Майский прорыв 9-й армии в 1916 году. Пг.: Воениздат, 1923. С. 3.

2 Опрышко О.Л. Кавказская туземная конная дивизия. 1914—1917. Нальчик: Эль-Фа, 2007. С. 7.

3 Безугольный А.Ю. Национальный состав Красной армии. 1918—1945. М.: Центрполиграф, 2021. С. 18.

4 Лобанов В.Б. Терек и Дагестан в огне Гражданской войны. СПб.: Владимир Даль, 2017. С. 42.

5 Гусейнов И.А. История Азербайджана (XIX — начало XX вв.). Баку: Элм, 2015. С. 284.

6 Назирли Ш. Расстрелянные генералы Азербайджана. Баку: Bizim Kitab, 2015. С. 14.

7 Мусаев А.Н. Шейх-Уль-Ислам и его роль в формировании национальных частей Кавказа. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2010. С. 56.

8 Reynolds M.A. Shattering Empires: 1908—1918. Cambridge: Cambridge University Press, 2011. P. 144.

9 Marshall A. The Caucasus Under Soviet Rule. London; New York: Routledge, 2010. P. 62.

10 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 2.

11 Опрышко О.Л. Указ. соч. С. 15.

12 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 3.

13 Шамхалов С.Ш. Боевое содружество народов Кавказа в годы Первой мировой войны. Махачкала: Лотос, 2012. С. 45.

14 Половцов П.А. Дни затмения. М.: ГПИБ, 1999. С. 24.

15 Там же. С. 25.

16 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 41—42.

17 Там же. Д. 8. Л. 1—3.

18 Там же. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 14. Л. 15.

19 Магалов Л.Л. Биографическая справка // РГВИА. Ф. 3530. Оп. 1. Д. 115. Л. 1.

20 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 8. Л. 5—7.

21 Мусаев А.Н. Указ. соч. С. 92.

22 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 56 об.

23 Лобанов В.Б. Указ. соч. С. 42.

24 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 84.

25 Ибрагимов М.М. Чеченский конный полк «Дикой дивизии». Грозный: Грозненский рабочий, 2014. С. 48.

26 РГВИА. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 3—5.

27 Там же. Л. 8—10.

28 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 112.

29 Карпеев В.И. Конница в Первой мировой войне. М.: Ломоносовъ, 2011. С. 162.

30 РГВИА. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 14.

31 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 142.

32 Там же. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 18.

33 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 144.

34 Там же. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 44.

35 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 186.

36 Литвинов А.И. Указ. соч. С. 64.

37 РГВИА. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 56.

38 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 8. Л. 112.

39 Там же. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 62.

40 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 8. Л. 114.

41 Там же. Ф. 3644. Оп. 1. Д. 35. Л. 58.

42 Там же. Л. 60.

43 Там же. Л. 64.

44 Половцов П.А. Указ. соч. С. 182.

45 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 214—215.

46 Каспий. 1917. № 128. 13(26) июня. С. 3.

47 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 8. Л. 156.

48 Безугольный А.Ю. Указ. соч. С. 28.

49 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 5.

50 Там же. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 8. Л. 128.

51 Мусаев А.Н. Указ. соч. С. 110.

52 РГВИА. Ф. 3642. Оп. 1. Д. 7. Л. 186.