Санитарно-профилактическое обеспечение советских войск на территории Ирана (1941—1946 гг.)

Аннотация. Тема медицинского обеспечения советского военного контингента в Иране в 1941—1946 гг. до настоящего времени практически не освещена в отечественной исторической литературе. Основные проблемы, возникшие перед военно-санитарной службой в одной из крупнейших стран Ближнего Востока, и пути их разрешения рассматриваются впервые. Находившиеся на протяжении нескольких лет в Иране советские войска участвовали в боевых действиях только в первые месяцы, поэтому основную долю в санитарных потерях занимали больные. Главные трудности в деле сохранения здоровья, боеспособности и трудоспособности военнослужащих возникали из-за сложных климатогеографических условий, затруднений с водоснабжением, неудовлетворительной санитарно-эпидемиологической обстановки в местах проживания, повсеместного распространения паразитозов и острых инфекций, переносимых кровососущими членистоногими, клещами и животными. Все эти факторы вызывали высокую инфекционную заболеваемость в войсках. Поэтому мероприятия санитарно-профилактического обеспечения в Иране имели значительные отличия от проводившихся на территории СССР и стран Европы. В статье представлен анализ решения возникавших проблем военно-санитарной службой советских войск, основанный на изучении документов Филиала Центрального архива Министерства обороны РФ (военно-медицинских документов, г. Санкт-Петербург), вводимых в научный оборот впервые. Это документы Главного военно-санитарного управления РККА, санитарного управления Закавказского фронта, санитарного отдела 4-й армии и др. Кроме того, использованы специальные научные работы, которые были написаны в первые послевоенные десятилетия работавшими в Иране врачами. В результате изучения документов и материалов сделаны выводы, что борьба с инфекционными заболеваниями потребовала организации и проведения комплексной масштабнойсанитарно-профилактической и лечебной работы, благодаря которой удалось значительно повысить эффективность предупредительных мер и снизить уровень заболеваемости. Советские медики получили большой научный и практический опыт борьбы с эпидемиями, изучили санитарно-гигиенические и эпидемиологические условия Ирана, выработали единые взгляды на теорию и практику профилактической работы. Впоследствии иранский опыт использовался в медицинском обеспечении советских войск на территориях других стран Азии и Африки.

Ключевые слова: Вторая мировая война; Иран; операция «Согласие»; советский военный контингент; военно-санитарная служба; медицинское обеспечение; инфекционная заболеваемость; К.Н. Ярославцев; П.И. Кактыш; А.М. Акинфиев; Е.Н. Павловский; противоэпидемические и санитарно-гигиенические мероприятия.

Summary. The topic of medical support for the Soviet military contingent in Iran from 1941 to 1946 is virtually unknown in Russian historical literature. This paper examines, for the first time, the main challenges faced by the military medical service in one of the largest countries in the Middle East, as well as solutions to these challenges. Soviet troops stationed in Iran for several years only participated in combat operations during the first months. Most medical casualties were therefore due to sickness, rather than combat. The main challenges in maintaining the health, combat readiness, and performance of military personnel in Iran arise from difficult climatic and geographical conditions, as well as water supply difficulties and poor sanitary and epidemiological conditions in areas of residence. Additionally, the widespread prevalence of parasitic diseases, acute infections carried by blood-sucking arthropods such as ticks and animals, leads to a high incidence of infectious diseases among troops. As a result, sanitary measures in Iran significantly differ from those in the former USSR and European countries. This paper presents an analysis of how Soviet military medical services dealt with emerging challenges. The analysis is based on newly published documents from the Central Archive of the Russian Ministry of Defense. These documents include records from the Main Military Medical Directorate of the Red Army, the Medical Directorate for the Transcaucasian Front, and the Medical Department of the 4th Army. Additionally, the paper draws on scientific papers written by doctors who worked in Iran in the early decades after World War II. A study of documents and materials led to the conclusion that fighting infectious diseases required the organization and implementation of comprehensive, large-scale sanitary, preventive, and therapeutic measures. These measures significantly increased the effectiveness of prevention and reduced the incidence of disease. Soviet medical professionals gained extensive scientific and practical experience in combatting epidemics by studying the sanitary, hygienic, and epidemiological conditions in Iran. They developed a unified approach to the theory and practice of prevention, which was later used in the medical support of Soviet troops in other Asian and African countries.

Keywords: World War II; Iran; Operation Consent; Soviet military contingent; military sanitary service; medical support; infectious diseases; K.N. Yaroslavtsev; P.I. Kaktysh; A.M. Akinfiyev; Ye.N. Pavlovskiy; anti-epidemic and sanitary-hygienic measures.

ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ

БУДКО Анатолий Андреевич — директор Военно-медицинского музея Министерства обороны РФ, доктор медицинских наук, профессор,
заслуженный врач РФ, заслуженный работник культуры РФ
(Санкт-Петербург. E-mail: milmedmuseum@mil.ru);

БРИНЮК Надежда Юрьевна — научный сотрудник
Научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, кандидат исторических наук
(Санкт-Петербург. E-mail: brinyuk2013@yandex.ru).

«ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЧАСТЕЙ, РАСПОЛОЖЕННЫХ НА ТЕРРИТОРИИ ИРАНА, СТАНОВИТСЯ ВСЁ НАПРЯЖЁННЕЕ…»

Санитарно-профилактическое обеспечение советских войск на территории Ирана (1941—1946 гг.)

В обширной историографии Великой Отечественной войны тема ввода в Иран в августе 1941 года (операция «Согласие») и пребывания в стране в 1941—1946 гг. советских войск относится к наименее изученным вопросам. Круг научных трудов, в которых раскрывается эта проблема, весьма ограничен. Большинство авторов обращались к социально-экономическому состоянию этого государства в период войны, политико-дипломатической подоплёке советско-английского присутствия в Иране1, условиям транзита грузов через его территорию в СССР2. В книге, посвящённой боевым действиям Закавказского фронта в годы Великой Отечественной войны, деятельность советского военного контингента в Иране рассматривалась в общих чертах3. Лишь в последние десятилетия в работах ряда историков предприняты более подробные исследования хода операции по вводу войск Красной армии (РККА) в страну4. При этом история медицинского обеспечения наших частей практически не представлена в открытой печати. Исследования по этой тематике проводились лишь в первые десятилетия после Великой Отечественной войны в специальных работах, имевших гриф секретности, врачами, работавшими в Иране в то время. Численность потерь Красной армии в Иране до сих пор отсутствует в доступной литературе. Между тем советская военно-санитарная служба в этой стране работала в условиях, которые значительно отличались от медицинского обеспечения Красной армии в пределах Советского Союза и стран Европы, и была вынуждена решать сложные задачи, определявшиеся присущими Ирану социокультурными и климатогеографическими особенностями.

Войска РККА были введены в Иран в соответствии с советско-иранским договором от 26 февраля 1921 года. Одновременно в южные провинции Ирана вступили войска Великобритании (в 1942 г. в Иран ввели войска и США). Действия союзников диктовались «интересами стратегии СССР и Великобритании, которая все более приобретала коалиционный характер»5. В результате был установлен контроль над Трансиранской железнодорожной магистралью, устранено немецкое влияние, произошла смена правителя на более лояльного союзникам, а сам Иран был превращён в подконтрольный странам антигитлеровской коалиции стабильный по своей безопасности регион6. Надо отметить, что за годы войны через Иран в СССР поступило 23,8 проц. всех грузов, полученных по ленд-лизу7.

Ввод в Иран советских войск был осуществлён 25—27 августа 1941 года. Первыми в страну вступили основные силы 44-й и 47-й армий Закавказского фронта8. 27 августа в Иран с территории Туркменской ССР вошли войска специально созданной для проведения операции 53-й Отдельной Среднеазиатской армии9. Содействие наступавшим войскам оказывала Каспийская военная флотилия. Сопротивление иранской армии носило слабый характер, а 29—30 августа иранские вооружённые силы по приказу своего командования сложили оружие10.

7 сентября произошла встреча советских и английских войск в Казвине. На следующий день было заключено трёхстороннее соглашение, определившее дислокацию воинских частей союзников. В соответствии с ним войска Красной армии располагались гарнизонами в населённых пунктах иранских провинций Азербайджан, Гилян, Мазендеран и Хорасан (к северу от линии Ушну — Миандоаб — Зенджан — Казвин — Кередж — Хорремабад — Шахруд и в районе г. Мешхеда)11. Согласно положениям заключённого 29 января 1942 года англо-советско-иранского договора присутствие войск Великобритании и СССР на иранской территории было временным и «не представляло собой военной оккупации. Их дислокация должна была в возможно меньшей мере затруднять нормальную работу администрации и органов безопасности Ирана, экономическую жизнь страны, обычное передвижение населения и применение иранских законов и постановлений»12. При отсутствии боевых действий советские войска в Северном Иране выполняли функции обеспечения внутреннего порядка на занимаемой территории, охраны ирано-турецкой границы и военных грузов, поступавших в СССР по северному участку Трансиранской железной дороги и военно-автомобильным дорогам13.

В октябре—ноябре 1941 года началось возвращение 44-й и частично 47-й армий Закавказского фронта на территорию СССР. На места прежней дислокации были возвращены большинство войск 53-й Отдельной армии. Её управление было расформировано. В Иране остались два корпуса и одна отдельная стрелковая бригада. Штабы корпусов и корпусные врачи находились в городах Тебриз и Горган14.

В начале 1944 года на территории Ирана была сформирована 4-я армия (15-й кавалерийский и 58-й стрелковый корпуса, 90-я отдельная стрелковая бригада (осбр)) под командованием генерал-лейтенанта И.Г. Советникова (1897—1957). 15-й кавалерийский корпус (кк) дислоцировался в Иранском Азербайджане и составлял Западную группу войск, а 90 осбр и 58-й стрелковый корпус (ск) — Центральную и Восточную группы войск, которые имели границей своего расположения линию: Пехлеви — Решт — Казвин — Тегеран — Семнан — Шахруд — Мешхед. В 4-ю армию входили военно-дорожные отряды (вдо — 78, 80, 81, 84) на двух военно-автомобильных дорогах (ВАД): Астара — Казвин и Джульфа — Тегеран, дорожно-комендантские участки (дку — 157, 158), отдельная рота обслуживания (169 оро), сапёрный батальон (спб), батальон аэродромного обслуживания (35 бао), топографический отряд и др.15 На 8 декабря 1945 года численность группировки советских войск в Иране составляла около 30 тыс. человек16. Санитарному отделу армии была подчинена санитарная служба транспортного управления, которая до этого была полностью автономной.

Советские войска вступили в Иран, не имея чёткого плана противоэпидемического обеспечения, с недостаточно ясным представлением о размерах возможной эпидемиологической опасности. Мало внимания было уделено созданию хотя бы минимальных условий для соблюдения элементарных норм личной и общей гигиены. «Личный состав в общем слабо был осведомлён об особенностях санитарно-эпидемиологического состояния территории и относительно практических мер предохранения себя от заболеваний»17.

К началу операции «Согласие» военные медики располагали лишь отрывочными медико-эпидемиологическими описаниями Ирана, не имели инструктивных документов по противоэпидемическому обеспечению войск на его территории, не обладали едиными взглядами на вопросы теории и практики противоэпидемической работы в условиях Ирана18. Санитарная служба войск, расположенных в восточной и центральной частях Северного Ирана, была подчинена санитарному управлению (СУ) Среднеазиатского военного округа (САВО), а в западной части — СУ Закавказского фронта. Отсутствие единого руководства значительно усложняло работу медиков19. В круг обязанностей корпусных врачей не входила организация противоэпидемического обеспечения. Командиры корпусов запрещали медицинским работникам вступать в какие-либо сношения с местными органами здравоохранения.

Между тем Иран на протяжении столетий являлся «столбовой дорогой», по которой в Россию попадали особо опасные инфекции — чума и холера20. Характерными для этой страны были непрекращавшиеся эпидемии сыпного, возвратного (клещевого) тифов и натуральной оспы, почти повсеместное распространение брюшного тифа, паратифов, дизентерии и детских инфекций, массивные эндемические зоны малярии, москитной лихорадки и паразитозов, обширные очаги туберкулёза, кожных заболеваний, трахомы, венерических болезней и др. «Едва ли можно где-либо на земном шаре, кроме Индии, найти другое такое место, как Иран, где с древнейших времён свили себе прочное гнездо самые разнообразные, в том числе и экзотические инфекции», — констатировал начальник санитарного управления Закавказского фронта21.

Несмотря на то, что занятые войсками территории были неоднородными по своим климатогеографическим особенностям22, санитарно-бытовые условия везде были схожими. Социально-экономическое положение большинства населения оценивалось как бедственное и сопровождалось низким уровнем санитарии и культуры, неудовлетворительным состоянием здравоохранения. Канализация и водопровод отсутствовали даже в Тегеране. Не существовало санитарного надзора над водоснабжением, рынками, коммунальной сетью. Для Ирана были характерны национальная и религиозная вражда (осложнявшая работу гражданского здравоохранения), религиозные обычаи и предрассудки23, массовое паломничество, обычай консервации и транспортирования умерших для захоронения в святых местах и др. Широко было распространено курение опиума, которое являлось обычным времяпровождением в чайханах. Элементарные требования гигиены не соблюдались даже образованными слоями населения, а также многими лицами, имевшими отношение к медицине. Бытовая вшивость населения городов доходила до 40—80 проц., а среди сельского была почти поголовной24. Малярия встречалась во всех провинциях и имела эндемический характер.

Иран являлся ареалом обитания 17 видов малярийных комаров, около 10 видов москитов, нескольких видов клещей, в т.ч. переносчиков клещевого возвратного тифа, и др.25 В больших количествах водились скорпионы и ядовитые змеи, встречались каракурты, тарантулы, сколопендры, нарывные жуки, пузатые клещи и клещи-краснотелки. Жилые помещения, развалины старых построек, чайханы, юрты кочевников, в которых приходилось размещаться войскам, водные источники — всё это кишело переносчиками инфекций и представляло серьёзную угрозу для здоровья26. Для размещения войск стационарные жилища сельского типа за малыми исключениями были совершенно непригодны и в эпидемиологическом отношении весьма опасны27.

Особую сложность во всех зонах, которые занимали советские войска, представляло водоснабжение. Для целей водопользования в Северном Иране служили открытые водоисточники (реки, ручьи, озёра) и грунтовые воды, добывавшиеся путём устройства колодцев, кягризов28, канатов (подземных водопроводов) и водохранилищ (аб-амбаров). В пределах населённых пунктов для распределения воды устраивались открытые канавы — арыки; для текущих потребностей населения также использовались открытые бассейны — хаузы. Водные источники Ирана в черте населённых пунктов и поблизости от них были повсеместно загрязнены фекалиями и нечистотами, становясь рассадниками инфекционных заболеваний и паразитов. Стирка белья, мытьё посуды в открытых арыках и у смотровых колодцев кягризов, сброс в них отходов, мусора и даже трупов домашних животных, вывод содержимого выгребов уборных из частных домов и построек в реки и каналы — всё это наблюдалось везде, в т.ч. в крупных городах, и вызывало повсеместную высокую заболеваемость населения кишечными инфекциями29. «Все попытки борьбы за улучшение водопользования в городах, которые предпринимались командованием советских войск в Иране, кончались заявлениями местных властей о необходимости больших затрат и об отсутствии средств»30.

С условиями, непривычными для жителя Европейского континента, советские медики столкнулись «на собственном горьком опыте», когда в первые же дни после вступления в Иран среди бойцов и командиров стала фиксироваться повышенная инфекционная заболеваемость31. Уже «с первых дней перед медицинской службой возникла очень серьёзная проблема массовой защиты войск от малярии»32. В одном из полков, дислоцированном в г. Мераге, в августе—октябре 1941 года малярией переболело 100 проц. личного состава. В гарнизонах, находившихся в провинциях Гилян, Мазендеран и в г. Горгане, в течение 1941—1943 гг. личный состав переболел малярией почти полностью33. Кроме того, осень 1941 года была отмечена значительным распространением в советских войсках желудочно-кишечных заболеваний, особенно дизентерии. Нередкими оказались летальные исходы и от дизентерии, и от малярии. В марте 1942 года начальник санитарной службы 15 кк военврач 2 ранга Залкинд докладывал начальнику санитарного отдела Закавказского фронта: «Эпидемиологическое положение частей, расположенных на территории Ирана, становится всё напряжённее и напряжённее»34.

В дальнейшем (1943—1945) удельный вес малярии в инфекционной заболеваемости советских войск в Иране составлял 67—75 проц., лихорадки паппатачи 8—20 проц., дизентерии 5—9 проц.35

Повышение заболеваемости и неудовлетворительные санитарно-бытовые условия потребовали усиления противоэпидемической работы и увеличения количества коек инфекционного профиля. Поэтому по достижении частями Красной армии городов Мешхед, Семнан, Горган, Бабольсер, Шахи туда немедленно были выдвинуты из САВО полевые подвижные госпитали (ППГ) № 68, 69, 70, 71 и инфекционный госпиталь (ИГ) № 84036, а в г. Шахруд был направлен медико-санитарный эскадрон № 89. Из состава Закавказского фронта в г. Тебриз и г. Резайе (ныне Урмия) в то же время были передислоцированы ППГ № 768 и 18537.

Из САВО в Северный Иран тогда же были направлены два отделения СЭО-32 с подвижными лабораториями. Госпитали, медико-санитарные батальоны, медико-санитарные роты и дорожно-комендантские участки были обеспечены санитарными пропускниками.

В 1942 году в Северном Иране дополнительно работали ещё три госпиталя: терапевтический — ТППГ-748 (г. Решт), инфекционные — ИППГ-2283 (г. Тебриз) и ИППГ-2282 в г. Шахпур (Сельмас)38. Обеспеченность личного состава койками была увеличена39. При ТППГ и ХППГ (хирургический ППГ) открывались инфекционные отделения. На пограничных пунктах Джульфа и Раудан работали санитарно-контрольные пункты (СКП). До 1944 года из расчёта автономного обслуживания корпусов каждому из них были приданы противоэпидемические подразделения: одна подвижная лаборатория СЭО, один взвод обмывочно-дезинфекционной роты (ОДР). Каждый корпус имел свой полевой прачечный отряд (ППО)40.

После сформирования 4-й армии руководство всей санитарной службой советских войск в Иране было подчинено СУ Закавказского фронта, которое возглавлял полковник медицинской службы Константин Николаевич Ярославцев (1892—1980). Начальником санитарного отдела армии был назначен полковник медицинской службы Пётр Игнатьевич Кактыш (1906—1975, в 1958—1968 гг. был начальником Военно-медицинского музея), лечебно-эвакуационного отделения — подполковник медицинской службы Алексей Михайлович Акинфиев (род. 1898), противоэпидемического отделения — майор медицинской службы Василий Георгиевич Белецкий (1902—1973). Санитарной службе были приданы дополнительно два ТППГ: № 2684 (г. Решт) и № 3560 (г. Тегеран), а ИГ-840, расположенный в г. Шахи (Каэмшехр), стал функционировать как инфекционное отделение ТППГ-71. В общей сложности были развёрнуты до 900—1000 коек41.

Санитарному отделу 4-й армии были приданы также санитарно-эпидемиологический отряд (СЭО-20) с тремя подвижными лабораториями, обмывочно-дезинфекционная рота (ОДР) полного комплекта, созданы два штатных противомалярийных отряда (ПМО), увеличено до трёх число полевых прачечных отрядов (ППО). По инициативе санитарного отдела была увеличена сеть прачечных при частях и подразделениях. Автономные прачечные пункты приходилось организовывать в частях и подразделениях, значительно удалённых от основного ядра ППО. На границе с Азербайджанской ССР был организован третий СКП42. Военные медики упорно и кропотливо вели систематическую борьбу со вшивостью личного состава, в результате чего её уровень был сведён к минимуму.

Дислокация медицинских частей и учреждений была следующей. Санитарный отдел армии, штаб СЭО с базовой лабораторией, штаб ОДР находились в г. Решт. Подвижные лаборатории СЭО базировались в городах Горган, Казвин, Тебриз, а два взвода ОДР — в Горгане, Тебризе. Полумеханизированные ППО имели свои штабы в Горгане, Реште и Тебризе. В последнем дислоцировался также гарнизонный банно-прачечный и дезинфекционный пункт. Места дислокации противомалярийных отрядов — города Хой и Ашреф. Полевой банный отряд находился в г. Казвин. СКП располагались в городах Джульфа, Астара и Гаудан (последний на границе с советской Туркменией). Противоэпидемические функции выполняли также семь медико-санитарных батальонов (МСБ) и медико-санитарных рот (МСР) дивизий и бригад и медицинские учреждения войск, обслуживавших две военно-автомобильные дороги43.

Госпитали по дислокации подразделялись на три группы:

западная группа — ХППГ-185, 768 и ТППГ-2684;

центральная группа — ТППГ-748, 3560;

восточная группа — ТППГ-68, 71; ХППГ-69 и ППГ-70.

К западной группе госпиталей относились также два инфекционных полевых подвижных госпиталя (ИППГ-2283 и 2282), расположенные в городах Тебриз и Шахпур (Сельмас)44.

Таким образом, лечебно-профилактическое обеспечение 4-й армии осуществлялось силами 11 госпиталей, а в отдалённых гарнизонах и заставах — стационарами при медицинских пунктах частей и некоторых подразделений.

В 1941—1943 гг. имелись два склада медико-санитарного имущества: в Тебризе и Горгане, которые получали имущество со складов Закавказского фронта и САВО. В 1944 году снабжение было целиком возложено на Закавказский фронт. Медико-санитарное имущество из Тбилиси поступало по железной дороге на полевой армейский склад (ПАС) в Тебризе. В Реште и Бендер-Шахе были созданы отделения этого склада45.

Значительную помощь в изучении эпидемиологии Ирана, в разработке методов и форм противоэпидемической работы врачам оказал видный советский паразитолог академик генерал-лейтенант медицинской службы Евгений Никанорович Павловский (1884—1965) — создатель учения о природной очаговости трансмиссивных болезней человека и сельскохозяйственных животных. Группами учёных под руководством Е.Н. Павловского в годы войны по разным маршрутам Ирана и Ирака были проведены три эпидемиолого-паразитологические экспедиции общей длительностью около семи месяцев (11 декабря 1941 — 18 января 1942 г., 11 мая — 21 июля 1942 г., 11 декабря 1942 — 1 апреля 1943 г.), в ходе которых были обследованы 38 городов и свыше 50 селений, изучен общий эпидемиологический фон страны и определены его природные и антропургические (т.е. прямо или косвенно определяемые деятельностью человека) факторы46. Академик Е.Н. Павловский и его сотрудники проводили лекции и занятия для советских и иранских врачей, делились результатами научно-исследовательской работы, давали рекомендации и указания по профилактике и лечению инфекционных заболеваний. Уже по итогам первой экспедиции был составлен доклад командиру 83 гсд, в котором были сообщены результаты обследования г. Мешхеда. В докладе значилось, что эпидемиологическое неблагополучие частей Красной армии в этом населённом пункте «создалось благодаря неумелой, неисправной, а сплошь и рядом небрежной эксплуатации местных санитарных установок, неосведомлённости о специфических факторах, а также недостаточной работе с бойцами по прививанию им должной санитарной культуры»47.

Кроме того, в 1941 году Иран посетил и оказал методологическую помощь советским врачам главный эпидемиолог Закавказского фронта профессор (с 1944 г. — академик) Л.В. Громашевский. В Иран выезжали и другие специалисты Главного военно-санитарного управления РККА и санитарного управления Закавказского фронта.

Все основные гарнизоны советских войск в Иране были размещены изолированно от населения, в военных городках, предназначенных для расквартирования частей иранской армии и находившихся в городах Мешхед, Семнан, Шахруд (Имамшехр), Сари, Шахи (Каэмшехр), Горган, Чалус, Бендер-Шах (Бендер-Торкемен), Ноушехр, Кередж, Тегеран, Казвин, Зенджан, Решт, Пехлеви (Энзели), Тебриз, Ардебиль, Мераге, Резайе (Урмия), Маку, Хой, Шахпур (Сельмас)48.

Военные городки обычно располагались за чертой города или на его окраине и полностью обеспечивали условия изолированного размещения. Территории военных городков были озеленены и, кроме одноэтажных казарм, оборудованы всеми необходимыми помещениями (пищеблоки, штабы, лечебные учреждения, гаражи, конюшни, склады, мастерские, бани, прачечные). Советским частям приходилось отчасти перестраивать помещения и сооружения, приспосабливая их к своим нуждам (оборудование нар, пищеблоков, бань, колодцев). Казармы и лечебные учреждения были утеплены и подвергнуты интенсивной дезинсекционной обработке49.

В несколько худших условиях оказались части войск связи, дорожных войск и другие, которые должны были располагаться в мелких населённых пунктах. Но и здесь строго соблюдался принцип изолированного размещения. Обычно подбиралась подходящая постройка (свободная от клещей — переносчиков клещевого возвратного тифа) или целая усадьба, которые подвергались дезинфекции и дезинсекции, приводились в порядок и только после этого заселялись.

На пограничных заставах (ирано-турецкая граница), в пунктах охраны железнодорожных мостов и туннелей подразделения Красной армии размещались в землянках. На отдельных заставах были построены фундаментальные казарменные здания. С населением эти подразделения контактов не имели.

Для размещения госпиталей приспосабливались здания иранских военных лечебных заведений или частновладельческие изолированные усадьбы. Дивизионные и полковые медицинские пункты, противоэпидемические учреждения, продовольственные склады, мастерские и т. п. размещались на территории военных городков либо в частновладельческих усадьбах, освобождённых от жителей50.

Природно-климатические условия Ирана (обилие солнечных дней — до 278 в году, сильное нагревание почвы (до 70º и выше) и окружающих предметов, резкие колебания температуры воздуха в течение суток и др.) вызывали у наших военнослужащих тепловые удары, ожоги от соприкосновения с металлическими предметами, общее перегревание организма. В жаркое время советские части жили по изменённому режиму: практиковался подъём в 4 ч утра и дневной отдых в казармах. Принимались меры для более частого банного обслуживания, обливаний под душем и купаний в проточных водоёмах.

Основные продукты питания приобретались интендантской службой на месте через торговое представительство СССР в Тегеране. В 1945 году войска перешли на снабжение отечественными продуктами, за исключением мяса, которое продолжали поставлять иранские производители. Овощи и пищевая зелень в 1944—1945 гг. поступали с собственных хозяйств частей и учреждений, созданных по приказу командующего армией51.

По калорийности и содержанию питательных веществ питание в частях и госпиталях соответствовало установленным нормативам. Однако для личного состава меню было несколько непривычным: преобладали блюда из риса, ощущался недостаток овощей. В госпиталях овощи выдавались в необходимых количествах. Существенное значение в обеспечении войск дополнительным количеством животного белка и повышении калорийности рациона имели охота на кабанов и джейранов и ловля рыбы в Каспийском море в организованном порядке52.

Особое внимание санитарная служба уделяла качеству закупавшейся в Иране пищевой продукции. Учитывалось широкое распространение среди скота гельминтозов, сибирской язвы, бруцеллёза, ящура53, поэтому осуществлялся постоянный ветеринарный и санитарный надзор за иранскими бойнями, причём забой скота на них выполняли советские военнослужащие из состава интендантской службы54. В 1944 году пришлось перейти на снабжение мукой и зерном из СССР, т.к. местные продукты содержали значительные примеси семян ядовитых сорняков (плевел опьяняющий, куколь), а также грибковых паразитов (спорынья, головня, фузариум) и амбарных вредителей. Имели место также случаи фальсификации иранскими поставщиками пищевых продуктов (масло)55.

Употребление местных напитков советским военнослужащим было запрещено, т.к. они приготавливались из сырой воды (на пищевых предприятиях Решта, Казвина, Тебриза и др.), и лаборатории СЭО выявляли в них высокое содержание микробов и низкий коли-титр56.

Врачи частей и соединений систематически осуществляли контроль за санитарным состоянием кухонь и столовых. В летнее время режим питания корректировался, так как дневной зной значительно снижал аппетит. Основные приёмы пищи летом организовывались утром и вечером. Горячее питание на отдельные заставы и пикеты в горах доставлялось в термосах.

Источниками снабжения личного состава питьевой водой служили колодцы, кягризы, аб-амбары, отчасти горные родники, ручьи (речки) и артезианские скважины. Приказом военного совета армии было категорически запрещено пить сырую воду из любых источников. Этот запрет дополнялся активной разъяснительной работой среди личного состава. Во всех крупных воинских подразделениях было введено и осуществлялось обязательное хлорирование воды, в мелких — кипячение, а отдельные малые группы и одиночные военнослужащие, выполнявшие специальные задания, обеспечивались средствами обеззараживания воды. На манёвры воду возили в специальных ёмкостях с собой или доставляли на автомашинах. Лишь летом 1944 года из-за истощения запасов хлорной извести хлорирование почти не производилось, но во всех частях было организовано кипячение воды.

«Лозунги “Не пей сырой воды” и “Прежде чем пользоваться водой из источника, получи разрешение медработника” были непреложными и обязательными для каждого военнослужащего в условиях Северного Ирана»57. Командование советских войск уделяло много внимания охране водоисточников, особенно в пунктах, имевших изолированное от местного населения водоснабжение (отдельные кягризы)58. При пользовании общим с населением источником водоснабжения выделялся отдельный охраняемый и обычно дополнительно оборудованный водозабор.

В некоторых случаях по требованию медицинской службы в гарнизонах сооружались специальные водные пункты. Так, отсутствие доброкачественной воды в г. Тебризе привело к повышению заболеваемости кишечными инфекциями личного состава гарнизона, где весной 1943 года возникла вспышка брюшного тифа и паратифов водного происхождения. Это потребовало решения проблемы водоснабжения войск, и в июле 1944 года на территории военного городка был построен водный пункт с удовлетворительной по качеству питьевой водой. Улучшение водоснабжения совершенно ликвидировало заболеваемость брюшным тифом и послужило резкому снижению заболеваемости кишечными инфекциями59.

По инициативе санитарного отдела армии в течение 1943—1945 гг. водные пункты были также построены в военных городках городов Резайе (Урмия), Маку, Хой, Мераге, Семнан. На всех водных пунктах вода подвергалась отстаиванию и хлорированию, что приводило к повышению её коли-титра до 300—500 мл. Хлорпотребность воды, доза хлорной извести и эффективность хлорирования устанавливались лабораториями МСБ, МСР или СЭО. Все пункты охранялись60.

Артезианские скважины появились в Иране впервые во время Второй мировой войны, и инициаторами их устройства, по свидетельству врачей Красной армии, стали именно советские войска. Впоследствии их строительством занялись также американцы61. Силами и средствами советских военных инженерных частей было произведено бурение скважин в некоторых пунктах дислокации советских войск в Иране: городах Резайе (Урмия), Шахпур (Сельмас), Тебриз, Казвин, Семнан, Мешхед, Бендер-Шах (Бендер-Торкемен). Дебит воды скважин достигал 90 тыс. л в сутки, температура — от +8 до +18º. Опыт использования артезианских скважин советскими войсками показал, что при правильной эксплуатации таких источников можно получать воду высокого качества, не нуждавшуюся в обеззараживании (с коли-титром от 100 мл и выше)62. Устройство артезианских скважин для нужд населения и войск себя оправдало. Следует отметить, что в последующие десятилетия с их помощью успешно решались вопросы водоснабжения целого ряда районов Ирана, в т.ч. столицы государства.

Под контролем санитарной службы советским войскам в районах их дислокации в Северном Иране пришлось проводить своими силами оздоровление местности. Так, с 1943 года в крупных гарнизонах стали осуществляться бонификационные мероприятия63 и гамбузирование64 водоёмов на Южно-Каспийской низменности. С 1944 года борьба с малярией велась на основе комплекса противомалярийных мероприятий: выявление и санация больных и паразитоносителей, борьба с переносчиком в личиночной и окрылённой стадии, механическая защита от укусов комаров, медикаментозная профилактика на весь малярийный сезон.

Созданные в начале 1944 года противомалярийные отряды провели большую работу по деларвации65 различных водоёмов в 3-километровой зоне расположения гарнизонов и частей.

В 1944—1945 гг. развернулась наиболее активная борьба с лихорадкой паппатачи. Проводилось санитарное оздоровление территории военных городков, мест расквартирования и их ближайшего окружения (тщательная очистка от навоза и мусора, систематическая обработка загрязнённых участков дезинфицирующими растворами, ликвидация нор грызунов, заделка щелей и трещин в стенах и полах). Наряду с очисткой военных городков проводились и кампании по очистке городов (Тебриз, Казвин, Решт и др.). В результате в таких городах летом размножалось меньше мух и в дальнейшем лучше поддерживалась санитарная культура.

Эффективность этих мероприятий не замедлила сказаться. Так, тщательная очистка от навоза территории военного городка в г. Семнане весной 1944 года привела к резкому снижению заболеваемости (515 случаев за сезон против 2496 случаев в 1943 г.)66. Принятые меры предупредили вспышки лихорадки паппатачи в эпидемический сезон 1945 года даже после прибытия на смену демобилизованным военнослужащим пополнения, не обладавшего иммунитетом к этому заболеванию.

После малярии и лихорадки паппатачи третье место по удельному весу занимала дизентерия67. Борьба с ней заключалась в санации источников инфекции, прерывании путей передачи, вакцинации личного состава. Прерывание путей передачи включало общепринятые меры по дезинфекции одежды и мест общего пользования, усиление контроля за соблюдением правил личной гигиены, борьбу с мухами. Все военнослужащие, страдавшие хронической формой заболевания, ставились на особый учёт и с 1944 года объединялись на период эпидемически опасного сезона (май—октябрь) в отдельные команды.

Проводилась последовательная борьба и с другими инфекционными заболеваниями, не имевшими столь широкого распространения. Систематическая сплошная вакцинация личного состава от различных инфекций стала одним из важнейших методов противоэпидемического обеспечения войск в Иране.

Осуществление противоэпидемических мероприятий среди личного состава 4-й армии сопровождалось активной санитарно-просветительской работой: организовывались беседы и лекции, передвижные выставки, печатались статьи в армейской и дивизионных газетах. Проводились и занятия с жителями Ирана.

Таким образом, в годы Второй мировой войны врачи военно-санитарной службы советского военного контингента, дислоцировавшегося в Иране, столкнулись с тяжёлой эпидемиологической обстановкой, обусловившей высокую инфекционную заболеваемость личного состава. Эффективность противоэпидемической защиты определялась двумя основными факторами: состоянием инфекционной заболеваемости среди иранского населения и, с другой стороны, профессиональной подготовкой медицинских работников, их умением правильно организовать проведение необходимых защитных мероприятий, использовать достижения медицинской науки для борьбы с инфекционными болезнями и их возбудителями. За годы пребывания в Иране советские медики изучили эпидемиологическую обстановку в стране, научились проводить комплексные противоэпидемические мероприятия, установили единый взгляд на теорию и практику противоэпидемической работы в условиях региона.

В борьбу с инфекционной заболеваемостью включились все медицинские работники, независимо от их специальности и занимаемой должности. Опыт противоэпидемической работы был обобщён на двух научно-практических врачебных конференциях (в 1944 и 1945 гг.) и доведён до сведения всех медицинских работников.

Результатом работы медиков стало заметное снижение инфекционной заболеваемости в войсках, которое приобрело стойкий характер и продолжалось вплоть до вывода войск из Ирана, который завершился в мае 1946 года. Ни одного случая острозаразных инфекций не было занесено на территорию Советского Союза. Впоследствии советские военные врачи столкнулись со схожими санитарно-эпидемиологическими условиями в периоды боевых действий в Египте (1967—1972) и Афганистане (1979—1989).

_____________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Милов П. Иран во время и после Второй мировой войны. М.: Б.и.,1949; Иванов М.С. Очерк истории Ирана. М.: Госполитиздат, 1952; Алексеев Л. Советский Союз и Иран. М.: Изд-во ИМО, 1963; Иран: история и современность. М.: Наука, 1983 и др.

2 Басов А.В., Гутенмахер Г.Н. Персидский коридор // Военно-исторический журнал. 1991. № 1. С. 25—33; Шмакова Н.Н., Гришакова Л.В. Персидский транспортный коридор в годы Великой Отечественной войны // Мы выстояли и победили. Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2023. С. 256—260 и др.

3 Гучмазов А., Цкитишвили К., Траскунов М. Закавказский фронт Великой Отечественной войны. Тбилиси: Изд-во ЦК КП Грузии, 1981. С. 50—55.

4 Голуб Ю.Г. Вхождение Красной Армии в Иран в 1941 г.: военная необходимость или политический расчёт // Великая Отечественная война в контексте российской истории. Саратов: Саратовский НИГУ имени Н.Г. Чернышевского, 2000. С. 37—48; он же. 1941: иранский поход Красной Армии: взгляд сквозь годы // Отечественная история. 2004. № 3. С. 20—27; Березин О.К. Неизученная кампания. Иран, август 1941-го // Военно-исторический архив. 2004. № 8(56). С. 98—110; Любин Д.М. Ввод Красной армии в Иран летом—осенью 1941 года: причины, осуществление и последствия. Дисс. … канд. ист. наук. Саратов, 2005; Оришев А.Б. В августе 1941-го. М.: Вече, 2011; Осин В.М. Военная миссия Красной армии в Иране в 1941—1946 гг. по документам Центрального архива Министерства обороны РФ // Вестник активиста. 2015. № 2. С. 27—41 и др.

5 Марковчин В.В. «Пятая колонна» в Иране. Ликвидация прогерманских организаций в 1941—1945 гг. Ч. 1. // Вестник гуманитарного образования. 2021. № 3(23). С. 90, 91.

6 Любин Д.М. Указ. соч. С. 30.

7 История социалистической экономики СССР в 7 т. Т. 5. М.: Наука, 1978. С. 543.

8 Образован 23 августа из войск Закавказского военного округа в составе 20-й, 77-й горно-стрелковых, 17-й кавалерийской дивизии, 24-го отдельного танкового полка (44-я армия, генерал-майор А.А. Хадеев), 63-й, 76-й горно-стрелковых и 236-й стрелковой, 6-й и 54-й танковых, 23-й, 24-й кавалерийских дивизий, 13-го мотоциклетного полка (47-я армия, генерал-майор В.В. Новиков). Командующий фронтом генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, начальник штаба генерал-майор Ф.И. Толбухин.

9 В составе 58-го стрелкового и 4-го кавалерийского корпусов, командующий армией генерал-майор С.Г. Трофименко.

10 Ходеев Ф.П. Советско-английское принуждение Ирана к лояльности в 1941 году // Военно-исторический журнал. 2011. № 9. С. 14.

11 Оришев А.Б. Указ. соч. С. 196.

12 Парвизпур Б.Х. Советско-иранские отношения в годы Второй мировой войны (1939—1945). Тбилиси: Мецниереба, 1978. С. 64.

13 Ковалевский Н.Ф. Русские войска в Иране. 1941—1946 гг. // Военно-исторический журнал. 2006. № 5. С. 40.

14 Филиал Центрального архива Министерства обороны РФ (военно-медицинских документов, г. Санкт-Петербург) (Филиал ЦАМО РФ (АВМД)). Ф. 17. Оп. 5767. Д. 4. Л. 591.

15 Там же. Д. 2. Л. 305, 305 об.

16 Емельянова Н.М., Осин В.М. «Введение частей Красной армии в пределы Ирана не означает установление Советской власти»: документы ЦАМО РФ о первых днях советских войск на территории Ирана // Отечественные архивы. 2010. № 3. С. 84.

17 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 17. Оп. 5767. Д. 4. Л. 591.

18 Мокроусов В.Н., Кравцов В.Ю., Кравцова Л.Л. Советские эпидемиолого-паразитологические экспедиции в Иран в 1941—1943 гг. // Военно-медицинский журнал. 2018. № 9. С. 84.

19 Кактыш П.И. Особенности медицинского обеспечения советских войск в Иране // Опыт работы врачей советских войск в Иране. Вып. 1. Тбилиси: Ленинское знамя, 1945. С. 16.

20 Акинфиев А.М. Военно-медицинское описание Северного Ирана. Машинопись. Л., 1951. Л. 46.

21 Ярославцев К.Н. Опыт работы врачей советских войск в Иране // Опыт работы врачей советских войск в Иране. Вып. 1. Тбилиси: Ленинское знамя, 1945. С. 7.

22 Прикаспийская зона, ограниченная с юга мощным горным поясом, имела влажный субтропический климат. Большое количество рек и обилие осадков создавали массу заболоченностей. Крупные населённые пункты располагались по побережью Каспия и вдоль шоссейных дорог. Северо-западная зона — Иранский Азербайджан — занимала горную часть страны, изобилующую большим количеством плоскогорий. Здесь наблюдался дефицит воды, лето было засушливым, растительность имелась только в долинах рек и местах, искусственно орошаемых. Северо-восточная часть Ирана представляла собой горно-пустынную местность, бедную водой и растительностью. Между горными хребтами были расположены наиболее плодородные и богатые места: Кучан, Мешхедская и Зурабадская долины. Населённые пункты были редкими, плотность населения — низкой.

23 Например, утверждения, что лечение противоречит исламу, что проточная вода чиста и безвредна, обычаи раздачи одежды умершего бедным, привычка брать пищу руками, превратные представления о личной и общественной гигиене, постоянное ношение войлочной шапки (кола), вызывающее паршу, запрет на уничтожение насекомых, даже паразитов, и др. «Сейчас я располагаю сведениями о том, что в Иездском шахристане вспыхнула эпидемия оспы с большим числом смертных случаев. Вместо прививок больным советуют надеть чалмы и другие подобные этому средства. Почти 50 проц. новорождённых и детей до 5 лет умирает от оспы, кори и других болезней», — заявил 5 декабря 1945 г. иранский врач на церемонии передачи советским командованием денежных средств, собранных на улучшение здравоохранения Ирана. (Акинфиев А.М. Указ. соч. Л. 45). По подсчётам международной демократической федерации женщин, в 1952 г. 90 проц. детей Ирана были больны малярией, 65 проц. — туберкулёзом.

24 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 46. Оп. 7619. Д. 15. Л. 220.

25 Белецкий В.Г. Санитарная культура в быту. Иркутск: Иркутское областное изд-во, 1938. С. 84—110.

26 Павловский Е.Н. Ядовитые животные Средней Азии и Ирана. Ташкент: Госиздат УзССР, 1942.

27 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 130.

28 Кягриз (кяриз) — подземная, почти горизонтальная, ориентированная вверх по течению подземного потока галерея (штольня) для сбора подземных вод и вывода их самотёком на поверхность земли в целях орошения и обводнения.

29 Павловский Е.Н. Санитарно-эпидемиологические предпосылки в Иране // Эпидемиолого-паразитологические экспедиции в Иран и паразитологические исследования. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 7—18.

30 Акинфиев А.М. Указ. соч. С. 83.

31 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 46.

32 Опыт работы врачей… С. 20.

33 Филиал ЦАМО РФ (АВМД) Ф. 17. Оп. 5767. Д. 4. Л. 592—593.

34 Там же. Оп. 5766. Д. 1. Л. 147.

35 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 493.

36 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 1. Оп. 1405. Д. 105. Л. 84.

37 Там же. Ф. 17. Оп. 5767. Д. 4. Л. 591—593.

38 Там же. Ф. 1. Оп. 1401. Д. 139. Л. 238; Оп. 1405. Д. 318. Л. 23, 54; Оп. 8904. Д. 14. Л. 117.

39 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 186.

40 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 1. Оп. 44667. Д. 241. Л. 9—11.

41 Там же. Л. 12—19.

42 Белецкий В.Г. Указ. соч.С. 519.

43 Там же. С. 520—522.

44 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 1. Оп. 47174. Д. 52. Л. 2—3.

45 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 545.

46 Павловский Е.Н. Организация эпидемиолого-паразитологических экспедиций в Иран // Эпидемиолого-паразитологические экспедиции в Иран… С. 7—9.

47 Мокроусов В.Н., Кравцов В.Ю., Кравцова Л.Л. Указ. соч. С. 85.

48 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 508.

49 Там же. С. 508, 509.

50 Там же. С. 510.

51 Там же.С. 513.

52 Там же.С. 119.

53 Интенсивность заражения скота гельминтами была настолько велика, что поражённые внутренние органы перерождались и становились неузнаваемыми.

54 Акинфиев А.М. Указ. соч. Л. 63; Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 118, 119.

55 Акинфиев А.М. Указ. соч.С. 62.

56 Коли-титр — минимальное количество исследуемого материала (в граммах или миллилитрах), в котором содержится одна кишечная палочка. Является показателем фекального загрязнения исследуемой среды: чем ниже коли-титр, тем больше степень её загрязнённости.

57 Акинфиев А.М. Указ. соч. С. 85.

58 Там же. С. 84.

59 Шестаков И.В. Опыт организации водного пункта в гарнизоне // Опыт работы врачей… С. 268—273.

60 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 511.

61 Там же.С. 167.

62 Там же. С. 168.

63 Бонификация — комплекс мероприятий, направленных на сокращение мест выплода малярийных комаров, включающий благоустройство водоёмов и расчистку их от водной растительности, ирригацию и обработку поверхности химикатами, а также уничтожение мелких водоёмов, не имеющих хозяйственного значения.

64 Гамбузирование водоёмов — биологический метод борьбы с комарами, при котором в водоёмы выпускают рыбок-гамбузий (Gambusia affinis). Эти рыбки питаются личинками комаров, что препятствует распространению болезней, переносимых комарами, например малярии и денге.

65 Деларвация водоёма — комплекс мероприятий, направленных на уничтожение личинок паразитов с использованием физических, химических и биологических методов.

66 Филиал ЦАМО РФ (АВМД). Ф. 1. Оп. 44667. Д. 241. Л. 10 об.

67 Белецкий В.Г. Указ. соч. С. 493.