Религиозные организации Российской империи в мобилизации боевого духа народа и войск в начале Первой мировой войны 

Аннотация. В статье рассматривается роль религиозных организаций Российской империи в мобилизации народных масс на борьбу с блоком «центральных держав» во главе с кайзеровской Германией на начальном этапе Первой мировой войны. После объявления Манифеста императора Николая II от 20 июля 1914 года не только доминировавшая в стране православная, но и другие религиозные конфессии призвали свою паству дать единый отпор врагу. Священный синод РПЦ отправил в действующую армию сотни военных священников, организовывал сбор материальной помощи на нужды фронта, налаживал в монастырях производство боеприпасов и военного снаряжения, способствовал открытию военно-лечебных учреждений. Аналогичную позицию занимали руководители других конфессий (старообрядцы, мусульмане, баптисты, иудеи и др.), словом и делом поддержавшие царскую администрацию в военном противостоянии с грозным противником.

Ключевые слова: Первая мировая война; Русская императорская армия; Русская православная церковь; религиозный фактор на войне; православные военнослужащие; военнослужащие-иноверцы; военное духовенство; военные священники; военная мобилизация; Святейший синод; протопресвитер Г.И. Шавельский.

Summary. This paper examines the role of religious organizations in the Russian Empire during the early stages of World War I. After the announcement of Emperor Nicholas II’s Manifesto on July 20, 1914, the dominant Orthodox Church, as well as other religious denominations, urged their followers to unite in their resistance to the Central Powers, led by Imperial Germany. The Holy Synod of the Russian Orthodox Church sent hundreds of military chaplains to active army units and organized the collection of material aid for the front lines. They also established the production of ammunition and military equipment at monasteries and facilitated the creation of military medical facilities. Other faith leaders, such as Old Believers, Muslims, Baptists, and Jews, supported the tsarist government by expressing their support in words and actions during this conflict with a powerful enemy.

Keywords: World War I; Russian Imperial Army; Russian Orthodox Church; religious factor in war; Orthodox military personnel; non-Orthodox military personnel; military clergy; military priests; military mobilization; Holy Synod; Archpriest Georgy I. Shavelskiy.

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

КИСИН Константин Алексеевич — профессор кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Михайловской военной
артиллерийской академии, кандидат педагогических наук, доцент
(Санкт-Петербург. E-mail: kisin69@mail.ru);

КРАВЧУК Валерий Романович — доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Михайловской военной
артиллерийской академии, кандидат исторических наук, доцент
(Санкт-Петербург. E-mail: kravva57@gmail.com).

«…ИДТИ БИТЬ НЕЧЕСТИВЫХ ВРАГОВ»

Религиозные организации Российской империи в мобилизации боевого духа народа и войск в начале Первой мировой войны

В преддверии Первой мировой войны правительство Российской империи как никогда нуждалось в консолидации общества, политической стабильности и всенародной поддержке принимавшихся военно-политических решений. Традиционно значимую роль в развитии внутриполитической ситуации в многонациональной России играл религиозный фактор, во многом влиявший на морально-психологическое состояние как населения, так и вооружённых сил государства. Наряду с мощной поддержкой православия накануне открытия военных действий царская администрация старалась проводить взвешенную политику в отношении национальных и религиозных меньшинств путём частичного признания их демократических прав и свобод. При этом основные усилия органов государственной власти были направлены на объединение верующих всех конфессий вокруг идеи защиты престола и Отечества, а также сохранения целостности России.

Основу защиты Российской империи, как и ранее, составляла регулярная русская армия, комплектовавшаяся на основе всеобщей воинской повинности и пополнявшаяся при необходимости из запаса в ходе мобилизационных мероприятий. В соответствии с указом Александра II, принятом в 1874 году, в ряды защитников привлекалось всё мужское население страны независимо от политических и религиозных взглядов (за небольшим исключением). Россия могла мобилизовать в период с 1914 по 1917 год до 19 млн человек, т.е. 11,2 проц. мужского населения, среди которых подавляющее большинство составляли верующие1. Для многих из них участие в войне становилось серьёзной нравственной проблемой, вытекавшей не только из их религиозных взглядов, но, в первую очередь, из канонов тех религиозных конфессий, к которым они относились. Однако эта проблема для большинства верующих значительно упрощалась тем, что войну им предстояло вести в основном против иноверцев — протестантов Германии и Австро-Венгрии и мусульман Турции. Это давало дополнительные козыри Русской православной церкви в поднятии боевого духа в стране и разжигании ненависти к врагам. Даже среди старообрядцев и сектантов, вышедших из православия, необходимость борьбы против иноверцев вызывала глубокое понимание и поддержку.

Трудно однозначно предположить, какие силы сыграли основную роль в единении народа перед войной. Скорее всего, исторически и традиционно проявилась генетическая нетерпимость народа к врагам Отечества, агрессорам и посягателям на землю Русскую. Поэтому Манифест императора Николая II от 20 июля (2 августа по нов. ст.) 1914 года о начале войны был поддержан общественным мнением и встречен в народе с пониманием. Под влиянием внешней военной угрозы на время были забыты внутренние распри и противоречия, и патриотический порыв овладел народными массами2.

На призыв к защите Отечества откликнулись не только представители доминировавшей религии — православия, но и других социальных и религиозных групп, которые ранее не были замечены в верноподданническом отношении к власти. Официальные представители инородцев, различных политических и религиозных организаций выступили 26 июня 1914 года со словами поддержки государственной военной политики в сфере обороны на срочно созванном заседании Государственной думы. Например, верноподданнические заверения прозвучали от представителя немецкого населения Прибалтийского края барона Г.Е. Фелькерзама; от имени немцев, проживавших в других регионах Российской империи, выступил депутат Л.Г. Люц; депутаты В.Ф. Яронский и И.В. Годнев озвучили мнение польского, черемисского и чувашского населения. От лица еврейской общины обратился к Думе депутат Н.М. Фридман, который высказался за единение власти и народа во имя победы России в войне. Выступая от имени прибалтийских народов — латышей, литовцев и эстонцев, депутаты Я.Ю. Гольдман и М.М. Ичас заявили о единении с русскими в борьбе с общим врагом: «…мы… в настоящей святой и справедливой борьбе пойдем с русским народом до конца». Опоздавшие из-за срочности созыва на заседание депутаты Государственной думы от национальных окраин сделали свои заявления через средства массовой информации. Так, через прессу с заверениями поддержки решения императорской власти выступил представитель армянского населения М.И. Пападжанов, от имени грузинского населения — депутат В.Л. Геловани, а от всех мусульман — депутаты Г.Х. Еникеев, И.А. Ахтямов, М.Ю. Джафаров. Председатель Государственной думы М.В. Родзянко, подводя итог прозвучавшим заявлениям, обобщил, что «все народности, населяющие необъятную Русь, слились в одну братскую семью, когда общему Отечеству грозит беда»3.

Религиозные организации с первого дня войны активно включились в работу. Уже 1 августа 1914 года Священным синодом РПЦ на срочном заседании был принят ряд оперативных мер, направленных на консолидацию верующих для вооружённой защиты Отечества. В церквях стали проводиться молебны об успехах русского оружия и богослужения о победе в войне. Перед лицом общей опасности Русская православная церковь выступила за преодоление социальных противоречий и религиозных разногласий с иноверческими религиями. Для консолидации общества в религиозных изданиях был опубликован Манифест о начале войны, содержание которого огласили и с религиозных кафедр. В свободных церковных помещениях стали устраивать лазареты и госпитали, в которых заботу по уходу за ранеными осуществляли монахини и послушницы женских монастырей. Для поднятия морального духа русского воинства протопресвитером военного и морского духовенства Российской империи Г.И. Шавельским в кратчайшие сроки была написана и распространена среди военнослужащих брошюра с призывом к борьбе с врагом «За Веру, Царя и Отечество». Таким образом, в работу по поддержке армии включились практически все православные приходы4. Активное участие в этих процессах принимали члены правящей династии Романовых. Например, великая княгиня Елизавета Фёдоровна пожертвовала артиллеристам 9-й бригады походный иконостас, священническое облачение, большое количество Евангелий, нательных иконок и крестиков.

Священнослужители, поддерживая высокий боевой дух и настрой среди верующих, широко развернули сбор средств для армии. Особенно большие доходы, около 20 млн руб., они получили от сотен тысяч богомольцев путём различных сборов, пожертвований и приношений. Эти деньги и свой остаток в 80 млн руб. от поступлений прошлых лет Синод передал на военные нужды. «Ваши деньги, — говорилось в обращении к пастве, — превратятся в патроны и снаряды»5. Значительные суммы на военные нужды выделялись православными храмами и монастырями из собственных средств. Так, монахи Киево-Печерской лавры передали военному ведомству более 5,5 кг (12,5 фунта) золота, около 750 кг (45,5 пуда) серебра, 2700 кг (165 пудов) медных монет, более полутонны (31,3 пуда) цинка и т.д.6 Сбор цветных металлов был организован и в других учреждениях Русской православной церкви. В этом процессе приняли участие все слои общества независимо от национальности, материального положения или религиозной принадлежности.

Священный синод, наблюдая высокий моральный подъём среди верующего населения и всячески поддерживая его, принял решение использовать на нужды войны (для производства патронных и снарядных гильз) церковные запасы старой медной монеты, закрепив это своим указом за номером 28 от 11 сентября 1915 года7. Получив указание Синода, епископы и архиепископы в свою очередь обратились к своей пастве с требованием о его выполнении. Так, например, архиепископ Тверской и Кишинёвский Серафим сразу же отдал распоряжение всем своим церквам передать медную монету и вообще медные негодные вещи в Тверской военно-промышленный комитет для производства снарядов и предметов военного снаряжения8.

В монастырях помимо сбора драгоценных и цветных металлов было организовано собственное производство боеприпасов и военного имущества (Николо-Перервинский монастырь, Ново-Афонская обитель, Троице-Сергиева лавра и другие)9. Пошив белья и амуниции для нужд армии осуществлялся в швейных мастерских, на которых трудились монахини и монастырские послушницы. Например, в 16 обителях Тверской епархии в швейных мастерских был организован пошив воинского обмундирования. Всё производившееся таким образом вооружение и военное снаряжение проходило обряд освящения и окропления святой водой. Также применялось символическое украшение их крестиком и другими знаками10.

Масштабы добровольной помощи фронту, вызванной высоким моральным подъёмом в обществе в начальный период войны, достигали такого уровня, что в некоторых епархиях были созданы специальные военно-промышленные секции, объединявшие усилия религиозных организаций по материальному обеспечению армии. Они сотрудничали и со светскими военно-промышленными предприятиями страны.

В едином патриотическом порыве на защиту Родины вместе с православным населением встали представители многих народов и народностей, принадлежавшие к другим конфессиям. Так, руководители баптистских и евангелистских общин выступили с клятвами верности царю и Отечеству, поддержав решение о начале войны с Германией и Австро-Венгрией. Со страниц общинных газет они призывали своих единоверцев не уклоняться от военной службы, брать в руки оружие и не жалеть сил для победы. На прошедших в молитвенных домах собраниях верующих наставляли «идти бить нечестивых врагов. Бог не посчитает это за грех, наоборот, когда потребуется, он впишет сей подвиг в графу добрых дел»11. Поддержка шла и со стороны Всемирного союза баптистов. В обращении к русским единоверцам генеральный секретарь организации И. Шекспир призвал их «молиться за своего царя и его успехи на войне». Баптисты оперативно организовали сбор пожертвований на нужды обороны страны. 12 августа 1914 года в результате проведённого баптистским журналом «Гость» сбора средств среди богатых представителей этой веры было получено и передано в фонды помощи раненым более 300 тыс. руб. Одновременно началась работа по организации «лазарета дома Евангелия». Таким образом, баптисты оказали полную поддержку действиям царского правительства.

Несмотря на настороженность властей, поддержка государственной военной политике была оказана и религиозными сектами — духовными христианами. До начала Первой мировой войны молокане и духоборы выступали решительными противниками службы в армии и любого военного насилия, считая себя непричастными к «мирской суете». Однако с началом боевых действий против кайзеровской Германии с их стороны серьёзных антивоенных выступлений не последовало. Наоборот, руководители духоборов и молокан выразили верноподданнические чувства. Они призвали своих духовных братьев поддержать военные усилия правительства в борьбе с «безбожным немецким императором»12. В своих наставлениях руководители религиозных сект требовали прекратить внутренние распри, выполнять распоряжения властей, жертвовать средства для победы, не уклоняться от воинской повинности и идти на войну13. Этот призыв наставников был услышан молоканами, которые активно вливались в действующую армию и оказывали всестороннюю помощь фронту.

Не остались в стороне от общего патриотического порыва представители старообрядческой церкви. После объявления Высочайшего манифеста о вступлении России в войну руководители старообрядцев провели ряд религиозно-патриотических мероприятий. В адрес императора были отправлены верноподданнические телеграммы, в организованных молебнах звучали призывы к единению и достижению победы в войне, а в религиозных общинах был проведён сбор средств на нужды армии. В целом старообрядческие общины показали свою готовность и способность к вооружённой защите Отечества. На это не раз указывали сам император и военно-политическое руководство Российской империи14.

С первых дней войны заверения в искренней преданности звучали и от представителей других религиозных конфессий. Верноподданнические чувства и готовность в тяжёлое для Родины время принести посильные жертвы выказывали мусульмане России. Например, 12 июля 1915 года мусульманское духовенство Казани во главе с муллою Галиевым вознесло «горячие молитвы о даровании победы русскому оружию над коварным врагом» и заявило о полной поддержке императора и готовности к продолжению вооружённой борьбы с противником. С подобными заявлениями выступили 17 сентября 1915 года мусульмане второго прихода г. Москвы и многие другие15.

Мусульмане Российской империи организовали сбор пожертвований на нужды фронта и поддержку семей военнослужащих. Для излечения тяжелораненых и не говоривших по-русски мусульман был открыт Царскосельский лазарет таврических магометан, который содержался за счёт собранных мусульманскими общинами средств. Например, таврический губернатор в марте 1915 года выделил на нужды лазарета 50 тыс. руб. из вакуфного капитала упразднённых мечетей губернии, а мусульмане Байгузинской волости Уфимской губернии собрали 4000 руб. на поддержку семей призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов.

На фронтах Первой мировой войны сражались военнослужащие разных вероисповеданий. Со стороны духовенства всех конфессий и религиозных толков прозвучал призыв к верующим встать на борьбу с «германцами» до победного конца и защитить Престол и Отечество. Однако следует отметить, что, несмотря на патриотический порыв и верноподданнические заверения, охватившие многонациональное население Российской империи в начале войны, значительной части инородцев в отбывании воинской повинности было отказано на законодательном уровне. По национально-территориальному признаку к началу 1914 года были освобождены от военной службы 7 млн человек, из них только 114 тыс. русской национальности16. Отдельные случаи отстранения от призыва объяснялись «дикостью» и слабым здоровьем «инородцев». В целом же правительство обходило стороной регионы, подозрительные по политическим настроениям и не испытывавшие патриотических чувств к России как Отечеству.

Отдельные группы этого населения с непониманием и даже возмущением относились к такому решению. Мусульмане Закавказья, Туркестана, инородцы Сибири, киргизы и т.д. с проявлением такого недоверия к ним мириться не желали, они считали это обидным и оскорбительным для себя. Имеется много заявлений со стороны как киргизов, так и мусульман Закавказья, в которых они выражали непонимание того, почему они не могут бороться с врагами. Насчитывалось приблизительно 10 млн человек мужского населения, которые выражали несогласие с тем, что им не доверяли защищать Отечество17.

С целью поднятия и поддержания высокого боевого духа народа и военнослужащих Священный синод Русской православной церкви постоянно напутствовал своё духовенство и требовал «располагать в поучениях паству к содействию всеми мерами и способами успеху войны и облегчению участи в ней пострадавших». Особое внимание было обращено на поддержку семей мобилизованных военнослужащих, оказавшихся в тяжёлом материальном положении. Священным синодом были даны соответствующие поручения, и во всех приходах с целью поддержания душевного равновесия таких семей и оказания им благотворительной (преимущественно денежной) помощи создавались особые попечительские советы18. Уже к концу 1914 года число таких советов достигло более 36 тыс. В результате их деятельности за два года войны на оказание помощи семьям военнослужащих было потрачено около 6,4 млн руб.19

Исходя из вышесказанного, можно утверждать, что предпринимавшиеся в начале войны царским правительством и духовенством различных конфессий меры свидетельствуют о единении общественных и религиозных сил, большом патриотическом подъёме населения перед лицом общей опасности. Помимо работы с верующим населением Священный синод считал необходимым возглавить работу непосредственно в рядах верующих Русской императорской армии.

Ввиду надвигавшейся угрозы православное духовенство начало заблаговременную подготовку к деятельности в военных условиях. По инициативе и под руководством протопресвитера Г.И. Шавельского в Петербурге в период с 1 по 14 июля 1914 года прошёл Первый Всероссийский съезд военного и морского духовенства, которое в полной мере осознавало важность своего служения и считало делом чести в трудную минуту быть вместе со своим народом. Все предложения и рекомендации, выработанные на съезде, получили отражение в Памятке-инструкции военному священнику. В ней подробно рассматривались цели и задачи, формы и методы, а также средства работы с верующими военнослужащими в условиях подготовки и ведения боевых действий20.

Сразу после оглашения царского манифеста начался переход на штаты военного времени в соответствии с мобилизационным расписанием Синода от 1910 года. Действующие военные пастыри отзывались из отпусков и поступали в распоряжение командиров своих частей, а вновь формировавшиеся воинские соединения и части комплектовались епархиальным духовенством согласно мобилизационному расписанию21. Следует отметить, что в условиях мирного времени по состоянию на 1910 год в военном ведомстве насчитывались 975 священнослужителей и 651 церковь22, а за годы войны в действующей армии прошли службу от 4000 до 5000 представителей православного духовенства23.

Деятельность православных священников осуществлялась на основе заранее разработанных указаний духовенству действующей армии и подробной «Инструкции полковым священникам». В них давались ясные наставления и определялись направления духовной работы. Это позволяло систематизировать повседневную деятельность, придать ей целенаправленный и плановый характер. Во многом наличие указаний и инструкций помогало в адаптации мобилизованных священников, которые были мало знакомы с условиями и требованиями военной службы и организацией работы в боевых условиях. В целом можно сказать, что в начальный период войны деятельность православной военно-духовной организации была массовой и слаженной24.

Сложнее обстояли дела с комплектованием штата военных священников представителями иноверческого духовенства, поскольку в мобилизационном расписании Священного синода этот аспект учтён не был. Поэтому их представительство в действующей армии было малочисленным, а деятельность — слабо организованной. Следует отметить, что в начальный период войны оказание вероисповедальных услуг иноверцам осуществлялось нерегулярно, а только по прибытии в полк или на боевые позиции командированного иноверческого священнослужителя. Иноверцы нередко испытывали всяческие притеснения в религиозном плане из-за прессинга православных военных священников, что порой шло в ущерб общему делу. Мероприятия военного духовенства носили массовый характер, и воинам-иноверцам приходилось часто находиться в общем строю и проходить все православные обряды вместе с большинством православных сослуживцев. Многие иноверцы воспринимали это как религиозное насилие, что вызывало с их стороны естественный протест, а «осквернённым» (после окропления святой водой) оружием и амуницией некоторые из них вообще отказывались пользоваться.

Перед военными священниками стояла важная задача по формированию государственно-патриотических начал «преданности и верности государю-императору», поддержанию высокого боевого духа среди личного состава воинских формирований25. Поэтому деятельность военного духовенства в первые дни войны была сосредоточена на проведении агитационно-разъяснительных мероприятий среди верующих военнослужащих. Военные священники активно включились в работу по доведению до их сознания целей войны, разъяснению её справедливого, с точки зрения самодержавия, характера, разжиганию ненависти к противнику. С целью формирования убеждённости в справедливости войны с Германией среди солдат использовался, к примеру, приём противопоставления божественного воинства войску сатаны26.

Выбор и использование различные форм и методов работы военного священника определялись в зависимости от условий и характера боевых задач, складывавшейся на фронте боевой обстановки, а также места воинского формирования в боевом порядке армии. При подготовке боевых действий работа велась с широким охватом значительной массы солдат, её содержание было направлено на поднятие и поддержание морального духа, особенно молодых, «не обстрелянных» воинов27. Сильно отличались методы религиозной работы в частях первого эшелона, где на первый план выходили формы индивидуального воздействия или контакты с малыми группами верующих военнослужащих. С началом активных боевых действий роль и место священника также менялись. Ему предписывалось находиться среди раненых воинов, заниматься их утешением и напутствием. Однако в случае острой необходимости военному священнику полагалось быть готовым пойти в окопы и продолжать свою работу с риском для жизни28.

Особое значение во время боевых действий имело богослужение, вселявшее в солдат и офицеров надежду на помощь святых покровителей. Для этого служили молебны, на фронт для поднятия боевого духа воинов привозили «чудотворные иконы». Помимо икон сюда же доставляли крестики и религиозную литературу, церковные газеты29. Поэтому на полях сражений в начале войны духовность воинов в своём большинстве была высокой, они верили и надеялись, что с ними Бог, который поможет им выжить и победить. С божьим именем на устах солдаты и офицеры шли на смерть30.

Ввиду больших потерь в офицерском корпусе забота о воспитании нижних чинов порой также ложилась на плечи военных священников. На них часто возлагались задачи представления лучших воинов к награждению, увековечивания подвигов и геройства. Протопресвитер Г.И. Шавельский требовал: «Вновь подтверждаю полковому, бригадному и госпитальному духовенству сообщать мне возможно обстоятельные сведения о совершаемых на поле брани подвигах, о всех явлениях могучего русского духа, для воспитания нашего потомства»31.

Командование русской армии прекрасно осознавало, насколько высока роль военного духовенства для поддержания высокого морального духа войск. Поэтому его деятельность в среде военнослужащих неоднократно отмечалась и ставилась в пример. О подвигах и геройстве военных священников сообщалось в «Вестнике военного и морского духовенства», «Русском инвалиде» и других периодических изданиях с первого дня войны. К началу 1917 года за совершённые подвиги 14 военных священников стали кавалерами высшей военной награды Российской империи — ордена Св. Георгия. Следует отметить, что с момента учреждения ордена в 1769 году до Первой мировой войны только четыре духовных лица были удостоены этого знака воинского отличия. Кроме того, 227 священников были награждены наперсными крестами на Георгиевской ленте, 288 — орденами Св. Владимира, 643 — орденами Св. Анны32. В ходе Русско-японской войны 1904—1905 гг. был убит только один священник и ранены около десяти. В Первую мировую войну потери среди военного духовенства значительно возросли — погибли более 30 и были ранены более 400 священников. Свыше 100 военных священников попали в плен, что свидетельствует об их пребывании на передовой, а не в тылу33.

Работу военного духовенства в начальный период войны в целом можно признать эффективной. Этому способствовали как высокий уровень религиозности солдатской массы, так и хорошая организация всей деятельности военного духовенства. Однако патриотический подъём, охвативший всё российское общество и армию, оказался непродолжительным. По мере затягивания военных действий, ухудшения внутренней ситуации в стране и отсутствия побед начала накапливаться моральная усталость. Постепенно пропагандистские приёмы, применявшиеся военным духовенством для поддержания боевого духа в войсках, стали утрачивать актуальность34. Под влиянием нараставших социальных противоречий и усилившейся революционной пропаганды на фронтах и в тылу стал отмечаться рост пацифистских настроений. Идеи нового крестового похода, продвигавшиеся военным духовенством, перестали получать должный отклик в сердцах верующих военнослужащих. Во многом нараставшие противоречия подготовили почву для восприятия в обществе и армии социалистических идей. Этому способствовало и возраставшее недовольство кровопролитной войной, поддерживавшейся православной церковью, но осуждавшейся социалистами35.

В связи с этим запустился процесс разложения армии, который со временем принял необратимый характер. Деградация не только коснулась армейских частей и флотских экипажей, но и стала проявляться в среде военного духовенства. Высокий духовный подъём народа и армии перед войной и в её начальный период резко начал падать и перерастал в ситуацию, когда «низы» не хотели отдавать свои жизни за самодержавие и жить по-старому, а «верхи» не могли ничего с этим поделать.

________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Коленковский А.К. Манёвренный период первой мировой империалистической войны 1914 года. М.: Воениздат НКО СССР, 1940. С. 30.

2 Ганфман М. Внутренняя жизнь // Книга о войне. Бесплатное приложение к газете «Современное слово». Пг.: Слово, 1915. С. 132.

3 Мировая война. Пг.: Тип. Морского Министерства, 1914. С. 70—109.

4 Общее число лазаретов, открытых при монастырях в 47 епархиях, составило 670. Кроме этого, 9 лазаретов содержались на средства военных церквей и духовенства // Сологубов Г.А. Союз креста и меча (Церковь и война). М.: Воениздат, 1969. С. 34.

5 См.: Церковь в истории России (IХ век — 1917 год) М.: Наука, 1967. С. 261.

6 Кандидов Б.П. Империалистическая война и религия. М.: Б/и, 1933. С. 16.

7 Он же. Церковный фронт в годы мировой войны. М., 1929. С. 33.

8 Там же. 

9 Клочков В.В. Закон и религия: от государственной религии в России к свободе совести в СССР. М.: Политиздат, 1982. С. 35.

10 Там же.

11 Суглобов Г.А. Союз креста и меча (Церковь и война). М.: Воениздат, 1969. С. 39.

12 Там же. С. 40.

13 Духовный христианин. 1914. № 8—9. С. 3.

14 Суглобов Г.А. Указ. соч. С. 40.

15 Российский государственный исторический архив. Ф. 821. Оп. 11. Д. 90. Л. 60, 62, 71, 75.

16 Там же. Ф. 1276. Оп. 11. Д. 840. Л. 11.

17 Шингарев А.И. Речь на заседании Государственной думы. // Стенографический отчет Гос. думы. Секция 4. Заседание 12. 19 августа 1915 г.

18 Золотарев О.В. Христолюбивое воинство русское. М.: Граница, 1994. С. 65.

19 Там же. С. 72.

20 Сенин А.С. Армейский дух России в I мировую войну // Вопросы истории. 1990. № 10. С. 161.

21 Лемке М.К. 250 дней в царской Ставке. М.: Госполитиздат, 1920. С. 478.

22 Богуславский И. К назначению помощника Протопресвитера военного и морского духовенства // Вестник военного духовенства. 1910. № 8. С. 254.

23 Лепехин Ф., Смирнов Н.С. Военное духовенство в Синодальный период // Труды СПДС. 2016. № 10. С. 197.

24 Шавельский Г.И. Служение священника на войне. Вып. 12 // Христолюбивое воинство. Православная традиция Русской армии. М.: Русский путь, 1997. С. 317.

25 См.: Циркуляр протопресвитера военного и морского духовенства благочинным после окончания съезда // Вестник военного и морского духовенства. 1914. № 17. С. 597—599.

26 Василенко В.О. Офицеры в рясах. М.: ГАИЗ, 1933. С. 163.

27 Золотарев О.В. Указ. соч. С. 68.

28 Шавельский Г.И. Указ. соч. С. 317.

29 Василенко В.О. Указ. соч. С. 53.

30 Краснов П.Н. Душа армии. Очерки по военной психологии // Поддерживающая и морализирующая роль религии. Берлин: Медный всадник, 1927. С. 79.

31 См.: Циркуляр № 864. Духовенству действующей армии от 29 мая 1916 г. // Вестник военного и морского духовенства. 1914. № 17. С. 16.

32 Армия и религия. М.: Центр военно-социологических, психологических и правовых исследований ВС РФ, 1994. С. 76.

33 Шавельский Г.И. Указ. соч. С. 323, 324.

34 Деникин А.И. Очерки русской смуты // Вопросы истории. 1990. № 3. С. 123.

35 Очерки истории Санкт-Петербургской епархии. СПб.: Андреев и сыновья, 1994. С. 212.