Оперативно-чекистская работа с интернированными и военнопленными на спецобъекте № 45 Управления НКВД/МВД по Хабаровскому краю в 1945—1950 гг.

Аннотация. В 1945—1950 гг. в Хабаровске на спецобъекте № 45 УНКВД по Хабаровскому краю профессионалы НКВД/МВД пять лет вели с генералами японской Квантунской армии, а также экс-императором, экс-чиновниками и генералами Маньчжоу-го оперативно-чекистскую работу по выявлению военных преступников и сбору доказательств их преступлений. Сформированная ими обширная доказательная база стала основой советских обвинений в Международном военном трибунале для Дальнего Востока в 1946—1948 гг. и на Хабаровском процессе 1949 года, позволила на Токийском процессе изобличить японских милитаристов в намерении развязать агрессивную войну против СССР и оккупировать его территории, на Хабаровском процессе доказать разработку и применение Японией бактериологического оружия. Благодаря доказательствам преступлений виновные были привлечены к ответственности, процесс в Хабаровске приобрёл большое значение для создания международной правовой базы, запрещающей разработку биологического оружия, и стал одним из значимых событий ХХ века, вошёл в историю в одном ряду с Нюрнбергским и Токийским трибуналами.

Ключевые слова: НКВД/МВД СССР;спецобъект № 30 УНКВД по Читинской области; спецобъект № 45 УНКВД/УМВД по Хабаровскому краю; экс-император Пу И; интернированные; японские военнопленные; генералитет Квантунской армии; оперативно-чекистская работа; агентура; свидетели обвинения; Международный военный трибунал для Дальнего Востока; Токийский процесс; подготовка и применение бактериологического оружия; Хабаровский процесс; японские военные преступники.

Summary. From 1945 to 1950, specialists from the People’s Commissariat for Internal Affairs and the Ministry of Internal Affairs worked at Special Facility No. 45 in Khabarovskiy Kray for five years. During this time, they conducted operational security work with generals from the Japanese Kwantung Army and officials and generals of Manchukuo in order to identify war criminals and collect evidence of their crimes. This extensive body of evidence formed the basis for Soviet accusations against Japanese militarists at the International Military Tribunal in the Far East (1946—1948) and the Khabarovsk trials (1949). This evidence enabled the conviction of Japanese intent to launch an aggressive war against the USSR and occupy its territory at the Tokyo trials, as well as proving Japan’s use of biological weapons at the Khabarovk trials. Thanks to this evidence, those responsible were brought to justice. The Khabarovsk trial was significant in establishing an international legal framework that prohibits the development of biological weapons. It became one of the most significant events of the 20th century and is remembered alongside the Nuremberg and Tokyo trials.

Keywords: NKVD / Ministry of Internal Affairs of the USSR; Special Facility No. 30 of the NKVD Directorate for Chita Oblast; Special Facility No 45 of NKVD / Ministry of Internal Affairs Directorates for Khabarovskiy Kray; former Emperor Pu Yi; internees; Japanese prisoners of war; generals of Kwantung Army; operational Cheka work; agents; prosecution witnesses; International Military Tribunal for Far East; Tokyo Trials; preparation and use of bacteriological weapons; Khabarovsk trials; Japanese war criminals.

ВОЕННОПЛЕННЫЕ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ

ДОРОХОВ Вячеслав Жоржович — главный археограф сектора выставочно-издательской деятельности центра доступа к архивным ресурсам Государственного архива Хабаровского края, доктор исторических наук, доцент (г. Хабаровск. E-mail: dorohova_elen@mail.ru).

«МЫ БЫЛИ ПЕРВОЙ ПАРТИЕЙ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ МАНЬЧЖОУ-ГО, ПРИБЫВШИХ В СОВЕТСКИЙ СОЮЗ»

Оперативно-чекистская работа с интернированными и военнопленными на спецобъекте № 45 Управления НКВД/МВД по Хабаровскому краю в 1945—1950 гг.

«Именно советские следователи собрали неопровержимые улики, которые изобличили вину милитаристской Японии в совершении преступлений против человечества, в подготовке бактериологической войны», — заявил Президент России В.В. Путин на 44-м заседании Российского организационного комитета «Победа»1.

«Пока не все материалы введены в научный оборот… Военные преступления и преступления против человечности не имеют срока давности. Все причастные к бесчеловечным деяниям должны быть установлены, — подчеркнул на Международном научно-практическом форуме “Хабаровский процесс: историческое значение и современные вызовы” заместитель председателя Следственного комитета России А.В. Фёдоров. — Перед судом на Хабаровском процессе предстали всего 12 человек, тогда как большинство совершивших указанные преступления, сотрудники бактериологических отрядов, в том числе 731 и 100 японской Квантунской армии, а всего таковых было — свыше 4 тысяч, включая руководство, получили в США защиту от преследования». И добавил, что у Следственного комитета России есть все правовые и нравственные основания провести такую же работу в отношении японских преступников, совершивших преступления во время Второй мировой войны. Это будет предупреждением тем, кто и сегодня вынашивает идеи биологической войны2.

Советские следственные органы собрали весомую доказательную базу, но «исследователи сошлись во мнении: несмотря на определённые успехи в изучении организации Хабаровского процесса, всё же множество вопросов остаются малоизученными или вовсе выпадают из поля зрения историков». В частности, слабо изучено то, «как выстраивалась следственная работа по выявлению японских военных преступников»3. Этой работе на спецобъекте № 45 Управления НКВД/МВД по Хабаровскому краю в 1945—1950 гг. посвящена данная статья.

По приказу НКВД СССР № 00991 от 27 августа 1945 года в Управлении НКВД по Хабаровскому краю сформировали отдел по делам военнопленных и интернированных4 (ОПВИ, вскоре преобразованный в управление — УПВИ) и приступили к обустройству лагерей для них5. К концу сентября 1945 года были образованы 14 лагерей (№ 1—5, 16—22, 46, 48) и спецобъект № 45 общей штатной численностью 3620 сотрудников НКВД6. Управление лагеря № 16 — в районе железнодорожной станции Хабаровск 1, в здании бывшего изоляционно-пропускного пункта7 Дальневосточной железной дороги. Его 24 лагерных отделения — во всех районах города8. Спецобъект № 45 — в центре города, на ул. Сапёрной, 42 (ныне ул. Дикопольцева, 34) в каменном двухэтажном здании курсов местной противовоздушной обороны9, переоборудованном в кратчайший срок. Штат сотрудников спецобъекта № 45 был невелик: начальник майор А.Ф. Денисов, его заместитель по оперативной работе капитан Б.Ф. Аснис, заместитель по хозчасти, начальник финансового отдела, бухгалтер, кладовщик, врач и охрана из 16 человек.

После пленения 16 (по другим данным 17 или 19) августа 1945 года на аэродроме г. Мукдена Пу И — последнего императора династии Цин, двухлетним взошедшего на престол в 1906 году и шестилетним в 1912-м отречённым от него10, с 1932 года императора образованного японской военщиной на оккупированной территории марионеточного государства Маньчжоу-го11, главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза А.М. Василевский 22 августа потребовал отменить арест Пу И и передать его со свитой из ведения НКВД подразделениям «Смерш», указав, что «маньчжурский император Пу И должен быть отправлен в Читу (Молоковка12) и интернирован, но не арестован»13. В тот же день Василевский направил командующим фронтами приказание № 156/нш передавать подразделениям «Смерш» всех капитулировавших генералов и офицеров японской армии14. Экс-императора и 8 человек его свиты в статусе интернированных отправили самолётом в Читу под присмотром сотрудников «Смерш». Пу И в своих воспоминаниях отметил: «Мы были первой партией военных преступников Маньчжоу-го, прибывших в Советский Союз»15.

Их разместили на спецобъекте № 30 УНКВД по Читинской области — в оборудованном в селе Молоковка здании одноимённого санатория РККА в 20 км от Читы16. Пу И вспоминал: «Три раза в день нас кормили сытной русской пищей и один раз днём поили чаем. Доктора и медицинские сестры постоянно осматривали и лечили нас. В нашем распоряжении были радиоприёмник, книги и газеты, настольные игры»17.

6 октября 1945 года УНКВД по Читинской области получило распоряжение замнаркома внутренних дел СССР генерал-полковника В.В. Чернышёва отправить верхушку Маньчжоу-го и японских военачальников в Хабаровск. Там генералов и офицеров разместили в городе на спецобъекте № 45, Пу И со свитой и экс-чиновниками Маньчжоу-го — в районе посёлка Красная Речка на так называемой даче начальника УНКВД по Хабаровскому краю, переоборудованной для содержания интернированных и неофициально названной загородным филиалом спецобъекта № 45.

Начальник УНКВД по Хабаровскому краю генерал-лейтенант И.И. Долгих докладной запиской в Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР сообщил, что на спецобъекте № 45 (в городе и филиале) к 18 декабря 1945 года содержались 215 японских, китайских генералов войск Маньчжоу-го и членов правительства Маньчжоу-го во главе с Пу И18. Среди них были все три пленённых в Маньчжурии японских генерала (это воинское звание в армии Японии было выше генерал-лейтенанта, ниже генералиссимуса, принадлежавшего императору) — Ямада Отодзо, главком Квантунской армией, Усироку Дзюн, командующий японским 3-м фронтом, и Кита Сэйичи, командующий японским 1-м фронтом. В лагере № 16 под командованием майора государственной безопасности Я.И. Довбича содержался 9981 военнопленный.

Как воспоминал Г.Г. Пермяков, который к декабрю 1945 года прибыл в Хабаровск на должность переводчика оперативного отдела управления по делам военнопленных и интернированных Управления НКВД (УНКВД, с 1946 г. — УМВД) по Хабаровскому краю и проработал с Пу И около пяти лет, в Красной Речке для экс-императора и его семьи был создан «лагерь-санаторий». На втором этаже двухэтажной дачи рядом с кабинетом начальника спецобъекта оборудовали большое помещение с двумя окнами, семью кроватями и пианино19.

С весны 1946 года Пу И вывозили на беседы в краевое УМВД. На даче его свидетельства записывали два человека, как позже выяснилось, «для Международного военного трибунала в Токио»20.

В июле 1946 года Пу И с приближёнными перевели на спецобъект № 45 в Хабаровск21. Там военнопленные японцы жили на втором этаже. Интернированных представителей Маньчжоу-го разместили на первом рядом с помещениями администрации, Пу И с родственниками — отдельно от его экс-министров в двух комнатах22. Экс-императору и экс-чиновникам стали ежемесячно выплачивать денежное пособие — по 30 руб., родственникам и слугам Пу И — по 15 руб.23 Как вспоминали Пермяков и Пу И, высокопоставленных японцев содержали не хуже24.

В январе 1946 года по распоряжению НКВД СССР в УНКВД по Хабаровскому краю создали во главе с его начальником генерал-лейтенантом И.И. Долгих и замначальника полковником П.П. Соколовым специальную следственную группу с целью сбора разоблачительных материалов для советского обвинения в Международном военном трибунале для Дальнего Востока (известном также как Токийский трибунал, процесс в нём — как Токийский), показаний военнопленных и интернированных, выявления и разработки бывших сотрудников разведывательных и контрразведывательных органов Японии15.

Пермяков вспоминал, что не всегда усилия оперработников приносили нужные результаты. Японские генералы часто уклонялись от ответов на вопросы о преступлениях. Так, генерал-лейтенант Хата Хикосабуро ограничился показаниями о легендарном советском разведчике Рихарде Зорге, а на другие вопросы отвечал односложно: «Я руководил, в детали не вникал». В июне 1946 года его этапировали в Москву и изъяли яд из-под коронки зуба26.

К 1 июня 1946 года на спецобъекте № 45 содержали 227 военнопленных и интернированных27. К январю 1947 года их число достигло 234, включая 24 бывших члена правительства Маньчжоу-го и экс-императора, 135 японских генералов и адмиралов, 20 китайских и 4 монгольских из бывшей армии Маньчжоу-го28, 6 японских офицеров, 35 японских и 10 китайских солдат29. Число военнопленных, содержавшихся в лагере № 16, выросло до 10 999 человек, распределённых по Хабаровску в 21 лагерном отделении30.

С началом Токийского процесса 3 мая 1946 года оперработники активизировали сбор сведений для советских обвинений. Летом 1946 года в Хабаровск из Москвы прибыла следственная группа в составе полковников И.И. Тупикова, И.И. Клыкова и М.М. Кудрявцева. Она на спецобъекте № 45 с участием опытных местных оперативников собирала информацию о бактериологическом отряде № 731, искала свидетелей преступлений, выявляла диверсантов, военных преступников и японских военнопленных, которые могли выступить свидетелями на Токийском процессе31.

12—18 июня в качестве свидетеля усиленно допрашивали Пу И. 25 июня протоколы его допросов направили в Токио32. 31 июля Пу И с пятью советскими представителями вылетел из Хабаровска во Владивосток, через несколько дней — на аэродром Ацуги в 50 км от столицы Японии33 и 9 августа 1946 года был доставлен в Токио. Его неожиданное появление на процессе стало сильным ходом советской делегации, сенсацией, произвело примерно такое же впечатление, как появление на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля взятого в плен в Сталинграде фельдмаршала Ф. Паулюса. Американские адвокаты старались опорочить экс-императора и позицию СССР. Но Пу И держался стойко и оправдал надежды на него советского руководства34. После восьми дней показаний Пу И его возвращение в СССР задержали почти на 6 дней по вине американцев, которые пытались собрать доказательства того, что трибунал против возвращения Пу И в нашу страну. Но не смогли. И 6 сентября Пу И вернулся в Хабаровск35.

Всего в работе группы во главе с Долгих в разное время участвовали более 1000 человек. В результате тщательного изучения отобрали 30 японских генералов, 36 старших офицеров и 11 экс-чиновников, которые выразили готовность выступить в Токийском трибунале. О каждом кандидате в свидетели Долгих докладывал главе МВД СССР генерал-полковнику С.Н. Круглову. Министр — главе советского правительства И.В. Сталину, который окончательно определял, кто из японцев станет свидетелем советского обвинения. Из них отобрали две группы по три свидетеля. Первая — бывший начальник железнодорожного сообщения Маньчжоу-го генерал-лейтенант Кусаба Тацуми, бывший замначальника штаба Квантунской армии генерал-майор Мацумура Томокацу и бывший начальник отделения штаба Квантунской армии подполковник Сэдзима Рёдзо. После подготовки и доклада Сталину, который санкционировал участие этих свидетелей в процессе, их отправили на военный аэродром под Владивостоком. Оттуда — в японский аэропорт Ханэда и отвезли в бывшее здание фирмы «Мицубиси», в котором размещались советские участники трибунала. После выступлений свидетелей возвратили в Хабаровск. Кроме Кусаба, который в ночь на 20 сентября 1946 года накануне его выступления в трибунале покончил с собой. Из-за этого вторую группу — бывшего командующего 3-й японской армией 1-го фронта Квантунской группировки генерал-лейтенанта Мураками Кэйсаку, бывшего правителя общих дел (премьер-министра) Маньчжоу-го Такэбэ Рокудзо и бывшего начальника шифровального отдела штаба Квантунской армии майора Мацуура Кусуо перед отправкой в Токио отвезли в Москву и провели с ними беседы. После выступлений на процессе возвратили в СССР. Свидетели вели себя на процессе достойно, не дав защите обвиняемых возможности использовать их показания в своих целях, хотя та старалась понудить свидетелей дать желаемые ею ответы36.

За первый год работы на спецобъекте № 45 следственная группа завербовала 15 военнопленных, в т.ч. 6 генералов. В оперативную разработку попал и китаец Чжан Шао Зи, сын премьер-министра Маньчжоу-го Чжан Цзинхуэя, добровольно заявивший о желании помогать Советскому Союзу37.

В итоговой справке за 1946 год руководство спецобъекта отметило, что среди военнопленных генералов в агентурно-оперативную разработку «по выявлению преступлений в войну» первыми попали Хасимото Тораносукэ, генерал-лейтенант в отставке с 1936 года, бывший президент палаты религиозных обрядов при правительстве Маньчжоу-го, начальник управления храмов и церемоний, заместитель председателя госсовета, Симидзу Норицунэ, генерал-лейтенант, бывший командующий 5-й армией 1-го фронта Квантунской армии, Акияма Ёситака, генерал-лейтенант, бывший старший военный советник Маньчжоу-го. Также допрашивали Сея-Хираку, генерал-лейтенанта в отставке с 1939 года, бывшего командующего укрепрайоном Расон в Корее, Кавамэ Таро, генерал-майора, начальника штаба 34-й армии 17-го фронта Квантунской армии, Кобаяси Кэнго, вице-адмирала, бывшего командира особого полигона Лушунь, командующего крепостью Порт-Артур, Кавасима Киоси, генерал-майора медслужбы, бывшего начальника производственного отдела отряда № 731, и Кадзицука Рюдзи (в других источниках Рюудзи), генерал-лейтенанта медслужбы, бывшего начальника санитарной службы Квантунской армии. Свидетельские показания дали ещё 24 военнопленных и интернированных. В 1946 году на спецобъекте выявили 18 человек, в прошлом занимавшихся разведывательной деятельностью, и подобрали упомянутых ранее ключевых свидетелей обвинения38.

Наряду со сведениями о преступлениях японской военщины в 1946 году накапливали иную информацию, условно разделённую на 4 категории: сетования о несчастьях Японии в результате разгрома и капитуляции, высказывания о политико-экономических проблемах Японского государства, реакция на внутреннею и внешнею политику СССР, беспокойство о материальном положении семей и родственников, оставшихся в Маньчжурии, Корее и Японии39.

По распоряжению Москвы на всех генералов, офицеров и интернированных вели дела — формуляры, в которых накапливали информацию о них, в т.ч. материалы оперативно-чекистской работы. Так, в дело генерал-майора Аримура Цунэмити, бывшего командующего округом Кайсю (района Ханжоу), включили и передали американцам информацию о том, что он, будучи начальником лагерей на Малайском полуострове, обращался с военнопленными американцами, англичанами и индонезийцами так, что многие из них погибли. В дело китайца Лю Бин, генерал-майора бывшей армии Маньчжоу-го, бывшего командира её 3-й пехотной бригады, внесли информацию о том, что он высказывал «террористические взгляды по отношению руководства китайской компартии». В формуляре другого китайского генерала, командующего 1-м военным округом Маньчжоу-го Ван З Юй, зафиксированы его слова о том, что «в ближайшем будущем Чан Кай-Ши одержит окончательную победу над коммунистической партией» и негативные отзывы о ней. Айсиньгёро Пу Цзе, младший брат Пу И, Жунь Ци, муж Вань Жун, третьей сестры экс-императора, и Хуан Фу Цунь, бывший министр земледелия Маньчжоу-го, высказывали недовольство СССР, предрекали ему войны и гибель40.

Персонал спецобъекта отслеживал реакции военнопленных на события, отражённые в прессе. Так, в связи с Фултонской речью У. Черчилля генерал-майор Кубо Мунэхара, бывший начальник Мукденского охранного отряда, и генерал-майор Янасэ Коодзабуро, бывший начальник комендантского отдела военного министерства Маньчжоу-го, высказали сожаление об отношении Черчилля к СССР, утверждали, что «по окончании войны принимать противоположную позицию — очень нехорошее дело… в будущем возможно возникновение войны Англии и США против СССР… лучше всего Японии сохранить нейтралитет». А генерал-лейтенант Симидзу Норицунэ, бывший командующий 5-й армией 1-го фронта Квантунской армии, заявил: «Сталин сделал довольно сильное опровержение на речь Черчилля». Генерал-лейтенант Кога Рюйтару, бывший командир 127-й пехотной дивизии 3-й армии 1-го фронта Квантунской армии, утверждал, что речь Черчилля «представляет собой нападение на Советский Союз»41.

В филиале спецобъекта № 45 в посёлке Красная Речка агент зафиксировал разговоры Оцу Тосио, бывшего губернатора Карафуто (южной части острова Сахалин, входившей в Японскую империю с 1905 по 1945 г.), с генералом Ямада Отодзо, экс-главкомом Квантунской армией, и генерал-лейтенантом Мураками Кэйсаку, бывшим командующим 3-й армией 1-го фронта Квантунской армии, о причинах поражения Японии: «из-за отсутствия господства в воздухе и на море», а также потому, что «чуть ли не вся необходимая промышленность внутри страны (Японии. — Прим. авт.) была разрушена бомбардировками» и из-за неправильной оценки сил Германии, нехватки нефти и «жизненных припасов». Агент записал и разговор того же бывшего губернатора с генералом Кита Сэйити, бывшим командующим 1-м фронтом Квантунской армии, о том, что «в момент начала войны кабинет Тодзио (правительство Японии во главе с премьером Хидэки Тодзио с 18 октября 1941 по 22 июля 1944 г. —Прим. авт.) проводил политику террора, решительно борясь со свободой слова и сажая в тюрьмы даже тех, кто только лишь критиковал войну. Это послужило причиной роста народной ненависти к правительству»42.

Лю Сен Лян, генерал-майор, командир 17-й бригады войск Маньчжоу-го, полагал, что «после Первой мировой войны весь мир смотрел на Советский Союз как на врага, готовясь к нападению на него… После Второй мировой войны опять все намереваются напасть на Советский Союз»43.

В начале 1947 года оперативники вновь сосредоточили внимание на сборе информации о разработке бактериологического оружия, допрашивали причастных к ней, в первую очередь генерал-майора медслужбы Кавасима Киоси44 и генерала Ямада Отодзо45.

8 января 1948 года заместитель начальника ГУПВИ МВД СССР генерал-лейтенант А.З. Кобулов шифротелеграммой № 17901 потребовал новых допросов генералов46. 16 февраля 1948 года последовало указание оперативного управления ГУПВИ МВД СССР № 52/1239 «об организации допросов и документации преступной деятельности… бывших работников японских разведывательных, контрразведывательных и карательных органов, занимавшихся активной деятельностью против СССР», для подготовки и рассмотрения их дел военным трибуналом47.

Когда стало ясно, что Токийский процесс не достигнет всех поставленных СССР целей, министр внутренних дел СССР генерал-полковник С.Н. Круглов 19 июля 1948 года направил министру иностранных дел СССР В.М. Молотову докладную записку с предложением: «МВД СССР считает целесообразным провести открытый судебный процесс над японскими военнопленными преступниками»48. Он сообщил в ней результаты оперативно-чекистских мероприятий в Хабаровске, сбора информации о разработке Японией бактериологического оружия.

С начала 1948 года кардинально изменился режим содержания высокопоставленных военнопленных на спецобъекте. 19 июня 1948 года МВД СССР приказом утвердило статус режимного для хабаровского лагеря военнопленных № 1649. Хотя статус спецобъекта № 45 официально не изменили, и там режим стал существенно строже. Но не для всех. Пу И со свитой продолжал пользоваться благорасположением администрации. Ему по-прежнему позволяли гулять по центральной улице Ленина, сотрудники спецобъекта брали его с собой на реку купаться50.

А генералов подвергали плотной агентурной обработке, связанной со сбором доказательной базы. По распоряжению главы МВД на спецобъекте № 45 интенсифицировали оперативно-чекистскую работу. Вели многодневные перекрёстные допросы и очные ставки. В июне 1948 года допрос генерал-майора медслужбы Кавасима Киоси51 об отряде 731 провёл прибывший из Москвы генерал-лейтенант А.З. Кобулов52.

Постепенно расширялся круг подозреваемых. 16 августа 1948 года в Москву послали протоколы допросов бывшего адъютанта командующего Квантунской армией майора Мураками Сигимицу и бывшего замначальника штаба Квантунской армии генерал-майора Мацумура Томокацу53. Их показания дополнили материалы, собранные в 1946—1947 гг., что позволило перейти к основательной разработке темы биологического оружия, деятельности японских отрядов № 731, 100, 1644 («Эй», некоторое время назывался отрядом «Тама») и 8604 («Нами»)54.

Советское руководство и МИД стремились обеспечить международную поддержку линии СССР на заключение советско-японского мирного договора, которое Япония увязывала с освобождением военнопленных. В июне 1948 года ГУПВИ МВД СССР запросило из Хабаровска списки генералов, подлежавших репатриации. К тому времени их число на спецобъекте № 45 сократилось со 135 до 124. Генерал-лейтенант И.И. Долгих направил в ГУПВИ два списка. В первом — 66 японских генералов, которых рекомендовалось репатриировать, во втором — 58 «не подлежащих репатриации»55. В декабре 1948 года вернулись на родину 8 генералов, включённых в первый список, и 5 — во второй. Двоих рекомендованных к репатриации осудил военный трибунал войск МВД СССР Дальневосточного военного округа (ДВО) по статье 58-6 УК РСФСР (шпионаж) — 1 июня 1948 года заместителя начальника штаба 1-го фронта генерал-майора Сакама Кунъити, 11 января 1949-го начальника штаба 34-й армии 17-го фронта Квантунской армии генерал-майора Кавамэ Таро.

В целом в результате интенсификации оперативно-чекистской работы в 1947—1948 гг. удалось выявить 7180 бывших работников разведки и контрразведки, карательных структур, 637 бывших членов диверсионных подразделений и школ подготовки диверсантов, 206 бывших работников отряда 731, связанных с подготовкой бактериологической войны, 38 генералов и офицеров, причастных к подготовке пограничных провокаций и вооружённого нападения на СССР, 119 бывших руководителей «фашистского общества “Киовакай”», 640 не желавших сотрудничать с лагерной администрацией, «ставящих перед собой задачу совершения враждебных действий в лагерях МВД», 50 бывших руководителей учреждений Маньчжоу-го и Японии56.

25 марта 1949 года в СССР оставались 97 936 японских военнопленных и интернированных. В отношении 8870 из них органы МВД проводили оперативную разработку и не рассматривали возможность репатриировать их в ближайшей перспективе57.

23 апреля 1949 года министр внутренних дел СССР генерал-полковник С.Н. Круглов направил И.В. Сталину доклад № 1717/к, который начинался словами: «В результате агентурно-следственных мероприятий… в лагерях МВД выявлено более 200 бывших работников так называемого противоэпидемического отряда № 731 и его филиалов, которые под прикрытием снабжения водой Квантунской армии занимались изысканием бактериальных средств и способов их применения в войне против Советского Союза и Китая». Изложив информацию об этом, министр завершил доклад словами: «МВД СССР считает целесообразным провести над руководящими работниками противоэпидемического отряда открытый судебный процесс.

На рядовых работников этого отряда, по согласованию с органами прокуратуры, дела рассматривать на закрытых судебных заседаниях военных трибуналов.

Докладывая, прошу Вашего решения»58.

10 июня 1949 года Совмин СССР принял постановление № 2326-905С о репатриации в июне—ноябре 95 461 японского военнопленного. 89 213 передали органам репатриации до 1 ноября. О возможности репатриации остальных по решению Совмина СССР № 5938-1924СС от 2 ноября необходимо было представить правительству предложения МВД СССР. Оно сочло возможным репатриировать ещё 1664 военнопленных японцев, передать правительству КНР 971 совершившего преступления в Китае и предложило оставить в СССР 4573 японских военнопленных, в т.ч. 1690 осуждённых.

30 сентября 1949 года С.Н. Круглов и первый заместитель министра иностранных дел СССР А.А. Громыко направили И.В. Сталину докладную записку с проектом постановления Совмина СССР об организации в Хабаровске открытого судебного процесса над руководящими работниками японского «противоэпидемического отряда № 731»59. Его 8 октября утвердило Политбюро ЦК ВКП(б)60.

Руководство УМВД Хабаровского края, выполняя указание первого заместителя министра внутренних дел СССР генерал-полковника И.А. Серова от 3 августа 1949 года № 493/001086/с/00995 «арестовывать и привлекать к уголовной ответственности: разведчиков, контрразведчиков, агентуру, командно-преподавательский состав и курсантов шпионско-диверсионных школ и отрядов, а также работников “противоэпидемических” отрядов»61, направило материалы о японских генерал-майорах Мацумура Томокацу, Хамада Дзюносукэ и генерал-лейтенанте Хасимото Тораносукэ в военный трибунал войск МВД СССР ДВО, который рассмотрел их на двух заседаниях 5 июня, 25 августа 1949 года и приговорил троих генералов по статьям 58-6 и 58-962 УК РСФСР к 25 годам заключения63.

В рамках подготовки к судебному процессу в Хабаровске развернулась работа с основными фигурантами и свидетелями. Так, Ямада Отодзо допрашивали в марте, апреле, октябре, ноябре и декабре 1949 года64. С 20 по 23 октября 1949-го допросили 11 военнопленных — свидетелей и обвиняемых от рядового до генерала. Свидетельские показания получили от интернированного японца Озеки Сигео65, санитара отряда 731 Оосава Мацуо66, майоров Карасава Томио67 и Иинумо Хиромото68. В качестве обвиняемых допрашивали генерал-майоров медслужбы Сато Сюндзи69, Кавасима Киоси70 и генерал-лейтенанта медслужбы Кадзицука Рюдзи71. Интенсивная следственно-оперативная работа велась практически ежедневно. Последний перед процессом допрос свидетеля — военнопленного Тачибана Такео — состоялся 22 декабря 1949 года72.

Военный трибунал Приморского военного округа, рассмотрев 25—30 декабря 1949 года дело 12 японских военных преступников, обвинённых в создании и применении бактериологического оружия, т.к. в то время в СССР смертная казнь была отменена, приговорил к заключению в исправительно-трудовой лагерь: на 25 лет бывшего главкома Квантунской армией генерала Ямаду Отодзо, бывшего начальника санитарного управления Квантунской армии генерал-лейтенанта медслужбы Рюдзи Кадзицука, бывшего начальника ветеринарной службы Квантунской армии генерал-лейтенанта ветеринарной службы Такахаси Такаацу, бывшего начальника производственного отдела отряда № 731 генерал-майора медслужбы Киоси Кавасима, на 20 лет — бывшего начальника санитарной службы 5-й армии генерал-майора медслужбы Сато Сюндзи, бывшего начальника отделения производственного отдела отряда № 731 майора медслужбы Карасава Томио, на 18 лет — бывшего начальника учебно-просветительного отдела отряда № 731 подполковника медслужбы Ниси Тосихидэ, на 15 лет — бывшего сотрудника отряда № 100 старшего унтер-офицера Митомо Кадзуо, на 12 лет — бывшего начальника филиала № 643 отряда № 731 майора медслужбы Оноуэ Масао, на 10 лет — бывшего научного работника отряда № 100 поручика ветеринарной службы Хиразакура Дзенсаку, на 3 года — бывшего санитара-лаборанта филиала № 162 отряда № 731 Курусима Юдзи, на 2 года — бывшего санитара-практиканта филиала № 643 отряда № 731 ефрейтора Кикучи Норимицу73. Всех их содержали в комфортных условиях лагеря № 48 для высшего командного состава германской и японской армий в селе Чернцы Ивановской области. Т. Такахаси и Т. Карасава умерли, двое, отбыв наказание полностью, остальные частично, в 1951—1956 гг. были репатриированы74.

7 января 1950 года министр иностранных дел СССР А.Я. Вышинский и министр внутренних дел СССР С.Н. Круглов представили И.В. Сталину докладную записку о репатриации военнопленных японских генералов, сообщив, что из 167 пленённых в 1945 году 10 были осуждены, 22 умерли, 15 репатриированы. Из оставшихся планировали 80 репатриировать, 24 осудить, 17 передать властям КНР75.

К 15 апреля 1950 года в Хабаровском крае остались два лагеря военнопленных — № 16 и № 50 (бывший спецобъект № 45). В них содержались 1617 военнопленных и интернированных76.

С мая по июнь1950 года были осуждены на сроки от 15 до 25 лет по статье 58-6 УК РСФСР 16 японских генералов. Одного из них — генерал-лейтенанта Минэки Тоичиро Президиум Верховного суда СССР 27 сентября 1950 года приговорил к расстрелу77, заменённому двадцатью годами лишения свободы. В 1956 году все они, кроме четырёх умерших, были репатриированы в Японию.

Правительство СССР 14 июля 1950 года приняло постановление о передаче Пу И властям КНР78. В Китай отправили и его свиту, и интернированных китайских и монгольских генералов бывшей армии Маньчжоу-го. 18 генералов-японцев в июле—августе 1950 года передали властям КНР79. Оставшихся репатриировали в Японию.

К сентябрю 1950 года, т.к. в Хабаровском крае не осталось высокопоставленных военнопленных и интернированных, бывший спецобъект № 45, реорганизованный в октябре 1949 года в лагерь военнопленных № 50, расформировали.

Значение пятилетней оперативно-чекистской работы профессионалов НКВД/МВД на спецобъекте № 45 заключается в том, что они вооружили советских обвинителей на Токийском и Хабаровском процессах обширной документальной базой. Благодаря ей Токийский трибунал в приговоре констатировал, что «намерение вести войну против СССР было одним из основных элементов военной политики Японии. Военная партия Японии была полна решимости оккупировать дальневосточные территории СССР, так же, как и другие части Азиатского континента»80. Но Токийский трибунал не дал оценки преступлениям разработчиков бактериологического оружия во главе с начальником отряда 731 генерал-лейтенантом Сиро Исии. А вот Хабаровский процесс благодаря добытым оперативно-чекистской работой доказательствам преступлений против человечности, изуверских опытов над людьми, которыми были уничтожены по разным оценкам 3—10 тыс. человек, осудил участников разработки, испытаний и применения бактериологического оружия, позволил восторжествовать Нюрнбергским принципам81, имел огромное значение для создания международной правовой базы, запрещающей разработку биологического оружия82, и стал одним из значимых событий ХХ века, вписанным в историю в одном ряду с Нюрнбергским и Токийским трибуналами.

________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Заседание Российского организационного комитета «Победа» // Официальный сайт Президента России. 2021. 9 сентября. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/copy/66642.

2 Заместитель председателя СК России выступил на Международном научно-практическом форуме «Хабаровский процесс: историческое значение и современные вызовы» // Сайт Следственного комитета РФ. 2021. 6 сентября. URL: http://sledcom.ru/news/item/1606900.

3 Ким С. Хабаровский процесс-49. Научное осмысление и историческая память // Сайт Российского исторического общества. 2021. 15 декабря. URL: https://historyrussia.org/index.php?option=com_content&view=article&layout=edit&id=6557.

4 Жадан А.В. Организация лагерей НКВД для японских военнопленных на территории Хабаровского края в августе-декабре 1945 г. (по материалам архивов НКВД-МВД) // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2020. № 2. С. 59.

5 Приказ НКВД СССР от 1 сентября 1945 г. «Об организации лагерей НКВД для военнопленных № 16, 17, 18, 19, 20, 21 и 22» // Архив Управления МВД России по Хабаровскому краю (АУМВД по ХК). Ф. 39. Оп. 1. Д. 162. Л. 127; Приказ НКВД СССР от 8 сентября 1945 г. «Об организации лагерей НКВД для военнопленных № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и 8» // Там же. Л. 128.

6 Там же. Ф. 33. Оп. 3. Д. 2. Л. 2.

7 Изоляционно-пропускной пункт — учреждение для медико-санитарного и противоэпидемического обеспечения организованных групп гражданского населения и воинских контингентов. Создаются на железнодорожных станциях, в портах. См.: Изоляционно-пропускной пункт // Большая советская энциклопедия в 30 т. Т. 10. М.: Советская энциклопедия, 1972. С. 93.

8 Пермяков Г. Пу И. Пять лет вместе // Рубеж. Тихоокеанский альманах. 2003. № 4. С. 291; Плискина В.Н. Некоторые страницы из истории лагеря № 16 УМВД по Хабаровскому краю для японских военнопленных // Культура и наука Дальнего Востока. 2020. № 1. С. 71.

9 Богданов С.А. Местная противовоздушная оборона Хабаровского края в 1946—1961 гг. // Экономика, управление, общество: история и современность. Материалы XVII Всероссийской научно-практической конференции. Хабаровск: Дальневосточный ин-т управления — фил. РАНХиГС, 2019. С. 167.

10 В результате Синьхайской революции 1911—1912 гг. документ об отречении от имени шестилетнего императора Пу И 12 февраля 1912 г. подписала регент — вдовствующая императрица Лунъюй. См.: Синьхайская революция // Большая российская энциклопедия: электронная версия. URL: https://bigenc.ru/c/sin-khaiskaia-revoliutsiia-923315.

11 Звягинцев А.Г. Пу И был очень гибким и очень жизнелюбивым человеком // Российская газета. 2018. 18 декабря. № 285. URL: https://rg.ru/2018/12/18/zviagincev-pu-i-byl-ochen-gibkim-i-ochen-zhizneliubivym-chelovekom.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F.

12 Молоковка — курорт. Ныне отдалённый микрорайон Читы.

13 Архив Управления ФСБ России по Саратовской области (АУФСБ по СО). Ф. 14. Оп. 5. Д. 937. Л. 60. Цит. по: Органы государственной безопасности СССР во Второй мировой войне. Победа над Японией. Сборник документов. М.: Связь эпох; Кучково поле, 2020. С. 257.

14 АУФСБ по СО. Ф. 14. Оп. 5. Д. 937. Л. 61. Цит. по: там же. С. 258.

15 Пу И. Первая половина моей жизни. М.: Прогресс, 1968. С. 409.

16 Кузнецов С.И., Карасёв С.В. Интернирование в СССР высшего командного состава Квантунской армии, императора и правительства Маньчжоу-го // Советско-японская война 1945 года и проблема военнопленных. Саппоро: Центр славянских исследований университета Хоккайдо, 2001. С. 6, 7.

17 Пу И. Указ. соч. С. 410.

18 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 1. Оп. 1. Д. 40. С. 5.

19 Пермяков Г. Император в Хабаровске // Тихоокеанская звезда. 2000. 18 августа.

20 Константинов Г.Д. Последний император Китая в СССР. Хабаровск: Б.и., 2011. С. 185.

21 Там же. С. 352.

22 Там же. С. 188.

23 Там же. С. 239.

24 Пермяков Г. Пу И. Пять лет вместе. С. 292; Пу И. Указ. соч. С. 413; Константинов Г.Д. Указ. соч. С.195.

25 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 1. Д. 175. Л. 84.

26 Пермяков Г. Пу И. Пять лет вместе. С. 296.

27 Справка начальника УПВИ УМВД по Хабаровскому краю о численности военнопленных в лагерях МВД и спецгоспиталях, дислоцирующихся на территории Хабаровского края, по состоянию на 1 июня 1946 г. // Государственный архив РФ (ГА РФ). Ф. 9401. Оп. 1. Д. 2512. Л. 407.

28 Пермяков Г. Пу И пять лет вместе. С. 307.

29 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 1. Д. 175. Л. 37.

30 Там же. Д. 186. Т. 2. Л. 69.

31 Тайная миссия «царь-группы» // Тихоокеанская звезда. 2000. 1 июня.

32 Без срока давности: отряд 731 и спецобъект № 45 // Момент истины. 2023. 21 сентября. URL: https://moment-istini.ru/news/bez-sroka-davnosti-otryad-731-i-spetsobekt-45.html.

33 Плискина В.Н. Русские переводчики из Харбина // Культура и наука Дальнего Востока. 2019. № 1. С. 76.

34 Звягинцев А.Г. Указ. соч.

35 Там же.

36 Кириченко A.A. За кулисами трибунала // Великая Победа. В 15 т. М.: Издательство «МГИМО–Университет». С. 94, 95.

37 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 1 Д. 175. Л. 38.

38 ГА РФ. Ф. Р-9492. Оп. 1а. Д. 469. Л. 34, 35, 41—80; Оп. 10с. Д. 147. Л. 342—352; Документ № 10. Товарищу Сталину И.В. 23 апреля 1949 г. № 1717/к // Архив Президента РФ (АП РФ). Ф. 3. Оп. 66. Д. 1065. Л. 11—21. Цит. по: Доклад Сталину о японском «бактериологическом» отряде № 731 // Родина. 2010. № 9. URL: https://rodina-history.ru/2025/08/29/dokument-10.html.

39 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 1. Д. 175. Л. 40.

40 Там же. Л. 40, 41.

41 Там же. Д. 190. Л. 51—54.

42 Там же. Д. 175. Л. 45, 46.

43 Там же. Л. 49—51.

44 Там же. Ф. 14. Оп. 3. Д. 6. Л. 28—38.

45 РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 51. Л.24—30.

46 Там же. Л. 53.

47 Там же. Д. 10. Л. 52.

48 ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 204. Л. 173—179.

49 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 2. Д. 9. Л. 152.

50 Пермяков Г. Пу И. Пять лет вместе. С. 305.

51 ГА РФ Ф. Р-9492. Оп. 10с. Д. 147. Л. 319—338.

52 РГВА. Ф. 451п. Оп.20. Д. 62. Л.1—12.

53 АУМВД по ХК. Ф. 35. Оп. 2. Д. 9. Л. 149, 153.

54 См.: Судебный процесс по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия. Речь государственного обвинителя государственного советника юстиции 3 класса Л.Н. Смирнова // Красная звезда. 1950. 1 января. С. 3.

55 АУМВД России по ХК. Ф. 35. Оп. 2. Д. 9. Л. 51—59.

56 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 3112. Л. 161—163.

57 Там же.

58 Документ № 10.

59 Докладная записка С.Н. Круглова и А.А. Громыко И.В. Сталину с проектом постановления Совета Министров СССР об организации в г. Хабаровске открытого судебного процесса над руководящими работниками японского «противоэпидемического отряда № 731». 30 сентября 1949 г. // Архив внешней политики РФ. Ф. 07. Оп. 224. П. 6. Д. 52. Л. 2—4. Цит. по: Хабаровский процесс. документальные свидетельства: сб. док. М.: Б.и., 2021. С. 79, 80.

60 Российский государственный архив новейшей истории. Ф. 3. Оп. 66. Д. 1065. Л. 22, 23—30.

61 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 205. Т. 1. Ч. 2. Л. 91, 91 об.

62 Статья 58-9 УК РСФСР. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного или общественного имущества… См.: Уголовный кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 1 июля 1950 г. М.: Госиздат юридической литературы, 1950. С. 41, 42.

63 Японские генералы в советском плену 1945—1956 гг. // Блог в LiveJournal автора ronin_077. 2021. 6 июля. URL: https://ronin-077.livejournal.com/98659.html.

64 Интернет-проект «Хабаровский процесс над японскими военными преступниками 1949 г.». URL: https://khabarovsk1949.rusarchives.ru.

65 РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 55. Л. 12—18.

66 Там же. Д.52. Л. 95—101.

67 Там же. Д. 51. Л. 93—100.

68 Там же. Д. 57. Л. 172—174.

69 Там же. Д. 62. Л. 13—16.

70 Там же. Д. 54. Л. 7—11.

71 Центральный архив ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Д. 56. Л. 286—294.

72 ГА РФ. Ф. Р-7867. Оп. 2. Д. 262. Л. 39—45.

73 Судебный процесс по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в создании и применении бактериологического оружия. Приговор // Правда. 1950. 1 января. С. 3—5.

74 Дальний Восток СССР: 1941—1945 гг. Владивосток: Дальнаука, 2020. С. 694, 695; Кузнецов Д.В. Оружие дьявола: Разработка и применение оружия массового уничтожения во время агрессии Японии против Китая (1931—1945 гг.). Благовещенск: Изд-во Благовещенского гос. пед. университета, 2019. С. 157—161; Ким С.П. Японские военнопленные на территории Советского Союза (1945—1956 гг.). Дисс. … канд. ист. наук. М.: Б.и., 2016. С. 235.

75 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 269. Л. 8, 9.

76 РГВА. Ф. 1п. Оп. 35а. Д. 51 Л. 1—26.

77 12 января 1950 г. Президиум Верховного Света СССР после трёхлетней отмены вернул смертную казнь Указом «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР (1938 — июль 1956 гг.). М.: Госиздат юридической литературы, 1956. С. 397.

78 Звягинцев А.Г. Указ. соч.

79 ГА РФ. Ф. Р. 9401. Оп. 2. Д. 269. Л. 399.

80 Звягинцев А.Г. Указ. соч.

81 См.: Принципы международного права, признанные статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в решении этого Трибунала // Веб-сайт ООН. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/principles.shtml.

82 Юрист оценил вклад Хабаровского процесса 1949 г. в запрет биооружия // РИА Новости. 2021. 30 августа. URL: https://ria.ru/20210830/khabarovskiy-1747867991.html; Кикнадзе В.Г. Великая Победа над фашизмом. Фальсификациям — нет! М.: Прометей, 2025. С. 388—398.