Морская артиллерийская батарея «Орлиное гнездо» в обороне Порт-Артура (апрель—август 1904 г.) 

Аннотация. Целью статьи является обобщение сведений о малоизвестном эпизоде обороны Порт-Артура во время Русско-японской войны 1904—1905 гг.: строительстве морской батареи «Орлиное гнездо», участии её в обороне крепости и гибели при штурме 6 августа 1904 года. Строительство укреплений на сухопутном участке обороны и оснащение их вооружением началось в спешном порядке лишь после высадки японских войск на Ляодунском полуострове и возникновении угрозы полной блокады Порт-Артура. Одним из важнейших источников обеспечения сухопутной обороны современным вооружением, обученным личным составом и рабочими для строительства укреплений стали корабли Тихоокеанской эскадры, блокированные в Порт-Артуре. При этом ведомственная разобщённость между сухопутным командованием крепости и командованием эскадры негативно сказывалась на организации строительства укреплений, бытовых условиях команд на линии фронта и отчасти на боевом применении морской артиллерии на сухопутном фронте.

Ключевые слова: Русско-японская война; оборона Порт-Артура; строительство укреплений на сухопутном фронте; фортификационные работы; блиндаж; осадная батарея; Е.В. Клюпфель; П.А. Вильгельмс; В.Ф. Белый; А.В. Колчак; Э.Н. Щенсович; И.К. Григорович; Ф.Р. Скорупо; морская батарея «Орлиное гнездо»; броненосец «Ретвизан»; гора Большое Орлиное Гнездо; гора «Две пушки»; Люйшунь; гора Вантай; первый штурм крепости.

Summary. The purpose of this paper is to provide information about a lesser-known episode during the defense of Port Arthur during the Russo-Japanese War of 1904—1905. It will focus on the construction of the Eagle’s Nest naval battery, its role in the defense of the fortress, and its destruction during an assault on August 6, 1904. Construction of fortifications and their armament began hastily after Japanese troops landed on the Liaodong Peninsula, creating a threat of complete blockade for Port Arthur. The ships of the Pacific Squadron, which were blockaded in Port Arthur, became an important source of modern weapons and training for ground defense. However, the lack of coordination between the ground commanders and the squadron commanders had a negative impact on the organization of fortifications, living conditions for the frontline troops, and the use of naval artillery in combat on land.

Keywords: Russo-Japanese War; defense of Port Arthur; construction of fortifications on the land front; fortification works; dugout; siege battery; Ye.V. Klyupfel; P.A. Wilhelms; V.F. Bely; A.V. Kolchak; E.N. Shchensovich; I.K. Grigorovich; F.R. Skorupo; naval battery Eagle’s Nest; battleship Retvizan; Mount Big Eagle’s Nest; Mount Two Guns; Lüshun; Mount Wangtai; first assault on the fortress.

ИСТОРИЯ ВОЙН

ТОЛОЧКО Александр Валентинович — преподаватель
кафедры истории и философии Военно-космической
академии имени А.Ф. Можайского, полковник запаса,
кандидат исторических наук
(Санкт-Петербург. E-mail: zvezdny68@mail.ru).

«СБИВАТЬ АРТИЛЛЕРИЮ ПРОТИВНИКА, ПОЛЬЗУЯСЬ СВОЕЙ ДАЛЬНОБОЙНОСТЬЮ»

Морская артиллерийская батарея «Орлиное гнездо» в обороне Порт-Артура
(апрель—август 1904 г.)

В ночь на 27 января* 1904 года без объявления войны японцы произвели нападение на корабли русского флота в Порт-Артуре. Их миноносцы повредили броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада»1. Ослабленный русский флот был не в силах предотвратить десантирование японских войск на континент.

26 января 1-я японская армия начала высадку в Корее и к концу апреля вышла к корейско-китайской границе по реке Ялу. Русская Маньчжурская армия в феврале—марте вела себя пассивно.

22 апреля 1904 года 2-я японская армия начала высадку на Ляодунском полуострове (в 100 км от Порт-Артура). Её ближайшей целью было блокирование Порт-Артура с суши. Без взятия этой крепости и базы русского флота японское командование не могло установить господство в Жёлтом море и устранить потенциальную опасность для сражавшихся в Маньчжурии своих войск2.

22 апреля наместник императора и главнокомандующий вооружёнными силами на Дальнем Востоке генерал-адъютант Е.И. Алексеев3 выехал из Порт-Артура в Мукден. В пути телеграммами он дал указания коменданту укреплённого района генерал-лейтенанту А.М. Стесселю4 и исполняющему обязанности командующего эскадрой контр-адмиралу В.К. Витгефту5 по организации обороны крепости. Их суть сводилась к тому, что для защиты крепости моряки должны были обеспечить сухопутный фронт недостающими орудиями, боеприпасами и личным составом6. Помимо этого наместник, зная о трениях между сухопутными и морскими начальниками7, особо отметил, что сухопутным войскам и морякам нужно объединиться в «одну дружную семью, оказывая друг другу полное содействие»8.

Для выполнения указаний наместника на совместном совещании сухопутных начальников и моряков было определено, с какого судна и какие орудия необходимо снять; также было принято решение о местах их установки на создававшихся укреплениях и батареях сухопутного фронта.

22 апреля руководство установкой морских орудий на сухопутном фронте было возложено на капитана 2 ранга Е.В. Клюпфеля9. На строившиеся батареи были назначены командиры из молодых лейтенантов и мичманов. Основными критериями таких назначений были профессиональные качества, причём командир батареи «Орлиное гнездо» должен был иметь квалификацию «артиллерийский офицер»10. А, пожалуй, самым известным назначенным тогда командиром батареи был лейтенант А.В. Колчак11. Часть командиров батарей (в т.ч. командир батареи «Орлиное гнездо» мичман П.А. Вильгельмс12) приступили к исполнению обязанностей 4 мая13.

Командиры батарей отвечали за боевую готовность своих подразделений, были самостоятельны при решении хозяйственных и технических вопросов и обладали дисциплинарной властью командира роты. В ночное время им запрещалось покидать расположение батареи, днём это допускалось только с разрешения начальника участка обороны сухопутного фронта14.

Работы по установке морских орудий на сухопутном фронте были осложнены рядом причин: отсутствовала система классификации и названия позиций; личный состав не только флота, но и гарнизона, не знал расположения фортов, укреплений, редутов и батарей; к большинству мест установки орудий дорог не было; не было достаточного количества передков (специализированная двухколёсная повозка, предназначенная для транспортировки буксируемых артиллерийских орудий); непосредственные исполнители работ — морские команды и солдаты гарнизона не имели опыта подобных работ.

Тем не менее уже 25 апреля начались работы по оборудованию позиций и установке орудий, которые продолжались непрерывно в течение нескольких суток. Вся линия сухопутного фронта была разделена на четыре участка и двенадцать секторов. За каждым сектором были закреплены определённые корабли эскадры. Батарея «Орлиное гнездо» относилась к 7 сектору II участка, отвественным за его вооружение был назначен эскадренный броненосец «Ретвизан»15.

Вооружение сухопутного фронта орудиями, снятыми с кораблей, производилось следующим образом: старший артиллерийский офицер руководил снятием орудий с палубы, старший офицер отвечал за выгрузку их на баржу или на причальную стенку; затем орудия поступали под наблюдение заведующего морскими батареями. Далее выгруженные на берег стволы 6-дюймовых орудий подвязывались к осям медведки (перевозочное средство осадной или крепостной артиллерии весом до 1000 пудов) или двух артиллерийских передков и командами от 175 до 200 человек доставлялись на батареи. Деревянные платформы собирались в порту, затем разбирались до отдельных брёвен, которые на подводах доставлялись к месту установки орудий. Там брёвна вновь собирались в платформу и стягивались между собой по краям двумя рядами болтов.

Установка орудий и оборудование погребов для хранения боезапаса на позициях производились также силами экипажей кораблей эскадры. От доставки орудия к месту установки и до приведения его в боеготовое состояние работы проводились посменно круглосуточно, причём в каждую смену входили не менее 50 нижних чинов под руководством офицера флота16.

С 25 до 28 апреля большая часть орудий была доставлена к местам установки. В их числе были и два 6-дюймовых орудия № 245 и № 247 для батареи «Орлиное гнездо». Их установка была возложена на эскадренный броненосец «Цесаревич». Для обслуживания шестидюймовок и их последующего боевого применения с эскадренного броненосца «Ретвизан» были назначены 12 нижних чинов.

Первыми (к 3 мая) 6-дюймовые орудия были установлены на батареях «Орлиное гнездо» и «Спина дракона». 11 мая в присутствии генерал-майора В.Ф. Белого17 была произведена пробная стрельба, показавшая, что деревянные платформы, обеспечивавшие стрельбу, и орудия готовы к бою.

С 16 мая и до занятия пехотными подразделениями передовых позиций для охраны батарей в ночное время назначались команды с кораблей эскадры. Для батареи «Орлиное гнездо» ежедневно назначались 15 нижних чинов с броненосца «Севастополь» и 5 с крейсера «Аскольд»18.

Помимо участия в установке морских орудий на сухопутном фронте командование флота своими приказами и инструкциями определило порядок взаимодействия морских батарей с сухопутным командованием, нормы их обеспеченности боеприпасами, а также мероприятия по обслуживанию орудий и боеприпасов. Основой для них стала разработанная под руководством генерал-майора В.Ф. Белого «Инструкция для действий крепостной артиллерии в Порт-Артуре». Она была обязательна к исполнению на всех батареях Порт-Артура и определяла порядок боевого применения артиллерии, предоставляя морским батареями самостоятельность «в деталях стрельбы и других подробностях своей специальности». Необходимо отметить, что инструкцией была установлена ежедневная норма «обыкновеннной стрельбы» по 6—8 выстрелов на орудие, при этом предполагалось, что осада крепости не продлится более 2—3 месяцев19.

Требования «своих» морских приказов и инструкций для морских батарей на сухопутном фронте можно суммировать следующим образом:

— главным предназначением морских орудий было: «сбивать артиллерию противника, пользуясь своей дальнобойностью»20;

— командиры батарей на фортах и в укреплениях, где имелись коменданты из числа офицеров крепостной артиллерии, подчинялись им и начальникам секторов в отношении организации ведения огня. В остальном они получали приказания от заведующего морскими батареями;

— на каждое 6-дюймовое орудие планировалось содержать на батареях по 150 снарядов (10 фугасных, 40 сегментных (вид снаряда, в котором вместо круглых пуль использовались чугунные сегменты), 30 картечных снарядов и 70 чугунных (вид снаряда для поражения небронированных кораблей или береговых укреплений, снаряжённого небольшим количеством взрывчатого вещества))21;

— при сильном неприятельском артиллерийском обстреле личный состав батарей должен был укрываться в блиндажах; наблюдательные посты предписывалось блиндировать от шрапнели; стрельбу производить только в случае безусловного попадания в неприятеля22.

Для управления огнём артиллерии и его корректировки в масштабах крепости карта местности перед фронтом была разбита на квадраты, стороны которых имели длину 1 верста, обозначались трёхзначными номерами и делились на 25 маленьких квадратов, обозначавшихся буквами. Для каждой батареи были составлены карты с указанием расстояний до всех близлежащих местных предметов. Помимо этого для каждого орудия были составлены таблицы стрельбы с информацией для установки прицела и расчётным временем полёта снарядов до целей23.

28 мая артиллерийский офицер эскадренного броненосца «Ретвизан» лейтенант Л.М. Пущин24 провёл осмотр батареи «Орлиное гнездо», после чего доложил командиру броненосца капитану 1 ранга Э.Н. Щенсовичу25, что «орудия, станки и установки находятся в исправности»26. В конце мая на батарею были доставлены боеприпасы, и 2 июня капитан 2 ранга Ф.Р. Скорупо27 доложил командиру порта контр-адмиралу И.К. Григоровичу, что до определённого приказом командующего эскадрой количества не хватает 55 чугунных снарядов28.

Личный состав батареи также имел стрелковое оружие (12 винтовок и 1500 патронов к ним)29, применять которое предписывалось лишь при невозможности ведения огня из орудий. По окончании постройки батарей и до начала ведения ими боевых действий командиры батарей проводили непосредственную подготовку к ним: поддерживали орудия в исправном состоянии, боевые запасы — в годном для стрельбы виде, а фортификационные сооружения — в исправности, а также готовили подчинённых к бою.

Для поддержания орудий в исправном состоянии командиры батарей должны были ежедневно осматривать каналы орудий и, при наличии налёта, проводить их чистку и смазку; осматривать болтовые крепления платформ и смачивать платформы водой.

Для поддержания боевых запасов в годном для стрельбы состоянии команды должны были осматривать гильзы патронов и отбраковывать имевшие внешние повреждения, а также должны были снизить влияние на них высокой влажности и температуры. Для этого рылись канавы для стока дождевых вод, устанавливались вентиляторы в погребах и щиты на входы в них, а внутри погребов — стеллажи для патронов. Кроме того, со всех снарядов и патронов необходимо было удалять ржавчину, обтирать их, а при хранении патронов на стеллажах обкладывать их прядями «хлопкового каната»30.

Незначительные повреждения фортификационных сооружений исправлялись силами команд, для более масштабных работ командиры батарей привлекали гражданских мастеровых.

С прислугой орудий командиры батарей проводили тренировки по заряжанию, наводке, подносу боеприпасов и исправлению небольших повреждений; все нижние чины были обучены передаче информации семафором и «потайным фонарём», а также ведению переговоров по телефону. Кроме того, каждый командир батареи был обязан подготовить себе нештатного заместителя из нижних чинов.

Не менее важным было создание для команд морских батарей условий для жизни и быта. Ещё 26 апреля контр-адмирал В.К. Витгефт разрешил находившимся на батареях нижним чинам носить лёгкие синие блузы31, а офицерам синие (либо цвета хаки) кителя или синие куртки с погонами, а также соломенные шляпы32. Весна 1904 года в Порт-Артуре была солнечная и тёплая. Жара, пыль и тяжёлый физический труд требовали облегчения обмундирования, кроме того, в такой форме люди были менее заметны для противника.

При этом большая часть бытовых и повседневных проблем решалась экипажами закреплённых за секторами линии фронта кораблей эскадры. Так, командир эскадренного броненосца «Ретвизан» капитан 1 ранга Э.Н. Щенсович отмечал, что «нижние чины со всеми надобностями, в дни, когда эскадра была в Артуре, продолжали обращаться на свои корабли. С кораблей же их снабжали обувью и одеждой, постоянно починяли сапоги и платье, шили рукавицы и новую обувь. Судовые лазареты принимали больных нижних чинов»33.

Часть морских команд приписывалась на продовольствненное обеспечение к сухопутным частям, но большинство их довольствовались от порта, причём они получали провизию и готовили пищу сами. В начале осады находившиеся на батареях морские команды получали от порта дополнительную провизию, и в целом они питались лучше, чем другие нижние чины гарнизона. Командирам батарей было предписано питаться по своему усмотрению34.

Особо следует остановиться на обеспечении команд питьевой водой. Вода доставлялась на батареи на ослах, лошадях или даже людьми. Хранили её во вкопанных в грунт цистернах или бочках. Сырую воду употреблять было нельзя, поэтому предварительно её кипятили в чайниках и самоварах. Установившаяся жара и физический труд обусловливали повышенную потребность в воде, и командиры батарей иногда были вынуждены просить о её дополнительной доставке.

Для размещения, отдыха и укрытия команд на батареях и фортах нижними чинами судовых команд обустраивались блиндажи. Обычно блиндаж вырывался в земле, над ним делалась крыша из брёвен, а поверх неё размещали мешки с песком и камни. Иногда в крыше оставляли узкую щель для притока свежего воздуха. Внутри блиндажей устанавливались нары и скамьи35. Необходимо отметить, что генерал-лейтенант А.М. Стессель и генерал-майор В.Ф. Белый полагали, что блиндажи демаскировали позиции орудий, и рекомендовали их убрать. Но контр-адмирал В.К. Витгефт, считая, что расположение вновь созданных батарей и так известно японцам, приказал оставить их36. Его правота была позднее подтверждена свидетельствами из стана врага. Так, находившийся во время осады Порт-Артура в японской армии корреспондент лондонской газеты «Дейли Мэйл» Б. Норригаард отмечал, что «почти все батареи русские устраивали на вершинах высот, резко выделявшихся на фоне неба, ввиду чего они представлялись отличной мишенью»37.

Почва на горе Большое Орлиное Гнездо была каменистая, поэтому блиндажи были построены на её обратном склоне. Это были деревянные постройки, одной из сторон примыкавшие к склону горы и обложенные мешками с песком и камнями с других сторон и сверху. До начала боевых действий для отдыха личного состава на батареях устанавливались брезентовые навесы.

17 июля японские войска достигли Волчьих гор, русские войска отошли в район крепостной оборонительной линии. Оборона Квантунского полуострова закончилась, началась оборона крепости Порт-Артур.

Сухопутный фронт Порт-Артура состоял из линии долговременных фортов (№ I, II, III, IV и V), укреплений (№ 3, 4 и 5) и батарей (литеры А, Б, В и Д). В промежутках между фортами, укреплениями и батареями были оборудованы стрелковые окопы. Вся линия была окружена кольцом искусственных препятствий из проволочных заграждений и фугасов. В тылу долговременных укреплений, на вершинах гор, находились промежуточные батареи38.

Действия японцев в июле и в первых числах августа свелись к укреплению линии обложения и постройке осадных батарей. Действия русского командования в это время были направлены на организацию наблюдения за противником и разведки.

На вершине горы Большое Орлиное Гнездо был оборудован наблюдательный пост для корректировки перекидной стрельбы с кораблей эскадры. Наблюдателем назначался офицер флота, который постоянно находился в расположении батареи.

19 июля несколько батарей восточного фронта, в т.ч. «Орлиное гнездо», открыли огонь по замеченным местам фортификационных работ неприятеля и его войскам. Стрельба производилась по квадратам, но оказалась неточной, и вскоре была приостановлена39.

В первые же дни ведения артиллерийского огня по неприятелю из 6-дюймовых орудий Канэ была выявлена серьёзная проблема. 20 июля капитан 2 ранга Ф.Р. Скорупо доложил командиру порта контр-адмиралу И.К. Григоровичу40, что при стрельбе с батареи «Орлиное гнездо» боевыми зарядами по целям, находившимся на удалении 50 кабельтовых (9,2 км), большинство чугунных снарядов разрывались при вылете из стволов орудий, и их осколки ложились вблизи наших передовых позиций. Поэтому он предложил увеличить количество фугасных снарядов для 6-дюймовых орудий на батареях «Орлиное гнездо», «Спина дракона» и укреплении № 341. Однако Порт-Артур был блокирован, фугасных снарядов было мало, а потому именно чугунные снаряды остались основными боеприпасами для 6-дюймовых орудий Канэ.

С 21 по 24 июня крепостные и морские батареи, в т.ч. «Орлиное гнездо», вели обстрел мест расположения неприятеля. В эти дни японцы усиленно окапывались и устанавливали свои орудия, а потому на огонь русских батарей не отвечали.

24 июля впервые началась оживлённая артиллерийская перестрелка, но, очевидно, японская артиллерия проводила лишь пристрелку целей42.

С 25 июля вплоть до конца месяца крепостные и морские батареи, в т.ч. «Орлиное гнездо», вели огонь по местам проведения японцами фортификационных работ и расположению их войск. Стрельба по местам проведения фортификационных работ продолжалась, пока работавшие там не разбегались. По возобновлению работ по этим целям выпускалось ещё 3—4 снаряда. Изредка по пристрелянным днём целям ночью открывался «беспокоящий» огонь. По деревням, где располагались японские подразделения, открывался огонь двух—трёх батарей одновременно. Более энергично русские батареи стреляли по колоннам неприятельских войск и его обозам. Поэтому в течение дня батареи могли неоднократно открывать огонь43. Из-за этого расход боеприпасов превышал запланированную норму ежедневной «обыкновенной стрельбы», и мичман П.А. Вильгельмс просил прислать дополнительно 100 практических патронов для стрельбы по целям на расстояние свыше 38 кабельтовых (7 км)44.

Всего же русскими орудиями всех калибров в июле было выпущено 12 223 снаряда45, причём на каждое 6-дюймовое орудие Канэ в среднем пришлось по 186 снарядов46.

Такой большой расход снарядов в июле (фактически с 19 по 31 июля) вызвал озабоченность командования крепости и стал одним из оснований для их экономии и упорядочения управления артиллерией. В конце июля зачастую русские батареи, в т.ч. морские, по требованию сухопутных начальников открывали огонь по сомнительным целям (по дыму, поднимавшемуся из-за горы, и т.п.) или по площадям, «где мог быть неприятель». Это потребовало решительного вмешательства генерал-майора В.Ф. Белого, которому к началу августа удалось «возвратить в надлежащее положение артиллерию крепости и устранить вредное вмешательство в это дело лиц (не имевших права отдавать приказы на открытие огня)»47. Контр-адмирал В.К. Витгефт был вынужден ограничить активность командиров морских батарей: «Мною замечено, что береговые батареи сделали за эти дни массу выстрелов без всякой надобности несмотря на то, что назначение морских орудий только сбивать артиллерию противника, пользуясь своей дальнобойностью. Частью эти выстрелы были сделаны по инициативе морских офицеров, часто по приказанию сухопутных начальников. Относительно сухопутных начальников я написал коменданту крепости, что же касается морских офицеров, то прошу подтвердить им необходимость беречь снаряды и орудия и стрелять только тогда, когда это действительно необходимо»48.

1 августа шёл проливной дождь, в оврагах текли потоки воды, на земле образовались огромные лужи, что затрудняло ведение боевых действий49. Тем не менее 1 и 2 августа японцы постоянно атаковали позиции русских войск западного фронта.

На восточном и северном фронтах царило затишье. На позициях русских войск кипела работа по устранению недоделок и подготовке вооружения; строились блиндажи, подвозились боеприпасы. В расположении японских войск также проводились фортификационные работы.

Утром 3 августа Порт-Артур неприятелем не обстреливался, на позициях также было тихо. Наблюдатели батареи «Орлиное гнездо» обнаружили фортификационные работы в квадратах № 594«п» и «ф». Там около 400 рабочих переносили шпалы на вершину одной из гор, оборудуя позицию для осадной батареи. В 17 часов в квадратах № 694«ж» и «з» было обнаружено большое количество войск и обозов противника. По ним с фортов и батарей был открыт огонь, продолжавшийся до конца дня50.

В 10 ч утра 3 августа в расположение русских войск прибыл японский парламентёр, который передал начальнику укреплённого района два письма: командующий японской армией генерал-лейтенант М. Ноги и командующий флотом адмирал Х. Того предлагали защитникам крепости почётную капитуляцию. Во избежание напрасных жертв среди гражданского персонала и жителей предлагалось разрешить выход из крепости женщинам, детям, священнослужителям и дипломатам нейтральных стран под гарантию безопасности японского командования. Получив 4 августа отказ, командующий японской армией отдал приказ на штурм, подготовка к которому была завершена.

Общий план штурма крепости заключался в следующем: под прикрытием бомбардировки линии фронта и города японская пехота атакует Угловую и Длинную горы, затем позиции между фортами № 2 и № 3, Куропаткинским люнетом и батареей литеры Б. Заняв эти укрепления, японская пехота должна была продолжить движение и овладеть горой Большое Орлиное Гнездо (батареей «Орлиное гнездо») и другими высотами Драконова хребта. После чего подтянуть резервы и создать благоприятные условия для продвижения к городу. Нанесение главного удара на этом участке было обусловлено наличием большого количества «мёртвого» пространства перед русскими позициями; возможностью поражения русских укреплений фронтальным и фланговым артиллерийским огнём многочисленных осадных батарей51. Необходимо отметить, что русское командование ожидало японского наступления именно на этом участке фронта52.

4 августа почти целый день лил дождь. Утром ввиду передачи ответа японскому парламентёру стрельба на восточном и северном фронтах прекратилась, и весь день прошёл относительно спокойно. На фортах и батареях велись фортификационные работы53.

5 августа генерал-лейтенант М. Ноги отдал повторный приказ на штурм крепости. Однако сильные дожди сделали почву вязкой, что очень затрудняло движение. Поэтому он вынужден был перенести штурм ещё на одни сутки54.

5 августа на линии фронта стояла особенная тишина — русские наблюдатели не видели ни работ, ни передвижений войск неприятеля. Ночь с 5 на 6 августа прошла спокойно, ничто не указывало на близость штурма.

Б. Норригаард, находившийся в расположении японских войск, так описал события, имевшие место 6 августа: «Был прекрасный, жаркий летний день. В течение предшествовавших дней дождь шел беспрестанно, но, очевидно, это было последнее усилие дождливого сезона… Внезапно где-то в центре японских линий раздался выстрел большого орудия, затем послышался свист снаряда, рассекавшего воздух, и загремело эхо в горах. Несколько секунд спустя было видно, как поднялось облако белого дыма и рыжевато-серой пыли перед одним из русских передовых фортов, где разорвался снаряд. Очевидно, это был сигнал. Загрохотали большие морские и осадные пушки, откликнулись на призыв гаубицы отрывистым, громким, сердитым лаем, а сотня полевых орудий звенела, усиливая еще более грохот. Тишина прекрасного летнего дня нарушилась. Снаряды всех калибров летали по воздуху. Громкие раскаты орудийной стрельбы разносились далеко, встречались, перекрещивались друг с другом, смешивались со звуками разрывающихся снарядов и эхом в горах и сливались в один оглушительный, ужасный стон. На русских оборонительных линиях и вокруг них поднимались клубы дыма и облака пыли в местах, где рвались снаряды, и по временам они лились таким густым ливнем, что казалось, страшная буря с градом разразилась над фортами. Неумолкаемо от зари до глубокой ночи продолжалась неутомимая, беспощадная стрельба. Самый сильный огонь был сосредоточен на фортах Панлунга (редуты № 1 и № 2. — Прим. авт.) и Северного Киквана (форт № 2. — Прим. авт.) прямо против нас. Мы буквально видели, как разрушались их валы. Мало по малу исчезли прямые линии и острые углы, и форты постепенно превращались в огромные, бесформенные груды развалин грязного цвета»55.

Всего в бомбардировке крепости приняли участие не менее 360 японских орудий (полевых, морских, горных и мортир) различных калибров. При этом гаубицы и мортиры вели огонь по русским фортам и батареям, а дальнобойные морские пушки обстреливали город и порт. Позиции японских батарей на обратных скатах гор были хорошо укрыты и замаскированы под цвет местности56.

Далее Б. Норригаард утверждает, что русские форты были подавлены тяжёлой бомбардировкой, а потому «хранили непонятное молчание», сделав небольшое количество выстрелов без всякого выбора, без сосредоточения огня57, однако это не соответствовало действительности.

Несмотря на сильный неприятельский огонь, русские батареи восточного фронта, как крепостные, так и морские, вступили в бой. «Для скромного, незаметного в мирное время труженика — крепостного артиллериста настала страдная пора: ему первому пришлось стать грудью за Царя и Отечество»58 — позже напишет находившийся в Порт-Артуре П.П. Лассман59. Русские орудия вели огонь по японским батареям и районам сосредоточения войск. Форты и редуты, имевшие преимущественно противоштурмовую артиллерию, не отвечали, так как их задачей была не борьба с артиллерией противника, а уничтожение его живой силы при отражении атак60. Также русские войска были поддержаны перекидным огнём броненосцев «Ретвизан» и «Севастополь».

Утверждение Норригаарда о «непонятном молчании» русских батарей опровергает и участник первого штурма поручик японской армии С. Тадаеси, которому казалось, что «огонь противника был сильнее нашего, и так как неприятель, находясь на скале, стрелял по видимой цели, то нашей артиллерии приходилось очень тяжело»61.

Находившимся в Порт-Артуре артиллерийский бой представлялся в виде покрытых дымом от рвавшихся японских снарядов и от выстрелов наших орудий гор. При этом гул и рокот сливались, и нельзя было разобрать, кто и откуда стрелял и где рвались снаряды62.

Утром 6 августа батарея «Орлиное гнездо» также приняла участие в артиллерийской дуэли. Её орудия были исправны, в погребе на каждое орудие было по 111 снарядов (7 фугасных, 23 сегментных, 50 чугунных и 31 картечный)63. Командир батареи, прислуга орудий, наблюдатели и корректировщики — всего около 30 человек были готовы к бою. Батарее была назначена цель — японская 6-дюймовая батарея в квадратах № 472«н» и «п». Однако очень быстро батарея сама попала под обстрел, и неприятельские снаряды стали рваться в её расположении, при этом одно орудие было повреждено. Желая уберечь прислугу от разрывов японских снарядов, мичман П.А. Вильгельмс приказал всем укрыться в блиндаже. Последним туда направился сам командир батареи, но по дороге был убит разорвавшимся снарядом64. После его гибели в командование батареей вступил находившийся там для корректировки стрельбы с кораблей прапорщик флота И.П. Семёнов65. Несмотря на то, что батарея прекратила огонь, гора Большое Орлиное Гнездо обстреливалась артиллерией противника почти весь день 6 августа. Второе орудие батареи было повреждено ещё утром, а потому больше она в отражении штурма участия не принимала.

9 августа штабс-капитан В.А. Высоких66 доложил капитану 2 ранга Ф.Р. Скорупо о действиях батареи «Орлиное гнездо» 6 августа и об обстоятельствах гибели мичмана П.А. Вильгельмса, ставших известными ему из расспросов пехотных офицеров. Также он сообщил, что повреждённые орудия требовали серьёзного арсенального ремонта67.

Вечером капитан 2 ранга Ф.Р. Скорупо доложил командиру порта контр-адмиралу И.К. Григоровичу, что из команды батареи «Орлиное гнездо» погибли 2 и ранен 1 человек. Он просил прислать одноколки за патронами и снарядами, которых было около 20068. По-видимому, тогда боеприпасы перевезены не были, и 12 августа Ф.Р. Скорупо доложил И.К. Григоровичу, что там осталось 172 снаряда69. Если к утру 6 августа боеприпасы на батарею «Орлиное гнездо» не подвозились, то до выхода из строя её орудий она произвела 50 выстрелов.

После выхода из строя орудий батарея «Орлиное гнездо» перестала существовать. Исправить или заменить орудия было невозможно из-за постоянного обстрела70. Оставшиеся боеприпасы были вывезены в ночь на 13 августа.

7 августа к горе Большое Орлиное Гнездо прибыл батальон 14-го пехотного полка. Его солдаты оборудовали позиции для обороны, вскоре начались бои за гору, но только 19 декабря после многочисленных штурмов она была взята японскими войсками.

В настоящее время, пожалуй, нет ни одного альбома или карты китайского Люйшуня (русского Порт-Артура), где не было бы фотографии русской батареи на горе Вантай (Большое Орлиное Гнездо). Сами китайцы часто эту гору называют «Две пушки» по числу установленных там русских орудий. Сейчас гора покрыта лесом, а на её вершину ведёт бетонная лестница. Там находятся два русских 6-дюймовых орудия Канэ, которыми в 1904 году командовал мичман П.А. Вильгельмс. Там же установлен японский памятник-стела.

В России последующие события XX века (революции, Первая мировая и Великая Отечественная войны) «отодвинули в тень» Русско-японскую войну. Масштаб Великой Отечественной войны и современные события Специальной военной операции (СВО) явно затмевают дальневосточную драму начала XX века. Но любой человек, сражавшийся за Родину, пусть даже в почти забытой войне, достоин благодарной памяти потомков. Воздвигнутые в современной России памятники героям Русско-японской войны можно пересчитать по пальцам, а большинство сохранившихся со времён императорской России находятся не в лучшем состоянии и поддерживаются благодаря народной инициативе. Сегодня основным способом сохранения памяти о героизме солдат и офицеров — участников той войны должно стать относительно новое направление в исторической науке — микроистория. Прекрасным примером этого являются, в частности, работы военного историка С.А. Гладких71.

_______________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Дискант Ю.В. Порт-Артур, 1904. М.: АСТ, 2003. С. 54—57.

2 Там же. С. 25.

3 Алексеев Евгений Иванович (1843—1917). Адмирал, с июля 1903 г. наместник императора и главнокомандующий вооружёнными силами на Дальнем Востоке. После поражения на реке Шахэ заменён генералом от инфантерии А.Н. Куропаткиным.

4 Стессель Анатолий Михайлович (1848—1915). Начальник Квантунского укреплённого района, с 11 августа 1904 г. генерал-адъютант. За сдачу Порт-Артура был отдан под военный суд и в феврале 1908 г. приговорён к смертной казни, но был помилован императором.

5 Витгефт Вильгельм Карлович (1847—1904). Контр-адмирал, с апреля 1904 г. исполняющий обязанности командующего Тихоокеанской эскадрой. Считал, что эскадра должна была защищать Порт-Артур на сухопутном фронте. Погиб в бою в Жёлтом море 28 июля 1904 г.

6 Телеграмма Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке, 23 апреля 1904 г.; Предписание Наместника контр-адмиралу Витгефту от 22 апреля 1904 г. № 1740 // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 1. Приложения. СПб.: типография товарищества А.Ф. Маркс, 1910. С. 146, 147.

7 Гущин А.В. Оборона Порт-Артура: «Сухопутные не признают моряков, моряки сухопутных, да ещё между собой вражда». СПб.: Реноме, 2011. 160 с.

8 Телеграмма Наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке, 23 апреля 1904 г. // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 1. Приложения. С. 146.

9 Клюпфель Евгений Владиславович (1860—1934). В Порт-Артуре капитан 2 ранга, командир миноносца «Сердитый», затем заведующий береговыми батареями морских орудий. Контр-адмирал (1913). В Первую мировую войну командир Бакинского порта. В Гражданскую войну в Сибири, сотрудничал с правительством Колчака. В эмиграции в США, председатель Кают-компании морских офицеров в Сан-Франциско.

10 То есть морской офицер должен был дополнительно окончить годичный офицерский артиллерийский класс. См.: Распределение морской артиллерии на берегу // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 1. Приложения. С. 144.

11 Отчёт о деятельности флота на сухопутном фронте крепости Порт-Артур // Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 762. Оп. 1. Д. 158. Л. 4.

12 Вильгельмс 2-й Павел Альфредович (1882—1904). Мичман, артиллерийский офицер 2 разряда. В Порт-Артуре на минном транспорте «Енисей», затем командир морской батареи «Орлиное гнездо».

13 Повестка исполняющего должность флаг-капитана капитана 2 ранга Эссена от 3 мая 1904 г. // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 119. Л. 29.

14 Приказ временно исполняющего должность старшего флагмана и командующего эскадрой Тихого океана от 20 мая 1904 г. № 141 // Там же. Д. 87. Л. 33.

15 Распределение морской артиллерии на берегу. С. 144.

16 Приказ временно исполняющего должность старшего флагмана и командующего эскадрой Тихого океана от 24 апреля 1904 г. № 7 // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 87. Л. 2.

17 Белый Василий Фёдорович (1854—1913). В Порт-Артуре генерал-майор, начальник крепостной артиллерии. Успешно организовал взаимодействие артиллерии и флота, выступал против сдачи крепости. После капитуляции крепости в плену. Генерал от артиллерии (1911).

18 Приказ временно исполняющего должность старшего флагмана и командующего эскадрой Тихого океана от 16 мая 1904 г. № 124 // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 87. Л. 27.

19 Инструкция для действий крепостной артиллерии в Порт-Артуре // Там же. Д. 85. Л. 22—25.

20 Указание контр-адмирала Витгефта командиру порта Порт-Артур // Там же. Ф. 929. Оп. 1. Д. 105. Л. 261.

21 Приказ временно исполняющего должность командующего эскадрой Тихого океана от 29 апреля 1904 г. № 32 // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 1. Приложения. С. 143.

22 Инструкция командирам морских батарей на сухопутном фронте // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 127. Л. 4.

23 Приказ временно исполняющего должность старшего флагмана и командующего эскадрой Тихого океана от 20 мая 1904 г. № 141 // Там же. Д. 87. Л. 34.

24 Пущин Леонид Модестович (1878—1933). В Порт-Артуре на эскадренном броненосце «Ретвизан», затем командир десантной роты. После капитуляции крепости в плену. Капитан 2 ранга (1913). В Первую мировую войну командир эскадренного миноносца «Внушительный». В эмиграции в Югославии.

25 Щенсович Эдуард Николаевич (1852—1910). В Порт-Артуре капитан 1 ранга, командир эскадренного броненосца «Ретвизан». После капитуляции крепости в плену. Один из организаторов подводного плавания в русском флоте. Вице-адмирал (1909).

26 Рапорт командиру броненосца «Ретвизан» от 28 мая 1904 г. // РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 105. Л. 155.

27 Скорупо Фома Ромуальдович (1862—1906). В Порт-Артуре капитан 2 ранга, командир миноносца «Бесшумный», с мая 1904 г. заведующий технической и строевой частью морских батарей правого фланга.

28 Батареи правого фланга // РГА ВМФ. Ф. 736. Оп. 1. Д. 127. Л. 6 об.

29 Ведомость о наличии винтовок и ружейных патронов на морских батареях правого фланга на 12 августа 1904 г. // Там же. Ф. 929. Оп. 1. Д. 105. Л. 340.

30 Рапорт капитана 2 ранга Скорупо от 14 июля 1904 г. // Там же. Ф. 763. Оп. 1. Д. 127. Л. 12.

31 Рапорт наместнику Его Императорского Величества на Дальнем Востоке // Там же. Ф. 650. Оп. 1. Д. 619. Л. 5.

32 Приказ временно исполняющего должность старшего флагмана и командующего эскадрой Тихого океана от 1 мая 1904 г. № 37 // Там же. Ф. 763. Оп. 1. Д. 87. Л. 8.

33 Щенсович Э.Н. Плавание эскадренного броненосца «Ретвизан» с 1902 по 1904 гг. СПб.: Галея Принт, 1999. С. 36.

34 Отчёт о деятельности флота на сухопутном фронте крепости Порт-Артур. Л. 13.

35 Астафьева-Пухирь В.И. Оборона крепости Порт-Артур. Воспоминания добровольной сестры милосердия: морские записки. № 2. Нью-Йорк: Издание Общества бывших русских морских офицеров в Америке,1944. С. 118.

36 Рапорт контр-адмирала Витгефта от 17 мая 1904 г. // РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 619. Л. 18.

37 Норригаард Б.В. Великая осада. Порт-Артур и его падение. СПб.: Издание В. Березовского, 1906. С. 41.

38 Сорокин А.М. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904—1905. М.: Воениздат, 1952. С. 95.

39 3-й день осады // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. СПб.: Типография И. Шурухт, 1910. С. 20.

40 Григорович Иван Константинович (1853—1930). В Порт-Артуре командир эскадренного броненосца «Цесаревич», с марта 1904 г. контр-адмирал, командир Порт-Артура. С 1911 по март 1917 г. морской министр. Адмирал (1911). С марта 1917 г. в отставке. С 1924 г. в эмиграции во Франции.

41 Рапорт капитана 2 ранга Скорупо от 20 июля 1904 г. // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 85. Л. 34.

42 8-й день осады // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. С. 35.

43 Там же. С. 93.

44 Телефонограмма командира батареи «Орлиное гнездо» // РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 127. Л. 14 об.

45 Вооружение крепостных батарей, расход снарядов и общее положение к концу июля // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. С. 96.

46 Ведомость состояния гарнизона, вооружения и снабжения крепости Порт-Артур к 1 августа 1904 г. // Там же. Приложение № 24. С. 47.

47 Общий характер и порядок действий наших батарей // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. С. 94.

48 Указание врид командующего эскадрой Тихого океана // РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 105. Л. 261.

49 16-й день осады // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. С. 101.

50 18-й день осады // Там же. С. 116.

51 План 1-го штурма крепости // Там же. С. 132.

52 Донесение генерала Стесселя наместнику и командующему армией от 23 июля 1904 г. // Там же. Приложение № 12. С. 22.

53 19-й день осады // Там же. С. 121—124.

54 Там же. С. 451.

55 Норригаард Б.В. Указ. соч. С. 57—59.

56 Там же. С. 51, 52.

57 Там же. С. 59.

58 Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура. СПб.: П.А. Артемьев,1906. С. 250.

59 Лассман Павел Петрович (1866—1913?). В Порт-Артуре сотрудник газеты «Новый Край». Литературный псевдоним «П. Ларенко».

60 Действия крепостной артиллерии 6 августа // Русско-японская война. 1904—1905. Т. 8. Ч. 2. С. 145—148.

61 Тадаеси Сакураи. Сталью и кровью: очерки русско-японской войны, составленные японским поручиком. СПб.: Издание И. Игуменова и Д. Ильина,1910. С. 164.

62 Ларенко П. Указ. соч. С. 230.

63 Ведомость о количестве боевых припасов на морских батареях правого фланга на 6 августа 1904 г. // РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 105. Л. 312.

64 Рапорт начальника VI артиллерийского сектора штабс-капитана Высоких // Там же. Д. 145. Л. 42.

65 Семёнов Иван Петрович (1879 — после 1942). В Порт-Артуре прапорщик по морской части эскадренного броненосца «Пересвет». Корректировал стрельбу судов эскадры с горы Большое Орлиное Гнездо, затем командовал десантным взводом. Остался в СССР.

66 Высоких Владимир Алексеевич (1875—1918). В Порт-Артуре штабс-капитан квантунской крепостной артиллерии, начальник VI артиллерийского сектора. Подполковник (1916). Расстрелян белофиннами в Выборге.

67 Рапорт начальника VI артиллерийского сектора штабс-капитана Высоких // РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 145. Л. 42.

68 Служебная записка (сведения на 11 ч вечера 9 августа) // Там же. Д. 105. Л. 381.

69 Ведомость о количестве боевых припасов на морских батареях правого фланга на 12 августа 1904 г. // Там же. Л. 339.

70 Отчёт о деятельности флота на сухопутном фронте крепости Порт-Артур. Л. 14.

71 Гладких С.А. Забытые герои: история Русско-японской войны 1904—1905 гг. в биографиях, дневниках и воспоминаниях военных моряков. СПб.: Морское наследие, 2013. 272 с.; Из матросов в офицеры: судьбы героев Русско-японской войны 1904—1905 гг. СПб.: Морское наследие, 2025. 268 с.

* Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.