Историография охраны рубежей Московского государства в конце XV — начале XVIII века 

Аннотация. Статья освещает историю и отечественную историографию охраны рубежей Московского государства в допетровский период с перечислением архивных и других источников, а также ранее опубликованных научных статей по данной проблематике.

Ключевые слова: Московское государство; рубеж; граница; охрана окраин (границы); сторожевая служба; застава; князь Д.М. Пожарский; исследователь.

Summary. The paper discusses the history and domestic historiography of the border protection of the Muscovite state during the pre-Peter the Great period, citing archival and other sources, as well as previously published academic papers on the topic.

Keywords: Muscovite state; frontier; border; protection of the outskirts (borders); guard service; outpost; Prince D.M. Pozharskiy; explorer.

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

ТЕРЕНТЬЕВ Михаил Анатольевич — полковник в отставке
(Москва. E-mail: termix04@yandex.ru).

«БЛЮСТИ ПРЕДЕЛЫ ГОСУДАРСТВА В НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ…»

Историография охраны рубежей Московского государства в конце XV — начале XVIII века

В настоящее время возрастает интерес к изучению истории охраны границы Российского государства. Однако основные по данному вопросу исследования посвящены сторожевой и станичной службе, в которых их деятельность на окраинах древнерусских земель ассоциируется с охраной границы. Однако Древняя Русь не имела границ в современном понимании, были только «размытые» окраины. Принадлежность земель княжеству определялась сбором дани1, т.е. пределами земель, с которых её собирали. Князья и их окружение не представляли, где эти пределы находились, их интересовали только города (населённые пункты), с которых они собирали дань. До каких пределов простирались обрабатываемые земли, знали крестьяне. В связи с такой неопределённостью между жителями окраин часто возникали споры. Иногда окраинным жителям приходилось платить дань то одному, то другому князю, а иногда и обоим.

В связи с тем, что пределы земель княжеств не были очерчены, говорить об охране границы в столь давние времена было бы неправильным. К тому же согласно самому раннему известному договору об установлении пределов русских земель (Ореховецкий договор между Новгородской землёй и Швецией 1323 г.) они назывались «рубежами» и «межами». Термин «граница» появился только в начале XVII века, следовательно, во времена Древнерусского государства охраняли окраины, но не рубежи или границу.

На окраинах русских земель находились «сторожи <…> чтоб воинские люди на государеву украины войною безвестно не приходили»2. Они должны были своевременно обнаружить появление агрессивных кочевников, доложить по инстанции об угрозе и обеспечивать князя (воеводу) уточнёнными сведениями о вражеских силах. Контролем за прибытием в русские владения иноземцев и вывозом товаров за пределы земель сторожи не занимались.

Относительно организации сторожевой и станичной службы в Древней Руси исследователь В.Л. Снегирев писал: «…лучшие князья того времени осуществляли свою военную деятельность главным образом в направлении обороны страны…»3. В конце своей работы автор сделал вывод: «Засечная черта с её острогами, острожками4, рвами, валами, надолбами и тому подобными заграждениями являлась обороной страны с юга и юго-востока»5, а трёх богатырей с картины В. Васнецова «Богатыри», считающихся первыми «пограничниками», он относил к элементам сторожевой и станичной службы6.

Такого же мнения придерживался бывший начальник пограничных войск КГБ СССР генерал армии В.А. Матросов. На одной из встреч с исследователями пограничной истории он говорил: «Я не разделяю тот ажиотаж, который у вас поднялся в связи с тем, что погранвойска существовали при Илье Муромце. То есть стремление считать, что погранвойска были в такие-то годы во времена Рюриковичей и т.д. <…> Безусловно, надо посмотреть и в плане древности, только не надо надевать зелёную фуражку на Илью Муромца»7.

Таким образом, целесообразнее считать, что сторожевая и станичная служба являлась предшественницей пограничной охраны. На современном этапе временны́е рамки её зарождения остаются открытыми.

Исследователям необходимо знать источники по данной тематике. Далее представлены документы, раскрывающие действия русской власти по организации контроля за прибытием в Московское государство8 различных послов, купцов, отдельных лиц и за вывозом товаров за его пределы.

Самые ранние упоминания о нахождении государственных людей, контролировавших перемещение купцов с товарами через рубежи Московского государства (порубежных людей, порубежников), содержатся в «Сборнике Императорского Русского исторического общества» (Сборник РИО)9 — в документах, описывающих сношения Посольского приказа с представителями Речи Посполитой в 40-х годах XVI века10.

Однако в ряде источников (дипломатической переписке и описаниях приёмов иностранных послов у великого князя) не указаны места нахождения порубежников, не раскрываются и их задачи.

Источником, подтверждающим место службы порубежных людей, является документ из «Дополнений к Актам Историческим…», изданных в 1846 году Археографической комиссией, под № 47 «Грамоты об отставках от службы». В пункте IV царской грамоты указаны фамилия, время (1556) и место службы порубежника, а также его задача11. Таким человеком был Суханец Григорьевич Шматов, служивший в городке Тёсово (ныне, вероятно, д. Ям-Тёсово Ленинградской обл.) с задачей «на береженье, чтобы в немцы с салом и с воском не ездили».

Следующий документ того же года под № 61 «Грамота Новгородским дьякам Федору Сыркову и Казимиру Дубровскому. О пропуске в Ругодив гостя Юшка Патрикиева с товарами, за исключением воска и сала, недозволенных к заграничному вывозу» приводит основание для вывоза товаров из страны русскими купцами и порядок его осуществления12.

Отдельные задачи порубежников середины XVI века на русско-шведском рубеже (приграничном пространстве) отмечены в переписке Ивана IV (Грозного) со шведским королём Густавом Вазой13. Переписка первого русского царя даёт только общее представление о функциях порубежников, остаётся неясным, где они размещались и каким образом поддерживался порядок на рубеже.

Название подразделения, структурно объединявшего порубежников, впервые указано в документе «Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными» Сборника РИО. В отписке14 от 1 июля 1584 года новгородский наместник М.П. Катырев писал царю Фёдору Ивановичу (1584—1598): «Приехал к нам з заставы ис Тесова сын боярский Семен Кононов, а сказал: приехал де к нам в Тесово свейский немчин Мартин <…> с листом»15. Данный источник очень важен при изучении истории охраны границы, т.к. до этого группа людей, находившихся на рубеже, не имела определённого названия. До 80-х годов XVI века в документах указывались только «острожки» и места их нахождения или же населённые пункты, где пребывали порубежные люди. С этого времени начинается тесное увязывание охраны рубежа (границы) с заставой. Все указанные до этого времени в летописях и других источниках заставы относятся к сторожевой службе.

Разрозненные сведения о службе ранних застав, охранявших рубежи Московского государства, имеются в Полном собрании русских летописей (ПСРЛ), «Актах Московского государства…», «Делах тайного приказа»16.

В ПСРЛ вошли описания в Бельском летописце событий, произошедших накануне Смутного времени (1598—1613). В них зафиксированы факты о «выставлении» в 1603 году царём Борисом Годуновым застав от Бельского и Торопецкого уездов. Летописец не указал мест нахождения застав и не раскрыл их задачи. Анализ последующих записей свидетельствует, что заставы в большей степени выполняли задачи сторожевой службы по недопущению «вора Ростриги Гришки Отрепьева»17 (Лжедмитрия I) в пределы Московского государства, а не контроля за пересечением рубежа лицами и вывозом товаров.

Действия конкретных застав по контролю пределов русских земель в 20-х годах XVII века приведены в сборнике «Акты Московского государства…». В них описаны примеры задержания служилыми людьми18 выставленной из Брянска заставы лица, пытавшего уйти в Речь Посполитую19, и проверки состояния русско-польско-литовского рубежа, проходившего по реке Западная Двина на торопецком направлении20.

В источнике имеется описание острожка с указанием размеров, где в основном размещались заставы21, упоминаются использование для проверки рубежа одного из ранних видов «направления» (наряда) — проезжей станицы22 и состав наряда23.

В «Акты Московского государства…» также вошли документы, характеризующие изменения в деятельности сторожевой и станичной службы начала XVII века на левом фланге русско-польско-литовского рубежа, примыкавшем к южным окраинам государства. На этом направлении сходились интересы Московского государства, Речи Посполитой и Крымского ханства. От последнего исходила военная угроза обоим государствам. Поэтому здесь ещё князем М.И. Воротынским в 70-х годах XVI века была организована охрана окраин русских земель путём выставления сторожей от Путивля и Рыльска24.

Анализ документов «Актов Московского государства…» позволяет утверждать, что после Смуты с активизацией торговли с «польской украиной» отмечались факты выполнения этими сторожами контроля за перемещением торговцев через межгосударственный рубеж с Речью Посполитой25. Однако данная задача для сторожей являлась, вероятно, сопутствующей, второстепенной, т.к. в основном они занимались войсковой разведкой26.

Сведения о деятельности застав, находившихся на рубежах Московского государства во второй половине XVII века, существенно дополняют материалы сборника «Дела тайного приказа» (кн. 4). В них имеются самые ранние упоминания о ведении учёта лиц, въезжавших в страну иностранцев и выезжавших за рубеж подданных царя: «…записывать имя на их по числу у себя в книгу»27. Там же приведены примеры, характеризующие процесс проверки состояния границы с привлечением старожильцов28.

Существенным дополнением к порядку учёта пересекавших границу лиц являются изданные Археографической комиссией в 1864 году «Акты, относящиеся до юридического быта Древней России» (т. 2). Исходя из этих документов можно предположить, что вышеназванной проблемой занимались дьяки29 и подьячие30 съезжей (приказной) избы31 воеводы. В книгу заносили данные о том, когда, по чьему приказу, в каких целях, в какой город (уезд) зарубежья были отпущены подданные царя и какие документы им выданы. Здесь же указывались имена и фамилии убывавших, а также тех, кто с ними следовал32. Учитывались и лица, прибывавшие в Московское государство.

Перечень застав, охранявших русско-шведскую границу на новгородском направлении по состоянию на 29 сентября 1675 года, представлен в издании АН СССР «Новгород Великий в XVII в. Документы по истории градостроительства». В книге приведена опись всех служилых людей Новгородского уезда, в том числе и застав, с указанием мест их дислокации, расстояний до них от Великого Новгорода, заставных голов33, укомплектованности их стрельцами и казаками, а также сроков службы на заставах34.

Разрозненные сведения о заставах в период правления Михаила Фёдоровича Романова (1613—1645) обнаружены в документах Российского государственного архива древних актов (РГАДА): Ф. 96 (Сношение России со Швецией). Оп. 1. Д. 1510—1719 (Статейные списки, грамоты, отписки и дела о политических и торговых сношениях России со Швецией, о русско-шведских войнах, об установлении границы); Реестр 2. (Описи новгородских и других со шведами пограничных городов воевод — и отпуски35 к ним государевых грамот о разных пограничных делах. 1513—1700 гг.), дела за 1623, 1626—1632 гг.

В РГАДА хранится и царский указ о назначении воеводой в Великий Новгород князя Д.М. Пожарского36. Его деятельность по закрытию русско-шведской границы во время эпидемии чумы 1629—1630 гг. отражена в документах Посольского стола Новгородской приказной палаты, хранящихся в Научном архиве Санкт-Петербургского института истории РАН. Там же сосредоточен значительный объём документов, касающихся закрытия границы в целях недопущения переноса в русские земли «морового поветрия»: переписка Д.М. Пожарского с Посольским приказом по порубежным вопросам, с ладожским воеводой и заставными головами, а также наказы князя37, направленные подчинённым служилым людям48.

Важнейшими источниками для изучения истории пограничной охраны являются отписки заставных голов и ладожского воеводы, которые дают представление о системе охраны северо-западного рубежа Московского государства в начале XVII столетия, о выполнявшихся заставами задачах, порядке поддержания связи и управления в звене воевода — застава, о привлечении местных жителей для прикрытия государственного рубежа. В них имеются и отдельные данные о службе служилых людей, высланных от застав39, порядок замены заставных голов, сроки их службы на рубеже40, использование местных жителей в целях сбора информации о сопредельном государстве41, содержание проезжей грамоты42, порядок встречи иностранных представителей и сопровождения их до воеводы43.

Не менее значимыми являются распоряжения новгородского воеводы о снятии карантинных мероприятий и переходе к обычной охране, где указан порядок пропуска лиц и товаров через русско-шведский рубеж в ходе повседневной деятельности застав44. Именно эти документы подтверждают, что князь Д.М. Пожарский после себя оставил налаженную систему охраны рубежа. Так, с него были сняты только прибывшие на усиление служилые люди, а часть из них продолжили выполнять свои непосредственные функции контроля. В то же время распоряжения новгородского воеводы не дают чёткого ответа на вопрос, кто из служилых людей, в каком количестве оставались на заставах.

Рассуждая об исследованиях, непосредственно посвящённых пограничной истории допетровского периода, историк М.М. Дадыкина указывает, что «…на русском материале раннего времени эти темы пока представлены слабо»45.

Как ранее было отмечено, основные изыскания относятся к организации сторожевой и станичной службы на окраинах Древней Руси и Московского государства. Та же линия прослеживается и в официальных изданиях: «На страже границ Отечества. История пограничной службы. Краткий очерк» (1998), «Пограничная служба России: Энциклопедия. Формирование границ. Нормативная база. Структура. Символы» (2009). В них окраины трактуются как границы, и сделан соответствующий вывод: «В период расцвета Древнерусского государства (конец X — начало XI в.) была создана определённая система охраны рубежей»46.

Это заключение не подтверждают дореволюционные исследования профессора Одесского университета А.С. Мулюкина. Он утверждал, что «свобода приезда и передвижения иностранцев была законом древней Руси», т.е. их приезд в русские земли не контролировался. В своих работах «Приезд иностранцев в Московское государство. Из истории русского права XVI и XVII веков» (1909), «Очерки по истории юридического положения иностранных купцов в Московском государстве» (1912) он указал, что контроль рубежей начался с формированием жёстко централизованного Московского государства47. Тогда же появилось требование: «Никто не въезжает в Московию, чтобы об этом тотчас не было донесено великому князю»48. Однако исследователь не уточнил временны́е рамки начала такого контроля. О том, кто и как его осуществлял, тоже нет сведений в его работах.

Тем не менее профессор подробно охарактеризовал категории прибывавших лиц и основания для их въезда в страну, привёл примеры и представил образцы документов, дававших иностранцам право находиться в Московском государстве.

Временны́е рамки начала контроля за прибытием иностранцев в страну можно почерпнуть из «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. Так, автор писал, что при Василии III49, «приближаясь к границе, посол давал знать наместникам ближайших городов. Ему предлагали множество вопросов: “Из какой земли, от кого едет? Знатный ли человек? Какого именно звания? Бывал ли прежде в России? Говорит ли нашим языком? Сколько с ним людей и каких?”. О сем немедленно доносили великому князю»50. Но историк не упоминает о том, что на рубеже находились люди, контролировавшие прибытие иноземцев. Вероятно, рубежи ещё не контролировались, а прибывавшие обращались непосредственно к наместнику (воеводе). К сожалению, в труде Н.М. Карамзина нет и ссылок на источники.

Использование застав для контроля за прибытием иноземцев в Московское государство и убытием русских купцов за рубеж в определённой степени отражено в трудах и отдельных статьях дореволюционного историка-археографа Н.Н. Оглобина и современных исследователей — А.А. Селина, А.И. Филюшкина, К.В. Шмелёва.

Н.Н. Оглобин одним из первых начал изучение проблем застав, находившихся на пределах земель Московского государства. Обобщив воеводские и сметные книги порубежных городов (уездов) XVII и начала XVIII века, автор составил обзор застав второй половины XVII века на ингерманландском (со Швецией) и великолукском (с Речью Посполитой) участках. Результаты анализа в 1884 году были опубликованы отдельным изданием («Обозрение историко-географических материалов XVII и начала XVIII вв., заключающихся в книгах Разрядного приказа»)51. Эти же данные вошли в сборник «Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции»52.

В данном обзоре Н.Н. Оглобин показал населённые пункты, в которых размещались заставы, расстояния от них до уездных городов, количество и сроки нахождения служилых людей на заставах53. По мнению автора, в 1681 году «по случаю морового поветрия за Литовским рубежом» данный участок границы был усилен ещё тремя заставами54.

Кроме того, Н.Н. Оглобин перечислил фамилии лиц, возглавлявших заставы «на свейском рубеже» в 1692 году55. Очень важно, что его исследования посвящены именно организации сторожевой и станичной службы на окраинах Московского государства. На фоне их охраны археограф и рассмотрел заставы «свейского» рубежа, указав, что в конце XVII века на «свейской сторожевой линии» сторожи назывались «заставами»56. Следствием такого подхода к изучению темы стало отсутствие в обзоре автора задач застав.

Отметим, что за давностью лет очень сложно сегодня даже при имеющихся конкретных данных идентифицировать большинство населённых пунктов, где размещались заставы.

Результаты исследования Н.Н. Оглобина дополнены современным учёным К.В. Шмелёвым. Его работа «Заставы и гарнизоны “Свейского рубежа” в середине XVII века» охватывает вторую половину XVII века и заканчивается кануном боевых действий Северной войны (1700—1721). Здесь прослеживается динамика состояния застав по некоторым годам за указанный период, показана их роль в системе обороны страны. Значительным вкладом в историографию пограничной охраны стали приведённые исследователем сведения о составе застав, фамилиях заставных голов в различные периоды и о вооружении служилых людей. В то же время К.В. Шмелёв не назвал причин динамики изменения количественного состава застав и мест их выставления.

Тем не менее существенны сделанные автором выводы. Во-первых, по его мнению, исходя из малочисленности застав, их «основная функция была не военная, а, вероятно, охранная». На русско-шведском рубеже в конце XVII века они решали ряд задач: передачу военнопленных, поимку перебежчиков, приём иностранных миссий, поддержание порядка на «рубеже и порубежье», участие в решении спорных вопросов о границе, а также обо всём, что было связано «с торговыми делами и делами о задержании грузов и людей»57.

Во-вторых, по словам К.В. Шмелёва, на ингерманландском участке во второй половине XVII века заставами руководили в основном представители трёх семейств в течение нескольких поколений (Муравьёвы, Обернибесовы и Тырковы)58, что позволяет установить категории лиц, замещавших эти должности.

Роль застав в охране рубежа Московского государства лаконично изложена в статье А.И. Филюшкина «“Шпеги” идут в разведку. Неизвестные страницы шпионской войны России с Великим княжеством Литовским». Хотя работа посвящена организации разведки в порубежном пространстве, тем не менее исследователь сделал важное заключение о состоянии охраны русско-литовского рубежа в XVI веке: «Рубежи были, а пограничная служба отсутствовала. Обязанности блюсти пределы государства в неприкосновенности возлагались на местных воевод и землевладельцев имений, располагавшихся в порубежной зоне. Трудности были в недостатках ресурсов. Воеводы высылали конные разъезды, которые ездили по определённым маршрутам и время от времени проверяли наиболее опасные направления. На дорогах и в городах стояли заставы. Но этим система охраны и исчерпывалась, то есть граница была абсолютно проницаема»59.

В Средневековье за рубежом, отмечает автор, при организации охраны границ обращали внимание на прикрытие дорог, мостов, устьев рек и других направлений, по которым происходили тайные пересечения пределов стран60. Исходя из этого, можно предположить, какие направления государственного рубежа охраняли русские служилые люди.

Значимые исследования охраны русско-шведского приграничного пространства в XVII веке провёл А.А. Селин, представив свои результаты в книге «Русско-шведская граница (1617—1700 гг.). Формирование, функционирование, наследие: Исторические очерки» (2016). Автор изложил историю границы, формировавшейся после Смутного времени в результате проведения размежевания согласно условиям подписанного Русским государством и Швецией Столбовского мирного договора 27 февраля (9 марта) 1617 года. В специальных главах очерка подробно рассмотрены процесс установления рубежа со Швецией с древних времён до 1617 года, вопросы легального пересечения границы и охраны пределов Московского государства в допетровское время. Аспекты проблемы охраны русско-шведского рубежа на ингерманладском участке освещены в очерке «Охрана границ». Автор описывает историю охранявших этот участок в XVII веке застав (с указанием голов, мест дислокации, укомплектованности) и приводит примеры действий служилых людей на рубеже, в т.ч. с привлечением к его охране местного населения, подробно рассматривает организацию разведки в порубежном пространстве и ближнем зарубежье.

В книге А.А. Селина впервые рассказано и о деятельном участии князя Д.М. Пожарского в охране русско-шведского рубежа. Незаменимым источником для исследователей рассматриваемой темы является приведённый автором список дел Посольского стола Новгородской приказной палаты61.

Научную ценность представляют авторские переводы архивных документов: «Роспись детей боярских, посланных на заставы вдоль русско-шведской границы. 1629, октября», «Отписка головы Тесовской заставы П.С. Обольянинова новгородским воеводам кн. Д.М. Пожарскому с товарищами о том, что он расставил заставы в районе Тесова и отправил крестьян проведывать вести о моровом поветрии в Ингерманландии.1629, октября ранее 8»62.

Нами ранее также были рассмотрены отдельные вопросы темы. В частности, роль князя Д.М. Пожарского в организации охраны русско-шведского рубежа в период эпидемии чумы 1629—1630 гг. (после локализации «мора» он не снял с рубежа выставленные карантинные заставы — они стали подразделениями, осуществлявшими контроль за пересечением лицами рубежа и провозом товаров)63; зарождение пограничной охраны на северо-западном направлении (сделан вывод, что относительно Московского государства это происходило в середине XVI века, а князь Д.М. Пожарский создал систему охраны пределов русских земель)64; формирование рубежей Московского государства на Псковском участке и его охрана65.

Таким образом, историография пограничной охраны Московского государства допетровского периода представляется неполной. Сегодня неисследованными остаются проблемы, связанные с временны́ми рамками начала охраны границы, этапами её становления до 1721 года, а также с ролью исторических личностей в этом процессе. Поэтому необходимо активнее изучать материалы региональных архивов, особенно тех областей, которые в Средневековье являлись приграничными.

____________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Селин А.А. Русско-шведская граница (1617—1700 гг.): формирование, функционирование, наследие: Исторические очерки. Изд. испр. и доп. СПб.: Блиц, 2016. С. 10.

2 Боярский приговор о станичной и сторожевой службе. Док. 2 // Акты Московского государства, изданные Имп. Академией наук, изд. под ред. Н.А. Попова, чл.-кор. Акад. Т. 1: Разрядный приказ: Московский стол: 1571—1634. СПб.: тип. Имп. Акад. наук, 1890. С. 2.

3 Снегирев В.Л. Сторожевая служба (Оборона границ государства в древней Руси). М.: ОГИЗ, 1942. С. 17.

4 Остроги — деревянные укрепления в пограничной полосе древнерусских княжеств с XII в.; XIV—XVII вв. — на южных окраинах Русского государства; конец XVI — начало XVII в. — в Сибири, впоследствии остроги стали городами. Острожек — аналогичное сооружение меньшего размера. См.: Советский энциклопедический словарь (СЭС) / Гл. ред. А.М. Прохоров. 4-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1988. С. 946.

5 Снегирев В.Л. Указ. соч. С. 44.

6 Там же. С. 20.

7 Боярский В.И. Генерал армии Матросов: портрет на фоне границы. М.: Граница, 2002. С. 349, 350.

8 Московское государство — название, которым в XVI—XVII вв. обозначалась территория Великого княжества Московского внутри Русского царства. Параллельно шёл процесс синонимизации этого названия с Россией в целом, продлившийся до переноса столицы в Санкт-Петербург в начале XVIII века и провозглашения Российской империи (1721). В историографии XIX—XXI вв. — одно из названий Русского централизованного государства конца XV — начала XVIII в.

9 Сборник Императорского Русского исторического общества (Сборник РИО). Т. 59: Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. СПб.: тип. Ф. Елеонскаго и К°, 1887.

10 Посольство от короля Сигизмунда Казимировича к великому князю Ивану Васильевичу с паном Яном Юрьевичем Глебовичем с товарищами. Док. 9. Ч. VIII // Памятники дипломатических сношений Московскаго государства с Польско-Литовским государством. Т. 2: 1533—1560. Т. 59 / Изд. под ред. [и с предисл.] Г.Ф. Карпова. СПб.: Тип. Ф. Елеонского и К°, 1887. С. 163.

11 Грамоты об отставках от службы. Док. 47. Ч. III // Дополнения к Актам Историческим, собранныя и изданныя Археографическою коммисиею. Т. 1. СПб.: в тип. II Отд. Собственной ЕИВ канцелярии, 1846. С. 66.

12 Грамота Новгородским дьякам Федору Сыркову и Казимиру Дубровскому. О пропуске в Ругодив гостя Юшка Патрикиева с товарами, за исключением воска и сала, недозволенных к заграничному вывозу. Док. 61 // Там же. С. 124.

13 Грамота Новгородскому наместнику князю Дмитрию Палецкому, о посылке детей боярских и земцев за Шведский рубеж для отнятия имущества у пограничных жителей, в возмездие за насилия и грабежи, причиненные Шведами в Корельском и Ореховском уезде. Док. 50 // Там же. С. 71.

14 Отписка — письменное уведомление, донесение, распоряжение; ответный документ. См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. Вып. 13 (Опась — Отработыватися). М.: Наука, 1987. С. 299.

15 Приезд шведского гонца Мартына Фарденстона в Новгород с грамотой от Делегарди. Док. 23 // Сборник РИО. Т. 129: Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными: памятники дипломатических сношений Московского государства со Шведским государством. Ч. I: 1556—1586 гг. СПб.: тов-во «Печатня С.П. Яковлева». 2-я Рождественская ул. № 7, 1910. С. 360.

16 Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 34: Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы / Отв. ред. Б.А. Рыбаков. М.: Наука, 1978; Акты Московского государства… Т. 1; Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. Т. 38. Кн. 4: Дела Тайного приказа. Л.: [Б.и.]., 1926. 

17 ПСРЛ. Т. 34. С. 241.

18 Служилыми людьми в Русском государстве XIV — начала XVIII в. назывались лица, находившиеся на государственной службе. С середины XVI в. имелись служилые люди «по отечеству» (бояре, дворяне, дети боярские), владевшие землёй с крестьянами, имевшие юридические привилегии и занимавшие руководящие должности в армии и госуправлении, и «по прибору» (стрельцы, пушкари, затинщики, городовые казаки и т.п.). Последних набирали из крестьян и посадских людей, они получали деньги и хлебное жалованье, освобождались от государственных налогов и повинностей. См.: СЭС. 4-е изд. С. 1226.

19 Дело по отписке Брянских воевод, князя Алексея Долгорукова и Ивана Ловчикова о поимке беглаго за рубеж мужика Степанка Борисова. Док. 145 // Акты Московского государства… Т. 1. С. 171, 172.

20 Отписка Торопецкаго воеводы о ловле литовскими людьми рыбы в русской половине реки Двины и о пользовании разными угодьями на русской земле. Док. 208 // Там же. С. 233.

21 Отписка Торопецкаго воеводы о ветхости Вережунскаго острожка. Док. 242 // Там же. С. 261, 262.

22 Проезжая станица — сторожевой или разведывательный отряд, дозор, разъезд, пост. См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. Вып. 20 (Присвоение — Прочнутися). М.: Наука, 1995. С. 127.

23 Отписка Торопецкаго воеводы о ловле литовскими людьми рыбы в русской половине реки Двины и о пользовании разными угодьями на русской земле…

24 Роспись Путивильским ближним сторожам. Док. 7 // Акты Московского государства… Т. 1. С. 9.

25 Отписка Путивильских воевод, Василия Туренина и Сергея Собакина, о проложении торговыми людьми новых дорог по полям, мимо таможенных застав. Док. 138 // Там же. С. 166.

26 Наказ Торопецкому воеводе. Док. 202 // Там же. С. 226.

27 Русская историческая библиотека… Т. 38. Кн. 4. Ст. 431, 432.

28 Там же. Ст. 383, 431. Старожильцы на Руси XIV—XVII вв. — крестьяне, издавна жившие на этих землях, а также старинные, уважаемые и активные члены общины. См.: СЭС. 4-е изд. С. 1269.

29 Дьяк — начальник и письмоводитель канцелярии разных ведомств в России до XVIII в. См.: там же. С. 419.

30 Подьячий — канцелярский служащий в приказах местных государственных учреждений Русского государства XVI—XVIII вв. Различались подьячие старшие, средние и младшие. Старший подьячий — ближайший советник дьяка, начальника структурной части приказа (стол, повытье). См.: там же. С. 1023.

31 Съезжая изба (приказная) в России в XVII в. — канцелярия воеводы, куда съезжались служилые люди уезда на смотры перед походами. См.: там же. С. 1297.

32 Записка порубежным делам. Книга (записная) Торопецкой приказной избы. 1674—1675. Док. 130 // Акты, относящиеся до юридическаго быта древней России / изд. Археографической комиссией под ред. Н. Калачова. Т. 2: Кабалы, книги, купчия, межевыя, мировыя, меновныя, наемныя, наказы, оброчныя, отводныя, откупная, отписи, отписки, отписныя, отпускныя, отсрочныя, памяти, писания, письма, платежныя, подорожныя, подписи, подписки, подрядныя, поручныя. СПб.: в Тип. Имп. акад. наук, 1864. Ст. 111—114.

33 Заставной голова (голова заставы) — начальник, главный на заставе. См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. / Редкол.: С.Г. Бархударов (отв. ред. и др.). Вып. 4 (Г—Д) / Сост. Н.Б. Бахилина, Г.А. Богатова, Г.П. Смолицкая [и др.]. М.: Наука, 1977. С. 63; Вып. 5 (Е–Зинутие) / Сост. Н.Б. Бахилина, Г.А. Богатова, В.Я. Дерягин [и др.]. М.: Наука, 1978. С. 302.

34 Опись Новгорода. 29 сентября 1675 г. Док. 32 // Новгород Великий в XVII в. [в 2 вып.] / [Сост. А.Н. Медушевский, М.Е. Бычкова]. Вып. 2: Документы по истории градостроительства. М.: Ин-т истории СССР, 1988. С. 154, 155.

35 Отпуск — список (копия) с выданного документа, оставленный в деле для справки. См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. Вып. 13 (Опась — Отработыватися) / Сост. О.В. Малкова [и др.]. М.: Наука, 1987. С. 307.

36 Российский государственный архив древних актов. Ф. 210 (Разрядный приказ). Оп. 11 (Столбцы новгородского стола. 1615—1702). 1628. Д. 13 (Документы, касающиеся назначения воевод в города). Л. 71—73.

37 Наказ — предписание, письменное распоряжение; приказ, повеление, указ. См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. Вып. 10 (Н — Наятися) / Сост. Г.А. Богатова, О.И. Смирнова, А.Н. Шаламова. М.: Наука, 1983. С. 109.

38 Архив Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (СПбИИ РАН). Ф. 109 (Порубежные акты). Оп. 1. Д. 408—411, 413, 414, 417, 425, 479, 480, 755, 812, 870, 946, 970.

39 Там же. Д. 462, 547.

40 Там же. Д. 441, 535, 536, 545.

41 Там же. Д. 888, 967.

42 Там же. Д. 398, 877. Проезжая грамота (память, лист) — документ, разрешающий проезд, проход (через границу или по какой-либо территории). Иногда данный документ назывался «лист» или «память». См.: Словарь русского языка XI—XVII вв. Вып. 4. С. 120; Вып. 8 (Крада — Лящина) / Сост. Г.А. Богатова и др. М.: Наука, 1981. С. 239. Данный документ выдавался Посольским приказом, а в Новгороде и Пскове — воеводами. См.: Выпись в Посольском приказе из жалованной грамоты царя Михаила Федоровича шведским купцам о свободной торговле в Москве, Новгороде и Пскове по условиям Столбовского мирного договора. 1617 г. не ранее июня 21. Док. 2 // Русско-шведские экономические отношения в XVII веке: Сборник документов. М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР. [Ленингр. отд-ние], 1960. С. 27. Проезжая грамота, выданная воеводой, действовала только в пределах данного уезда, а выданная Посольским приказом — во всем Московском государстве. Грамота имела исключительно личный характер. Проезжая грамота, выданная на выезд мужа с женой и с детьми, была действительна для определённого состава. В случае смерти главы семейства необходимо было получить новую грамоту. При выезде иностранца из страны грамота изымалась на заставе. См.: Мулюкин А.С. Очерки по истории юридического положения иностранных купцов в Московском государстве. Одесса: Тип. «Техник», 1912. С. 352, 353, 390, 391.

43 Архив СПбИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 512.

44 Там же. Д. 558—560.

45 Дадыкина М.М. Ре-конструируя границу Швеции и России: А.А. Селин. Русско-шведская граница (1617—1700 гг.). Формирование, функционирование, наследие: Исторические очерки. Изд. испр. и доп. СПб., 2016 // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов, М.А. Колеров, Брюс Меннинг, А.Ю. Полунов, Пол Чейсти. Т. XXIII. М.: Модест Колеров, 2017. С. 373.

46 На страже границ отечества: История пограничной службы: Краткий очерк / Гл. редкол.: А.И. Николаев и др. М.: Граница, 1998. С. 45.

47 См.: Мулюкин А.С. Указ. соч. С. 306, 307, 309, 314, 319, 347.

48 Он же. Приезд иностранцев в Московское государство. Из истории русского права XVI и XVII веков. СПб.: т-во «Труд». Фонтанка 86, 1909. С. 31.

49 В действительности, по историческим документам — Василий Иванович. Н.М. Карамзин в труде «История государства Российского» пронумеровал всех русских правителей со времён Древней Руси; после выхода книги в исторической литературе Василий Иванович именуется Василием III.

50 Карамзин Н.М. История государства Российского. М.: ЭКСМО, 2011. С. 595.

51 Оглобин Н.Н. Обозрение историко-географических материалов XVII и начала XVIII вв., заключающихся в книгах Разрядного приказа. М.: тип. Л.Ф. Снегирева, 1884.

52 Он же. Обозрение историко-географических материалов XVII и начала XVIII вв. … // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 4. М.: [Б.и.], 1884.

53 Там же. С. 307.

54 Там же.С. 308.

55 Там же. С. 465.

56 Там же. С. 306.

57 Шмелёв К.В. Заставы и гарнизоны «Свейского рубежа» в середине XVII века // Новый часовой. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2004. № 15—16. С. 16—19.

58 Там же. С. 15.

59 Филюшкин А.И. «Шпеги» идут в разведку: Неизвестные страницы шпионской войны России с Великим княжеством Литовским // Родина. 2016. № 10. С. 110.

60 Там же.

61 Селин А.А. Указ. соч. С. 664—753.

62 Там же. С. 773, 774.

63 Терентьев М.А. По государеву Указу… Деятельность новгородского воеводы Д.М. Пожарского по организации охраны северо-западного участка границы Московского государства // Вестник границы России. 2017. № 5(196). С. 58—65.

64 Он же. Голоса далёких застав. Зарождение охраны на северо-западных рубежах в XVI—XVIII вв.» // Там же. 2019. № 1(204). С. 76—80; № 2(205). С. 75—79.

65 Он же. Становление и начало охраны русско-польской границы на Псковском участке в XVI—XVII вв. // 100-летие пограничной службы: у истоков на Псковских рубежах: материалы науч.-практ. воен.-истор. конф., г. Псков. 17 мая 2018 г. Псков: Погранич. упр. ФСБ РФ по Псковской обл., 2018. С. 10—16.