Эксплуатация ракетного вооружения в Военно-воздушных силах РККА в ходе вооружённого конфликта в районе реки Халхин-Гол (август—сентябрь 1939 г.) 

Аннотация. В статье впервые рассказывается об опыте технической эксплуатации ракетного вооружения, который Военно-воздушные силы РККА получили во время вооружённого конфликта в районе р. Халхин-Гол в 1939 году. В Монголию была отправлена опытная партия истребителей И-16, оснащённых установками для стрельбы ракетами. На основе документов Российского государственного военного архива (РГВА) показано, как инженерно-технический состав ВВС РККА осваивал новое вооружение и эксплуатировал его в боевых условиях. Для составления биографических справок на действующих лиц использовались документы Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Основой исследования стали два экземпляра «Отчёта по боевому применению РС-82 на самолёте И-16 с мотором М-25», выявленные в разных фондах РГВА. Из отчёта почерпнуты выводы по улучшению технических и эксплуатационных характеристик ракетного вооружения, которые были сделаны советскими инженерами и техниками по вооружению по результатам этой боевой командировки. Подготовленные ими рекомендации по устранению конструктивно-производственных дефектов нового оружия и по улучшению его технической эксплуатации помогли доработать реактивные снаряды к началу Великой Отечественной войны, где они эффективно применялись и показали свою мощь, а также подготовить широкие массы инженерно-технического состава ВВС РККА к грамотной эксплуатации этого оружия.

Ключевые слова: Халхин-Гол; группа Звонарёва; 22 иап; ракета; РС-82; ракетное орудие; ракетное вооружение; боевые испытания; эксплуатация; подготовка самолёта к бою; встреча самолёта из боя; истребитель И-16; В.П. Попенко; А.Г. Губин; А.Д. Попович; Н.И. Звонарёв.

Summary. This paper provides the first account of the technical experience gained by the Red Army Air Forces during the operation of missile weapons in the armed conflict in the Khalkhin Gol River region in 1939. A pilot batch of I-16 fighters equipped with missile launchers were sent to Mongolia. Using documents from the Russian State Military Archive, this study shows how Red Army Air Force engineering and technical personnel mastered new weapons and operated them in combat. Biographical profiles of participants were compiled using documents from the Central Archive of the Russian Ministry of Defense. The study was based on two copies of Report on Combat Use of RS-82 Missile on I-16 Aircraft with M-25 Engine found in archival funds of the Russian State Mlitary Archive. This report provided insights into improvements to technical and operational characteristics of missiles by Soviet engineers and weapon technicians after this combat mission. The recommendations they prepared to eliminate design and manufacturing defects in the new weapon and improve its technical operation helped refine rockets by the start of the Great Patriotic War. They were effectively used and demonstrated their power during the war, and also trained the broad masses of Red Army Air Force engineering and technical personnel in the competent use of these weapons.

Keywords: Khalkhin-Gol; Zvonaryov’s group; 22nd Fighter Aviation Regiment; missile; RS-82; missile gun; missile armament; combat testing; operation; preparing the aircraft for combat; meeting the aircraft from combat; I-16 fighter; V.P. Popenko; A.G. Gubin; A.D. Popovich; N.I. Zvonaryov.

ИЗ ИСТОРИИ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ

АВЕРЧЕНКО Сергей Викторович — преподаватель кафедры тактики авиации и общевоенных дисциплин филиала Военно-воздушной академии имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина в г. Челябинске, полковник, кандидат исторических наук
(г. Воронеж. E-mail: aviator1ww@mail.ru);

РЕЗНИЧЕНКО Сергей Николаевич — независимый исследователь, полковник запаса (г. Жуковский Московской обл. E-mail: snrpochta@gmail.com);

СИМОНОВ Андрей Анатольевич — учёный секретарь Жуковского городского музея, старший лейтенант запаса
(г. Жуковский Московской обл. E-mail: simonov71@mail.ru).

«В ПРОЦЕССЕ РАБОТЫ ВЫЯВЛЕНЫ СЛЕДУЮЩИЕ НЕДОСТАТКИ ПО ОРУДИЙНЫМ УСТАНОВКАМ…»

Эксплуатация ракетного вооружения в Военно-воздушных силах РККА в ходе вооружённого конфликта в районе реки Халхин-Гол (август—сентябрь 1939 г.)

Ракетное вооружение для Военно-воздушных сил (ВВС) Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) в СССР стало разрабатываться ещё в начале 1930-х годов. Осенью 1932 года были осуществлены первые пуски ракет с самолётов У-2 и Р-5. Со второй половины 1930-х годов испытания ракетного вооружения для ВВС РККА сосредоточились в Научно-испытательном институте (НИИ) ВВС РККА, а с формированием в середине 1937 года Научно-испытательного полигона авиационного вооружения (НИПАВ) ВВС РККА в подмосковном Ногинске — в нём. В декабре 1937 года 82-мм реактивные снаряды РС-82 были приняты на вооружение истребительной авиации (самолёты И-15 и И-16), а в июле 1938 года снаряды РС-132 были приняты на вооружение штурмовой и бомбардировочной авиации (самолёты Р-5 различных модификаций, СБ и ТБ-3). Снаряды имели множество дефектов, но напряжённая международная обстановка (фашистский мятеж в Испании, агрессия Японии в Китае) требовала скорейшего принятия на вооружение Красной армии новых образцов вооружения. А сведения о конструктивно-производственных недостатках передавались предприятиям промышленности для устранения. Началось серийное производство РС. До конца 1938 года на Центральный склад ВВС должны были поступить 6000 снарядов РС-82 и 2000 РС-132. К лету 1939 года в НИПАВ ВВС РККА были испытаны ракетные орудия (РО) и ракетные снаряды (РС) для истребителей И-15, И-16 и бомбардировщиков СБ. Также на полигоне были отработаны методы их боевого применения1.

Но это на полигоне. Увы, снаряды РС-82 имели много недостатков и прошли войсковые испытания, как говорится, с большой натяжкой. Нужна была проверка на практике, в реальных боевых условиях. Такая возможность появилась с началом масштабной помощи СССР республиканской Испании. Наряду с другими самолётами весной 1937 года в Испанию планировалось отправить 2 истребителя И-15 с пусковыми установками для ракет. Самолёты даже выкрасили по типу испанских и нанесли опознавательные знаки республиканской авиации. С самолётами планировалось отправить одного подготовленного пилота — лётчика-испытателя НИИ ВВС старшего лейтенанта А.К. Серова, одного инженера и одного техника по ракетному вооружению, 300 ракетных снарядов. Но опасения, что самолёт может быть сбит над территорией противника, и секретное вооружение попадёт в руки врагов, взяли верх, и подготовленные ракетные «ястребки» остались в СССР2.

Новая возможность проверить применение и эксплуатацию ракетного вооружения ВВС в боевых условиях предоставилась в 1939 году, с началом вооружённого конфликта на берегах реки Халхин-Гол в Монгольской Народной Республике (МНР).

К этому времени освоение ракетного вооружения в ВВС РККА значительно продвинулось вперёд. С 19 июня по 13 июля 1939 года в НИПАВ ВВС был проведён сбор лётного и технического состава истребительных авиаполков по изучению ракетного вооружения. Лётчики и техники прибыли из строевых авиачастей, которые первыми планировали оснастить самолётами, оборудованными установками под ракеты — ракетными орудиями. К обучению подошли основательно. Для лётчиков и техников были составлены программы по 200 учебных часов. Техсостав изучал теорию ракетных двигателей, материальную часть орудия РО-82, конструкцию дистанционных трубок АГДТ-А и взрывателей АВ-89, материальную часть РС-82, электроцепи пуска, пиропатроны ПП-1, пульт управления огнём ЭСБР-3п. На практике отрабатывали монтаж РО на самолёт и их регулировку, заряжание ракетных орудий РСами и подготовку их к стрельбе.

Тогда же, к 16 июня 1939 года в НИПАВ подготовили к печати «Инструкцию по боевому применению и эксплуатации ракетного вооружения на самолётах И-15, И-16 и СБ»3. Инструкция получилась довольно объёмная и подробная. Вдобавок к 56 листам текста шли 35 листов с фотографиями (до 4 шт. на листе), подробно иллюстрировавшие все её положения. Для инженерно-технического состава (ИТС) предназначалась вторая часть, состоявшая из трёх глав: «Материальная часть реактивного орудия», «Материальная часть реактивных снарядов калибра 82 мм и 132 мм» и «Хранение на складах реактивных снарядов и взрывателей и их перевозка». В первой главе инженерам и техникам предназначались 1-й раздел «Принцип действия ракетных снарядов, основные характеристики» и ещё несколько параграфов: «Назначение и применение ракетных снарядов в частях», «Подготовка снарядов к снаряжению», «Подготовка самолёта к зарядке и зарядка орудий», «Встреча самолёта с полёта после стрельбы» и «Порядок обучения лётного и технического состава по боевой эксплуатации ракетных снарядов». Написали инструкцию лучшие на тот момент специалисты по ракетному вооружению в ВВС РККА: ведущий лётчик-испытатель, командир истребительного отряда НИПАВ капитан Н.И. Звонарёв4, инженер НИПАВ военинженер 2 ранга А.Д. Попович5 и старший техник по вооружению НИПАВ воентехник 1 ранга А.Г. Губин6.

Как видим, к началу лета 1939 года в ВВС РККА имелись серийно производившееся ракетное вооружение, самолёты с ракетными орудиями, опыт применения и эксплуатации РС на полигоне, была разработана Инструкция по применению ракетного вооружения для строевых авиачастей и был подготовлен личный состав, умевший его применять. Всё было готово к бою. И политическое решение последовало.

По окончании сбора капитану Н.И. Звонарёву поручили сформировать из лучших обучаемых пятёрку лётчиков для отправки в Монголию, в зону вооружённого конфликта с Японией у р. Халхин-Гол. Задачами группы были проверка в боевых условиях применения и эксплуатации ракетного вооружения, выявление конструктивно-производственных дефектов7.

Действия лётчиков и применение ракет в воздушных боях подробно описаны в литературе, а в данной статье мы рассмотрим эксплуатационно-технический аспект вопроса — работу в боевой обстановке материальной части ракетного вооружения (ракетных орудий и снарядов) и организацию её эксплуатации.

С 1938 года ракетное оружие было принято на вооружение ВВС. Однако его дефекты в большинстве своём выявлялись при испытаниях в НИИ ВВС РККА, а позже в НИПАВ ВВС РККА, а вот опыт его технической эксплуатации в строевых авиачастях, а тем более в боевой обстановке, отсутствовал. Правда, небольшой опыт технической эксплуатации боевых ракет имелся в Военном воздушном флоте Российской империи в конце Первой мировой войны. Летом 1917 года их успешно применяли в Гренадерском корпусном авиационном отряде8. Но после окончания мировой войны и начала Гражданской отряд распался, его личный состав разбросало, а небольшой опыт эксплуатации ракетного вооружения был практически утерян. Лишь в Управлении Рабоче-крестьянского Красного воздушного флота да в некоторых библиотеках учебных заведений сохранились штучные экземпляры инструкции по применению французских ракет Ле-Приера. В конце 1930-х годов уже в ВВС РККА такой опыт пришлось вырабатывать, как говорится, с нуля.

Для группы Звонарёва на авиазаводе № 21 собрали пять 4-пулемётных истребителей И-16 10-й серии с моторами М-25. Каждый из них был оснащён 8 однобалочными ракетными орудиями РО-82, по 4 под левой и правой плоскостями. В кабины самолётов установили электросбрасыватели ЭСБР-3п для управления пуском. Нижние поверхности крыльев в районе ракетных орудий были обшиты дюралевыми листами во избежание прогорания полотняной обшивки9.

Первоначально в состав группы для работы с ракетами включили двух техников по вооружению. Это были старший техник по вооружению НИПАВ воентехник 1 ранга А.Г. Губин, участвовавший в испытаниях РС с 1934 года, и техник по вооружению в/ч 8992 воентехник 2 ранга В.П. Попенко10, только что прошедший сбор в НИПАВ по эксплуатации РС-82 и показавший себя с лучшей стороны11. Позже для общего руководства всей технической частью по ракетному вооружению, сбора и обобщения материала по эксплуатации РС в группу включили инженера НИПАВ по вооружению военинженера 2 ранга А.Д. Поповича, который вёл испытательную работу по ракетной тематике на полигоне с 1936 года и проводил с лётным и техническим составом занятия по ракетному вооружению на спецсборах12.

1 августа 1939 года личный состав группы Звонарёва и пятёрка истребителей с ракетным вооружением прибыли по железной дороге на 111-й разъезд в Забайкальском военном округе (ЗабВО). Там технический состав местной авиабазы собрал самолёты и подготовил их к облёту. К 4 августа группа была готова к отправке в МНР13.

6 августа инженерно-технический состав группы погрузил в выделенные им бомбардировщики ТБ-3 ракетное вооружение и другое имущество и перелетел с ним на фронтовую базу в Монголии. Там всё было перегружено на полуторки, и 7 августа ИТС группы и ракетное вооружение прибыли на передовой аэродром Тамсаг-Булак в расположение 22-го истребительного авиаполка (иап). В тот же день туда перелетели лётчики14. Из 22 иап был выделен технический состав для обслуживания самолётов группы, который сразу приступил к подготовке истребителей к боевым действиям. Сами самолёты и пулемётное вооружение И-16 группы Звонарёва обслуживал техсостав 22 иап, а ИТС группы занимался подготовкой и эксплуатацией только ракетного вооружения. С истребителей пятёрки Звонарёва для облегчения сняли кислородное оборудование и аккумуляторы, а также крыльевые пулемёты ШКАС, посчитав, что «ракетные» истребители не будут вести ближний бой на пулемётах. Но опыт боёв не оправдал это предположение. После пуска ракет истребителям-ракетоносцам всё равно приходилось вступать в ближний воздушный бой, и крыльевые пулемёты вернули на место, уменьшив их боекомплект до 700 патронов вместо 1500. Практика показала, что полный боекомплект ШКАС (2500 патронов) лётчики в воздушных боях обычно не расходовали. Полностью боекомплект расстреливался только при штурмовых действиях по наземным целям. Радиостанции на самолётах группы Звонарёва отсутствовали15.

Губин и Попенко приготовили по два боекомплекта РС-82 по 40 снарядов (по 8 ракет на 5 истребителей). К утру 8 августа первый боекомплект подвесили на самолёты. Второй находился в 10 м. При подготовке обнаружилось, что пиропатроны ПП-1 не входят в гнёзда пиропистолетов. Техникам пришлось рассверливать их на 0,4—0,8 мм. Специального инструмента (развёрток) в полку не нашлось, поэтому они собрали по аэродрому все, какие нашлись, напильники и всю ночь подгоняли гнёзда пиропистолетов под нужный размер16.

До 19 августа «звонарёвцы» летали только на ознакомление с участком фронта, а первый бой состоялся 20 августа. В нём пилотам группы удалось сбить 2 самолёта противника. Согласно отчёту капитана Н.И. Звонарёва о командировке «всего за период с 8 августа по 15 сентября подразделение имело 59 боевых вылетов, участвовало в 16 воздушных боях, применяя РС-82 и в шести боях применяя пулемёты. В действиях против наземных войск самолёты группы участия не принимали». В воздушных боях ракетами были сбиты 17 самолётов противника17.

Во время нахождения в Монголии Н.И. Звонарёв и А.Д. Попович собирали, обобщали и анализировали все факты по действиям своей пятёрки самолётов, каждый по своей специальности: Звонарёв — по применению ракет в воздушных боях, Попович — по работе техники, конструктивно-производственным дефектам и методике подготовки и эксплуатации ракетного вооружения. Инженер после каждого вылета обязательно опрашивал лётчиков о работе ракетного оружия и обо всех замеченных недостатках. Первые «Выводы по применению ракет РС-82» на 8 листах Звонарёв с Поповичем написали уже 2 сентября, всего через день после окончания августовской операции. А с 16 сентября, после подписания перемирия капитан Н.И. Звонарёв засел за подготовку отчёта об испытаниях ракетного оружия в боях18.

В начале октября в группе Звонарёва получили приказ: всем трём сотрудникам НИПАВ убыть к основному месту службы. 7 октября Н.И. Звонарёв, А.Д. Попович и А.Г. Губин вылетели из Монголии, и в начале ноября уже были в Ногинске. По прибытии им была поставлена задача: в течение двух недель подготовить отчёт о своей командировке19.

Отчёт был готов 17 ноября 1939 года. Он был отпечатан в 6 экземплярах, 5 из которых отправили в Штаб ВВС Красной армии, а 6-й остался в НИПАВ. В отчёте командир истребительного отряда капитан Н.И. Звонарёв, инженер группы воентехник 2 ранга А.Д. Попович и старший техник группы воентехник 1 ранга А.Г. Губин подробно разобрали все вопросы применения и эксплуатации ракетного вооружения во время вооружённого конфликта на Халхин-Голе, каждый по своей специальности20.

Раздел инженера Поповича в отчёте назывался «Работа материальной части и электросети в боевых условиях»21. В первую очередь он рассмотрел конструктивные недостатки и производственные дефекты ракетного вооружения, выявленные в процессе боевых испытаний. Раздел так и начинался со слов «В процессе работы выявлены следующие недостатки по орудийным установкам…». Андрей Давидович отмечал, что за время боевых действий ракетоносцев на Халхин-Голе в одном случае ракетное орудие переломилось в районе стопора, удерживавшего снаряд в орудии. Балки ракетных орудий (пусковые направляющие) разбалтывались после нескольких посадок. Также в одном случае орудие в бою было повреждено пулей. На запасных РО не хватало некоторых отверстий, что задерживало их замену в полевых условиях. Были случаи замыкания пиропистолетов на корпус самолёта, два из них пришлось заменить. Не совпадали размеры пиропатронов ПП-1 и гнёзд под них в пиропистолетах.

По мнению Поповича, замок пиропистолета был конструктивно неудачен. Под воздействием метеоусловий (дождь, роса и пр.) замки интенсивно ржавели, а смазывать их было нельзя, т.к. смазка изолировала от электротока. От высокой температуры при пуске ракет пружины контактов быстро ослабевали и отказывали в работе. Несколько раз плюсовые провода замыкали на корпус пиропистолета, из-за чего перегорали предохранители. В воздушных боях ни разу не была повреждена электросеть, но в двух случаях от вибраций ослабевали гайки, зажимавшие провода в розетке у РО, от чего нарушался контакт, и ракеты не сходили. Во-первых, это требовало пороть обшивку плоскости для доступа и осмотра проводки. Во избежание этого Попович предложил сделать на крыле смотровые лючки. Во-вторых, он предложил заменить контровку запайкой на более надёжную. Штатные предохранители на 6 А, стоявшие на самолётах, часто перегорали от малейшего нарушения в электросети, и все их заменили 20-амперными.

При подготовке ракетного вооружения к применению техники проверяли омметром каждый пиропатрон ПП-1, при этом отбраковывалось 10—12 проц. Также их стали проверять после каждого полёта, даже если не было стрельбы, и обнаружили, что после нескольких посадок пиропатроны начинали отказывать, причём доля отказов доходила до 20 проц. Бывали случаи, что проверенные пиропатроны отказывали при стрельбе. Оказалось, что нить накала была слишком толста, и при слабом напряжении не разогревалась достаточно для воспламенения пороха. В своём отчёте инженер Попович сделал вывод о низком качестве изготовления и ненадёжности пиропатронов ПП-1 и предложил заменить на другие.

В боевой обстановке выявились недостатки пультов ЭСБР-3. Кроме неудобного расположения в кабине, на них были мелкие цифры, и лётчикам было трудно быстро изменить метод стрельбы (по 1, 2 или 3 снаряда в залпе). Были три случая, когда лётчик очень быстро нажимал боевую кнопку, и лимб ЭСБР проскакивал очередное деление, не замкнув электросети. В результате не происходило выстрела какой-либо пары снарядов.

В ходе боевых действий возникла большая проблема с электрослужбой полка, поскольку ракетное вооружение и прицелы потребляли электроэнергию, а в Монголии все аккумуляторы с самолётов снимали. Перед техсоставом ракетоносцев встала задача найти безопасный и лёгкий источник электроэнергии. При отсутствии сухих батарей пошли на риск, установив малые кислотные аккумуляторы на 12 ампер-часов в кабине лётчика слева. Это было вынужденной мерой. Попович отмечал, что вопрос электроснабжения ракетных установок требовал своего разрешения.

На самолётах использовались прицелы ПАК-1. В них часто перегорали лампочки и отказывали реостаты. На одном истребителе техники никак не могли найти причину отказа прицела. Электрика в эскадрилье не было, самолёт надо было срочно готовить к очередному вылету, а дефект так и не обнаружили. Тогда техсостав просто заменил всю проводку к прицелу, и тот заработал.

Ракетные снаряды применяли 4-й и 5-й партий изготовления 1939 года. Несмотря на воздействие дождей и большие суточные перепады температур, отказов боеприпасов не было.

Для воздушных боёв РС снаряжали дистанционными трубками АГДТ-А-РС-82, а для штурмовых действий имелись контактные взрыватели АМ-А. Иногда в полётах обламывались контровочные усы крыльчатки взрывателей, и те под воздействием встречного потока воздуха свёртывались, в результате чего взрыватель находился на предохранении только одной боевой чекой. Оказалось, что у 1-мм контровочной проволоки имелся люфт в направляющем пазу РО, и она перетиралась. При заряжании орудия приходилось разгибать закругление уса, чтобы исключить этот люфт.

Вообще же дистанционные трубки и взрыватели с крыльчатками Попович признал неудобными, поскольку на РС они требовали специальной контровки. Кроме того, при стрельбе РС самолёт догонял свернувшиеся на траектории крыльчатки взрывателей своих снарядов, и те попадали в мотор и плоскости.

Перед самым отлётом из МНР, 7 октября 1939 года авиатехники провели наземный отстрел РС-82 с трубками АГДТ-А для проверки безотказности работы трубок и двигателей снарядов. Один из самолётов в течение 37 суток простоял с неразряженными ракетными орудиями, из них 8 под дождём. Пороховые двигатели снарядов все отработали без отказов. В одном снаряде трубка сработала с задержкой по времени, а 3 снаряда не взорвались. Ранее, во время боёв при дожде РС снимали с самолётов и укрывали чехлами, после чего они безотказно срабатывали в воздухе. Таким образом, практическим путём было выявлено, что после дождя дистанционные трубки требовали замены.

А.Д. Попович также отметил особенности сохранения матчасти ракетного вооружения от влаги (дожди, роса и пр.). Орудийные установки окрашивались краской, направляющая планка снизу и узлы крепления тщательно смазывались смазкой. РС были окрашены краской или покрывались лаком. Залакированные в полевых условиях ржавели. По утрам техникам приходилось тщательно протирать пиропистолеты РО от конденсата и смазывать их. После дождей или ночей с обильной росой под подвешенными снарядами на РО образовывалась ржавчина. РС приходилось снимать, а орудия тщательно осматривать и протирать.

Большим недостатком было отсутствие штатных чехлов на РО. В отчёте инженер отметил, что ракетные орудия требовалось комплектовать чехлами по типу применявшихся для крыльевых пулемётов ШКАС. Указывал Попович и на обилие надписей на таре для снарядов РС-82 и дистанционных трубок. По инструкции после извлечения из тары боеприпасов и их использования все надписи требовалось уничтожить, что отнимало много времени у техсостава группы.

Раздел старшего техника группы воентехника 1 ранга А.Г. Губина в отчёте назывался «Условия работы технического состава в боевых условиях». В нём подробно описывалась методика подготовки ракетного вооружения к применению, отработанная в боевых условиях. Документ интересен в своих деталях, поэтому мы приведём его в оригинале.

«1. Подготовка самолёта к бою.

Вся подготовка самолёта к бою протекала ночью. Днём самолёт всё время находился в состоянии второй готовности и разрешалось проводить работу, не задерживающую вылета самолёта ни на одну минуту. Обслуживание пяти самолётов по вооружению РС проводилось двумя техниками по вооружению и одним инженером.

Подготовка протекала следующим образом. Вечером, как только стемнеет, на складе боеприпасов начиналосьснаряжание РС-82: ввёртывали трубки, устанавливали на них дистанцию согласно полученному заданию. Затем раскладывали в ящики по четыре снаряда таким образом, чтобы получился комплект боеприпасов на каждый самолёт. Комплектов снарядов всегда готовили три: один был подвешен на самолёте, второй находился в ящиках у левой плоскости самолёта, а третий — на складе в 400—500 м от самолёта. Боеприпасы делились на два склада, разнесённых друг от друга на 600—800 м. Трубки хранили вместе со снарядами, ящики устанавливали в два ряда, накрывали брезентом и сверху натягивали маскировочную сетку.

Прежде чемснаряжать самолёт, тщательно проверяли состояние матчасти. Электросеть проверяли «на лампочку», для чего один техник садился в кабину самолёта, а второй, открыв все замки пиропистолетов, приступал к проверке, начиная с левой плоскости. При этом он подавал команду: «Первый номер», «Третий номер» и т.д. (на левой плоскости находятся нечётные номера РО). Сидящий в кабине, нажимая боевую кнопку, посылал по соответствующему номеру импульс тока. Затем приступали к проверке правой плоскости (2-й, 4-й, 6-й и 8-й номера).

Если лампочка не загоралась, сразу приступали к выяснению причин. Во-первых, возможно перегорание предохранителя, для чего на колодке проверяли соответствующий предохранитель (они расположены по порядку). Если предохранитель исправен, осматривали щётку в ЭСБР-3, чтобы установить, не выскочил ли из гнезда проводник. Был случай, когда лётчик при посадке в кабину коленкой задел щётку, выдернув проводник. Если оба узла были исправны, приступали к осмотру пиропистолетов, проверяли их омметром на предмет исправности изоляции плюсового электропроводящего сердечника.

Если она исправна, повреждение следовало искать в электросети от центроплана до выхода на наружную розетку. Для этого снимали щелевой капот и проверяли «на лампочку» прохождение тока до разъёмной коробки центроплана. Нумерация проводников — в схеме, приложенной к формуляру самолёта. Если ток к коробке центроплана доходит, остаётся единственный узел, где проводка может быть неисправна. Это в плоскости.

Подобный случай был два раза, когда приходилось резать обшивку плоскости сверху против соответствующего РО, чтобы напрасно не резать всю плоскость, чтобы вытащить из неё жгут проводников. Сразу приступать к поверке розетки РО нельзя, так как для этого, как говорилось выше, [надо] пороть плоскость, но эта мера была как исключение. Поверив электросеть и устранив недостатки, один техник приступал к осмотру орудий, их целости, отсутствию люфтов. Большинство люфтов образовывалось после нескольких посадок самолёта со снарядами.

Второй техник приступал к осмотру оборудования в кабине: исправность предохранителей, подсветки прицела, сохранилась ли надпись данных дистанции для различных самолётов противника на дощечке ЭСБР-3. Уходя из кабины, техник непременно следил, чтобы тумблер ЭСБР-3 был выключен, а лимб установлен на «IV». После осмотра матчасти приступали к зарядке самолёта. Её проводили два техника сразу — один на левой плоскости, второй — на правой.

Перед тем как вложить снаряд в направляющую планку, осматривали и его, и трубку (за правильностью установки дистанции её срабатывания требовалось следить особенно тщательно). Дослав снаряд в направляющие планки до конца, одевали кольцо боевой чеки на карабин и распрямляли так, чтобы она легко выдёргивалась. Походные чеки взрывателей выдёргивали сразу после зарядки в силу того, что самолёты на аэродроме находились друг от друга в 100—150 м, и в случае боевого вылета невозможно было обежать машины и выдернуть их все быстро, когда [на] вылет эскадрильи даётся всего две минуты.

Зарядив таким образом все орудия, приступали к зарядке пиропистолетов, которые до того были открыты. Пиропатроны тщательно проверяли омметром на предмет исправности нити накаливания. Неисправные, и даже подозрительные из них, отбраковывались. Таким образом, последовательно переходили от самолёта к самолёту, строя свою работу так, чтобы за час до наступления рассвета все машины находились в боеготовности. Утром лётчик, принимая от авиатехника самолёт, осматривал и вооружение.

2. Встреча самолёта из боя.

Из боя самолёты, как правило, возвращались по одному, редко — по два с интервалами 2—15 мин. Технический состав сразу приступал к осмотру машин. Если всё было исправно или повреждения можно было ликвидировать, техники приступали к заряжанию орудий, а пульмастера — к зарядке пулемётов (если в этом была необходимость). На готовность одного самолёта давалось 5—7 мин. Подносить ящики со снарядами (они находились в 5 м от левой плоскости самолёта) помогал весь технический состав экипажа.

В ящиках со снарядами лежали и уже заранее проверенные пиропатроны. Если дозарядка пулемётов не требовалась, пульмастера использовались на протирке пиропистолетов перед тем, как их зарядить. Прежде чем зарядить пиропатрон в пиропистолет, техник убеждался в том, что тумблер питания ЭСБР-3 выключен, и устанавливали лимб на нём в положение «IV». Зарядив одну машину, переходили к другой. Таким образом, на заряжание пяти самолётов уходило 25—30 мин.

В случаях больших повреждений самолёта авиатехники приступали к его ремонту, а заряжали его уже потом. При повреждении одного из орудий к ремонту приступали только после заряжания всех остальных самолётов. Ремонт проводили только так, чтобы вылет самолётов по тревоге не задержался ни на одну минуту. Если этого не удавалось, ремонт откладывали на ночь»22.

В результате внимательного осмотра самолётов по окончании боёв было также выявлено, что от воздействия реактивных струй РС на всех самолётах-ракетоносцах ослабли пистоны крепления дюралевой обшивки крыла. На одном самолёте два пистона выпали. В процессе боевого применения РС за ними требовался контроль, а при необходимости и замена. Попович предложил заменить пистоны ещё в процессе производства самолётов на заклёпки, установленные в потай23.

Необходимо отметить, что Н.И. Звонарёв и А.Д. Попович отмечали в лучшую сторону технический состав 22 иап, назначенный для обслуживания и ремонта боевых повреждений самолётов пятёрки. Например, в течение ночи заменялся пробитый бензобак (2 случая), заделывались пробоины, ремонтировался задний лонжерон плоскости, заменялись рули глубины, сектор высотного газа, пробитый пулей (в течение 6 часов) и пр.24

Изучая архивные документы, удалось выяснить, что помощниками командира 22 иап по технической эксплуатации (инженерами полка по-современному. — Прим. авт.) во время боёв на Халхин-Голе были военинженер 2 ранга В.И. Котков и военинженер 3 ранга Е.П. Петров. Инженерами полка по вооружению были, сменяя друг друга, военинженеры 3 ранга Г.С. Азатьян, Г.Т. Климов и С.Я. Подгола. Инженером эскадрильи, к которой прикрепили пятёрку истребителей-ракетоносцев, был воентехник 1 ранга В.А. Грищенко. В представлении его к ордену Красного Знамени по итогам боёв на Халхин-Голе было указано, что он «работал инженером на пятёрке самолётов особенного назначения. С работой справился отлично. Матчасть работала безотказно». Двумя из пяти техников самолётов были воентехники 2 ранга А.С. Свинкин и Г.Я. Загоруйко25.

Качественная работа инженерно-технического состава группы Звонарёва на Халхин-Голе была замечена командованием и достойным образом вознаграждена.

По результатам боевых действий в МНР командир группы капитан Н.Е. Звонарёв представил военинженера 2 ранга А.Д. Поповича к награждению орденом Красного Знамени. В представлении было написано: «т. Попович работал в качестве ведущего инженера по специальному вооружению. Своей добросовестной работой, не считаясь ни со временем, ни с отдыхом, выполняя самую тяжёлую работу, содействовал быстрому и безотказному выпуску в полёт самолётов со спецвооружением. В свободное время он не покладая рук работал над воспитанием людей в соединении в духе их преданности нашей партии, нашей Родине». Командир 22 иап Герой Советского Союза майор Г.П. Кравченко оценил заслуги Андрея Давидовича ещё выше. Подписывая представление, исправил «орден Красного Знамени» на «орден Ленина». Командование 1-й армейской группы согласилось с этим, и в Москву ушло представление на Поповича к награждению орденом Ленина26.

Воентехника 2 ранга В.П. Попенко капитан Звонарёв представил к награждению орденом «Знак Почёта». В представлении он написал: «т. Попенко В.П. работал в качестве техника по спецвооружению. Своей работой обеспечил безотказность спецвооружения в бою. Спецвооружение, обслуживаемое тов. Попенко, работало безотказно и всегда содержалось в боеготовности. Самолёты никогда не задерживались на земле по вине вооружения». Майор Кравченко и тут внёс правку: «орден “Знак Почёта”» он исправил на «орден Красной Звезды»27.

Представление к награде на воентехника 1 ранга А.Г. Губина пока обнаружить не удалось, но в том, что оно было, сомневаться не приходится.

При движении наградных документов по инстанциям в них опять были внесены коррективы, и 17 ноября 1939 года все трое Указом Президиума Верховного Совета СССР были награждены медалями «За отвагу»28.

Кроме наград, весь ИТС группы командованием 22 иап был представлен к присвоению внеочередных званий. Ведущего инженера по испытанию военинженера 2 ранга А.Д. Поповича представили к присвоению воинского звания военный инженер 1 ранга (соответствовало общевойсковому званию полковник). Характеристика: «За время работы ведущим инженером по спецвооружению к работе относился добросовестно, не считаясь со временем. Обеспечивал быстрый выпуск самолётов в боевой готовности. Делу партии Ленина — Сталина предан». 29 ноября того же года приказом наркома обороны СССР это звание Поповичу было присвоено. Старшего техника по вооружению воентехника 1 ранга А.Г. Губина представили к присвоению воинского звания военный инженер 3 ранга. Характеристика: «Работает техником по спецвооружению. Показал себя способным организатором, глубоко знающим своё дело. Обеспечил быструю боеготовность вооружения в бою. Делу партии Ленина — Сталина предан». Но на тот момент повышения в звании Губин не получил. Скорее всего, для звания военного инженера Анатолию Георгиевичу не хватило образования. За плечами у него были только курсы техников при НИИ ВВС, оконченные экстерном. Старшего техника по вооружению воентехника 2 ранга В.П. Попенко представили к присвоению воинского звания военный техник 1 ранга. Характеристика: «В период боевых действий всегда обеспечивал безотказную и своевременную работу материальной части вооружения. К работе относился добросовестно. Делу партии Ленина — Сталина предан». 30 ноября того же года приказом наркома обороны СССР это звание Попенко было присвоено29.

Подводя итог, следует отметить, что в преддверии надвигавшейся мировой войны советское военно-политическое руководство приняло единственно верное решение: испытать в боевых условиях в Монголии новейшее авиационное оружие — ракетное. Для этой цели были выделены подготовленные лётчики и технические специалисты. Со своей задачей — проверить в боевых условиях работу ракетного вооружения и отработать методику его эксплуатации инженерно-технический состав группы Н.И. Звонарёва справился на отлично. Новое оружие показало свои высокие боевые качества.

Инженер и техники выявили ряд конструктивно-производственных недостатков ракетных орудий и снарядов. Надо отметить, что «виновных» не искали. Вооружение было новым, лишь недавно прошедшим войсковые испытания. А на западе и востоке уже шла мировая война. Дефекты надо было срочно устранять. Поэтому сведения по ним и предложения по их устранению через руководство НИПАВ были немедленно переданы на авиазаводы-изготовители. А те оперативно учитывали эти предложения при изготовлении новых партий РО и РС.

Также А.Д. Попович, А.Г. Губин и В.П. Попенко на практике выработали методики грамотной эксплуатации ракетного вооружения самолётов и его проверок. Их предложения были включены в «Краткое руководство для изучения РС» для строевых полков ВВС. Но так как это руководство было издано малым тиражом, полезная информация от инженерно-технического состава, эксплуатировавшего ракетное оружие в МНР, включалась также в бюллетени и инструкции по хранению и эксплуатации РО и РС, которые рассылало по строевым частям 8-е управление (заказов вооружения и боеприпасов) ГУ ВВС КА в 1939—1940 гг.30 Кроме того, выработанные на Халхин-Голе методики осмотров, проверок и подготовки к полёту ракетного вооружения (почти дословно по разделу А.Г. Губина из «Отчёта по боевому применению РС-82 на самолёте И-16 с мотором М-25». — Прим. авт.) включались в эксплуатационную документацию новых самолётов, на которые в обязательном порядке устанавливались ракетные орудия31.

Всё это очень пригодилось уже скоро, в годы Великой Отечественной войны, когда ракетное оружие массово применялось нашими лётчиками. К началу войны ВВС Красной армии имели в частях и на складах доработанное ракетное вооружение, разработанные и изданные инструкции по его эксплуатации, а также подготовленный к его применению лётный и технический состав. И в этом была большая заслуга инженерно-технического состава из НИПАВ ВВС РККА, который испытывал ракетное оружие на Халхин-Голе в 1939 году.

Авторы выражают благодарность за помощь в работе над материалом статьи сотрудникам ЦАМО РФ: В.П. Цымлянскому и Е.А. Мельник, а также сотруднику ГУК МО РФ М.Ю. Иванову.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Резниченко С.Н. Реактивное вооружение советских ВВС 1930—1945 гг. М.: Бедретдинов и К^о, 2007. С. 14—16, 221—302; Садовой Г.А. 20 августа — 50 лет со дня первого боевого применения реактивных снарядов РС-82 с самолётов-истребителей И-16 (1939 г.) // Из истории авиации и космонавтики. Вып. 62. Исторические даты 1989 г. М.: Б.и., 1993. С. 68; Парамонов В. «Катюши» под крылом // Авиация и космонавтика. 1987. № 8. С. 37.

2 Резниченко С.Н. Указ. соч. С. 740, 741.

3 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 29. Оп. 40. Д. 1261. Л. 1—89.

4 Звонарёв Николай Иванович (1911—1986) — лётчик-испытатель 1-го класса (1945), полковник (1948). Родился 7(20) декабря 1911 г. в г. Царицыне (ныне — Волгоград). С 1921 г. жил в Пензе. В декабре 1930 г. окончил Пензенскую лётную школу гражданской авиации. В январе 1931 г. призван на службу в армию и направлен в Одесскую военную школу лётчиков. По её окончании с января 1932 г. служил в ВВС. С января 1934 г. — лётчик-испытатель Отдельной истребительной авиаэскадрильи особого назначения в Переславле-Залесском (Ярославская обл.), где испытывал принципиально новые образцы авиавооружения — безоткатные динамореактивные пушки. С ноября 1937 г. — командир отряда в НИПАВ в подмосковном Ногинске, где испытывал новые образцы пушек, пулемётов и ракет на самолётах. По возвращении из Монголии командовал отрядом, а с октября 1940 г. — эскадрильей в НИПАВ, испытывал вооружение истребителей. Во время Великой Отечественной войны — комэск 401 иап на Западном фронте. С 1 июля по 9 августа 1941 г. совершил 18 боевых вылетов на истребителе МиГ-3, один раз был сбит. В августе 1941 г. отозван с фронта на основную работу. С июня 1942 г. — помощник начальника НИПАВ по лётной подготовке. С июля 1944 г. командовал испытательным авиаполком в УИАВ ГКНИИ ВВС. С января 1950 г. — старший лётчик-инспектор по технике пилотирования управления 24 ВА в ГСВГ. В декабре 1953 г. окончил Курсы усовершенствования командного состава при ВВА и назначен заместителем начальника Липецких высших офицерских лётно-тактических курсов по лётной подготовке. В марте 1956 г. уволен в запас. Работал мастером на Липецком металлургическом комбинате. Умер 1 августа 1986 г.

5Попович Андрей Давидович (1902—1967) — генерал-майор артиллерии (1943). Родился 30 июня (13 июля) 1902 г. в с. Гапоновке (ныне — Ворошиловка Лохвицкого р-на Полтавской обл. Украины). С июля 1919 г. служил в Красной армии. В мае—июне 1920 г. командиром взвода отдельного эскадрона участвовал в Таманской операции по ликвидации повстанческих банд, летом 1920 г. — в качестве помощника начальника отряда в войне с Польшей на Западном фронте, летом 1921 г. — командиром взвода в боях по ликвидации бандформирований в Сальских степях. С октября 1924 г. служил в артиллерии. В сентябре 1929 г. убыл на учёбу в Военно-техническую академию РККА в Ленинград. В июне 1932 г. на базе её артфакультета была создана Артиллерийская академия РККА, командный факультет которой А.Д. Попович окончил летом 1933 г. Как одного из лучших выпускников его оставили адъюнктом на кафедре стрельбы. В июле 1936 г. окончил адъюнктуру и был назначен инженером высшей квалификации в отдел вооружений НИИ ВВС. С сентября 1937 г. — старший инженер НИО НИПАВ в подмосковном Ногинске. По возвращении с Халхин-Гола продолжил службу старшим инженером в НИПАВ. В апреле 1940 г. назначен помощником командира по строевой части 534-го гаубичного артполка в г. Мариуполе. В мае 1941 г. — командир 446-го гаубичного артполка в г. Бирске. За неделю до начала войны полк срочно перебросили в Белоруссию, где с 7 июля он вёл оборонительные бои северо-западнее Витебска. 22 августа 1941 г. Попович был тяжело ранен и контужен в районе Великих Лук и 4 месяца провёл в госпитале. С 15 декабря 1941 г. — начальник артиллерии 211-й стрелковой дивизии на Брянском фронте. Участвовал в оборонительных боях на елецком и орловском направлениях. С ноября 1942 г. — командир 11-й артдивизии Резерва Верховного Главнокомандования. Участвовал в Сталинградской битве, освобождении Донбасса, Украины, Молдавии, Румынии, Венгрии и Чехословакии. До февраля 1946 г. командовал дивизией. В 1948 г. окончил Военную академию Генштаба и был назначен начальником командного факультета наземной артиллерии Артиллерийской академии, переехавшей в Москву. В мае 1951 г. из-за перенесённого инфаркта оставил эту должность. Через полгода вернулся на факультет консультантом. В июне 1953 г. уволен в запас. Жил в Москве. Умер 18 июня 1967 г. Похоронен на Кузьминском кладбище.

6Губин Анатолий Георгиевич (1911—1964) — подполковник инженерно-технической службы (1951). Родился 25 марта (7 апреля) 1911 г. в городе Бежице (ныне — в черте г. Брянска). Работал на химзаводах. В ноябре 1932 г. призван в армию и красноармейцем служил на полигоне НИИ ВВС в Ногинске. В марте 1934 г. экстерном окончил курсы техников при НИИ ВВС и был назначен на должность младшего техника по вооружению. С января 1935 г. — артиллерийский техник-вычислитель в НИИ ВВС. С сентября 1937 г. — в НИПАВ ВВС РККА в Ногинске, инструктор политотдела по партучёту. В ноябре 1938 г. назначен старшим техником по вооружению НИПАВ. После Халхин-Гола продолжил службу в НИПАВ. С началом Великой Отечественной войны активно участвовал в испытаниях новых систем вооружения для самолётов. В июне 1942 г. назначен инженером НИПАВ, а в апреле 1943 г. — инженером 3-го отделения 1-го отдела НИПАВ. Осенью 1944 г. назначен помощником ведущего инженера 3-го отделения отдела стрелково-пушечного вооружения УИАВ ГКНИИ ВВС. С октября 1949 г. — помощник ведущего инженера 2-го отделения 2-го отдела 4-го Управления ГКНИИ ВВС, с января 1951 г. — ведущий инженер авиавооружения — испытатель отдела испытаний боеприпасов УИАВ ГКНИИ ВВС. С апреля 1953 г. — начальник 2-го отделения  2-го отдела УИАВ ГКНИИ ВВС. С октября 1953 г. — ведущий инженер авиавооружения — испытатель 2-го отделения 1-го отдела 4-го Управления ГКНИИ ВВС. В сентябре 1958 г. уволен в запас. Жил в г. Ногинске Московской обл. Умер 1 мая 1964 г.

7 Новиков М.В. Молнии под крылом. М.: Воениздат, 1973. С. 57—61, 65.

8 Аверченко С.В. «Выпущено 6 ракет, из них 3 попали в цель. Аэростат сгорел». Эксплуатация ракетного вооружения в российском Военном воздушном флоте в 1917 году // Военно-исторический журнал. 2026. № 2. С. 22—27.

9 РГВА. Ф. 29. Оп. 40. Д. 1226 «Отчёт по боевому применению РС-82 на самолёте И-16 с мотором М-25». Л. 5, 7, 37; Оп. 54. Д. 131 «Отчёт по боевому применению РС-82 на самолёте И-16 с мотором М-25». Л. 5, 7, 37.

10 Попенко Василий Потапович (1916—1991) — подполковник технической службы (1957). Родился 17(30) января 1916 г. в с. Максимовке ныне Кременчугского р-на Полтавской обл. (Украина). В армии с августа 1936 г. В ноябре 1938 г. окончил 2-е Ленинградское ВАТУ и был назначен младшим воентехником в 24 иап в Подмосковье. Летом 1939 г. убыл в г. Ногинск на курсы обучения эксплуатации ракетного вооружения на самолётах-истребителях, а оттуда — в командировку на Халхин-Гол. В декабре 1939 г. назначен старшим техником по вооружению 22 иап в МНР. В октябре 1941 г. переведён техником по вооружению в 56 иап в Забайкалье, через год стал инженером по вооружению, а в марте 1943 г. — заместителем старшего инженера полка по вооружению. В начале июля 1944 г. с полком прибыл на фронт. Участвовал в освобождении Белоруссии, Польши, Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии и Австрии. После войны служил инженером по вооружению 56 иап в Львовском ВО. В августе 1946 г. переведён в 192 иап в г. Луцк. С марта 1949 г. — инженер по вооружению 112 гвиап в г. Мукачево. С марта 1950 г. — инженер по вооружению 806 шап в Луцке. В октябре 1952 г. окончил курсы усовершенствования при Рижском ВИАУ и был назначен инженером по вооружению 308 иап на Дальнем Востоке. С декабря 1953 г. — инженер по вооружению 110 иад на Сахалине. В октябре 1956 г. назначен инженером по вооружению Чугуевского ВАУЛ. В июле 1960 г. уволен в запас. Жил в г. Харькове. Умер 7 марта 1991 г.

11 РГВА. Ф. 29. Оп. 47. Д. 777 «Дело со списками военнослужащих, убывших в распоряжение команд. 57 ОК». Л. 349.

12 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 7; Оп. 54. Д. 131. Л. 7; Новиков М.В. Указ. соч. С. 62—65.

13 РГВА. Ф. 29. Оп. 47. Д. 752 «Сведения об укомплектовании 1-й Армейской группы». Л. 47 об.; Ф. 25871. Оп. 2. Д. 1241 «Материалы по эксплуатационной службе (распоряжения штаба ВВС, донесения, описания аэрофотосъёмок, переписка)». Л. 296.

14 Новиков М.В. Указ. соч. С. 73, 74; Кондратьев В.И. Битва над степью. Авиация в Советско-японском вооружённом конфликте на реке Халхин-Гол. М.: Русские витязи, 2008. С. 81.

15 РГВА. Ф. 29. Оп. 40. Д. 1226. Л. 7, 9, 11; Оп. 54. Д. 131. Л. 7, 9, 11.

16 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 9; Оп. 54. Д. 131. Л. 9.

17 Там же. Ф. 29. Оп. 40. Д. 1226. Л. 17—18; Оп. 54. Д. 131. Л. 17—18; Новиков М.В. Указ. соч. С. 125.

18 РГВА. Ф. 29. Оп. 34. Д. 354 «Донесения и оперсводки 1-й авиационной группы по боевым действиям авиации в МНР». Л. 458—465; Новиков М.В. Указ. соч. С. 107, 108.

19 Новиков М.В. Указ. соч. С. 124—126.

20 РГВА. Ф. 29. Оп. 40. Д. 1226. Л. 1—41; Оп. 54. Д. 131. Л. 1—41; Д. 133. Л. 1—41.

21 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 26—31; Оп. 54. Д. 131. Л. 26—31.

22 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 31—35; Оп. 54. Д. 131. Л. 31—35.

23 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 4, 37—38; Оп. 54. Д. 131. Л. 4, 37—38.

24 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 8; Оп. 54. Д. 131. Л. 8.

25 Там же. Оп. 40. Д. 1226. Л. 37; Оп. 54. Д. 131. Л. 37. Ф. 32113. Оп. 1. Д. 346 «Характеристики и именные списки личного состава 22 истребительного авиационного полка, представленного к правительственным наградам за бои в районе р. Халхин-Гол». Л. 57, 80, 232; Д. 356 «Именной список личного состава соединений и частей ВВС, представленного к ордену “Красное Знамя” за бои в районе р. Халхин-Гол». Л. 170, 176, 178, 197, 199, 247; Д. 514 «Анкеты, характеристики, именные списки личного состава частей ВВС Группы, представленного к наградам. Переписка с частями ВВС по личному составу». Л. 16; Д. 515 «Анкеты, характеристики, аттестационные листы и именные списки личного состава частей ВВС Группы, представленного за боевые заслуги к присвоению внеочередных воинских званий». Л. 93; Д. 516 «Анкеты, характеристики, аттестационные листы и именные списки личного состава частей ВВС Группы, представленного за боевые заслуги к присвоению внеочередных воинских званий». Л. 213, 222, 223.

26 Там же. Ф. 32113. Оп. 1. Д. 326 «Список частей и соединений Группы, представленных к награждению орденами Ленина, Красного Знамени и именные списки личного состава этих частей и соединений, представленного к правительственным наградам за бои в районе г. Халхин-Гол». Л. 452; Д. 346. Л. 239.

27 Там же. Д. 346. Л. 267.

28 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1939 г. // Интернет-ресурс КонсультантПлюс. Url: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ESU&n=40484#HoAQ3rUO1NF7PGuC1

29 РГВА. Ф. 32113. Оп. 1. Д. 516. Л. 225—226; Д. 517 «Анкеты, характеристики, именные списки личного состава частей ВВС Группы. Переписка с частями ВВС по личному составу». Л. 39—40.

30 Резниченко С.Н. Указ. соч. С. 755.

31 См., например: Инструкция по эксплуатации вооружения самолёта Ил-2. М.: Изд-во оборонной промышленности, 1942. С. 65—70. Раздел «Подготовка ракетных орудий и снарядов и устранение дефектов».