Экспедиция воеводы И.А. Мансурова и начало присоединения Сибири к России 

Аннотация. Весной 1585 года, когда в окружении русского царя Фёдора Ивановича узнали о смерти в Искере князя С.Д. Болховского и о крупных потерях, которые понёс его отряд, туда была направлена рать И.А. Мансурова. Воевода, располагавший едва ли более чем тремя сотнями служилых людей, не рискнул вступить в сражение с ополчением бека Сейдяка и от предместий бывшей ханской столицы отступил в междуречье Оби и Иртыша. Здесь поздней осенью 1585-го заложил острог — первое и до возникновения спустя восемь лет Берёзова единственное русское укреплённое поселение в Югорской земле. Вскоре на смену гарнизону Обского городка из Тобольска (а вначале, не исключено, из Тюмени) стали присылать «годовальщиков». Так, до лета 1594 года, когда в соответствии с наказом об основании Сургута «срубленный» в устье Иртыша острог был «разломан», там «годовали» дети боярские, казаки и «литва». В период существования Мансуровского городка, судя, в частности, по жалованной грамоте куноватско-ляпинскому князю Лугую, русские служилые люди, возможно, вместе с кодскими остяками, сделавшимися вассалами московского государя, сумели обложить ясаком волости Нижнего и отчасти Среднего Приобья. Тем самым ещё до сооружения в 1586 и 1587 гг. Тюменского и Тобольского острогов началось присоединение к России сибирских земель — уже не временное, как в пору «Ермаковой эпопеи», а навсегда.

Ключевые слова: зауральская экспедиция; Югорская земля; Обский (Мансуровский) городок; годовальщики; объясачивание; присоединение к России сибирских земель; князь Лугуй; И.А. Мансуров.

Summary. In the spring of 1585, following the demise of Prince S.D. Bolkhovskiy in Isker and the significant losses sustained by his detachment, I.A. Mansurov’s army was dispatched to the region. The waywode, who commanded a force of barely three hundred men, saw no advantage in engaging the militia of Bek Seydyak in battle and instead retreated from the suburbs of the former Khan’s capital to the interfluve of the Ob and Irtysh. In the late fall of 1585, he established a settlement, which was the inaugural and sole Russian fortified settlement in the Ugra region until the advent of Beryozov eight years later. In due course, the garrison of the townlet on the Ob was replaced by seconded personnel from Tobolsk (and, prior to that, possibly from Tyumen). Thus, until the summer of 1594, when the newly constructed stockaded town at the mouth of the Irtysh was dismantled in accordance with the order for the foundation of Surgut, the settlement was populated by small landowners, Cossacks, and individuals from the western periphery of Russia. During the period of Mansurov settlement, particularly in light of the enfeoffment of the Kunovat-Lapinsk prince Luguy, members of the Russian service class, in conjunction with the Koda Ostyaks, who became vassals of the Moscow sovereign, were able to impose a yasak tax on the districts of the Lower and partially Middle Priobye. Therefore, even prior to the construction of Tyumen and Tobolsk in 1586 and 1587, the incorporation of Siberian territories into the Russian state had commenced, marking a shift from the provisional annexation of the region during the time of Yermak to a more permanent and enduring state of incorporation.

Keywords: Trans-Ural expedition; Yugra land; Ob (Mansurov) village; sojourners; imposing a tribute in furs; annexation of Siberian lands to Russia; Prince Luguy; I.A. Mansurov.

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

СОЛОДКИН Янкель Гутманович — профессор кафедры истории России и документоведения Нижневартовского государственного университета, доктор исторических наук

«ВО ВТОРОЕ ЛЕТО ПО ЕРМАКОВЕ УБИЕНИИ…»

Экспедиция воеводы И.А. Мансурова и начало присоединения Сибири к России

Вскоре после гибели «ратоборного» Ермака, в конце лета (или с наступлением осени) 1584 года в Искер (Кашлык, прежнюю столицу Сибирского ханства) на помощь вольным казакам прибыли отправленные ещё Иваном Грозным воевода князь С.Д. Болховский, вероятно, стрелецкие головы — И.С. Киреев и И.В. Глухов, 300 служилых и даточных людей. Почти всем этим «присылным» с Руси, включая молодого воеводу, не суждено было пережить и первой сибирской зимы, а те из них, кому посчастливилось уцелеть в дни страшного голода, вместе с 90 «остальцами» из числа ермаковцев в канун или начале лета следующего года по Оби, Соби и Пустоозеру, согласно Погодинскому летописцу (ПЛ), вернулись обратно1.

Когда в окружении нового царя Фёдора, видимо, из отписки Глухова (возможно, благодаря крупнейшим промышленникам Прикамья Строгановым) узнали о тяжёлом положении русского гарнизона Искера, было решено направить за Урал новый отряд. Его предводителем назначили выборного дворянина по Мещовску Ивана Алексеева сына Мансурова2. Этого воеводу послали в Сибирь «во второе лето по Ермакове убиении», т.е. в 1585 году — не в конце лета, как иногда считается3, а раньше. Там Мансуров оказался в августе—сентябре (видимо, в октябре русские подошли к Искеру)4.

В Ремезовской летописи (РЛ) рубежа XVII—XVIII вв. утверждается, что Мансуров располагал сотней ратных людей. В несколько более раннем ПЛ при этом говорится о 700 казаках и стрельцах «розных городов»5. Цифры, содержащиеся в РЛ (кроме заимствованных из повести «О Сибири и о Сибирском взятии» Саввы Есипова), как правило, лишены достоверности6, а цифра, которая встречается в занимающих нас строках ПЛ, возможно, «навеяна литературной традицией или имеет устное происхождение». Для редактора «Сказания» С. Есипова так и осталось неизвестным, в каких уездах набрали казаков и стрельцов, включённых в отряд Мансурова. Хотя такие сведения о служилых и даточных людях анонимный «списатель» привёл относительно войска Болховского7. Быть может, этот отряд подобно прибывшему на помощь ермаковцам, а в 1593 году — к устью Северной Сосьвы, рядом с которым вскоре был заложен Берёзов, насчитывал до 300 человек8.

Нередко предполагалось: подчинёнными Мансурова стали десятки ермаковцев (к примеру, атаман Иван Гроза или Гроза Иванов9). Но они вернулись в Москву с И.В. Глуховым, по-видимому, только осенью 1585 года и скорее всего (о чём сохранились сведения относительно Черкаса Александрова, в будущем головы тобольских служилых татар) участвовали уже в следующей правительственной экспедиции в «бесерменское царство» — воеводы В.Б. Сукина и письменного головы И.Н. Мясного.

В есиповской «истории» и многих зависимых от неё летописях повествуется о том, что ратным людям, достигшим предместий оставленного русскими Искера10, «на уреченном месте», т.е. где именно, книжники XVII века не знали11, путь преградило громадное татарское войско12. Тогда Мансуров, боясь вступить в сражение (да и, надо думать, опасаясь окружения в бывшем «царствующем граде»), двинулся обратно по Иртышу и ввиду приближения зимы «срубил» городок на «великой» Оби, у слияния этих рек13.

Воеводе, достигшему центральных улусов Сибирского юрта тем же путём, что и дружина Ермака (через Тагильский волок — из Чердыни по Чусовой, Серебрянке, Баранче, Тагилу, Туре, Тоболу и Иртышу), вероятно, поручалось овладеть недавней ханской столицей. Здесь к тому времени вслед за наследником Кучума султаном Али утвердился бек Сейдяк (Сеид-Ахмад), принадлежавший к династии Тайбугидов. Едва ли стоит утверждать14, что Мансурову предписывалось основать «новые государевы городки» или города на Туре и в устье Иртыша.

Ставший первым русским укреплённым поселением в Северо-Западной Сибири Обский (Обской, Опской) городок15, который в нескольких документах конца XVI века иногда выдаётся за город16, прослывший среди остяков Русским (Руть-ват, Руш-ваш), был выстроен служилыми людьми на правом берегу Оби, в устье Иртыша; один летописец даже назвал «срубленную» по распоряжению Мансурова крепостицу Усть-городком17. Вряд ли при этом воевода рассчитывал обеспечить себе только безопасный «чрезкаменный» путь в давние владения московского государя18.

Во многих летописях читаем рассказ о том, что «зимним временем» остяки, прибегнув к содействию своего прославленного «кумира», постарались овладеть Мансуровским городком, но безуспешно: служилые люди выстрелом из пушки уничтожили языческого идола и заставили «иноземцев» отступить. Этот рассказ, как нам представляется, запечатлел одно из вымышленных книжниками XVII века событий предыстории и начала «русской» Сибири19.

Видимо, зимой 1585/86 года в Москве оказались посланцы Мансурова, которые, вернувшись примерно через три месяца, передали ему «государев указ» продолжать «сидеть» со служилыми людьми в городке у слияния Иртыша и Оби.

Многие учёные следовали сообщению ПЛ, РЛ и Абрамовской редакции «Сказания» Есипова о возвращении Мансурова — или оставившего в сооружённом им остроге небольшой гарнизон, или со всем отрядом — на Русь (в «Рускую страну»), полагая, что это случилось весной 1586 года20. С точки зрения А.Т. Шашкова воевода отправился из «остяцкой страны» в Москву летом того же года21. Вместе с тем известный уральский историк разделял версию распространённой редакции Строгановской летописи об участии Мансурова в пленении Сейдяка и основании Тобольска (1587). Эта версия, думается, не заслуживает доверия22.

С.В. Бахрушин и А.В. Матвеев считали, что воевода, отправившийся в Сибирь вскоре после воцарения Фёдора Ивановича, летом 1586 года ещё находился в Нижнем Приобье23. В представлении этих исследователей жалованная грамота государя (считавшегося «освятованным», даже земным ангелом) правителю местного Куноватско-Ляпинского княжества Лугую была выдана в Москве в августе того же года. В ту пору воевода, заложивший острог в Югорской земле, не успел вернуться на Русь. В упомянутом документе, обнаруженном и впервые опубликованном Г.Ф. Миллером, речь, однако, идёт лишь о ратных людях, «сидящих» в «государевых городах» по Иртышу и Оби24.

Возможно, Мансуров оставался на севере Западной Сибири как минимум до лета 1586 года, когда В.Б. Сукиным и И.Н. Мясным была «срублена» Тюмень, или до основания год спустя отрядом письменного головы Д.Д. Чулкова Тобольска. Оттуда в городок на Оби стали присылать «годовальщиков» — служилых людей, выполнявших возложенные на них обязанности в другом городе или остроге в течение приблизительно года (в действительности этот срок мог затянуться или на несколько лет, или на десятилетие с лишним). В феврале 1594 года в городке, «поставленном» русскими при отступлении из-под Искера, «годовали» дети боярские, «литва» и казаки во главе с Г. Лутохиным, ранее, видимо, входившие в состав Тобольского гарнизона.

В боярском списке за осень 1588 года и в составленном через год перечне дворян, намеченных к участию в «немецком» (шведском) походе, — и мещовских25, и московских — Мансуров не значится. Возможно, Иван Алексеев сын умер до сентября 1588 года. Предположительно основатель Обского городка подобно князю С.Д. Болховскому скончался в Сибири.

Один из тобольских летописцев утверждал, что бежавший оттуда воевода «ничего добра не учинил»26. Некоторые историки (Д.Я. Резун, Р.С. Васильевский, Г.Л. Файзрахманов, А.В. Полетаев, Р.Г. Буканова) считали и зауральскую экспедицию 1585—1586 гг. безуспешной. Такую оценку нужно признать как минимум односторонней. Ведь Мансуров заложил первое (и единственное до 1593 г., когда был основан Берёзов) укреплённое поселение в Обь-Иртышском междуречье, тем самым положив начало присоединению Сибири к России27.

Воевода приступил и к объясачиванию населения Югорской земли28. Об этом свидетельствует жалованная грамота «святоцаря» Фёдора Лугую. Так, «сидевшим» в крепости на Оби служилым людям запрещалось «воевать» шесть городков, которые принадлежали остяцкому владетелю, и взимать с него «дань, поминки и посулы» (в отличие, вероятно, от князцов соседних «улусов»). Также за Лугуем сохранялось право вносить дань на Вымь29, т.е. в Яренский уезд, что находился в Восточном Поморье.

Исследованные нами источники не позволяют утверждать, что Лугуй оказал Мансурову «военную поддержку» (таково мнение А.С. Зуева), а с основанием Обского городка управление «остяцкой страной» от Берёзова до Самаровых гор, как и в ходе «Ермаковой эпопеи», русские (согласно Е.В. Переваловой) возложили на кодского князя Алача, сделавшегося вассалом московских самодержцев30.

Скорее всего, со времени сооружения русскими городка в устье Иртыша земли Нижнего Приобья по мере объясачивания переходили в ведение «начальных людей» этого острога. Составленный 19 февраля* 1594 года наказ о строительстве Сургута даёт основание заключить, что в Берёзове хорошо знали о местоположении Обского городка. Видимо, при «создании» крепости неподалеку от устья Северной Сосьвы было проведено разграничение ясачных волостей между этим городом и острогом, заложенным под началом Мансурова.

В представлении Д.М. Володихина именно Иван Алексеев сын, а отнюдь не «казачий богатырь» Ермак добился первого прочного успеха в Сибири31. Но «храбрый смлада» Ермак, затем князь С.Д. Болховский, голова И.В. Глухов свыше двух с половиной лет удерживали в своих руках центральную часть «Кучюмова» юрта. А воевода, отряд которого поздней осенью выстроил городок при впадении Иртыша в «великую» Обь, успел приступить к обложению ясаком «иноплеменных людей». Н.А. Балюк заключила, что Мансуров сумел покорить Югорскую землю32. Тюменская исследовательница допустила очевидное преувеличение. В местности, слывшей «Сургутом», или Безекове волости в «Лумпеках (Лумъпуке)», где спустя менее десятилетия воеводе князю Ф.П. Барятинскому и письменному голове В.В. Аничкову было приказано «поделать» новый русский город33, «мансуровцы» до конца мая 1586 года не появлялись. В Нижнем Приобье, тем более в зимние и весенние месяцы, они едва ли сумели объясачить большинство коренного населения. Известно, что кодские остяки стали платить ясак (в размере два соболя с человека) со времени основания Тобольска34, т.е. не ранее лета 1587 года.

Впоследствии находившиеся в «поставленном» Мансуровым остроге годовальщики продолжали приводить соседние волости «под высокую государеву руку», да и начали объясачивать жителей Среднего Приобья. Недаром в 1586—1587 гг. казымский мирза Цынгоп (Сенгеп) получил, как и Лугуй, жалованную грамоту Фёдора Ивановича; примерно тогда же такой грамоты добилась югорская «самоядь»35.

До лета 1594 года, когда возник «Сургуцкий город», ясатчики отправлялись из Мансуровского городка вверх по Оби и от устья Иртыша до Пегой Орды (племенного объединения, или вождества селькупов) «и выше Пегие Орды»; в ту пору эта территория, где располагались многочисленные «волости и городки», главным образом остяцкие, считалась частью Тобольского уезда36.

Наказом основателям Сургута Мансуровский городок предписывалось разломать и сжечь, очевидно, дабы его не заняли «иноземцы»37. К тому же укрепления острога в устье Иртыша нужно было обновлять, а находившихся там служилых людей регулярно снабжать продовольствием и боеприпасами.

Годовальщики из Обского городка приняли участие в сооружении стен и башен Сургута. Впоследствии эти дети боярские, «литва» и казаки могли вернуться в Тобольск, хотя не исключено, что подобно станице «прибору» атамана Т. Иванова, вначале лишь на время отправленной из Пелыма, они стали нести в новом городе «вверх по Оби» постоянную службу.

Таким образом, экспедиция И.А. Мансурова, действия гарнизона городка, вставшего «против иртышского устья», а затем посылавшихся туда до весны 1594 года годовальщиков привели к переходу под власть «белого царя» Нижнего Приобья, а отчасти (ибо эти дети боярские, «литва», казаки, вероятно, и стрельцы достигли владений князя Бардака) — Среднего. С разницей всего лишь в год близ Чимги-Туры и Искера — прежних столиц татарских ханств — русские служилые люди основали Тюмень и Тобольск, вокруг которых вскоре сформировались уезды. Тем самым было положено начало Азиатской России.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 36. Ч. 1. М.: Наука, 1987. С. 133—135.

2 Сергеев В.И. Источники и пути исследования сибирского похода волжских казаков // Актуальные проблемы истории СССР. М.: Изд-во Моск. обл. пед. ин-та им. Н.К. Крупской, 1976. С. 23. Не приходится подобно Н.М. Карамзину, Н.И. Никитину и Г.Л. Файзрахманову считать, что Мансуров отправился на помощь Ермаку. О гибели «прехраброго» атамана при дворе Фёдора Ивановича, скорее всего, узнали в последние месяцы 1584 или в начале следующего года от головы И.С. Киреева и казаков, сопровождавших в Москву взятого в плен бесстрашным «товарством» царевича Маметкула (Солодкин Я.Г. «Ермаково взятие» Сибири. Дискуссионные проблемы истории и источниковедения. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. ун-та, 2015. С. 189, 202) либо из отписки князя С.Д. Болховского.

3 См.: ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 64; История казачества Азиатской России. Т. 1: XVI — первая половина XIX века. Екатеринбург: Изд-во УрО РАН, 1995. С. 25; История татар с древнейших времён в VII т. Т. V: Татарский народ в составе Российского государства (вторая половина XVI — XVIII вв.). Казань: Ин-т истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, 2014. С. 130.

4 См.: Скрынников Р.Г. Сибирская экспедиция Ермака. 2-е изд., испр. и доп. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1986. С. 250; Солодкин Я.Г. Указ. соч. С. 61, 157, 181; он же. «Беседуя к вашей любви…». Спорные проблемы истории сибирского летописания XVII века. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. ун-та, 2017. С. 47. Примеч. 63.

5 Следует признать недоразумением взгляд, будто войско Мансурова насчитывало тысячи человек. См.: Байрамова Ф.А. К вопросу о завоевании Сибири русскими // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. Материалы IV Всерос. (национальной) науч. конф. Курган, 30—31 октября 2020 года. Курган: Изд-во Курган. гос. ун-та, 2020. С. 58.

6 Например, см.: Ромодановская Е.К. Сибирь и литература. XVII век. Новосибирск: Наука, 2002. С. 202 (Избранные труды); Солодкин Я.Г. «Беседуя к вашей любви…»… С. 279.

7 ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 133, 135; Солодкин Я.Г. Сибирское летописание XVII — первой половины XVIII вв.: спорные и малоизученные вопросы. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. ун-та, 2018. С. 33. Примеч. 84; С. 37. Примеч. 105. Заметим, что сообщения ПЛ о количестве сыновей у хана Кучума и об их убийстве беком Сейдяком ошибочны, а первый тюменский храм там называется Троицким, хотя в действительности был освящён во имя Рождества Богородицы. См.: Миллер Г.Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. Т. II. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2000. С. 16, 182; Трепавлов В.В., Беляков А.В. Сибирские царевичи в истории России. СПб.: Изд-во О. Абышко, 2018. С. 67, 69, 160.

8 Солодкин Я.Г. «Ермаково взятие» Сибири… С. 188, 189. Примеч. 20.

9 Например, см.: Копылов Д.И. Ермак. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное изд-во, 1989. С. 173; Очерки истории Югры (ОИЮ). Екатеринбург: Волот, 2000. С. 119; Шашков А.Т. Начало присоединения Сибири // Проблемы истории России. Вып. 4: Евразийское пограничье. Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 2001. С. 38, 39.

10 Посылая же Мансурова в Сибирь, «на Москве… чающе», что она «за государем, и сидят в ней государевы люди». См.: ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 135.

11 Ср.: там же. С. 71, 380.

12 Последнее указание может считаться одним из литературных штампов или вымышленных обстоятельств в повествовании об утверждении русских в «Сибирской земле». См.: Солодкин Я.Г. «Ермаково взятие» Сибири… С. 182, 195. Примеч. 9; он же. Сибирское летописание… С. 18. Примеч. 37.

13 ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 64. По свидетельству летописца из окружения «именитых людей» Строгановых, Мансуров распорядился «срубить» городок с наступлением зимы. См.: Сибирские летописи. Краткая сибирская летопись (Кунгурская) (СЛ). Рязань: Александрия, 2008. С. 40.

14 Таковы мнения Н.А. Миненко и Е.В. Вершинина. См.: Сибирские реликвии. Из собрания Тобольского музея. [Б.м.], [б.г.] С. 55; Миненко Н.А. Тюмень. Летопись четырёх столетий. СПб.: Русь, 2004. С. 41; Вершинин Е.В. Русская колонизация Северо-Западной Сибири в конце XVI—XVII вв. Екатеринбург: Демидовский ин-т, 2018. С. 76. Утверждение Н.А. Миненко о сооружении Мансуровым Берёзова лишено каких-то оснований. См.: там же. С. 80; Шашков А.Т. Указ. соч. С. 51. Примеч. 113.

15 В данной связи А.Г. Нестеров писал о Зауралье (История татар… Т. IV: Татарские государства XV—XVIII вв. Казань: Ин-т истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, 2014. С. 209), не приняв во внимание Верхнетагильский, или Тагильский городок, «срубленный» в пору экспедиции Болховского, быть может, стрелецким головой или сотником Р. Языковым.

16 См.: Преображенский А.А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI — начале XVIII века. М.: Наука, 1972. С. 49; Миллер Г.Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. Т. I. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1999. С. 337, 338; Вершинин Е.В., Шашков А.Т. Документы XVII века по истории Сургутского уезда // Материалы и исследования по истории Северо-Западной Сибири (МИИСЗС). Екатеринбург: Изд-во УрО РАН, 2002. С. 129—131. Мансуровский городок, однако, следует относить к числу острогов. См.: Бродников А.А., Зуев А.С. Острог // Историческая энциклопедия Сибири (ИЭС). Т: К—Р. Новосибирск: Историческое наследие Сибири, 2009. С. 565.

17 ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 64. Примеч. 51, 62, 63. Обский городок располагался у Белогорья — близ подножия Белой горы (затем там возникли Самаровский ям и село Самарово), рядом с языческим святилищем, где могли побывать и ермаковцы. См.: там же. С. 138; Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 261; Скрынников Р.Г. Указ. соч. С. 67; Богданов А.П. Общерусское летописание конца XVII века. Ч. 1. М.: Альма Матер, 2024. С. 713, 714. Вывод А.П. Богданова о намеренном захвате Мансуровым Белогорья как «важного религиозно-политического центра Сибирского царства» не может считаться убедительным. В частности, первые сибирские летописцы подчёркивали: с наступлением зимы, когда «лёд в реках смерзается» (т.е. начинался ледостав), Мансуров «срубил» городок над Обью «против иртышсково устья» или в устье Иртыша, на другой стороне Оби, которая впадает в Иртыш «ниже урочища Самаровых гор единым плесом». См.: ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 64, 129, 135. Ср.: СЛ. С. 40, 86, 102. Территория Нижнего Приобья не входила в состав ханства Кучума, а русский острог возник у остяцкого «мольбища». См.: Солодкин Я.Г. Мансуровский городок и начало русской колонизации Обь-Иртышья // 90 лет Ханты-Мансийского автономного округа — Югры: вехи истории: сборник материалов Всерос. науч. конф., посвящённой 90-летию Ханты-Мансийского автономного округа — Югры (Москва — Ханты-Мансийск — Екатеринбург — Сургут, 27—28 ноября 2020 г.). Сургут: Изд-во Сургут. гос. ун-та, 2021. С. 9.

18 Скрынников Р.Г. Указ. соч. С. 264.

19 Солодкин Я.Г. Осаждали ли остяки Мансуровский городок? (К определению степени достоверности летописных известий о начале русской колонизации Обь-Иртышья) // Вестник «Альянс-Архео». Вып. 23. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2018. С. 7—10; он же. Мансуровский городок… С. 12.

20 Например, см.: Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 265; Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири. 1032—1882 гг. Сургут: Северный дом, 1993. С. 44; Буцинский П.Н. Сочинения в 2 т. / Под ред. С.Г. Пархимовича; сост. Ю.Л. Мандрика. Т. 1. Тюмень: Изд-во Юрия Мандрики, 1999. С. 88; Т. 2. Тюмень: Изд-во Ю. Мандрики, 1999. С. 80; Шемановский И.С. Избранные труды. М.: Советский спорт, 2005. С. 122; Бахрушин С.В. Научные труды. Т. III. Ч. 1. М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 145, 262; Очерки истории Коды. Екатеринбург: Волот, 1995. С. 93; [Никитин Н.И.] Обский городок // Исторический лексикон. История в лицах и событиях. XIV—XVI века. Кн. 1. М.: Академкнига/Учебник; Знание, 2006. С. 490; Берёзово (Очерки истории с древности до наших дней). Екатеринбург: Сократ, 2008. С. 57; История татар… Т. V. С. 130; Перевалова Е.В. Обские угры и ненцы в Западной Сибири. Этничность и власть. СПб.: МАЭ РАН, 2019. С. 51.

21 ОИЮ. С. 121; Шашков А.Т. Указ. соч. С. 41.

22 Солодкин Я.Г. «Ермаково взятие» Сибири… С. 60, 61.

23 См.: Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 484; Казаки Тюменского региона от Ермака до наших дней (краткий очерк). Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2010. С. 18.

24 Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 337, 338.

25 См.: Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII в. и роспись русского войска 1604 г. Ч. 1. М.: [б.и.], 1979. С. 178, 179, 300, 301.

26 ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 189. Примеч. 31—33.

27 Буцинский П.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 80.

28 Например, см.: Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 262; Сергеев В.И. Источники и пути исследования сибирского похода… С. 23; Миненко Н.А. Указ. соч. С. 41; Солодкин Я.Г. «Ермаково взятие» Сибири… С. 202. С конца XVII в. многие сибирские летописцы считали, что «иноземцы» уже вносили ясак Мансурову. См.: ПСРЛ. Т. 36. Ч. 1. С. 186, 189, 252, 312, 345, 365; СЛ. С. 303, 349, 440. Однако в силу позднего происхождения данного свидетельства не приходится говорить об этом утвердительно. См.: Шишикин В.Г. Ханты-Мансийский автономный округ — Югра // ИЭС. Т: С—Я. Новосибирск: Историческое наследие Сибири, 2009. С. 436.

29 Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. I. С. 262, 337, 338.

30 Перевалова Е.В. О значении жалованных грамот остяцких князцов // Обские угры. Материалы II-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (12—16 декабря 1999 г., г. Тобольск). Тобольск; Омск: Изд-во Омск. гос. пед. ун-та, 1999. С. 156; Зуев А.С. Присоединение Сибири к России // ИЭС. Т: К—Р. С. 694. Вспомним, что Берёзов был «поставлен» несколько лет спустя, в 1593 г.

31 Володихин Д. Тысяча миль за полтора года. Русское наступление в Сибири при царе Фёдоре Ивановиче // Родина. 2010. № 8. С. 50.

32 Балюк Н.А. Крепость святого сына // Сибирский исторический журнал. 2004. № 1. С. 32. Так во второй половине XIX в. полагали и П.И. Небольсин, и П. Шеймин, и Х.М. Лопарев.

33 Вершинин Е.В., Шашков А.Т. Документы XVII века… С. 129. Не исключено, что в сохранившемся в копии 1626 г. наказе об «устроении» Сургута волость была названа Безековой вместо Бардаковой (Бордаковой).

34 См.: Они же. Участие служилых остяков Кодского княжества в военных походах конца XVI — первой трети XVII в. // Западная Сибирь: прошлое, настоящее, будущее. Сургут: Дефис, 2004. С. 27.

35 Например, см.: Вершинин Е.В. Восстание Тоньи-Кинемы в письменных и фольклорных источниках // МИИСЗС. С. 99; он же. Русская колонизация… С. 80, 83; ОИЮ. С. 121; Обдорский край и Мангазея в XVII веке: сб. документов. Екатеринбург: Тезис, 2004. С. 10.

36 Вершинин Е.В., Шашков А.Т. Указ. соч. С. 130.

37 Подобное распоряжение сургутским администраторам имеется в грамоте от 31 августа 1596 г. с инструкциями об организации похода против князя Пегой Орды Вони. См.: там же. С. 135, 140; Буцинский П.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 96.

* Дата дана по старому стилю.