Чинопроизводство рядового и младшего начальствующего состава в Русской полевой армии в период Северной войны 1700—1721 гг. 

Аннотация. В статье рассматривается порядок чинопроизводства рядового и младшего начальствующего состава в конных и пеших полках Русской полевой армии во время Северной войны 1700—1721 гг., сложившийся в ходе участия в вооружённом конфликте бок о бок с передовыми армиями Европы. Автором расширены представления о зарождении регулярной армии и российского военного образования, показана взаимосвязь порядка чинопроизводства с линейной военной тактикой, воинскими ритуалами и традициями, сформированными в период правления Петра I. Сложившийся при нём регламент комплектования войск компенсировал отсутствие системы подготовки военных кадров за счёт получения практических навыков службы на различных армейских должностях.

Ключевые слова: правовой статус военнослужащего; кавалерия; пехота; Русская полевая армия; военное право; правовая культура; воинские традиции и ритуалы; военное чинопроизводство; комплектование войск; Северная война; регулярная армия; военное образование; младший начальствующий состав; рядовой состав.

Summary. The paper examines the promotion order for privates and junior officers in the cavalry and infantry regiments of the Russian army during the Northern War (1700—1721). This war developed during the country’s participation in armed conflicts alongside the leading armies of Europe. The author expands the understanding of the origins of the Russian military and education, demonstrating the relationship between rank promotion, linear military tactics, and military rituals and traditions that were formed during the reign of Peter the Great. The troop recruitment regulations established under Peter I compensated for the lack of a training system for military personnel by providing practical skills for service in various army positions.

Keywords: legal status of a serviceman; cavalry; infantry; Russian field army; military law; legal culture; military traditions and rituals; military rank promotion; troop recruitment; Northern War; regular army; military education; junior command staff; privates.

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

НЕБРАТЕНКО Геннадий Геннадиевич — профессор кафедры процессуального права Донского государственного
технического университета, доктор юридических наук, профессор
(г. Ростов-на-Дону. E-mail: gennady@nebratenko.ru).

«…Из дворянских родов и прочих со стороны отнюдь не записывать,  которые не служили солдатами в гвардии»

Чинопроизводство рядового и младшего начальствующего состава в Русской полевой армии в период Северной войны 1700—1721 гг.

Знаменательная для Европы Северная война 1700—1721 гг. катализировала условия для возникновения Российской империи, оказавшей в Новое время зримое влияние на всемирные исторические процессы, и стала кульминацией масштабного европейского противостояния, в котором, кроме Швеции, участвовали другие крупные игроки: Датское королевство, Речь Посполитая, Саксонское курфюршество. В формировании международной нестабильности на Балтике особую политическую роль сыграла и Великобритания, улучившая возможность для активного вмешательства в русско-шведские отношения после окончания войны за испанское наследство (1701—1714 гг.) на западноевропейском военном театре. После победы в Северной войне в 1721 году Российская империя нарастила свой геополитический потенциал, позволивший почти 200 лет уверенно отстаивать национальные интересы на северо-западном направлении.

Гегемония в Восточной Балтике обеспечивалась армией и флотом, родоначальником которых стал Пётр Великий, при этом его реформаторская деятельность осуществлялась на основе замыслов, аккумулированных в предшествующие правления, в первую очередь царя Алексея Михайловича1. Проводившиеся преобразования оказались сложными для исполнения из-за дефицита военных кадров, понуждая продолжать наём на службу иностранцев или выдвигать собственные креатуры при наличии хотя бы начального образования и командирских задатков. В результате первая четверть XVIII века для России стала временем селекции талантов, начинавших службу на должностях рядового и младшего начальствующего состава по причине отсутствия возможности получить общевойсковое «юнкерское образование»2.

Осознавая потребность в подготовке военных кадров, Пётр I учредил в 1698 году школу при бомбардирской роте Преображенского полка, в 1701 году — Школу математических и навигацких наук при Оружейной палате Пушкарского приказа, в 1706 году — Московскую госпитальную школу при «русском анатомическом театре» царского госпиталя, обучавшую студентов «военно-лекарскому делу». Эти школы легли в основу зарождавшейся системы военного образования, точечно обеспечивая кадрами артиллерию и инженерные войска, а также военно-морской флот и военную медицину3.

Основные плоды работы «военных школ» стали видны после окончания Северной войны. При этом массовое комплектование войск начальствующим составом в условиях длительного вооружённого конфликта происходило путём естественной кристаллизации командирских кадров, воинских традиций и ритуалов на основе правового регулирования военно-чиновных отношений4. По этой же причине в преддверии Северной войны были учреждены не менее 20 «учебных солдатских полков», функционировавших в 1699—1700 гг. от двух до трёх месяцев5.

Между тем общевойсковыми кузницами кадров стали получившие в 1700 году статус гвардии Преображенский и Семёновский полки, где внедрялись и отрабатывались последние достижения военной науки и техники. Поэтому после службы солдатом на глазах у царя, также записанного в гвардию, обычно следовал перевод в армейский полк с первым офицерским чином. Сначала гвардейцы получали статус ваканц-прапорщика, а после прибытия в часть и занятия должности становились прапорщиками6. Однако потребности в военных кадрах были значительны и полностью не покрывались «гвардейской школой», которая из-за недостатка образованных лиц боярского и дворянского происхождения комплектовалась по вольному найму «всякого звания людьми»7.

Нужда в подготовленном рядовом и младшем начальствующем составе привела к мысли о необходимости обучения «недорослей» из дворян при Русской полевой армии, и такую работу в Преображенском драгунском полку (с 1706 г. — Московский драгунский полк) организовал генерал А.А. Вейде. После Нарвской битвы 1700 года обучавшиеся, несколько месяцев находившиеся «в учении», поступали в полк драгунами. Полученный опыт оказался полезен, применялся во многих армейских частях и даже в гвардии, по старинке именовавшейся «Большим полком». В 1702—1704 гг. функционировала «кадетская команда», комплектовавшаяся «недорослями» из шляхетства в возрасте от 14 лет и молодыми дворянами, ранее значившимися «в приказах». Появление в России кадет, аналогичных по статусу флотским юнгам, объясняется рецепцией опыта комплектования европейских армий, например, Английского королевства или Саксонского курфюршества, где их в дальнейшем жаловали в субалтерн-офицеры. В России кадеты в течение года проходили «учение экзерцицией», несли строевую службу и участвовали в походах, а затем направлялась драгунами в Преображенский драгунский полк8.

Кадеты, обучавшиеся при гвардейских частях, именовались «пешими». Об этом известно, например, из «послужного списка» капитана Сибирского драгунского полка Поликарпа Евгеньевича Дурасова. В документе отмечается, что «в прошлом 703-м году из шляхетства прежних служб по разбру господина генерал-фельдмаршала кавалера графа Шереметева написан был в пешие кадеты, и определен был в учение, и на работу при Санкт-Петербурге, под командою господина генерал-майора Чамберса; в 704-м году написан в драгуны в Ренов полк». Генерал-майор Иван Иванович Чамберс в 1700—1706 гг. командовал лейб-гвардии Преображенским полком, а генерал-майор Карл Эвальд Ренне в 1703—1706 гг. — полком своего имени (бывшим Преображенским драгунским), в дальнейшем называвшимся Московским драгунским полком. Аналогично в 1704 году в «пеших кадетах» обучался в Преображенском полку будущий прапорщик Московского драгунского полка Андрей Алексеевич Воронин9. Впрочем, не все кадеты откомандировывались для службы рядовыми. Встречались немногочисленные случаи их назначения для продолжения «учения» на различных должностях в течение 2—3 лет (что более походило на длительную стажировку в войсках), после чего им присваивался чин прапорщика10.

По примеру «пеших кадет» гвардии в 1701—1704 гг. при Киевском драгунском полку обучали «конных кадет», по выпуску остававшихся служить гренадерами той же части, в ряде случаев — драгунами или сержантами11. Поэтому гренадерская рота данного полка называлась кадетской. Часть выпускников в 1702—1705 гг. направлялась в Астраханский и Владимирский драгунский полки. В последнем случае по определению боярина Т.Н. Стрешнева в 1705 году был допущен факт производства кадета Григория Марковича Буркова сразу в поручики. Кадета Василия Степановича Волконского и Александра Михайловича Шишкова определили прапорщиками, Григория Федотовича Жемчужникова — младшим прапорщиком, Ивана Григорьевича Черницова — урядником Казанского драгунского полка, Якова Фёдоровича Селевина — драгуном «Выборного шквадрона генерал-фельдмаршала Шереметева»12.

Таким образом, наблюдалась вариативность чинопроизводства кадет, но основной задачей «кадетского образования» стала подготовка военнослужащих именно для конных полков13. Кроме того, подготовкой военных кадров для службы в кавалерии, в т.ч. на частные средства, занимались в «Выборном драгунском батальоне графа Шереметева» (1703—1705 гг.), затем функционировавшим как «Шквадрон» (1705—1707) или «Домовая рота» (1707—1721); в «Генеральном шквадроне князя Меншикова» (1706—1709 гг.) и в «Лейб-шквадроне» (1711—1721), а также в «Лейб-регименте» (1707—1719). Данные части в период Северной войны стали своеобразной кузницей русской кавалерии и нередко использовались при формировании новых драгунских полков.

Между тем массовая подготовка рядового и младшего начальствующего состава проводилась в конных и пеших полках Русской полевой армии собственными силами путём последовательного должностного продвижения военнослужащих со знанием письма, арифметики и Закона Божьего, продемонстрировавших стремление к выполнению обязанностей большего объёма. Публичный доступ к начальному образованию в то время обеспечивался преимущественно церквями и монастырями, частный доступ — в рамках домашнего обучения детей боярских и дворян. Царь Пётр закономерно рассматривал лиц благородного происхождения как кадровое ядро регулярной армии и создавал дополнительные условия для их обучения14. Указом от 20 января 1714 года в губернии из «школ математических» командировались по нескольку дворянских детей для изучения «приказного чина цифири и геометрии»15.

Возникший в ходе Северной войны порядок чинопроизводства юридически оформился принятием 24 января 1722 года «Табели о рангах»16, уже после заключения 30 августа 1721 года Ништадтского мирного договора со Швецией. Однако в «Табели» не нашли отражения рядовые и младшие начальствующие чины, составлявшие численное большинство вооружённых сил. Хотя практически все русские офицеры в юные годы обучались военному делу с азов и начинали службу нижними чинами, выдвигаясь затем на командирские должности ротного и полкового уровня, постигая на практике различные аспекты военной подготовки и боевого применения. В их «послужных списках» фигурировало предыдущее исполнение обязанностей рядового и младшего начальствующего состава, хотя как исключение были примеры стремительной карьеры, когда обер-офицерские звания следовали сразу за нижними чинами.

Ко времени объявления Прутского похода 1711 года имелась практика, оформленная в правовых актах, когда некоторым лицам офицерские чины присваивались как «первичные воинские». Маятник военной истории мог качнуться в любую сторону, и царём предпринимались экстраординарные меры, направленные на усиление Русской полевой армии путём увеличения её численности, особенно драгунских полков, что вызывало снижение требовательности в отборе кандидатов. Указом от 29 марта 1706 года предписывалось «московских чинов людей и городовых разобрать: которые годятся в конную службу, тех писать в офицеры и рядовые, кроме старых… в чины писать велено в Разряде, в какие чины кто достоин, а не по иным приказам»17. Разрядный приказ, возглавлявшийся боярином Тихоном Никитовичем Стрешневым, так и поступил: определил московских служилых людей и городских жителей в «конную службу» драгунами, урядниками или субалтерн-офицерами.

Между тем победившая шведов под Полтавой армия Петра в Русско-турецкой войне 1711—1713 гг. дала осечку. В том числе поэтому появился царский указ от 26 февраля 1714 года, где устанавливались два возможных способа получения первичного офицерского чина: отслужить солдатом в гвардии необходимое время — для дворян и иных лиц; занять офицерскую вакансию и получить соответствовавший ей чин длительной прямой службой в армии, начиная с солдата, — для простых людей. Кроме того, в указе вводился запрет производить в офицеры не служивших в гвардии дворян: «Понеже многие производят сродников своих и друзей в офицеры из молодых, которые с фундамента солдатского дела не знают, ибо не служили в низких чинах, а которые и служили только для лица по нескольку недель или месяцев: того ради по таковым требуется ведомость, сколько и каких чинов появилось с 1709 года; а впредь объявить указ, чтобы из дворянских родов и прочих со стороны отнюдь не записывать [в офицеры тех], которые не служили солдатами в гвардии. Сей указ не относится к тем, которые, будучи солдатами из простых людей и подолгу служа, свою вакансию получили прямой службой, которым оставаться по их достоинству ныне произведенными и впредь производимыми; но [указ направлен] на таких, которые только для вида (как выше написано) были в солдатах малое время»18.

В продолжение этого 1 января 1719 года появился новый указ, детализировавший порядок замещения вакансий с производством в воинские чины. В нём повторно запрещалось производить офицерских детей и дворян в любой офицерский чин (строевой и нестроевой), если ранее они не отслужили солдатами в гвардии. При этом «простым» (простолюдинам) дозволялось «выходить в офицеры» в армейских полках, а возможность их набора в гвардию, как допускалось прежде, уже не предусматривалась. Одновременно запрещалось производство через чин и устанавливалось обязательное соблюдение последовательности производства в вышестоящий и, главное, вводился принцип баллотировки на вакантные должности выбором из трёх или двух кандидатов19. Сам же порядок баллотировки для принятия решений, подведомственных коллегиальному управлению, утверждался в 1720 году20.

В эпилоге Северной войны, 7 марта 1721 года появился ещё один нормативный правовой акт, посвящённый порядку прохождения службы и чинопроизводства, непосредственно касавшийся рядового и младшего начальствующего состава. В нём Военной коллегии предписывалось «приводить к службе» «недорослей из шляхетства и служивых всяких чинов людей, кроме украинцев, однодворцев и служивых, положенных в оклад (имеющих денежные обязательства), и крестьян»21. Одновременно для гвардейских офицеров, получавших назначение в армейские полки, устанавливались отпуск для посещения дома и производство в следующий чин. Кроме того, указывалось, что вакантные офицерские должности в гарнизонных полках должны замещаться отставными офицерами из армейских полков, если те по здоровью могли нести гарнизонную службу, при этом статская служба им воспрещалась. Установленный порядок закрепил ранее сложившуюся практику, распространявшуюся и на гвардейцев, утративших возможность нести полевую и строевую службу, например, на капитана гвардии Сергея Леонтьевича Бухвостова — майора Санкт-Петербургского гарнизона, получившего тяжёлое ранение в 1713 году при осаде Штеттина (Померания).

Военная коллегия могла встречно перевести перспективного гарнизонного офицера в армейский полк, при этом понизив на одну ступень: в 1719 году после строевого смотра в Санкт-Петербургский драгунский полк были переведены прапорщиками поручики Киевского гарнизонного полка Андрей Никитич Апухтин и Афанасий Григорьевич Сафонов22. Если на освободившиеся должности в гарнизонном полку не было претендентов из отставных армейских офицеров, то вакансии замещались баллотировкой из наличных нижестоящих гарнизонных офицеров, но «запрещалось жаловать» из подходящих унтер-офицеров гарнизона. Их кандидатуры предписывалось передавать в Военную коллегию для перевода в унтер-офицеры полевой армии. Кроме того, на освободившиеся в гарнизонах обер-офицерские должности Военная коллегия могла встречно командировать на повышение возрастных беспорочных унтер-офицеров полевой армии, заслуживших право воинского обращения «ваше благородие».

В ходе Северной войны рядовой и младший начальствующий состав Русской полевой армии классифицировался на «нижние чины» и «урядники», но позже урядники стали именоваться унтер-офицерами, обособляясь от нижних чинов, которыми считались «пешие и конные кадеты», «солдаты, драгуны и рейтары» и «ефрейторы». В соответствии с родом оружия рядовые военнослужащие, шеренгами стоявшие в общем строю взвода (капральства), аналогично именовались фузилёрами, копейщиками или гренадерами и присутствовали в конных и пеших полках. При этом нередко фузилёры синонимично обозначались мушкетёрами, а копейщики — пикинёрами. В начале Северной войны численность драгун, первоначально считавшихся конной пехотой, сражавшейся в спешенном строю, увеличивалась за счёт упразднявшихся рейтаров23. Отсутствие в нужном количестве полнокровной кавалерии, сражавшейся в конном строю, предопределило тактику воевавших сторон, поскольку шведская армия имела кавалерию, и для защиты от неё до 1721 года активно применялись пикинёры.

Уровень подготовки нижних чинов Русской полевой армии, комплектовавшейся представителями различных сословий, был вариативен, и с учётом острой потребности в командном составе некоторые военнослужащие выдвигались в унтер-офицеры, минуя ряд промежуточных ступеней, в первую очередь, в драгунских полках, в т.ч. переходя к иному «роду оружия», или даже сразу в субалтерн-офицеры. Данная практика использовалась до нормативно-правовой регламентации порядка чинопроизводства, однако нововведения и запреты по объективным причинам исполнялись не сразу. В драгунских и конных гренадерских полках существовал своеобразный социальный лифт для оказавшихся в армии представителей шляхетства, в первую очередь, для получавших повышение в строевые и нестроевые обер-офицерские чины. В солдатских полках такая практика не имела широкого распространения из-за рекрутского укомплектования представителями крестьянского сословия и более жёстких условий службы. Хотя получить первый обер-офицерский чин согласно воинским традициям мог любой военнослужащий, лично захвативший в бою вражеское знамя или первым ворвавшийся во вражескую крепость. Так, в 1708 году драгун Вятского драгунского полка Григорий Евсеевич Познахов по царскому указу за взятие шведского знамени был произведён в прапорщики24. 

Следующий после рядового нижний чин, который появился в результате правовой регламентации, назывался ефрейтором. Он нашёл скупое отображение в «послужных списках» военнослужащих. К примеру, в 1702 году ефрейтор Вологодского полка Иван Афанасьевич Бочаров был записан капралом, как и Семён Козьмич Алымов в 1707 году в Невском полку25. Чин ефрейтора, фигурирующий в Воинских уставах 1698 и 1716 гг.26, был введён для лиц, осуществлявших смену небольших караулов. Сами ефрейторы в них не стояли, но разводили каждые 2—3 часа караульных. В общем строю они находились подле капрала, оружие имели как у рядовых, но получали «старший денежный оклад». Устав 1716 года предусматривал наличие ефрейторов в пехотной роте, умалчивая о кавалерии. Однако известно о существовании гефрейт-капралов в Русском вспомогательном корпусе, в 1704—1707 гг. находившемся на польско-саксонской службе27.

Капралы занимали промежуточное положение между рядовыми и урядниками, состояли во главе 20—25 военнослужащих одного капральства. Равнозначные им ротные писари являлись нестроевыми чинами. При этом производство одних в другие не осуществлялось, поскольку они имели различные обязанности, но тождественный воинский статус. Ротные писари определялись по одному на каждую роту, находились при капитане, и им предписывалось «быть всегда с бумагой и пером», вести списки и расход личного состава, а также прочие письменные учёты и ежемесячно обо всём отчитываться. Кроме того, по приказу ротного командира они выдавали жалованье, учитывая его в специальной книге прихода-расхода денежных средств28. Практика чинопроизводства для писарей и капралов отличалась: в солдатских и драгунских полках некоторые капралы иногда сразу возводились в очередной чин прапорщика, а у пеших гренадер, где это звание официально отсутствовало, сразу в чин подпоручика. Ротные писари пеших полков могли получить повышение в полковые писари, а в конных — в полковые каптенармусы, профосы или аудиторы. Капралам нестроевые обер-офицерские чины не присваивались, впрочем, исключая драгунские полки, где складывался оригинальный порядок чинопроизводства. В конных полках ротные писари не производились в вахмистры, а в пеших — в унтер-офицеры, однако капралов нередко производили в урядники. 

Категория унтер-офицерских чинов имела специфику в конных и пеших полках, хотя между собой они свободно конвертировались при переходе военнослужащих в часть, относившуюся к иному роду оружия. В пеших полках использовались следующие унтер-офицерские чины: подпрапорщик; каптенармус; фурьер; сержант. В конных полках: подпрапорщик; ротный каптенармус; ротный квартирмейстер; вахмистр. Воинское предназначение подпрапорщика было связано с ассистированием прапорщику при несении им развёрнутого ротного знамени в бою или строю, а также в его собственноручной переноске в зачехлённом виде; в посещении немощных военнослужащих, находившихся в расположении роты; в выполнении приказов, поступавших от прапорщика.

Аналогичный по названию чин присваивался в драгунских полках, но не полагался в гренадерских ротах из-за отсутствия в них знамён по причине тактики использования гренадеров в рассыпном строю для усиления флангов фузилёрских рот. Впрочем, в некоторых случаях собственные знамёна могли оказаться и у гренадеров, как, например, в Луцком драгунском полку, получившем их в 1706 и 1713 гг. на каждую роту29. После организации 5 пеших и 3 конных гренадерских полков, осуществленной в 1708—1710 гг. за счёт выделения гренадерских рот из состава армейских полков, знамёна вновь образованным частям также не выдавались. Исключение составлял «гренадерский пехотный полк генерала Вейде»30, получивший знамёна побатальонно. В солдатских полках в качестве повышения подпрапорщики выдвигались в каптенармусы или сержанты, а в драгунских частях — в любой вышестоящий унтер-офицерский чин, нестроевой обер-офицерский или в прапорщики, в т.ч. с переводом в пеший полк.

Чин каптенармуса или ротного каптенармуса присваивался в пеших и конных полках. Его обязанности заключались в материально-техническом обеспечении стрелкового применения роты или эскадрона: «Каптенармус принимает порох, свинец, и раздает солдатам, и смотрит, чтобы заряды благо сделаны были. В походе он всегда у своего ящика, он же надзирает за ружьем, осматривает в строевых местах, все ли обретается в целости, и какие приверчены кремни, также и лядунки; оружие велит солдатское чинить, и дает о том капитану ответ»31.

Отличившиеся каптенармусы при наличии вакансий производились в следующий чин или в сержанты, а в солдатских полках — в прапорщики. Ротные каптенармусы в драгунских полках часто получали повышение переводом в конно-гренадерские подразделения или становились вахмистрами, а также переходили в нестроевые обер-офицеры по прежнему месту службы. В конно-гренадерских ротах их интенсивно жаловали «следующим чином» в вариациях от ротного квартирмейстера до подпоручика.

Ротным квартирмейстерам в конных полках в пеших подразделениях соответствовали фурьеры. Впрочем, в Уставе воинском 1716 года упоминались полковой квартирмейстер и ротный фурьер, занимавшиеся расквартированием личного состава «в каком-либо месте или городе»32. От них требовалось за один день или несколько часов (для полка и роты) прибыть к местам размещения подведомственных частей для распределения военнослужащих «по квартирам». Фурьеры и ротные квартирмейстеры имели специальный тканевой значок-штандарт на древке, обозначавший вверенную роту, устанавливавшийся в месте дислокации подразделения. 

Устав воинский 1716 года предостерегал: «А когда полк или рота в походе на квартиры поставлены имеют быть, тогда офицерам надлежит прилежно того смотреть, чтобы квартирмейстеры на назначенные квартиры денег не брали, и в оных людей ставили…»33. Данная должность считалась ответственной, предполагала доверие начальствующего состава и рядовых, наличие оперативности, коммуникабельности и умения ориентироваться на местности. Уровень знаний и накопленный опыт способствовали выдвижению в вахмистры или полковые писари в конных гренадерских полках, а в драгунских полках — дополнительно в «полковые каптенармусы, квартирмейстеры, фискалы или адъютанты». Надлежащее выполнение воинского долга также открывало дорогу в субалтерн-офицеры конных полков. Впрочем, в пеших частях служебный рост фурьеров ограничивался преимущественно следующим урядничьим чином.

Последняя ступень категории младшего начальствующего состава — сержант. Значение сержантов в войсках было велико. В Воинских уставах 1698 и 1716 гг. к ним предъявлялись следующие требования: «…от нижнего чина уже во всех чинах служил, дабы все поступки и учения благо знать мог». Впрочем, Северная война с её огромными потребностями в командирских кадрах не способствовала реализации данной нормы. Первоначально чин сержанта был универсален для конных и пеших полков, по профилю боевого применения считавшихся инфантерией. Ежедневно вечером сержант в батальоне принимал от майора или полкового адъютанта «словесный пароль» с приказами и доводил его до одного из субалтерн-офицеров роты34. В строю сержантам полагалось быть пешими, находясь спереди, с тыла или на фланге роты. Важнейшей их задачей являлось обеспечение ровного правильного строя, для чего им выдавалась алебарда на длинном древке, увенчанном стальным топориком-крюком. Данная обязанность в условиях линейной тактики применения войск имела особое значение. На общем построении место сержанта было справа от первого подчинённого ему капральства35.

Уставом 1698 года предусматривалось наличие двух, трёх или четырёх сержантов, а в Уставе воинском 1716 года их определялось два36, причём один из них считался старшим, а второй — младшим37. Однако дихотомия чина (разделение надвое) не нашла отражения в «послужных списках» военнослужащих армейских полков в период Северной войны. Звания старшего сержанта и младшего сержанта в них не упоминаются, вероятно, они оформились в более поздний период. Однако аналогичное разделение произошло с появлением в конных частях чина вахмистр, встречалось оно в гренадерских ротах драгунских полков и в конных гренадерских полках. Впрочем, в драгунских полках сержантов отменили не сразу, и полный переход на кавалерийское наименование занял длительное время. Это было связано с заменой ротной системы комплектования распределением личного состава по эскадронам. Одно из первых упоминаний звания вахмистр относится к 1702 году, когда драгуна Киевского драгунского полка Михаила Семёновича Малова записали в вахмистры, вероятно, из «кадетской роты». В 1703 году сержант Московского драгунского полка Алексей Васильевич Вильяшев также был записан в вахмистры38. Наиболее позднее упоминание о службе в кавалерии сержантом относится к 1715 году, когда из этого чина Семён Иванович Кустерский был произведён в полковые фискалы Азовского драгунского полка39.

Отказ от производства в сержанты в драгунских полках происходил в период с 1702 по 1715 год, поскольку этот чин имел пехотное предназначение, и этому способствовало участие Русской полевой армии в войне вместе с передовыми армиями Европы, где сержанты и вахмистры служили в различных родах войск. Более интенсивно производить в вахмистры стали в 1704—1709 гг., вероятно, из-за усиления кавалерийской подготовки войск, и это свидетельствует об изменении тактики боевого применения драгунских полков по кавалерийскому профилю. В период Северной войны конный корволант А.Д. Меншикова стал отличной школой для кавалерии, продемонстрировавшей лучшие качества под Калишем, у Лесной и под Полтавой, а также на берегах Ворсклы40. После «генерального сражения» 1709 года практика чинопроизводства, когда сержантов драгунских полков записывали в вахмистры, продолжалась, постепенно подходя к своему завершению41.

Появление в Русской полевой армии звания вахмистр свидетельствовало о переходе драгунских полков к системе кавалерийского комплектования, первоначально у конных гренадер, обучавшихся метанию гранат и стрельбе из мортир с упором в седло. Специфика боевого применения предопределила в конно-гренадерских ротах дихотомию чина вахмистра на старших и младших. Так, в 1704 году ротный каптенармус Киевского драгунского полка Иван Васильевич Соколов, минуя чин младшего вахмистра, был произведён в старшие. В 1708 году ротный квартирмейстер Ингерманландского полка Осип Дмитриевич Нарыцкий стал «молотчим вахмистром» в «Кропотова гренадерском полку», а в последующем — старшим вахмистром; в 1709 году ротный квартирмейстер Иван Побединский также стал старшим вахмистром. В том же году ротного квартирмейстера гренадерской роты Московского драгунского полка Александра Фёдоровича Стромилова записали в младшие вахмистры, но его рота была выделена на формирование гренадерского «Кропотова полка», командир которого произвёл военнослужащего в старшие вахмистры. Аналогичный карьерный рост прослеживается на примере ротного квартирмейстера Вятского полка Ивана Фёдоровича Нармацкого, записанного в младшие вахмистры гренадерской роты, который в 1713 году в сводном гренадерском полку стал старшим вахмистром42. Кроме того, в «Лейб-шквадроне князя Меншикова», являвшемся учебным воинским подразделением, использовался чин вице-вахмистр.

Что касается практики служебного роста, то вахмистры и сержанты с 1698 года являлись основной должностной категорией, определённой для возможного присвоения обер-офицерского чина. Для этого в более поздний период требовалась аттестация старших и младших офицеров полка, открывавшая путь к завершению производства в формальном порядке. Решение данного вопроса могло быть оформлено царским указом или рассмотрением одного из царедворцев, например, Ф.М. Апраксина, А.Д. Меншикова, Т.Н. Стрешнева или Б.П. Шереметева. Однако с учреждением Военной коллегии присвоение чинов стало относиться к её компетенции.  

Между тем к финалу Северной войны в Русской полевой армии сложилась оригинальная система чинопроизводства, содержание которой во многом определялось «военными обыкновениями». Так, например, стать старшим вахмистром из ротных квартирмейстеров было можно, минуя чин младшего, но из младших вахмистров в обер-офицерские чины военнослужащие не производились. Старшие вахмистры в конно-гренадерских ротах, равнозначные им драгунские вахмистры, прежде именовавшиеся сержантами, в эскадронах, и сержанты пеших гренадерских и солдатских рот вариативно назначались на обер-офицерские вакансии, нередко с переходом через чин. Первые — в подпоручики, в «полковые адъютанты, обозные или фискалы». Вторые — в агригирт-прапорщики, прапорщики или поручики, а также в любой из нестроевых обер-офицерских чинов. Третьи — в прапорщики, поручики, «полковые адъютанты, обозные или профосы».

Особым вниманием царя к комплектованию кавалерии и наличием проблем в этой области объясняется присвоение вахмистрам драгунских полков чина, максимально приближенного к офицерскому, — агригирт-прапорщик. Слово «агригирт» (агрегат) иностранного происхождения (лат. aggregatio) означало накопление или подготовку для повышения на более высокий уровень. Агрегация в драгунских полках активно использовалась в 1708—1715 гг. как форма подготовки резерва квалифицированных кадров к замещению субалтерн-офицерских вакансий и предшествовала производству в первый офицерский чин прапорщик, но фактически являясь его нижней ступенью. Агригирт-прапорщики сохраняли за собой унтер-офицерскую должность и жалованье, ожидали освобождения офицерской вакансии и впоследствии назначались на обер-офицерскую должность, сохраняя прежний унтер-офицерский оклад до присвоения «полного прапорщицкого чина»43.

Наиболее часто чин агригирт-прапорщиков командование присваивало вахмистрам в 1708—1711 гг., резервируя кадры в преддверии «генеральных баталий». Реже в агригирт-прапорщики записывали прочих урядников, которых в дальнейшем определяли в прапорщики, агригирт-поручики или даже поручики, а также нестроевые обер-офицеры, исключая полковых лекарей или писарей44. К примеру, в 1708 году вахмистр Вятского драгунского полка Василий Афанасьевич Талутин стал агригирт-прапорщиком, а в следующем году — прапорщиком. В том же полку записанный в 1706 году сержантом Никита Семёнович Елецкий через три года стал агригирт-прапорщиком, а затем прапорщиком. Впрочем, изредка допускалось производство в агригирт-прапорщика рядовых драгун, минуя промежуточные должности и чины45.

В завершение следует отметить, что сложившаяся в конных и пеших полках в период Северной войны практика чинопроизводства рядового и младшего начальствующего состава доказала свою состоятельность, совершенствуясь адекватными решениями военно-политического руководства и царедворцами, приведшими Россию к победе над Швецией. В то же время в кадровой работе допускались случаи перемещения на вышестоящую должность через одну или несколько ступеней, а также встречались факты, когда в субалтерн-офицеры производили солдат или драгун из числа лиц благородного происхождения с учётом уровня их общеобразовательной подготовки, опыта работы в «царских приказах». Наиболее часто это происходило в драгунских полках, служба в которых считалась привилегированной. Одновременно для лиц благородного происхождения образовывались артиллерийская, инженерная, военно-морская и военно-медицинская школы, создавались «кадетские команды» и, главное, учреждался порядок, согласно которому солдатская служба в гвардии давала право на получение первого офицерского чина в армейском полку. Лицам иных сословий предписывалось «добывать» офицерский чин длительной последовательной службой на должностях рядового и младшего начальствующего состава. В результате в 1700—1721 гг. была обеспечена массовость общевойсковой профессиональной подготовки начальствующего состава, сопоставимая с безотрывной от практики служебно-боевой стажировкой на различных должностях.

Таким образом, мощь Русской полевой армии достигалась за счёт её кадровой динамичности и всесословности, а также целенаправленного создания «военных школ». Множественные испытания, выпавшие на долю русского солдата и офицерства, кристаллизовали в ходе Северной войны воинские традиции и ритуалы, а также боевой дух полевой армии, способной делать выводы из поражений, учиться у сильного противника и побеждать русским оружием. Опыт военной подготовки рядового и младшего начальствующего состава, полученный в ходе Северной войны, спустя века подчёркивает значимость подобной кадровой политики для современной армии. Ведь многие русские и советские генералы и даже маршалы в молодые годы получали прочный фундамент военных компетенций (знаний, умений и навыков), находясь в нижних чинах, совершенствуя его по мере повышения в должности с бо́льшим объёмом работы.

_____________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Галиев А.Н. Северная война за господство на Балтийском море // Вестник науки. 2022. Т. 1. № 6(51). С. 319—321.

2 Литвинова В.В. История военного образования в царской России XVII—XVIII веков: основные этапы и их специфика // Там же. 2026. Т. 3. № 1(94). С. 1200—1202.

3 Бенда В.Н. Создание и начало деятельности первых военно-специальных школ в России конца XVII века // Русская система обучения ремеслам. Истоки и традиции: альманах. Т. VIII. М.: Изд-во МГТУ имени Н.Э. Баумана, 2022. С. 44—61.

4 Он же. К вопросу о создании и начале функционирования военной школы России в конце XVII — первой четверти XVIII столетия // История и современное мировоззрение. 2023. Т. 5. № 2. С. 30—38.

5 Небратенко Г.Г. Цвета русского военного мундира (первая четверть XVIII в.): электронное справочное пособие. Ростов н/Д: РЮИ РПА Минюста России, 2015. С. 144.

6 Офицерские сказки первой четверти XVIII века. Полевая армия: сборник документов в 2 т. / Сост., вступ. ст., оформление К.В. Татарников. М.: Старая Басманная, 2015. С. 1294.

7 Именный указ от 31 октября 1701 г., объявленный боярином Стрешневым, О приеме всякого звания людей по желанию в бомбардирскую роту Преображенского полка // Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ). Собр. 1. Т. 4. СПб.: Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1830. № 1873. С.175.

8 Офицерские сказки… С. 326, 345, 379, 391, 486—488, 506, 571, 812, 905, 971, 974, 990, 994, 1263, 2373.

9 Там же. С. 500, 852.

10 Там же. С. 1622, 1656.

11 Там же. С. 166, 170, 173, 175, 182, 236, 382, 394, 399, 414, 649, 976, 1002, 1264, 1393, 1602, 2072, 2108, 2217.

12 Там же. С. 203, 245, 262, 629, 630, 789, 1793, 2211.

13 Стародубцев М.П. Кадетское образование как основа системы формирования нового служилого слоя России // Балтийский гуманитарный журнал. 2017. Т. 6. № 1(18). С. 154—157.

14 Шишов А.В. Пётр I как реформатор и основоположник военного образования в России // Гуманитарный вестник Военной академии Ракетных войск стратегического назначения. 2022. № 2(28). С. 7—16.

15 Именный указ от 20 января 1714 г., данный Сенату, О посылке во все губернии из школ математических по несколько человек для учения дворянского чина детей арифметике и геометрии // ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. 5. СПб.: Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1830. № 2762. С. 78.

16 Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в котором классе чине; и которые в одном классе, те имеют по старшинству времени вступления в чин между собою, однако ж воинские выше прочих, хотя б и старше кто в том классе пожалован был от 24 января 1722 г. // Там же. Т. 6. СПб.: Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1830. № 3890. С. 486—493.

17 Именный указ от 29 марта 1706 г., объявленный Разряда боярином Стрешневым, О разборе служивых людей московских и городовых; о записи годных в конную службу в офицеры и рядовые, и об оставлении в приказах людей престарелых // Там же. Т. 4. СПб.: Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1830. № 2100. С. 346.

18 Именный указ от 26 февраля 1714 г., О не производстве в офицеры дворян, не служивших солдатами в гвардии // Там же. Т. 5. № 2775. С. 84, 85.

19 Именный указ от 1 января 1719 г., О производстве в воинские чины и о замещении вакансий // Там же. № 3265. С. 607.

20 Именный указ от 19 февраля 1720 г., О баллотировании, и как в оном поступать надлежит // Там же. Т. 6. № 3528. С. 138, 139.

21 Именный указ от 7 марта 1721 г., состоявшийся в Военной коллегии, О записке недорослей и служивых людей в полки; о выдаче нижним чинам указов об отставке при дивизиях, а не из Военной коллегии; об увольнении гвардейских офицеров от службы и о переводе их в полки с повышением чина; о комплектовании гарнизонов офицерами и о принятии кабальных людей в службу, по смерти господ их // Там же. № 3757. С. 368, 369.

22 Офицерские сказки… С. 842, 843.

23 Именный указ от 23 июня 1701 г., объявленный боярином Стрешневым, Об именовании приказов Иноземского и Рейтарского приказом Военных дел и Стрелецкого — приказом Земских дел // ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. 4. № 1859. С. 170.

24 Офицерские сказки… С. 304.

25 Там же. С. 1422, 1921.

26 Воинский Устав, составленный и посвященный Петру Великому генералом Вейде, в 1698 году. СПб.: Воен. тип., 1841. С. 33; Устав Воинский от 30 марта 1716 г. // ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. 5. № 3006. С. 286, 302, 447.

27 Великанов В.С., Мехнев С.Л. Курляндская операция 1705—1706 гг. и сражение при Гемауэртгофе. М.: Русские Витязи, 2016. С. 38; Великанов В.С. Русский вспомогательный корпус на польско-саксонской службе в 1704—1707 гг. и сражение при Фрауштадте. М.: Русские Витязи, 2018. С. 86, 88, 90.

28 Воинский Устав, составленный и посвященный Петру Великому генералом Вейде… С. 29.

29 Татарников К.А. Русская полевая армия 1700—1730. Обмундирование и снаряжение. М.: Любимая книга, 2008. С. 275, 276.

30 Небратенко Г.Г. Пешие и конные гренадеры русской армии в первой четверти XVIII столетия // Военно-исторический журнал. 2017. № 1. С. 62, 63; Офицерские сказки… С. 1041, 1043.

31 Устав Воинский от 30 марта 1716 г. … С. 446.

32 Офицерские сказки… С. 13, 20, 21.

33 Там же. С. 256.

34 Воинский Устав, составленный и посвященный Петру Великому генералом Вейде… С. 255, 256; ПСЗ РИ. Т. 43. Книга штатов. Ч. 1. Штаты военно-сухопутные (1711—1800): 1711—1762. СПб.: Типография II Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1830. С. 445.

35 Устав Воинский от 30 марта 1716 г.… С. 445, 446.

36 Там же. С. 255, 256; ПСЗ РИ. Т. 43. Книга штатов… С. 20.

37 Татарников К.А. Указ. соч. С. 17.

38 Офицерские сказки… С. 400, 481, 859.

39 Там же. С. 156.

40 Арсеньев Ф.Е. Русская военная тактика XVIII века и её основатели // Культурный ландшафт регионов. 2025. Т. 7. № 5—6. С. 95—109.

41 Офицерские сказки… С. 162, 170, 172, 226, 525, 579, 589, 649, 749.

42 Там же. С. 127, 129, 131, 401, 611.

43 Там же. С. 304, 307, 314, 383, 387, 451, 452, 457, 462, 502, 549, 589, 608, 609, 804, 837, 845, 1001, 1927.

44 Там же. С. 90, 122, 207, 236, 277, 280, 308, 340, 392, 592, 715, 1552.

45 Там же. С. 326, 888.