Репатриационная политика Швейцарии в отношении «русских беженцев» в 1945 году

ТРАГЕДИЯ ПЛЕНА

Галас Марина Леонидовна — профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Всероссийской государственной налоговой академии Министерства финансов России, кандидат исторических наук, доцент (Москва. E-mail: MLGalas@mail.ru)

Репатриационная политика Швейцарии в отношении «русских беженцев» в 1945 году

Репатриационная политика Швейцарии в середине 1940-х годов в отношении «русских беженцев», как там называли граждан СССР, интернированных и бежавших из гитлеровского плена, была неоднозначной. Очевидно, на их содержании, определении статуса и решении проблем репатриации сказывались внешнеполитические планы швейцарского государственного аппарата.

Дипломатические отношения между Советским Союзом и Швейцарией с 1918 года были разорваны1. К концу войны Швейцария фактически находилась во внешнеполитической изоляции. Она, объявив 25 июня 1940 года политический курс на адаптацию к «новому порядку в Европе», во время войны поставляла гитлеровской Германии стратегическое сырьё, оборудование, оружие, боеприпасы, электроэнергию, по железным дорогам страны перевозились немецкие и итальянские военные грузы. Когда же перевес антигитлеровской коалиции в войне стал очевиден, Швейцария оказалась перед необходимостью налаживать отношения и с Западом, и с СССР. В феврале 1945 года она прекратила поставки фашистской Германии, транзит военных грузов, заморозила германские активы в швейцарских банках.

1 мая 1945 года Федеральный совет (правительство) Швейцарии обратился к Администрации помощи и восстановления Объединённых Наций2 (UNRRA) с настоятельной просьбой «забрать русских беженцев». 17 мая UNRRA сообщила о невозможности выполнить эту просьбу. Швейцарская миссия в Париже начала переговоры с союзным командованием об условиях репатриации.

24 мая военный атташе швейцарской миссии в Лондоне информировал советского военного атташе о том, что Швейцария предлагает скорейшую репатриацию «русских интернированных». После восстановления транспортного сообщения с Чехословакией Швейцария предложила обсудить с ней вопрос о репатриации польских и «русских» беженцев, желавших вернуться на родину. Чехословакия не ответила на данную инициативу.

30 мая Федеральный совет обратился к военному атташе США в Берне с просьбой сообщить союзному командованию о желании Швейцарии «как можно скорее» репатриировать поляков и советских граждан, находившихся в ней.

Пока Швейцария искала способы скорейшего избавления от интернированных, в ней произошёл инцидент с советскими гражданами. 173 военнослужащих Красной армии направили ультимативное письмо коменданту лагеря интернированных № 4 Берна. Из него следовало, что накануне освобождения Франции союзниками советские военнопленные были переданы швейцарской пограничной службе в статусе интернированных. Представители государственной власти Швейцарии заверили их, что после карантина и согласования репатриационных вопросов с советскими представителями во Франции они будут отправлены на Родину, но после карантина советских военнослужащих направили в рабочие команды и содержали «под стражей швейцарских солдат». Интернированные рассматривали это положение как очередной плен, нарушение международного права и в ультимативной форме требовали отправки во Францию.

Позже один из подписавшихся под ультиматумом — капитан А.И. Орлов сообщил подробности тех событий помощнику уполномоченного Совнаркома СССР по делам репатриации граждан СССР генерал-майору А.И. Вихореву рапортом от 3 августа 1945 года. Схожие почерк и стиль ультимативного письма и рапорта позволяли предположить, что оба документа написаны одним человеком, который, возможно, был одним из организаторов протеста.

Орлов сообщил, что бежал из фашистского плена вместе с группой военнопленных, работавших на военном заводе в городе Дорнберн (Dornbirn, Австрия) вблизи границы Швейцарии. Они были схвачены немцами и переданы в качестве интернированных Швейцарии. К слову, при этом офицер упомянул, что, по слухам, во время войны швейцарские власти выдавали гестапо бежавших из плена граждан СССР и снабжали промышленным газом военный завод в Дорнберне.

В рапорте шла речь о массовой голодовке протеста, которую 23 мая 1945 года начали 170 интернированных. Затем к ним присоединились ещё 230 человек. Они требовали встречи с послом Франции. Орлов за призывы к протесту был арестован комендантом. Для усмирения четырёхсот протестовавших были вызваны швейцарские военнослужащие. Они, по свидетельству капитана, «наставили стволы винтовок на толпу и стали щелкать затворами», но стрелять не решились.

24 мая 1945 года Орлов вместе с одним из интернированных был доставлен на встречу с послом Франции. Тот обещал направить телеграмму советскому правительству с изложением просьбы интернированных «отправить их на Родину через австрийскую территорию — через зону французских оккупационных войск». Примерно через две недели французский посол лично сообщил интернированным о получении этой телеграммы Правительством СССР3.

16 июня Советский Союз в публикациях органа Верховного Совета СССР газеты «Известия» и центральной военной газеты «Красная звезда» обвинил Швейцарию в истязаниях, расстрелах и бесчеловечных условиях содержания 9000 интернированных советских граждан. Московское радио сообщило о том, что в качестве ответной меры Правительство СССР решило прекратить репатриацию швейцарцев из районов, занятых Красной армией, до получения официальной информации об условиях содержания советских граждан в Швейцарии и мерах государственной власти по их репатриации.

Реакция на эти публикации и радиосообщение прозвучала 20 июня в докладе члена Федерального совета (правительства) Швейцарии, главы политического департамента (внешнеполитического ведомства) М. Петипьера одной из палат парламента — Национальному совету. Информацию, опубликованную в «Известиях», он оценил как «неточную».

Объявив о новом политическом курсе — «расширении дипломатической деятельности», Петипьер заметил, что его страна «не намерена отклоняться от обсуждения международного плана». По его словам, в первые годы войны интернированных было немного, а весной 1945 года «тысячи солдат Красной армии просили у нас пристанища, мы его им предоставили, не будучи связанными никаким обязательством». Он подтвердил факт содержания в нескольких лагерях более 9000 интернированных граждан СССР и заявил, что Швейцария соблюдает права и демократические свободы интернированных, в том числе свободу политических убеждений.

Красноармейцы и сержанты содержались в бараках военного типа под администрированием офицеров Швейцарии и самоуправлением офицеров-соотечественников. Советские офицеры были объединены в специальном лагере в Нёввиле (фр. La Neuveville), устроенном по типу отеля. Лагеря инспектировали швейцарские власти, в том числе члены парламента, представители Красного Креста, врачи. Миссия Великобритании в Берне с разрешения органов исполнительной власти Швейцарии в 1942 году направляла в эти лагеря своих представителей. Инспектировавшие сочли состояние советских интернированных удовлетворительным, а обращение с ними человечным. По утверждению Петипьера, просьбы и заявления интернированных советских граждан рассматривались и решались «на месте». <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российско-швейцарские отношения // Сайт посольства РФ в Швейцарии. http://www.switzerland.mid.ru/ru/bilaterial_ch.html.

2 Администрация помощи и восстановления Объединённых Наций (United Nations Relief and Rehabilitation Administration; UNRRA; ЮНРРА) — международная организация, созданная в ходе Второй мировой войны государствами — участниками антигитлеровской коалиции с целью помощи населению стран, освобождённых от немецко-фашистской и японской оккупации. Договор о создании ЮНРРА подписан 9 ноября 1943 г. в Вашингтоне представителями 44 государств. В начале 1947 г. ЮНРРА была ликвидирована.

3 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 9526. Оп. 1. Д. 161. Л. 11—13, 15.

Дальневосточный след. Историография стран Северо-Восточной Азии о роли СССР в победе над Японией. К 66-летию окончания Второй мировой войны

Зайцев Юрий Михайлович — доцент Тихоокеанского военно-морского института Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия им. Н.Г. Кузнецова», кандидат исторических наук

(г. Владивосток. E-mail: yuriy_zaytsev@land.ru)

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ СЛЕД

Историография стран Северо-Восточной Азии о роли СССР в победе над Японией. К 66-летию окончания Второй мировой войны

2 сентября исполняется 66 лет со дня подписания на борту американского линейного корабля «Миссури» акта о безоговорочной капитуляции японских вооружённых сил, ознаменовавшего окончание Второй мировой войны. В тот же день был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении 3 сентября праздником победы над Японией», а Москва салютовала «доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту победу, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трёхсот двадцати четырёх орудий»1.

Таким образом, де-факто как бы устанавливалась основная роль Советского Союза в победе над своим восточным соседом. Естественно, наши бывшие союзники по антигитлеровской коалиции — да и сам противник — придерживались иного мнения.

Шли годы. Давно канул в Лету этот указ2, исчез с географической карты мира Советский Союз, однако роль Красной армии и Тихоокеанского флота в капитуляции Японии мировой общественностью до сих пор воспринимается неоднозначно. Не отрицая очевидного — самого факта участия советских Вооружённых сил в боевых действиях, приведших к разгрому Квантунской армии, историки и политики пытаются либо замолчать, либо принизить вклад советского народа в победу над Японией3. При этом игнорируется тот факт, что СССР вступил в войну по просьбе союзников, выполняя соглашения, достигнутые в ходе Тегеранской (1943 г.), Ялтинской (1944 г.) и Потсдамской (1945 г.) конференций, к тому же это не было для Токио неожиданностью, ибо пакт о нейтралитете между СССР и Японией Москва денонсировала ещё в апреле 1945 года. И тем не менее споры продолжаются. Разумеется, наиболее богатый материал по данной проблеме накоплен в странах, прямо причастных к событиям тех лет: не считая самой Японии, это КНР и обе Кореи. Изучая накопившуюся историографию этих государств о борьбе с японскими оккупантами и войне на Тихом океане, начинаешь лучше понимать характер будущих возможных угроз для России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Обзор лучше начать с нашего могучего восточного соседа — с Китая. Китайская историография, посвящённая вкладу СССР в победу над Японией, имеет три ярко выраженных периода: первый — от провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году до ухудшения советско-китайских отношений в начале 1960-х годов; второй — годы политического, а порой и военного противостояния между КНР и Советским Союзом; третий — восстановление добрососедских отношений, урегулирование имевшихся территориальных разногласий и развитие стратегического партнёрства между Пекином и Москвой.

Первый период характерен тем, что в памяти народов и руководства Китая ещё свежа была та всесторонняя помощь, которую с 1924 года Советский Союз оказывал Коммунистической партии Китая в борьбе против империалистической интервенции и японских оккупантов. Важным обстоятельством, определившим оценку роли советских войск в освобождении Северного Китая и Маньчжурии, стало заявление лидера китайских коммунистов Мао Цзэдуна в докладе «О коалиционном правительстве», сделанном, что весьма важно, до вступления СССР в войну на Тихом океане: «Мы считаем, что без участия Советского Союза окончательное и полное разрешение тихоокеанских проблем невозможно»4. На объявление СССР войны Японии Мао в тот же день, 9 августа, отозвался статьей «Последняя битва с японскими захватчиками», где утверждал, что «благодаря этому шагу Советского Союза сроки войны с Японией значительно сократятся… В этих условиях все силы борьбы против японских захватчиков в Китае должны развернуть контрнаступление в масштабе всей страны и сражаться в тесном и эффективном взаимодействии с Советским Союзом и другими союзными державами»5. Эти высказывания на годы определили позицию китайских историков в исследованиях, посвящённых советско-китайским отношениям.

В качестве примера можно привести работы известного китайского историка Пын Мина6. Так, в своём труде «История китайско-советской дружбы»7 автор убедительно доказывал, что не атомная бомбардировка городов Японии, а именно вступление в войну Советского Союза заставило японское руководство отказаться от сопротивления на территории Северо-Восточного Китая и Кореи и в конечном итоге капитулировать8. При этом Пын Мин ссылается на мнение самих японцев, опубликованное газетой «Дзиндзи симпо» от 9 августа 1950 года: «Когда была сброшена атомная бомба на Хиросиму, военная группировка Японии ещё продолжала сопротивляться, в то время как выступление Советского Союза заставило её капитулировать… Таким образом, если судить по результатам, то именно действия Советского Союза в отношении Японии сыграли огромную роль в достижении мира»9.

С началом «культурной революции» исследовательская деятельность о помощи СССР Китаю в канун и в период Второй мировой войны была практически свёрнута, и длительные годы данная тема в китайской историографии не звучала. К советско-китайскому сотрудничеству китайские историки вернулись уже в настоящее время.

В 1995 году народы мира отмечали 50-летие окончания Второй мировой войны. В рамках празднования этого знаменательного события проводились симпозиумы и конференции, на которых обсуждались и вопросы участия Красной армии в её завершающих операциях. Материалы этих мероприятий публиковались и в отечественных изданиях. Так, в журнале «Россия и АТР» была представлена работа директора Института России Цзилинской Академии общественных наук историка Го Яншуня «Славная страница»10. В контексте антияпонской партизанской войны на Северо-Востоке Китая автор пишет о советской помощи в создании Объединённой антияпонской армии, тесном сотрудничестве её руководства с командованием Дальневосточного фронта (ДВФ)11. Не осталось без внимания и то, что в этот период в Хабаровске проводились совещания главного руководства партийных организаций КПК и антияпонских партизанских отрядов, на которых обобщались опыт и уроки антияпонского партизанского движения в Северо-Восточном Китае, анализировалась обстановка, определялась стратегия дальнейшей борьбы, обсуждались вопросы сотрудничества с Дальневосточным фронтом. На совещании 24 января 1940 года китайское партизанское руководство выразило согласие не только принять материальную помощь со стороны ДВФ, но и предоставлять советскому командованию информацию о Квантунской армии. Была также достигнута договорённость о перемещении на территорию СССР отрядов Объединённой антияпонской армии для обучения, переформирования и пополнения сил. Автор отмечает, что данное соглашение играло важную роль в дальнейшей антияпонской борьбе. Сколь серьёзное значение подобным мероприятиям придавали руководители китайского партизанского движения, говорит хотя бы то, что в ноябре 1940 года на совещание в Хабаровск прибыли представители Северной Маньчжурии — Ким Чжэ, Чжан Шоцзянь, Фэнь Цзоньюань; Восточной Цзилини — Чжоу Боцзонь; Южной Маньчжурии — Ким Ир Сен и другие, всего 11 человек. Автор указывает, что в соответствии с достигнутыми договорённостями уже в октябре 1940 года на территорию СССР прибыли отдельные отряды 1, 2 и 5-го корпусов антияпонской объединённой армии, которые были размещены в двух временных лагерях расквартирования: Северном (лагерь А) — в 75 км от Хабаровска на южном берегу Амура у села Яск и Южном (лагерь Б) — вблизи небольшой железнодорожной станции между Владивостоком и Ворошиловом (ныне г. Уссурийск). В конце 1940-го и в первой половине 1941 года в обоих лагерях проводились переформирование отрядов, военная подготовка и политучёба. Советская сторона взяла на себя снабжение китайских партизан продовольствием, боеприпасами и организацию военного обучения. Повседневная административная работа возлагалась на китайскую сторону.

Автор также довольно подробно освещает процесс переформирования летом 1942 года оставшихся в лагерях и на территории Северо-Восточного Китая отрядов в одну бригаду. 22 июля 1942 года командующий войсками ДВФ генерал армии И.Р. Апанасенко принял Чжоу Боцзоня и Чжан Шоцзяня и сообщил о назначении первого командиром особой китайской бригады, а второго — её комиссаром. Ким Ир Сен и другие офицеры были назначены командирами и комиссарами учебных батальонов. 1 августа 1942 года переформирование учебной бригады было завершено. В её состав вошли 4 пехотных учебных батальона, 2 учебные роты — радиосвязи и миномётная. В 1944 году был сформирован учебный батальон автоматчиков. Командирами учебных батальонов были назначены Ким Ир Сен, Ван Сяоминь, Сюй Хэньчджи и Цай Си-ю. Общая численность бригады насчитывала около 700 китайских и 300 советских воинов.

Формально бригада переходила под временное подчинение штаба ДВФ и носила наименование 88-й особой бригады Дальневосточного фронта. Однако внутри бригада сохраняла определённую самостоятельность. Автор особо подчёркивает, что Пакт о нейтралитете, заключённый между Москвой и Токио 13 апреля 1941 года, в принципе не повлиял на систему подготовки китайских сил на советской территории. Единственное, что изменилось: китайское командование, уступая просьбам советской стороны, прекратило отправку в Китай крупных вооружённых отрядов, заменив их более мелкими партиями.

В целом же бригада по сути стала школой подготовки и воспитания квалифицированных командных кадров для будущей китайской Народно-освободительной армии (НОА).

С июня 1945 года военная подготовка личного состава бригады приняла, отмечает автор, несколько иной характер. Если ранее изучались методы и принципы партизанской войны, то теперь — войны современной. Инструкторами были назначены командиры, получившие практику наступательных действий на советско-германском фронте. Под руководством начальника штаба ДВФ12 был составлен план участия Объединённой антияпонской армии и китайской бригады в намечавшейся операции советских Вооружённых сил. Автор приводит примеры того, что с началом боевых действий части бригады выполняли задания по единому плану в тесном взаимодействии с Красной армией13. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Красный флот. 4 сентября 1945 г.

2 Согласно Закону о днях воинской славы и памятных датах России 2 сентября объявлено Днём окончания Второй мировой войны.

3 Разгром Японии обеспечил безопасность СССР на Дальнем Востоке, ускорил окончание Второй мировой войны, создал благоприятные условия для победного завершения Национально-освободительной войны китайского народа и борьбы других народов Азиатско-Тихоокеанского региона.

4 Мао Цзэ-дун. Избранные произведения. Т. 4. С. 552.

5 Там же. С. 617.

6 Пын Мин. Краткая история дружбы народов Китая и Советского Союза / Пер с кит. А.В. и А.Ф. Котовых. Под. ред. В.Ф. Сорокина. М.: Иностранная литература, 1957. 150 с.

7 Он же. История китайско-советской дружбы / Пер. с кит. А.Ф. Котовой. Под. ред. Г.А. Зверева. М.: Социально-политическая литература, 1959. 360 с.

8 Там же. С. 230, 231.

9 Там же. С. 232.

10 Го Яншунь. Славная страница. Северовосточная антияпонская армия и советский Дальний Восток // Россия и АТР. 1995. № 3. С. 55—61.

11 Дальневосточный фронт — оперативно-стратегическое объединение советских войск на Дальнем Востоке был создан 28 июня 1938 г. на базе Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА) и именовался Краснознамённым ДВФ. В его состав вошли 1 А, 2 А и Хабаровская группа войск. 31 августа 1938 г. управление ДВФ было расформировано, а на базе его воск созданы 1-я и 2-я Отдельные Краснознамённые армии. В июне 1940 г. вновь создано управление ДВФ, которому подчинили обе эти армии, а также 15 А и Северную армейскую группу. В дальнейшем в состав ДВФ вошли и другие войска. В годы Великой Отечественной войны ДВФ направил на советско-германский фронт 23 дивизии, 19 бригад, 100 тыс. человек маршевого пополнения. Директивой Ставки ВГК от 19 марта 1945 г. из состава ДВФ выделена Приморская группа войск, на базе которой 5 августа 1945 г. был создан Дальневосточный фронт 1-й, а на базе полевого управления ДВФ и остальных войск — Дальневосточный фронт 2-й. На базе первого в сентябре 1945 г. образован Приморский военный округ, на базе второго — Дальневосточный военный округ. Командующие: Маршал Советского Союза В.К. Блюхер (июль—август 1938 г.); комкор Г.М. Штерн (август 1938 г. и июль 1940 г. — январь 1941 г.); генерал-полковник, с 22 февраля 1941 г. генерал армии И.Р. Апанасенко (январь 1941 г. — апрель 1943 г.); генерал-полковник, с 26 октября 1944 г. генерал армии М.А. Пуркаев (апрель 1943 г. — августа 1945 г.).

12 С мая по август 1945 г. начальником штаба ДВФ являлся генерал-лейтенант Д.С. Леонов

13 К этому времени в подчинении КПК находились 8 А, Новая 4 А, Объединённая антияпонская армия, партизанские отряды. К апрелю 1945 г. в Северном, Центральном и Южном районах Китайской Республики благодаря этим силам были созданы 19 освобождённых от японцев районов с населением более 95 млн человек. После освобождения советскими войсками Маньчжурии туда вошли отряды Объединённой антияпонской армии под командованием Чжоу Баочжуна.

Советско-английское принуждение Ирана к лояльности в 1941 году

Ходеев Фёдор Павлович — адвокат адвокатского кабинета «Ходеев Ф.П.», полковник запаса, кандидат юридических наук, доцент

(г. Таганрог. E-mail: khodeev@mail.ru)

Советско-английское принуждение Ирана к лояльности в 1941 году

С началом Великой Отечественной войны возникла необходимость использования территории Ирана для транспортировки в нашу страну военных грузов из США и Великобритании, заявивших о готовности оказывать помощь СССР.

Важность Ирана для нашей страны осознана давно. В период Первой мировой войны он был занят войсками России и Великобритании. В 1921 году советское правительство заключило с Ираном (до марта 1935 года страна именовалась Персией) договор, по которому передавало ему всё российское имущество, находившееся на его территории (в стоимостном выражении — почти 600 млн царских рублей золотом) и отказалось от многих претензий. Статья VI договора предусматривала: «В случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооружённого вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Советской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав и если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные меры»1.

Правительство Ирана поднимало вопрос о пересмотре этой статьи, но в 1941 году она продолжала действовать. Договоры Ирана с другими странами не предусматривали ввода их войск на его территорию.

Иранский монарх Реза-шах Пехлеви ненавидел Англию за её диктат и не доверял СССР, в 1930-е годы зондировал возможности сотрудничества с фашистской Германией и встретил там заинтересованность. Началось проникновение рейха в Иран. Быстро рос товарооборот между двумя странами. Иран наводнила немецкая агентура.

Германия поддерживала режим Реза-шаха и одновременно готовила силы для профашистского путча. Берлин призывал Тегеран совместно бороться с «англо-советским засильем», подчёркивал общность происхождения немцев и иранцев от «арийских предков», пропагандировал идеи персидского шовинизма, реваншизма и паниранизма. В сознание иранской молодёжи и военнослужащих внедрялась мысль о «священной миссии по освобождению 10 пленных городов» — отошедших России в результате русско-иранских войн Баку, Еревана, Гянджи, Дербента, Нахичевани, Шуши и др. Часть населения под влиянием побед Германии стала симпатизировать ей. Начались преследования этнических русских, армян, азербайджанцев, евреев и даже иранцев, переселившихся из нашей страны. Особую популярность получили антисемитские лозунги. Нацисты проводили параллель между борьбой пророка Мохаммеда с евреями при становлении ислама и Гитлера за так называемое окончательное решение еврейского вопроса. Шиитское направление в исламе было объявлено истинной арийской религией, противостоящей арабскому исламу «семитского суннитского толка»2.

В 1939 году при определяющем участии немцев была введена в строй трансиранская железная дорога. Она соединила каспийский порт Бендер-Торкеман и Шахпур (ныне Бендер-Хомейни) на берегу Персидского залива.

С началом Второй мировой войны, 3 сентября 1939 года Иран заявил о своём нейтралитете и декларировал стремление защищать его силой оружия.

С началом Советско-финляндской войны правительства Великобритании и Франции планировали оккупацию Ирана, авиаудары с его территории по кавказским нефтепромыслам СССР и оккупацию советского Закавказья3. В то же время подрывную деятельность в Иране продолжали немецкие агенты.

В этих условиях СССР усилил свои военные округа, граничившие с Ираном, — Среднеазиатский (САВО) и Закавказский (ЗакВО). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Документы внешней политики. 22 июня 1941 — 1 января 1942. Т. XXIV / Министерство иностранных дел Российской Федерации. М.: Междунар. отношения, 2000. С. 86.

2 Цит. по: Мальцев В.А. Исламский проект Третьего рейха // Независимая газета. 2009. 11 ноября.

3 История второй мировой войны 1939—1945 гг.: В 12 т. Т. 3. Начало войны. Подготовка агрессии против СССР. М.: Воениздат, 1974. С. 46.