Военно-морские госпитали в XVIII веке

ИЗ ФОНДОВ ВОЕННЫХ АРХИВОВ

КОСТЮК Алла Владимировна — аспирант кафедры истории России с древнейших времён до XX века исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета
(г. Сертолово Всеволожского р-на Ленинградской обл. E-mail: tanya131957@mail.ru)

ВОЕННО-МОРСКИЕ ГОСПИТАЛИ В XVIII ВЕКЕ

Появление отечественных военно-морских лечебно-профилактических учреждений тесно связано с деятельностью Петра Первого. Так, за годы его единоличного правления (1689—1725 гг.) в России были открыты 10 госпиталей и 500 лазаретов1.
Сперва флотские лечебницы строились в Санкт-Петербурге, Ревеле, Кронштадте, Казани, Таврове, Астрахани и Архангельске, а затем во всех крупных портовых городах, где имелись военные корабли и суда. С созданием флота на Чёрном море госпитали возвели в Севастополе и Херсоне2. Примечательно, что при каждом таком заведении обязательно должен был находиться огород, поскольку для скорого выздоровления больных и раненых требовались помимо чистого воздуха свежие овощи. Таким образом, госпитали располагали «на здоровом и отчасти высоком положении места при реке и на плодородной земле»3.
Строили лечебницы по общему плану, стремясь разместить как можно больше больных в одном более или менее крупном, чаще одноэтажном здании. Естественно, что для таких целей подходили палаты значительных размеров. Вместе с тем ориентация на максимальную плотность неизбежно означала ухудшение условий содержания4.
Используя один из методов расчёта соответствующей статистики, предложенный С.А. Новосельским5, автор данной статьи сумел установить, что в военно-морских госпиталях в XVIII веке наблюдалась медленная сменяемость больных. Происходило это вследствие довольно продолжительного времени нахождения их на излечении в стационарных лечебно-профилактических учреждениях. О том свидетельствуют и документальные источники. Так, в одной из ведомостей Ревельского госпиталя зафиксирована смерть матроса 1-й статьи Андрея Соколова, который поступил сюда с ранением и после долгой болезни скончался, пробыв здесь 1570 дней6. Приведённый случай не был единичным. Имелись в Ревельском госпитале и такие больные, которые умерли от поноса, горячки, «французской болезни», ломоты соответственно после 151, 207, 779 и 868 дней безуспешного лечения7.
На первый взгляд может показаться, что длительное пребывание заболевших и раненых в стационарных лечебно-профилактических учреждениях свидетельствует о неэффективной работе медиков. В какой-то степени это так, поскольку нехватка медицинских служителей действительно негативно отражалась на качестве лечения. Дефицит медперсонала покрывали за счёт старых, немощных матросов и солдат, а также тех, кто начал выздоравливать, что оказывало отрицательное влияние на самочувствие госпитальных пациентов. «Сии от опасного пребывания в госпитале, — можно прочитать в архивном документе, — впадают опять в болезни, другие же по причине старости и слабости имеют сами нужду в присмотре, от чего больные остаются без помощи, без питья и без присмотру целый день, а ещё более ночью»8.
Время от времени доходившие до сведения Адмиралтейств-коллегии известия о высоких показателях заболеваемости и летальности в морских госпиталях бросали тень сомнения на добросовестное исполнение медиками своих прямых обязанностей. Подобного рода сообщения не раз инициировали официальные разбирательства по выяснению истинных причин происходившего.
В июне 1740 года по поручению императрицы Анны Иоанновны был созван врачебный консилиум, от которого требовалось установить: «1. Какие болезни в Кронштадте в апреле и мае месяцах имелись и ныне имеются. 2. Оные болезни едино ли между морскими служителями, или между и обывателями имеются. 3. Освидетельствовать число умерших. 4. Сколько времени оные прежде до смерти больны лежали. 5. Каким образом в пользовании больных те доктора поступали, и каких лекарств употребляли»9. Аналогичная процедура расследования проводилась в Кронштадтском госпитале значительно раньше (1727 г.)10, но в обоих случаях подозрения в халатности медицинских чинов не подтвердились. Итоги расследований показали, что «оные больные померли не от лекарского несмотрения, но от таких тяжёлых болезней в самое тёплое время, того ради оные лекари и прочие служители никакой винности и штрафу понести не могут»11.
Изучение ведомостей Кронштадтского госпиталя за 1741 год, извещающих о состоянии больных за текущий период, выявило ещё один любопытный факт. Здесь происходили случаи, причём не единожды, когда пациенты поступали на лечение с одними болезнями, а по истечении некоторого времени все до одного заболевали цингой12, что косвенно указывало на неудовлетворительные условия их содержания. Результаты осмотра госпиталя лейб-хирургом И.З. Кельхеном (лето 1788 г.) подтвердили подобное предположение. «Кронштадтская гошпиталь выстроена деревянная, в один этаж, и имеет ту невыгоду, что она четырёхугольна и низка с малыми окнами и малыми отдельными комнатами, между которыми находятся смрадные сени, — отметил проверяющий. — Сии сени портят воздух близлежащих комнат больных; стены препятствуют выходить вони, окон не можно открывать, потому что больные почти на них лежат, от чего гнилые горячки, цинготная болезнь и кровавые поносы делаются опасными; больные, которые от них избавляются, впадают опять в оные, и, наконец, сами врачи и надзирательницы получают сии же болезни»13.
Вредные для здоровья духота, смрад и сырость являлись типичной для того времени госпитальной обстановкой. Назначенный в 1737 году на должность руководителя Кронштадтского госпиталя Я. Милиус даже отказывался въезжать в предоставленную ему по месту работы квартиру, объясняя это тем, что «за великим утеснением, а паче за духотою в оную гошпиталь никак невозможно переехать; к тому же ныне в оной определяемые в гошпиталь служители с их школами по прибытии их на силу на великую уместились и живут все служители в гошпитале с великим утеснением» и что ему, доктору, «для того невозможно в оную гошпиталь переехать жить, что при оной гошпитали нужники везде вокруг и почти перед окнами построены, и от того великая духота бывает, что никому без утраты здоровья пробыть невозможно»14. Действительно, строение Кронштадтского госпиталя настолько пропиталось специфическими запахами, что даже по прошествии многих лет главный доктор госпиталя В.И. Локман (1802—1808) жаловался на то, что «при всевозможном старании поправлением онаго курением и содержанием навсегда надлежащей чистоты не можно того дурного воздуха истребить совершенно»15.
Отсутствие системы искусственной вентиляции воздуха внутри учреждения усугубляли зловония, источники которых находились за его пределами. Помимо упомянутых отхожих мест это было близко расположенные подсобное хозяйство, кладбище, а также окружавший здание ров с затхлой водой. Мичман М.Я. Барш, посетивший Кронштадтский госпиталь в мае 1741 года, свидетельствовал: «…усмотрено, что кругом госпиталя бран песок и погребённые мертвые человеческие во гробах телеса лежат поверх земли, которые подлежит погресть, понеже скотина может вырывать те мёртвые телеса, от чего и не без тягости бывает воздух не токмо обретающимся в госпитале больным, но и мимо ходящим»16. <…>
Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru
___________________
ПРИМЕЧАНИЯ

1 Скориченко Г.Г. Императорская военно-медицинская (Медико-хирургическая) академия: Исторический очерк: В 2 ч. СПб., 1902. Ч. 1. С. 8.
2 Груздев В.Ф. Материалы по организации медицинской службы в русском военно-морском флоте (1725—1860 гг.). Л.: ВММА, 1959. С. 44.
3 Генеральный регламент о госпиталях и о должностях определенных при них докторов и прочих медицинского чина служителей, также комиссаров, писарей, мастеровых, работных и прочих к оным подлежащих людей. СПб., 1735. Гл. 12. Арт. 1.
4 Куприянов В.В. Из истории медицинской службы на русском флоте (по материалам архивов и по страницам трудов доктора флота А.Г. Бахерахта). М.: Медгиз, 1963. С. 54, 55.
5 См.: Бен Е., Каминский Л. Госпитальная статистика // Энциклопедия советской военной медицины (ЭСВМ). / Под ред. Е.И. Смирнова: В 6 т. М.: Госиздат мед. лит., 1947. Т. 2. С. 191, 192.
6 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 180. Оп. 2. Д. 100. Л. 238 об.
7 Там же. Л. 46, 130, 160, 263.
8 Там же. Ф. 227. Оп. 1. Д. 51. Л. 24.
9 Там же. Ф. 230. Оп. 1. Д. 10. Л. 394.
10 Там же. Ф. 212. Оп. 11. Д. 55. Л. 39.
11 Там же.
12 Там же. Оп. 6. Д. 591. Л. 657 об., 658.
13 Тишков И. Кронштадтский морской госпиталь (Исторический очерк) // Кронштадтский вестник. 1890. № 136. С. 3.
14 290 лет на службе Отечеству: История 35-го Военно-морского ордена Ленина госпиталя им. Н.А. Семашко / Под ред. Н.П. Дралова. СПб., 2007. С. 12.
15 Тишков И. Указ. соч. С. 3.
16 РГА ВМФ. Ф. 212. Оп. 6. Д. 590. Л. 53 об.

РУССКИЕ ВОЕННЫЕ МОРЯКИ В НОВОМ СВЕТЕ

НА РУБЕЖАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Гринёв Андрей Вальтерович — профессор кафедры социологии и права Санкт-Петербургского государственного политехнического университета, доктор исторических наук (E-mail: agrinev1960@mail.ru)

Русские военные моряки в Новом Свете

Как известно, Россия приобретением владений в так называемом Новом Свете (Русской Америке) во многом обязана военным морякам. Именно в ходе Второй Камчатской экспедиции, возглавляемой капитаном-командором В.Й. Берингом и капитаном 1 ранга А.М. Чириковым, была открыта в 1741 году Северо-Западная Америка1. Впрочем, первыми из наших соотечественников увидели эти берега девятью годами раньше члены экипажа бота «Святой Гавриил». Отдавая должное этому событию, известный историк Н.Н. Болохвитинов всё же отмечал, что «гораздо большее значение для открытия и колонизации Северо-Западной Америки» имело не плавание Фёдорова и Гвоздева (1732 г.), а знаменитая Вторая Камчатская экспедиция Беринга — Чирикова2.

Начиная с 1743 года к новооткрытым землям пошли один за другим суда сибирских купцов и промышленников (с Камчатки, из Охотска), привлечённых слухами о пушных богатствах островов в Восточном (Тихом) океане. В 1784-м при подвижничестве известного исследователя Курильских островов и Аляски Г.И. Шелихова (Шелехова) на основе организованных с его участием купеческих сообществ (1790—1794 гг.) была образована Российско-Американская компания (РАК)3. Примечателен архивный документ4, отразивший последствия столь важного исторического события. Вот выдержка из него: «Все просвещённые народы согласны, что право обладания неизвестными странами основано единственно или на первом открытии, или на заведении в них постоянных жилищ… Сие же самое основание служит и россиянам опорою на владение Курильскими, Алеутскими и другими островами и теми землями Северо-Западной Америки, кои российским правительством отданы в распоряжение Российско-американской компании. Россияне первые открыли все сии земли и острова, они первые завели на них жилища, сему убедительным доказательством служит история открытия оных»5.

В секретном приложении к документу уточнялось следующее: «После водворения русских на острове Кадьяк и когда заводившему сию колонию Шелихову в бозе почивающая государыня императрица Екатерина II дозволила делать и дальнейшие открытия на северо-западном берегу Америки, тогда наше правительство, в лице бывшего в должности иркутского и колыванского генерал-губернатора Якобия, поручило тому Шелихову во всех посещаемых его судами местах зарывать в землю секретно в приметных местах медные доски, нарочно для сего в некотором количестве вылитые, с надписью [“]Земля российского владения[”] и без означения времени. Это предложено в том намерении, чтобы при случае споров с какою-либо европейскою державою можно было доказать, что земли те давно уже открыты русскими и принадлежат их отечеству. Все те мореплаватели, кои по поручению Шелихова, а после его — нынешней Российско-американской компании обозревали разные места, зарывали в них таковые доски, а в каких именно местах, следует за сим описание…»6.

Следует сказать, что до начала XIX века наши военные корабли на Тихоокеанском севере появлялись лишь эпизодически. Начало же регулярным походам в этот регион положила, можно сказать, кругосветная экспедиция в составе шлюпов «Надежда» и «Нева» (1803—1806 гг.). При этом РАК широко привлекала на службу в компании опытных флотских офицеров, которые начиная с 1818 года, стали бессменно возглавлять российские владения в Америке7.

Всего, по подсчётам автора, в российских колониях в Новом Свете побывало не менее 77 адмиралов императорского флота: 24 контр-адмирала, 22 вице-адмирала и 31 адмирал (см. табл.)*. Некоторые из них бывали там по нескольку раз. Например, вице-адмирал Е.А. Беренс впервые прибыл в колонию на военном транспорте «Кроткий» в 1829 году, будучи мичманом. Затем в чине лейтенанта на военном транспорте «Америка» участвовал в кругосветной экспедиции (1834—1836 гг.) с заходом в Ново-Архангельск (сентябрь—октябрь 1835 г.). Наконец, командуя кораблём РАК «Николай I» (капитан-лейтенант; 1837—1839 гг.) во время своего третьего кругосветного плавания, находился в том же порту с апреля по ноябрь 1838 года8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Русская Америка: По личным впечатлениям миссионеров, землепроходцев, моряков, исследователей и других очевидцев / Отв. ред. А.Д. Дризо, Р.В. Кинжалов. М.: Мысль, 1994. С. 5. (Из этой книги взяты и иллюстрации к этой статье).

2 Там же. С. 7.

3 Внешняя политика России XIX и начала ХХ века. Документы российского Министерства иностранных дел. М.: Наука, 1980. Т. 4(12). С. 750.

4 Записка Главного правления Российско-американской компании министру финансов Д.А. Гурьеву «О правах россиян на владение пространством Северо-Западной Америки, отданной в ведомство Российско-американской компании», составленная «не позднее», как значится в документе, 25 июля (6 августа) 1822 г.

5 Внешняя политика России XIX и начала ХХ века… С. 552.

6 Там же. С. 558.

7 См, например: Берх В.Н. Список всем российским генерал-адмиралам, адмиралам, президентам и вице-президентам государственной Адмиралтейств-коллеги и от основания флотов по октябрь 1827 года // Записки, издаваемые гос. Адмиралтейским департаментом, относящиеся к мореплаванию, наукам и словесности. СПб., 1827. Ч. 13. С. 217—236; Ивашинцов Н.А. Русские кругосветные путешествия с 1803 по 1849 год. СПб., 1872; Главный Морской штаб Его Императорскаго Величества. СПб., 1866; Общий морской список (ОМС). СПб., 1885—1907, 2003. Ч. I—XIV; Русская Америка: По личным впечатлениям… очевидцев. С. 19.

8 Ивашинцов Н.А. Указ. соч. С. 240—242.

* Поскольку в исследовательских работах по данной теме встречаются разночтения в датах, фамилиях, именах, отчествах, то при редактировании таблицы и авторских комментариев к ней были сделаны некоторые уточнения с использованием современного фундаментального издания (см.: Военно-морской энциклопедический словарь / Под ред. В.Н. Куроедова. 2-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 2003).