Сотрудничество Красной армии и рейхсвера в 1920-е годы

Из истории военно-политических отношений

 

ЗУБАЧЕВСКИЙ Виктор Александрович — профессор кафедры всеобщей истории Омского государственного педагогического университета, доктор исторических наук, профессор

(г. Омск. E-mall: zubachevskiy@mail.ru)

 

Сотрудничество Красной армии и рейхсвера в 1920-е годы

 

Международная ситуация 1920-х годов требовала осторожности. В.И. Ленин 28 августа 1922 года писал генеральному секретарю ЦК РКП(б) И.В. Сталину: «С Германией теперь надо быть “мудрым аки змий”. Ни слова лишнего. Не “дразнить” зря ни Франции, ни Англии»1. Вместе с тем даже в Наркомате иностранных дел (НКИД) были противоречия: нарком Г.В. Чичерин считал, что Рапалло закончило «триумф победителей» в мировой войне, а замнаркома М.М. Литвинов видел в Рапалльском договоре только прагматическую цель — дипломатические отношения с Германией2.

В Германии в ноябре 1922 года после отставки правительства был сформирован так называемый деловой кабинет во главе с В. Куно3, в который вошли ряд реакционных политиков. Послом в Москве стал граф У. фон Брокдорф-Ранцау, писавший незадолго до своего назначения: «Военные эксперименты в России и с Россией сегодня бессмысленны»4. Он считал: «Сект (генерал Х. фон Сект, начальник управления сухопутными войсками, фактически главнокомандующий рейхсвером5 в 1920—1926 гг. — Прим. авт.) и его люди питают иллюзию, что сегодня возможна “политика Бисмарка”. Но Россия больше не империя Александра I и Николая I»6. Однако после начатой Куно «политики катастроф» (курса против Версальского договора, на достижение моратория на выплату репараций, который привёл к оккупации Рура Францией, Бельгией и обострению противоречий в стране7) посол спросил у председателя Реввоенсовета (РВС) РСФСР Л.Д. Троцкого о пожеланиях и целях России в отношении Германии «в связи с военным давлением Франции против нас». Троцкий ответил: всё зависит от поведения Германии в случае нападения Франции, если Польша по указанию Франции захватит Силезию, то «мы… вмешаемся». Брокдорф-Ранцау в письме министру иностранных дел Ф. Розенбергу от 23 декабря 1922 года расценил заявление Троцкого как политический успех Германии8.

Оккупация Рура в январе 1923 года ввергла Центральную Европу в военно-политический кризис. В Берлин поступала информация о возможном франко-польском выступлении против Германии, что заставило её обратиться за помощью к СССР. 15 января член Президиума Исполкома Коминтерна (ИККИ) К.Б. Радек информировал Сталина о своей и полпреда в Берлине Н.Н. Крестинского встрече с Сектом: «Главком спрашивал нас, как будет реагировать Совроссия на германо-польскую войну». Радек считал, что СССР не должен связывать себя конкретными обещаниями9.

Политику Советского Союза в Центральной Европе определило решение Политбюро ЦК РКП(б) от 18 января 1923 года: «Поручить РВСР (Реввоенсовету республики. — Прим. авт.) в срочном порядке разработать план… сосредоточения необходимых сил на западном фронте». «Известиям» и «Правде» было предписано напечатать статьи о польских авантюристах, готовивших нападение на Германию, Крестинскому — выяснить политику Германии в связи с занятием Рура и возможностью выступления Польши10.

В феврале 1923 года в Москве прошли переговоры делегаций РВСР СССР во главе с зампредседателя Э.М. Склянским и министерства рейхсвера во главе с генерал-майором О. Хассе, начальником войскового управления, которое представляло собой закамуфлированный, формально переставший существовать германский генеральный штаб. Они обсуждали возможности совместных военных действий против Польши, немецких военных поставок и финансовой помощи оборонным заводам СССР11. После переговоров Брокдорф-Ранцау спросил Чичерина о реакции России в случае оккупации Польшей части немецкой территории. Нарком уклонился от прямого ответа, отметив, что «наши силы едва ли достаточны, и неизвестно, как отнесутся к Красной армии в Германии в случае её там появления»12. Посол сообщил Куно в письме от 21 марта и о другом заявлении Чичерина: «Дружественные отношения германского и русского правительств важнее революционного взрыва»13.

Немецкие дипломаты поддерживали прагматиков в руководстве НКИД. В мае в германском посольстве в Москве состоялась беседа члена коллегии НКИД А.А. Штанге с экс-министром иностранных дел Веймарской республики А. Кёстером, заявившим, что «правильной целью внешней политики Германии было бы сближение с Россией… проводить эту политику нам (социал-демократам. — Прим. авт.)… мешают партийные разногласия с коммунистами, которые в Германии как бы монополизировали право говорить от имени России»14. Например, газета Компартии Германии «Die Rote Fahne» 22 апреля 1923 года опубликовала статью «Bereitschaft im Osten» («Готовность на Востоке») о подготовке СССР к наступательной войне: «…как соломинку растопчет русская армия польскую стену». Её автор сообщал о том, что якобы присутствовал на «конфиденциальном совещании», проведённом командующим Западным фронтом М.Н. Тухачевским15.

Германское посольство на основании разговоров с Чичериным констатировало советские «успехи “континентальной” ориентации, рассчитанной на… сближение с Германией», обращая внимание на то, что идея «континентального блока» заимствована наркомом у министра финансов Российской империи С.Ю. Витте16.

Позднее Чичерин говорил, что Рапалло предполагало обмен мнениями с Германией о «политической линии обоих правительств, причём, пока жив был Ратенау (министр иностранных дел Германии в 1922 г. — Прим. авт.), я с ним это делал; после его смерти Вирт (рейхсканцлер Германии в 1921—1922 гг. — Прим. авт.) хотел продолжить это, но он был слишком завален работой, а с момента прихода к власти Куно этого больше не было»17.

Переписка советских и германских дипломатов в январе—мае 1923 года свидетельствовала о благоприятных возможностях для развития отношений СССР и Германии, но позволяла усомниться в их стремлении к военно-политическому союзу. В июне Литвинов записал слова Брокдорфа-Ранцау: «У германского правительства складывается убеждение, что у нас имеется два течения: одно — наркоминдельческое, стоящее за постепенное и медленное разрушение Германии; второе — коминтерновское, считающее настоящий момент вполне подходящим для более решительных действий»18. Германский посол 29 июля писал Куно: «О политическом или военном союзе нет речи… мы должны… увязать восстановление русской военной индустрии с вопросом польского нападения»19.

Однако в июле Германия прекратила военные переговоры и ограничила поставки для советской оборонной промышленности, поскольку Политбюро ЦК РКП(б) использовало общий кризис Веймарской республики в интересах предполагавшейся европейской революции. Правда, Сталин на заседании Политбюро 21 августа подверг критике тезисы председателя Исполкома Коминтерна (ИККИ) Г.Е. Зиновьева «Грядущая германская революция и задачи РКП»: «Надо, чтобы Коминтерн отделывался общими фразами… конкретных директив он давать не должен»20. С учётом критики генсека Пленум ЦК РКП(б) 23 сентября утвердил тезисы Зиновьева, отметив, что Польша может «сыграть крупную роль в деле подавления пролетарской революции в Германии»21. Брокдорф-Ранцау требовал у Литвинова объяснений в связи с заявлениями лидеров РКП(б) о готовности спасти немецкую революцию путём уступок Польше за счёт Германии22.

Опасения Германии были не случайны. Политбюро направило члена коллегии НКИД В.Л. Коппа в Варшаву. Однако Сталин в написанной им во время заседания Политбюро 18 октября записке заметил: «Я думаю, что лучше отказаться от зондировки поляков… Поляков надо изолировать, с ними придётся биться. Ни черта мы у них не выведаем, только раскроем карты»23. Генсек оказался прав: переговоры Коппа в Варшаве, прошедшие 28 октября — 5 ноября, не принесли желаемых результатов24.

Правоту Сталина подтверждает письмо Чичерина генсеку, в котором он сообщил, что Польша отказалась подписать «документ, заключающий невмешательство во внутренние дела Германии и гарантии транзита при всяких переменах в её строе»25. Троцкий так объяснил позицию польского правительства: невмешательство «свяжет ему руки и в отношении Восточной Пруссии, и Данцига… Польша… не прочь захватить под шумок Восточную Пруссию, дав нам за это транзит»26.

С уменьшением остроты кризиса Веймарской республики готовность большевиков спасать ожидавшуюся немецкую революцию путём уступок Польше за счёт Германии исчезла.

Крах «германского Октября» стал предметом дебатов в декабре 1923 — январе 1924 года в РКП(б). Зиновьев связывал советизацию Германии с расширением собственной власти, но его хватило лишь на то, чтобы переложить ответственность за поражение на лидеров Компартии Германии и Радека. Конфликт амбиций в Политбюро ЦК РКП(б) помешал СССР пойти на открытую поддержку революционного движения в Германии и помог избежать возможного военного конфликта.

На состояние советско-германских отношений влияло и изменение международной ситуации в Европе. В связи с подготовкой западными державами дипломатического признания СССР 30 января 1924 года Литвинов писал Крестинскому: «Германия стремится воспрепятствовать нашему сближению с другими странами, чтобы не лишиться… монопольного положения в России»27.

Вместе с тем в военно-политической сфере взгляды руководства СССР и Германии во многом совпадали. Статс-секретарь МИД Германии А. Мальцан в сентябре сообщил германскому поверенному в делах в Москве О. Радовицу: «В восточногалицийском вопросе немецкие и русские интересы близки друг другу, а урегулирование виленского вопроса на основе принципа наций на самоопределение приведёт к тому, что Вильно отойдёт к Литве, а Западная Белоруссия к Советской Белоруссии, что в наших интересах». В декабре Копп заявил Брокдорфу-Ранцау о советском недовольстве политикой Польши в граничащих с Россией районах. По мнению Коппа, когда Германия выдвинет свои претензии в Верхней Силезии и Данцигском коридоре, возможно «германо-русское давление на Польшу». Мальцан констатировал, что «главной причиной беспокойства в Восточной Европе является несоблюдение этнографических принципов при установлении польской границы. Немецкие и русские интересы идут здесь параллельно… Германия и Россия решат… вопрос о возвращении Польши к её этнографическим границам»28. <…>

 

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Ленин В.И. Неизвестные документы. 1891—1922 гг. М., 1999. № 399. С. 547.

2 Дух Рапалло: Советско-германские отношения. 1925—1933. Екатеринбург; М., 1997. С. 5.

3 Куно Вильгельм / Большая советская энциклопедия (БСЭ): В 30 т. 3-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1973. Т. 14. С. 8.

4 Akten zur deutschen auswärtigen Politik (ADAP). Aus dem Archiv des Auswärtigen Amts. Ser. A: 1918—1925. Bd. VI. Göttingen, 1988. № 171. S. 357.

5 См.: Сект Ханс фон / БСЭ. М., 1976. Т. 23. С. 188, 189.

6 ADAP. Bd. VI. Göttingen, 1988. № 176. S. 365.

7 Куно Вильгельм / БСЭ. Т. 14. С. 8.

8 ADAP. Bd. VI. Göttingen, 1988. № 289. S. 590, 591.

9 Архив внешней политики (АВП) РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 78. Д. 49936. Л. 1—3.

10 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 163. Д. 313. Протокол № 44. Пункт 4. О Польше (докладчик М.М. Литвинов). Л. 6, 6 об.

11 См.: Горлов С.А. Совершенно секретно: альянс Москва — Берлин, 1920—1933 гг. (Военно-политические отношения СССР — Германия). М., 2001. С. 79, 80.

12 ADAP. Bd. VII. Göttingen, 1989. № 125. S. 304.

13 Ibid. № 157. S. 374.

14 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 78. Д. 49941. Л. 22.

15 Там же. Ф. 165б. Оп. 2. П. 5. Д. 24. Л. 43, 44.

16 Там же. Л. 34. Чичерин упоминал о возможном создании «континентальной системы» с участием в ней Германии и СССР. См.: Советско-германские отношения 1922—1925 гг. Документы и материалы. Ч. 1. М., 1977. Д. 149. С. 236.

17 Беседа Чичерина с германским поверенным в делах. 27 мая 1925 г. / АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 87. Д. 50119. Л. 39.

18 Беседа Литвинова и Брокдорфа-Ранцау. 4 июня 1923 г. / Там же. П. 78. Д. 49941. Л. 24.

19 ADAP. Bd. VIII. Göttingen, 1990. № 84. S. 220.

20 «Назначить Революцию в Германии на 9 ноября» // Источник. 1995. № 5. С. 126.

21 Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б) и Коминтерн: 1919—1943 гг. Документы. М., 2004. № 118. С. 185—202.

22 Беседа Литвинова с Брокдорфом-Ранцау. 22 октября 1923 г. / АВП РФ. Ф. 04. Оп. 13. П. 78. Д. 49941. Л. 51, 52.

23 Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б) и Коминтерн… № 122. С. 208 (сноска 1).

24 Опрос по телефону членов ПБ. Слушали: Предложение НКИД в связи с шифровкой Коппа. Постановили: Признать зондирование на данной стадии исчерпанным и дать тов. Коппу директиву о перерыве переговоров. Сталин / РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 373. Протокол 42. 2 ноября 1923 г. Л. 7.

25 Письмо Чичерина Сталину. 1 ноября 1923 г. / Там же. Приложения. Л. 8.

26 Письмо Троцкого Чичерину (копия Сталину). 2 ноября 1923 г. / Там же. Приложения. Л. 13.

27 АВП РФ. Ф. 082. Оп. 3. П. 113. Д. 74. Л. 21.

28 ADAP. Bd. XI. Göttingen, 1993. № 86. S. 202; № 212. S. 517, 518; № 230. S. 577, 578.

Многотиражные газеты пограничных войск НКВД СССР в довоенный период

Воинское обучение и воспитание

Антипенков Иван Игоревич — старший научный сотрудник Центрального пограничного музея ФСБ РФ

«Многотиражные газеты пограничных войск НКВД СССР в довоенный период

События октября 1917 года положили начало советскому периоду в истории нашей страны. Создание пограничной охраны нового типа было для советской власти одной из первоочередных задач. Декретом Совета народных комиссаров РСФСР от 28 мая 1918 года была учреждена пограничная охрана республики1.

Руководство Республики, рассматривая пограничную охрану как составную часть государственного аппарата страны, призванного обеспечивать её безопасность, понимало важность поддержания высокого боевого духа у пограничников. С первых дней создания пограничных войск большое значение придавалось воспитательной, идеологической и пропагандистской работы с военнослужащими. Одной из форм этой работы стала красноармейская печать.

Уже 2 декабря 1918 года на конференции военно-окружных комиссаров и комиссаров ГУПО2 было принято отношение на имя Центрального агентства по печати Всероссийского ЦИК Советов, в котором говорилось: «Районный комитет пограничной организации РКП(б) при 5-м районе 2-го округа пограничной охраны считает своим долгом заявить следующее: 5-й район пограничной охраны насчитывает в своих рядах около двух тысяч пограничников, которые, будучи разбросаны на 150 вёрст по самым глухим уголкам, нуждаются в самом обильном и своевременном снабжении литературой всех видов, дабы они, вступая первыми на территорию, очищаемую немцами, могли бы быть действительно радостными вестниками социализма в мировой революции»3.

На этой же конференции делегат Коваленко выступил с предложением: «…Также, товарищи, предлагаю настаивать, чтобы при Главном управлении издавалась газета “Красноармеец-пограничник”»4.

По ряду причин газета так и не вышла в свет, но это было первое известное на сегодняшний день упоминание о необходимости иметь газету в пограничной охране.

1 января 1919 года вышел приказ ГУПО № 1 о поднятии уровня воспитательной работы в частях, в котором военные комиссары П. Федотов и В. Фролов обратились к комиссарам, членам РКП(б) и всем сочувствующим с призывом о развёртывании работы, способствующей повышению политической сознательности пограничников5. В приказе подчёркивалась необходимость создания во всех частях библиотек и клубов-читален, где еженедельно проводились бы собрания, беседы, читки получаемых газет с разъяснением их материалов как среди пограничников, так и среди гражданского населения ближайших населённых пунктов.

В конце 1922 года в рамках ГПУ6, в состав которого тогда входил Отдельный пограничный корпус, некоторое время издавался журнал «Гвардия пролетариата». На его страницах в основном рассматривались вопросы чекистской подготовки, пограничная же тема была представлена одной-двумя публикациями исторического характера. Выходило издание нерегулярно, и в скором времени выпуск его прекратился7.

6 февраля 1924 года вышло постановление ЦК РКП(б) «Главнейшие очередные задачи партии в области печати», в котором говорилось: «Укрепить сеть красноармейских газет, обеспечив их соответствующими средствами и квалифицированными работниками. Усилить руководство красноармейской печатью, используя её не только в целях военно-политического воспитания красноармейской массы, но и для воздействия через Красную Армию на деревню. В связи с современным положением усилить во всей прессе, центральной и местной, внимание к выявлению внутренней жизни и быта Красной Армии и Флота»8.

В ноябре 1923 года по инициативе Ф.Э. Дзержинского для подготовки высококвалифицированных командиров для частей и подразделений пограничных войск в Москве открылась Высшая пограничная школа ОГПУ (ВПШ). Школа комплектовалась из числа сотрудников органов и командно-политического состава войск ОГПУ.

В ноябре 1924 года по инициативе военно-научного отдела ВПШ начал издаваться ежемесячный журнал «Красная застава» тиражом 3000 экземпляров. На страницах издания руководящие работники, кадры политсостава ставили в основном теоретические вопросы организации охраны границы. Журнал вполне мог бы стать аналогом своего предшественника — журнала Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) «Пограничник», однако учитывая, что основная масса пограничников в то время оставалась малограмотной, журнал не имел массового читателя и в скором времени прекратил своё существование.

Примерно в это же время появилась и такая популярная в последующие годы форма пропагандистской работы, как выпуск стенных газет. К сожалению, не сохранилось сведений об организаторах этого начинания, но инициатива была поддержана постановлением ЦК РКП(б) от 22 декабря 1924 года «О стенных газетах»9. В нём, в частности, говорилось: «…стенные газеты приобретают всё большее значение в системе нашей печати как орудие воздействия на массы и как форма выявления её активности». Далее подчёркивалось: «Непосредственное руководство редколлегией стенгазет сосредоточивается в партячейках. Статьи должны быть кратки и доступны массовому читателю. Одновременно с выявлением недостатков необходимо выявлять и их причины, давать предложения о способах устранения таковых, выявлять всё новое и хорошее»10. На то время стенгазеты имелись в Кингисеппском, Гдовском, Псковском и ряде других пограничных отрядов. Они выходили два раза в месяц и пользовались авторитетом у красноармейцев11. Можно также назвать стенгазету Высшей пограничной школы. В историческом формуляре ВПШ за 1928 год отмечалось: «В этом учебном году партбюро школы стало систематически выпускать общешкольную стенную газету “Чекист за учёбой”. Газета в короткий срок завоевала себе почётное место, создав вокруг себя большой актив в низовых партячейках»12. И далее: «…газета является мощным рупором в борьбе на два фронта: в борьбе за укрепление дисциплины и за лучшую организацию всего учебного процесса»13. Однако в бóльшей степени этим задачам отвечала появившаяся многотиражная печать.

До недавнего времени считалось, что начало изданию многотиражных газет в пограничных войсках было положено циркуляром ОГПУ от 22 февраля 1929 года «О развитии военкоровской работы в войсках»14, но в Центральном пограничном архиве ФСБ России имеются свидетельства, что ещё в 1926 году в 20-м Славутском отряде войск ОГПУ Западного округа издавалась многотиражная газета «На красном рубеже»15.

В конце 1929 года многотиражные газеты издавались в Тимковическом, Нахичеванском, Даурском и Благовещенском пограничных отрядах16. Постепенно выпуск многотиражек был организован повсеместно. Они имелись как в погранотрядах, расположенных в западной части страны, так и на самых отдалённых участках границы — в Средней Азии, Забайкалье, на Дальнем Востоке.

Первоначально газеты выпускались литографским способом, без иллюстраций, однако уже к 1931 году многие из них издавались типографским способом и неплохо иллюстрировались.   <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Декреты Советской власти. М., 1959. Т. 2. С. 331—333.

2 Непосредственное руководство охраной государственной границы возлагалось на Главное управление пограничной охраны (ГУПО). 1 февраля 1919 г. приказом ГУПО № 10 пограничная охрана переименована в погранвойска, утверждены штаты Главного управления пограничных войск (ГУПВ). См.: Летопись пограничных войск КГБ СССР. М., 1973. С. 36.

3 Пограничные войска СССР. 1918—1928. Сборник документов и материалов. М.: Наука, 1973. С. 130.

4 Там же. С.134.

5 Из истории войск ВЧК и пограничной охраны. 1917—1921. М., 1958. С. 370—373.

6 ГПУ — Государственное политическое управление. Создано по решению IX Всероссийского съезда Советов постановлением ВЦИК от 6 февраля 1922 г. Основной задачей ГПУ была борьба с политической и экономической контрреволюцией, с деятельностью иностранных разведывательных служб и бандитизмом. Постановлением ЦИК СССР от 2 ноября 1923 г. ГПУ преобразовано в ОГПУ (Объединённое государственное политическое управление при СНК СССР). Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ упразднено, его функции были переданы во вновь образованный общесоюзный Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). См.: В.И. Ленин и охрана государственной границы СССР. Сборник документов и статей. М., 1970. С. 141.

7 Век в творческом дозоре. М.: Граница, 2005. С. 11.

8 О партийной и советской печати. Сборник документов. М., 1954. С. 291; КПСС о Вооружённых силах Советского Союза. М., 1981. С. 212.

9 Летопись пограничных войск КГБ СССР. М., 1981. С. 90, 91.

10 Там же. С. 90.

11 Пограничные войска СССР. С. 362.

12 Центральный пограничный архив ФСБ России (ЦПА ФСБ РФ). Ф. 706. Оп. 2. Ед.хр. 3. Л. 246.

13 Там же. Л. 247.

14 См. напр.: Из истории советских пограничных войск. 1928—1934. М., 1963. С. 751; Летопись пограничных войск КГБ СССР. С. 120; Надёжные помощники командиров в воспитании подчиненных. М.: Граница, 2004. С. 64; Век в творческом дозоре. М.: Граница, 2005. С. 11; Пограничник. 2006. № 1. С. 7.

15 Об этом свидетельствует приказ начальника пограничных войск НКВД УССР № 242 от 29 декабря 1940 г. «О 15-летии многотиражной газеты 20-го Краснознамённого пограничного отряда “На Красном рубеже”». ЦПА ФСБ РФ. Ф. 935. Оп. 2. Ед.хр. 194. Л. 223.

16 Надёжные помощники командиров в воспитании подчинённых. С. 34, 35.

«Холодная война» фактически началась в Иране

Из истории военно-политических отношений

Кочешков Алексей Александрович — 3-й секретарь посольства РФ в Государстве Катар (г. Доха; E-mail: kraftsharg@mail.ru)

«“Холодная война” фактически началась в Иране»

Новый виток напряжённости вокруг иранского ядерного досье заставляет обратиться к недавней истории Ирана. Многие историки отмечают, что в своё время события в этой стране стали причиной одного из кризисов, положивших начало «холодной войне». Как известно, резкому обострению международных отношений, вылившемуся в глобальное блоковое противостояние стран капиталистической и социалистической ориентации после Второй мировой войны, предшествовала череда событий, которую, по методологии профессора А.Д. Богатурова, следует считать «первыми кризисами холодной войны»: Гражданская война в Греции, советско-турецкий конфликт из-за попытки пересмотра статуса черноморских проливов, проблема вывода советских войск из Ирана1.

Генезисом иранского кризиса стали два фактора: борьба иранских азербайджанцев за национальную автономию и североиранская нефть. Будучи судьбоносными для политического развития Ирана, они приобрели особую значимость в условиях присутствия на территории страны советских войск.

В августе 1941 года в Иран были введены советские и английские войска2. Фактически поделив страну на прежние, установленные ещё в 1907 году зоны влияния, союзники по антигитлеровской коалиции решили две ключевые задачи: избавились от непредсказуемого иранского шаха Р. Пехлеви, который мог пойти на союз с Германией, и обеспечили бесперебойное снабжение СССР грузами ленд-лиза по Трансиранской железной дороге. Советские войска, численность которых, по разным оценкам, составляла 60 тыс. человек3, заняли провинции Азербайджан, Гилян, Мазендаран и Хорасан. Ввод иностранных войск привёл к важным для Ирана политическим последствиям: Реза-шах отрёкся от престола и покинул страну, 17 сентября состоялась коронация его сына Мохаммед-Резы. В стране начался период политической либерализации. В декабре была создана Иранская народная партия (Туде), ставшая авангардом иранских коммунистов. Наметилась децентрализация власти, особенно в неперсоязычных районах.

Иранская провинция Азербайджан испокон веков была населена тюркоязычными жителями, в историческом и культурном плане родственными российским азербайджанцам. Иранские власти относились к ним без должного уважения, их язык считали реликтом монгольских завоеваний. Поэтому неудивительно, что приход советских войск дал мощный импульс автономистским настроениям иранских азербайджанцев. Власть в провинции возглавили ориентировавшиеся на СССР азербайджанские демократы во главе с бывшим коминтерновцем Д. Пишевари, который сразу начал проводить реформы — от уравнивания азербайджанского языка с персидским до раздела помещичьих земель. Подобное брожение наблюдалось и в Иранском Курдистане, где местные лидеры К. Мухаммад и М. Барзани готовились к образованию курдского государства. Деятельность автономистов способствовала повышению социально-экономического, культурного уровней местного населения и вызвала серьёзную обеспокоенность в Тегеране за территориальную целостность страны.

Вторым фактором иранского кризиса стала североиранская нефть. К началу Второй мировой войны Иран считался ведущей нефтедобывающей державой. Его нефтяные ресурсы контролировала основанная на неравноправной концессии Д’Арси в 1903 году Англо-иранская нефтяная компания (АИНК)4, которую можно было назвать нефтяной «жемчужиной» в короне Британской империи. Вмешательство АИНК в политическую жизнь Ирана и несправедливо низкие отчисления Тегерану сформировали устойчиво негативное отношение к ней всех слоёв иранского населения.

В зону действия концессии Д’Арси не входили 5 северных провинций Ирана (Иранский Азербайджан, Мазендаран, Гилян, Горган и Астрабад), находившихся под российским влиянием. СССР с 1920-х годов проявлял интерес к разведке и добыче нефти на территории северных провинций. Это стало бы существенным дополнением к бакинским нефтепромыслам, укрепило бы советские позиции на севере Ирана и обезопасило бы Советский Азербайджан. В 1925 году было создано совместное советско-иранское акционерное общество «Кевир-Хуриан», но из-за саботажа с иранской стороны оно так и не смогло приступить к нефтедобыче5.

В 1942 году посол СССР в Иране А.А. Смирнов получил указание вступить в переговоры с иранским правительством о предоставлении концессии на североиранскую нефть. Проницательный дипломат, Смирнов написал в Москву: в настоящее время этого делать не следует, так как имеющая концессию на южную иранскую нефть Англия ревностно следит за всеми действиями СССР в Иране, и попытка получить аналогичную концессию на севере страны может привести к осложнению отношений с военным союзником6.

Тогда, в трудном 1942 году, Москва внимательно отнеслась к мнению Смирнова. Но через два года попытки американских нефтяников разведать углеводородные ресурсы северных провинций заставили Москву сыграть на опережение. Осенью 1944 года в Иран была направлена правительственная комиссия во главе с заместителем наркома иностранных дел С.И. Кавтарадзе, который предложил иранскому правительству проект взаимовыгодного концессионного соглашения по североиранской нефти. Пользуясь скрытой поддержкой Великобритании и США, иранцы затянули переговоры до тех пор, пока иранский меджлис 2 декабря 1944 года принял подготовленный видным иранским политическим деятелем М. Мосаддыком закон о запрете правительству проводить переговоры с иностранными государствами о нефтяных концессиях. Миссия Кавтарадзе окончилась ничем. Мосаддык направил письмо новому советскому послу М.А. Максимову, в котором выражал обеспокоенность будущим советско-иранских отношений, которым идея нефтяной концессии «могла нанести вред»7.

После окончания Второй мировой войны союзники должны были вывести войска из Ирана, что было гарантировано 5-й статьей Англо-советско-иранского договора 1942 года, а также духом и принципами Декларации трёх держав об Иране, подписанной в ходе Тегеранской конференции 1943 года8. 19 мая 1945 года Тегеран обратился к великим державам с просьбой выполнить взятые на себя обязательства, но советское руководство не спешило столь быстро оставлять Северный Иран. По утверждению современного азербайджанского исследователя Дж.П. Гасанлы, Кавтарадзе, не забывший провал своей миссии в Иране, заявил: уход советских войск «затормозит» работы по нефтебурению в Северном Иране и приведёт к развалу демократических организаций, под которыми подразумевались ещё более усилившиеся к тому времени азербайджанские автономисты9.

Следует отметить, что ранее МИД СССР скептически относился к азербайджанской авантюре. В докладах в Москву посол Смирнов неоднократно предостерегал от вмешательства в дела местной администрации представителей АзССР10. Но в советском руководстве эта идея нашла могучего покровителя в лице первого секретаря Компартии АзССР М.Дж. Багирова, мечтавшего объединить под своим руководством весь этнический Азербайджан. Советское азербайджанское «лобби» стало склонять И.В. Сталина к идее овладения Иранским Азербайджаном для эксплуатации североиранской нефти. На первых порах им сопутствовал успех. На основании результатов советской геологоразведочной экспедиции в июле 1943 года, пришедшей к заключению, что нефтегазовые ресурсы североиранских провинций «не уступают запасам подконтрольных англичанам районов Южного Ирана»11, 21 июня 1945 года Сталин подписал постановление Государственного Комитета Обороны (ГКО) № 9168 «О геологоразведочных работах на нефть в Северном Иране». С этого момента, как пишет Дж.П. Гасанлы, «борьба за нефть стала определяющей в политике СССР»12.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Богатуров А.Д., Аверков А.В. История международных отношений. М., 2011.

2 С международно-правовой точки зрения ввод советских войск на территорию Ирана допускался 6-й статьёй советско-иранского договора 1921 г. Лондон не стал опираться на какие-либо двусторонние соглашения.

3 Milani A. The Shah. N.Y., 2011. P. 117.

4 В 1937 г. АИНК добывала 10 млн т нефти — в 2,5 раза больше, чем во всех остальных соседних нефтедобывающих странах (См.: Авсенев М.М. Англо-американская борьба за нефть после второй мировой войны. М., 1954. С. 57).

5 Подробнее см.: Кочешков А.А. Фактор североиранской нефти в мировой политике // Международная жизнь. 2007. № 7. С. 77—89.

6 Тихвинский С.Л. Из опыта советской дипломатии в годы Великой Отечественной войны // Информационный бюллетень Историко-документального департамента МИД России. 2000. № 7. http://www.mid.ru.

7 Письма доктора М. Мосаддыка. Тегеран, 1996. С. 72—74 (на персидском языке).

8 Тегеран, Ялта, Потсдам. Сб. док. / Сост. М.П. Санакоев, Б.Л. Цыбульский. 2-е изд., доп. М., 1970. С. 99, 100.

9 Гасанлы Дж.П. СССР — Иран: Азербайджанский кризис и начало холодной войны. 1941—1946. М.: Герои Отечества, 2006. С. 101.

10 Там же. С. 36.

11 Там же. С. 46, 47

12 Гасанлы Дж.П. Южный Азербайджан: начало холодной войны. Баку, 2003. С. 78.