«ЕСЛИ БЫ НЕ ДОБРОЕ СЕРДЦЕ РУССКОГО СОЛДАТА»

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

Котков Вячеслав Михайлович — профессор Военной академии связи, доктор педагогических наук (194064, г. Санкт-Петербург, К-64, Тихорецкий пр-т, д. 3)

«Если бы не доброе сердце русского солдата»

Дочери российских полков во второй половине XIX века

В жизни русской императорской армии была традиция усыновления воинскими частями осиротевших из-за войны детей. Среди известных случаев усыновления есть нетипичные. Одна особенность их заключалась в том, что дети принадлежали к народам, с армиями которых сражались русские воины, всегда отличавшиеся милосердием и состраданием к побеждённым. Другая, — что это были девочки.

Первый из таких случаев произошёл во время покорения Кавказа — 25 августа* 1859 года при штурме аула Гуниб в Дагестане. Тогда один из солдат Ширванского полка вынес из горящей сакли девочку от роду несколько месяцев. Крещённая в православие с именем Мария, получив фамилию Ширванская, она воспитывалась в семье командира полка, вышла замуж за офицера, впоследствии дослужившегося до чина генерала.

Также счастливо сложились судьбы многих дочерей полков — Марии Семёновской, Марии Дегужи-Нижегородской, Софьи Ватропиной и др.

Более всех известна история дочери Кексгольмского гренадерского его величества императора австрийского полка Марии Константиновны Кексгольмской1. Во время Русско-турецкой войны 1877—1878 гг., вскоре после взятия города Филиппополя, в январе 1878 года русская армия развернула наступление на Адрианополь2. Кексгольмский полк, покрывший себя неувядаемой славой под Телишем и в ночном бою под Карагачем, буквально пробивал себе дорогу среди охваченных паникой, погибавших от голода и холода беженцев. Во время остановки у селения Кадыкей рядовой 11-й роты Михаил Дмитриевич Саенко, получив порцию горячей каши, вдруг обнаружил потерю заветной иконки Казанской Божией Матери, которую всегда носил на груди. Солдат, не долго думая, направился к месту последней остановки полка, где и нашёл святыню. А возвращаясь, набрёл на группу окоченевших людей, заснувших вечным сном у потухшего костра. Внимание солдата привлекла одна женщина в богатом турецком наряде, возле неё он заметил девочку лет трёх. Саенко подошёл к мёртвой турчанке и взял ребёнка на руки. Запахнул полой своей шинели и принёс на бивак**. Случилось это 12 января 1878 года у сгоревшей деревни Курчешма3.

Малютка могла сказать только своё имя — Айше. Нижние чины роты во главе с фельдфебелем Григорием Косаревым показали девочку офицерам, чтобы решить, как быть дальше. Сначала хотели пристроить найдёныша в какую-нибудь болгарскую семью, но вскоре все так к ней привязались, что расстаться с сироткой уже не смогли. Патронную двуколку для неё переоборудовали в походную кроватку, всё вокруг заделали войлоком, а сверху накрыли брезентом. Наиболее сведущего офицера командировали в Константинополь для приобретения необходимой одежды. Он купил самое, на его взгляд, лучшее — шикарное дамское платье и высокую шляпу, украшенную крупными цветами. Закутанная в этот великолепный наряд Айше быстро освоилась в незнакомой ей среде и важно гуляла среди палаток на биваках. Унтер-офицер Киселёв как нянька ухаживал за девочкой во время похода.

Весну и лето 1878 года полк провёл «под стенами Царьграда», в 25 верстах от Константинополя. Там же на общем собрании офицеров полка единогласно решили признать Айше дочерью полка, взять её с собой в Россию и принять на себя все заботы о её воспитании и образовании. Временно девочку поместили в ближайший женский монастырь, а с первой отходившей партией раненых Айше отправили в Варшаву, где с 1862 года был расквартирован Кексгольмский полк4.

Когда полк вернулся на родину, совершилось таинство крещения девочки. 13 мая 1879 года в офицерском собрании полковой священник Стефан Мещерский крестил малютку в купели, украшенной ветками сирени, и нарек её Марией в честь императрицы Марии Александровны. Крёстным отцом был избран молодой поручик Константин Николаевич Коновалов (по его имени дали отчество Машеньке), в крёстные матери пригласили супругу командира полка Софью Алексеевну Панютину. Четверо офицеров составили опекунский совет, который возглавил один из них — капитан Александр Константинович Рейхенбах. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Елец Ю. Дочь Кексгольмского полка. Варшава, 1893. С 6 декабря 1894 г. название полка лейб-гвардии Кексгольмский его императорского и королевского величества императора австрийского Франца Иосифа I полк; с 1 августа 1914 г. — лейб-гвардии Кексгольмский полк.

2 Ныне город Эдирне в Турции.

3 Такая же версия представлена в журнале «Верность»: «Турки, узнавши о переходе русскими Балкан, бросились со своими семьями спасаться к стенам Константинополя. Знаменитое Адрианопольское шоссе было сплошь усеяно мёртвыми и умирающими. У деревни Кургешмы рядовой нестроевой роты Михаил Саенко, желая прикурить у потухающего костра, услышал детский плач. Ни минуты не размышляя, Саенко бросился к куче мёртвых тел, среди которых заметил умирающую женщину, что-то, по его выражению, “лопотавшую”, и принял от неё замерзавшее дитя». См.: Верность. 1910. № 61. С. 48.

4 Там же. С. 48, 49.

* Все даты в статье даны по старому стилю.

** Нем. Biwak, фр. bivouac — лагерь; расположение войск на отдых вне населённых пунктов.

ГИМНАСТЁРКА

ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННОГО ОБМУНДИРОВАНИЯ И СНАРЯЖЕНИЯ

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук (E-mail: woka345@mail.ru)

Гимнастёрка

Утверждается, что название «гимнастёрка» было внедрено в официальный оборот только в марте 1942 года по личному распоряжению главного интенданта Красной армии генерал-майора интендантской службы П.И. Драчёва1. До этого решения в официальной документации применялся термин «рубаха», а ещё раньше — «гимнастическая рубаха».

На сегодняшний день ни один исследователь не назовёт с определённостью дату, которую можно считать точкой отсчёта существования гимнастёрки как предмета воинского обмундирования. Большинство авторов сходятся во мнении, что гимнастическая рубаха была введена в конце 50 — начале 60-х годов XIX века для гимнастических упражнений и хозяйственных работ. Однако конкретный приказ о её учреждении пока не обнаружен. Видимо, причина в том, что гимнастическая рубаха на деле представляла собой солдатскую нательную рубаху, а она, в свою очередь, видоизменённую крестьянскую исподнюю одежду. Вне строя, в местах расквартирования солдаты носили нижнюю рубаху без мундира с надетой (накинутой) на неё шинелью, с фуражкой на голове. В боевых условиях в местах с жарким климатом нательная рубаха становилась «строевой одеждой». Начальство смотрело на подобные вольности сквозь пальцы. На знаменитой акварели М.Ю. Лермонтова и Г.Г. Гагарина, запечатлевшей эпизод сражения при реке Валерик на Кавказе, русские солдаты изображены в белых холщовых рубахах, белых полотняных штанах и с белыми чехлами на бескозырках.

Достоверно известно, что 7 мая 1856 года приказом по военно-учебным заведениям воспитанникам было предписано «летом, в знойное время» носить «белые полотняные матросские рубашки» без погон. Сам же термин «гимнастическая рубаха» впервые встречается в приказе военного министра от 18 июня 1860 года, которым для генералов и офицеров вводился белый полотняный китель по образцу уже существовавшего в кавалерии. В приказе упоминается, что офицеры пехоты должны носить эти кители «на службе только в тех случаях, когда нижние чины надевают установленные для гимнастических упражнений рубашки».

Гимнастическая рубаха имела простой и функциональный покрой, как и большинство народных изобретений: кусок полотна перегибался пополам и сшивался по бокам, затем вырезалась горловина, оформлявшаяся невысоким стоячим воротником и неглубокой застежкой спереди с крючками или пуговицами. К «стану» пришивались рукава без обшлагов. Срок службы определялся одним годом.

В приказе по военному ведомству № 149 от 26 апреля 1869 года для всех чинов войск Туркестанского военного округа вводились белые гимнастические рубахи в качестве одного из постоянных предметов летней походной формы одежды. На рубахи пристёгивались плечевые мундирные погоны образца 1868 года. Несмотря на то что приказ действовал только в пределах ТуркВО, они постепенно стали распространяться и в других местах2.

Александр III в рамках возрождения «русского» стиля, имевшего весьма отдалённое отношение к реальным российским традициям, переодел армию в так называемый народный мундир, что в те годы вызвало много споров и даже приводило к отставкам офицеров, не желавших носить «мужицкой одежды». Не вступая в полемику, отметим, что для «мужицкого» мундира «мужицкая» же гимнастическая рубаха пришлась как нельзя более кстати и стала летней формой одежды — 1 мая каждого года русская армия переодевалась в белое.

Печальный опыт Русско-японской войны 1904—1905 гг. привёл к военным реформам 1905—1912 гг., в ходе которых армия переоделась в защитное обмундирование. В 1907 году для нижних чинов вводится походная хлопчатобумажная гимнастёрка зеленовато-серого цвета, а в 1912 году появляется походная рубаха русского покроя — косоворотка без карманов, с воротником, застёгивавшимся у левого плеча, справа налево. Ещё через год вводится гимнастёрка с нагрудными накладными карманами с планкой.

Походной одеждой офицера стал однобортный, на 5 пуговицах, защитного цвета китель образца 1907 года. После начала Первой мировой войны приказом по военному ведомству № 598 от 1914 года офицерам, врачам и военным чиновникам было разрешено заменить свои походные кители суконными рубахами образца 1912 года3. Наиболее приметным внешним отличием офицерской рубахи от солдатской того же образца было наличие карманов. Впрочем, в годы войны офицеры носили и обычные солдатские рубахи, а солдаты позволяли себе и неуставные предметы одежды. В целом, что естественно, на фронте носили всякие рубахи.

«Рубаха летняя» входила в перечень первых четырёх образцов единого обмундирования, утверждённого приказом РВСР4 от 8 апреля 1919 года № 628. В дальнейшем появлялись рубаха летняя для всех родов войск (1922 г.), рубаха суконная (1922 г.), суконная рубаха-френч (1924 г.), рубаха зимняя (1929 г.) и т.д. Изменялись покрой, материал, расположение карманов и прочие детали, но, не считая нового парадно-выходного мундира образца 1941 года, гимнастёрка до 1943 года оставалась принадлежностью всех видов формы одежды военнослужащего.

Великую Отечественную войну наши войска встретили в гимнастёрках образца 1935 года.

15 января 1943 года приказом НКО СССР № 25, вводившего новое обмундирование и погоны, в качестве предмета парадной формы одежды гимнастёрка была заменена мундиром, оставшись принадлежностью только повседневной и полевой форм одежды5, разумеется, слегка изменившись: в частности, вместо отложного воротника она получила стоячий, лучше подходивший для ношения погон. В послевоенное время гимнастёрка существенных изменений не претерпела, оставаясь основным предметом повседневной и полевой форм одежды всех категорий военнослужащих. 26 июля 1969 года были введены новые «Правила ношения военной формы одежды военнослужащими Советской Армии и Военно-Морского Флота». Они начинали действовать с 1 января 1970 года, а с 1 января 1972 года ношение прежней формы было запрещено. Ушла в прошлое и гимнастёрка, несмотря на то, что её ещё долго продолжали донашивать.

Около ста лет гимнастёрка верно служила нашим защитникам Отечества. Выдержанная в национальном стиле, она являлась почти идеальной полевой одеждой российского солдата.

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Кибовский А.В., Степанов А.Б., Цыпленков К.В. Униформа российского военного воздушного флота: В 2 т. Т. 2. Ч. 1. М., 2007. С. 150.

2 Петров А.А. Белые рубашки // Армии и битвы. 2007. № 7. С. 30—42.

3 Аранович А.В. Русский военный костюм 1907—1917: Учебное пособие. СПб., 2005. С. 38—45.

4 Харитонов О.В. Форма одежды и знаки различия Красной и Советской Армии (1918—1945 гг.). Л., 1960. Репринтное издание, М., 1993. С. 7.

5 Там же. С. 39—42.

КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Герман Аркадий Адольфович — заведующий кафедрой отечественной истории в Новейшее время Института истории и международных отношений Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского, полковник в отставке, доктор исторических наук, профессор (г. Саратов. e-mail: a.a.german@mail.ru)

Комплексное исследование военного строительства

Очередную монографию доктора исторических наук, профессора В.В. Пенского, достаточно хорошо известного в среде отечественных военных историков интересными и оригинальными работами, освещающими те или иные аспекты становления и развития русской армии в допетровский период, с полным основанием можно назвать комплексным исследованием военного строительства в Российском государстве*.

Научный труд на актуальную тему добротно, можно сказать, структурирован в соответствии с логикой изложения тщательно подобранного и осмысленного материала. Он состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка использованных архивных источников и различных публикаций, снабжён обширным научно-справочным дополнением.

Во введении проведён скрупулёзный анализ историографии проблемы, сделаны общие выводы о её состоянии, позволяющие чётко сформулировать цель исследования. Для понимания как универсальности, так и индивидуальности процессов развития военного дела в Русском государстве, их взаимозависимости и взаимодействия автор прибегает к концепции военной революции, обстоятельно вникая в суть дискуссии вокруг этой категории.

В первой главе делается исторический экскурс в предыдущие века, анализируется уровень развития военного дела Северо-Восточной Руси перед началом «пороховой революции», что позволяет создать информационную базу для основной части работы. В.В. Пенской вполне справедливо увязывает революцию в военном деле с политическими причинами: возвышением и укреплением Москвы, объединением вокруг неё русских княжеств, усилением централизованной власти, что обусловило изменение общей политики Русского государства в отношении амбициозных соседей — Литвы и Орды, то есть переход от обороны к наступлению. Изменение политики вызвало в свою очередь изменение военной стратегии и тактики.

И всё же, несмотря на собственный опыт Руси, достижения Западной Европы также были востребованы, особенно в части огнестрельного оружия. Например, к концу первой четверти XVI века неотъемлемой частью боевых порядков русской армии стала артиллерия. В главе прослеживаются зарождение и развитие применения ручного огнестрельного оружия, укрепление военной централизации, становление штабной службы, совершенствование фортификационного дела.

Вторая глава монографии посвящена военным реформам 1550-х годов и завершению формирования «классической, — по определению автора, — московской военной машины». Рассматривая все основные составляющие очередных преобразований, автор в качестве ключевой и наиболее значимой выделяет создание стрелецкого войска, ставшего прообразом будущей постоянной армии, единообразно вооружённого и обученного, находившегося на полном содержании государства.

В третьей главе исследуются кризисные явления, Смоленская война и формирование армии «новой модели» в 30—40 годах XVII века. Рассматривая развитие военного дела в первой половине нового столетия в сложнейших условиях смуты и интервенции, В.В. Пенской делает вывод о постепенной «ползучей» «вестернизации» русской армии. Речь идёт о заимствовании передовых европейских достижений в военном деле, в частности «голландской системы», которая, по мнению автора, принесла быстрые и позитивные результаты. Характерной особенностью этого периода («вестернизации») стал рост удельного веса пехоты и сокращение конницы.

В результате реформ, судя по данной научной работе, основу новой русской армии составили 4 «немецких» и 8 русских солдатских полков общей численностью примерно 18 500 солдат и командиров, а также около 3000 драгун и рейтар. Для этих воинских частей характерны все основные черты регулярной армии Нового времени: полное государственное обеспечение всем необходимым, от жалования и «корма» до оружия и амуниции; более или менее регулярное обучение тактическим приёмам иностранными инструкторами с использованием протестантского опыта; относительно единообразные стандартизированные вооружение, амуниция и доспехи; чёткая организационная структура, в корне отличавшаяся от той, которую имели прежние русские войска. Усиливалась артиллерия, началось систематическое обучение войск (боевая подготовка). И хотя в дальнейшем военные неудачи и дороговизна содержания привели к ликвидации полков «нового строя», однако, по мнению автора, нельзя считать военную реформу проваленной.

В четвёртой главе рассматриваются процессы модернизации русской армии во времена правления царя Алексея Михайловича. Оспаривая устоявшиеся стереотипы в историографии, В.В. Пенской доказывает, что именно в это время контуры военной революции в России приобрели практически завершённый вид. Приняв на вооружение «протестантскую» модель военного строительства со всеми присущими ей характерными чертами, в Москве занялись её совершенствованием и адаптацией применительно к специфическим условиям Восточно-Европейского ТВД и к особенностям Российского государства и общества. В результате Россия прошла 2-й этап военной революции и вступила в её 3-ю, завершающую стадию. Столь смелое утверждение автор обосновывает широкой доказательной источниковой базой, многочисленными конкретными фактами и примерами.

Обоснованным представляется и вывод о проявлении во времена Алексея Михайловича (отец Петра I) особого внимания к военной теории и её развитию, к изданию первого русского военного устава, к переводу на русский язык целого ряда зарубежных книг по военному искусству. Таким образом, невольно проникаешься намерением автора исследования пересмотреть устоявшиеся представления о Петре I как основоположнике русской военной теории. Более того, продолжавшийся им до самого конца его правления поиск наилучшей формы организации вооружённых сил позволяет утверждать, что тот и сам был не до конца удовлетворен итогами своих преобразований.

Новая научная работа В.В. Пенского безупречна, на наш взгляд, с точки зрения стиля, языка изложения, доступности осмысления подаваемого научного материала. Её содержание вызывает большой научный интерес, привлекает внимание и стимулирует дискуссию по важнейшим аспектам развития военного дела в России в XV—XVII вв.

* Пенской В.В. От лука к мушкету: Вооружённые силы Российского государства во 2-й половине ХV—XVII вв.: проблемы развития. Белгород: ИПЦ «ПОЛИТЕРРА», 2008. 256 с.