Штаб разделился на два враждебных лагеря…

Гражданская война

ГАНИН Андрей Владиславович — старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, редактор отдела военной истории российского исторического журнала «Родина», кандидат исторических наук (Москва. E-mail: andrey_ganin@mail.ru)

«Штаб разделился на два враждебных лагеря…»

Дело об «измене» в штабе Северного фронта

В разгар Гражданской войны особую опасность для Красной армии представляли измены штабных работников, которые могли привести к неудачам на фронтах, поэтому сигналы о них привлекали пристальное внимание. Один из таких сигналов поступил в конце 1918 года из штаба Северного фронта. На расследование дела повлияла острая конфронтация между членами реввоенсовета (РВС) фронта, в результате которой оно было использовано не для выявления агентуры противника, а для сведения личных счётов. Так как документы по этому вопросу не были известны исследователям, даже в специализированных трудах о случившемся упоминается вскользь и без связи с обстановкой в штабе фронта1.

Начало разбирательству положил арест 4 декабря 1918 года 19-летнего А. Сергиенко (Сергеенко), пробиравшегося из Вологды в Архангельск через станцию Плесецкая2. Он был допрошен в штабе 18-й стрелковой дивизии И.П. Уборевичем и отправлен в Вологодскую ГубЧК, где его допрашивал видный чекист А.В. Эйдук. Затем арестанта направили в штаб Северного фронта, находившийся в Ярославле.

12 декабря на допросе в разведывательном отделении штаба Северного фронта Сергиенко признался, что был шпионом интервентов, намеревался обследовать онежское направление и станцию Обозерская, затем пробраться в Архангельск.

13 декабря 1918 года РВС Северного фронта сообщил о Сергиенко в Серпухов, в Реввоенсовет Республики (РВСР) С.И. Аралову и К.Х. Данишевскому3.

Работники штаба фронта предложили члену РВС фронта, комиссару штаба Е.М. Пятницкому отправить Сергиенко в Москву к видному большевику К.Б. Радеку (который на самом деле в то время находился в Германии). Следственная комиссия реввоентрибунала 6-й армии просила о смягчении участи задержанного, но Пятницкий не согласился и решил лично допросить шпиона.

В камеру к Сергиенко подсадили бывшего офицера, чекиста К. Благовещенского. Арестованный проникся к нему доверием и сообщил, что от расстрела в Вологде его спас новый командующий 6-й армией бывший генерал А.А. Самойло, который «будто бы служит на два фронта»4. В дальнейшем оказалось, что это было лишь предположение Сергиенко, считавшего Самойло выпускником Пажеского корпуса (который тот не оканчивал, учился в 3-й московской гимназии и в Московском военном училище5). Сергиенко полагал, что бывший паж не мог не быть на стороне противников большевиков. Себя Сергиенко также выдавал за воспитанника Пажеского корпуса, прожившего долгое время во Франции, но попытка комиссара Пятницкого заговорить с ним по-французски показала, что этого языка арестованный не знает.

Сергиенко рассказал Благовещенскому и о том, что начальник разведывательного отделения штаба Северного фронта вызвал его в Ярославль для отправки в Москву, где он будет освобождён и сможет связаться с другими агентами. Кроме того, Сергиенко заявил, что в штабе фронта работает крупный агент. Благовещенский специальной запиской доложил эти сведения Пятницкому.

В камере Сергиенко нашли начатое письмо председателю следственной комиссии станции Плесецкая А. Шаммесу. В нём была лишь одна фраза: «Я нахожусь в тюрьме». Адресат также заинтересовал чекистов. Сообщалось, что Шаммес приехал из Шотландии (а британцы активно участвовали в интервенции на Севере), выступал от имени шотландского совета, интриговал против видного советского политического деятеля М.С. Кедрова и вызвал неудовольствие чекиста А.В. Эйдука. РВС Северного фронта характеризовал Шаммеса как крайне трусливого6.

На допросе, проведённом Пятницким, Сергиенко, частично признав то, что рассказал Благовещенскому, в провокационных целях назвал вражеским агентом единственного ставшего ему известным штабного работника — бывшего капитана, выпускника ускоренных курсов военной академии, начальника штаба фронта Н.Н. Доможирова, который накануне беседовал с арестованным.

Конкретные факты против Доможирова отсутствовали, но в штабе фронта были заинтересованные в том, чтобы ему насолить. С подачи Пятницкого Сергиенко начал говорить о неких намёках Доможирова во время беседы. По его словам, начштаба якобы хотел показать, что он для Сергиенко — «свой человек». Вызвало подозрение и то, что Доможиров неверно изложил Пятницкому содержание своей беседы с Сергиенко7. Кроме того, арестованный утверждал, будто «во всех армиях и на всех фронтах у них есть “свои люди”»8, сообщил и другие важные сведения. Например, о том, что политическое руководство антибольшевиков Севера переписывалось с антибольшевистскими деятелями Востока России посредством шифровок с использованием Евангелия от Луки и от Матфея. Под давлением Пятницкого Сергиенко дал показания на нескольких священников, которые вскоре были арестованы. Вопреки запугиваниям расстрелом в Москве рвался в неё, полагая, что там сможет освободиться.

Пятницкий сообщал в Серпухов, в Полевой штаб РВСР: «…я, как вероятно и Вы, стою лицом к лицу с очень тяжёлыми вопросами. Уже давно Н.Н. Доможиров обращает моё внимание. Мною установлены его интимность с нашим телеграфом; часто поздно ночью в 3—4 часа утра я заставал Доможирова на телеграфе, шепчущегося с тем или другим телеграфистом или телеграфисткой. Когда я входил, — шептанье моментально прекращалось… Приглядываясь к нему, я укреплялся в своих подозрениях и теперь глубоко убеждён, что Доможиров — человек бесчестный. Но он работает, в особенности последнее время, прилагая все усилия к тому, чтобы оправдать себя в моих глазах, ибо он чувствует, что я ему не верю, и явно боится. Работник он хороший, заменить его некем, данных конкретных нет, и потому приходится мириться временно с таким положением.

Обращает на себя внимание его привязанность к Северному фронту, так, например, в октябре ему предложили быть профессором в Академии в Москве, жалованье великолепное, служба покойная, но он отказался. Фёдор Васильевич Костяев неоднократно предлагал ему превосходное место в штабе Революционного Военного Совета Республики. Он отказывался. Когда должен был приехать командующий фронтом Надёжный, то предполагалось, что он приедет со своим начальником штаба. Однако Доможиров и на этот раз не принял предложение Костяева и попросил у меня разрешения быть начальником административного отдела штаба фронта. Ко всему этому прибавьте телеграмму Доможирова от 3-го ноября с предложением назначить Глезарова (члена РВС Северного фронта. — Прим. авт.) командующим фронтом.

Мною приняты меры к выяснению деятельности Доможирова.

Но должен сознаться, что задача эта крайне трудна, в особенности, если принять во внимание, что я почти одинок, что ни на кого из наших комиссаров я положиться не могу, что военный контроль наш меня далеко не удовлетворяет, я просто боюсь давать ему серьёзную задачу. На частную же агентуру и на подкупы нужных лиц у меня нет ни средств, ни полномочий. Да и возможности нет уделять этому много времени.

В общем, моё впечатление таково, что в штабах Северного фронта свили себе густые гнезда контрреволюционные организации, имеющие непрерывную связь между собой и извне. Нужно много такта, много умения и опытности для того, чтобы распутать узлы безболезненно для фронта. Прошу на это обратить серьёзное внимание и прошу по поводу изложенного указаний»9. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Иванов А.А. «Северная стража». Контрразведка на русском Севере в 1914—1920 гг. М., 2011. С. 162.

2 По другим данным, это произошло 2 декабря около станции Емцы (Кубасов А.Л. Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией на Европейском Севере России (март 1918 — февраль 1922 г.). М.; Вологда, 2008. С. 154).

3 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 24380. Оп. 7. Д. 55. Л. 4.

4 Там же. Л. 4.

5 Список Генерального штаба. Исправлен по 1-е Июня 1914 года (С приложением изменений, объявленных в Высочайших приказах по 18 Июля 1914 г.). Пг., 1914. С. 369.

6 РГВА. Ф. 24380. Оп. 7. Д. 55. Л. 14.

7 Там же. Л. 4 об.

8 Там же.

9 Там же Л. 5, 5 об.

РАЗВИТИЕ ТРАДИЦИИ АРТИЛЛЕРИЙСКИХ СОСТЯЗАНИЙ В КРАСНОЙ АРМИИ

Воинское обучение и воспитание

ДЯТЛОВ Владимир Васильевич — начальник Михайловской военной артиллерийской академии, генерал-майор, кандидат исторических наук

Развитие традиции артиллерийских состязаний в Красной армии

Традиция состязаний в отечественной артиллерии зародилась в XVI столетии. Пушкари Ивана Грозного соревновались в меткости стрельбы, демонстрируя её москвичам и иноземным гостям. Перед Отечественной войной 1812 года русские артиллеристы состязались в стрельбах по щитам, размер которых соответствовал всаднику на лошади, с дистанции 600—850 м. Каждый унтер-офицер (фейерверкер) или номер расчёта должен был самостоятельно навести орудие и поразить цель. На каждого отпускалось по три боеприпаса.

Состязательные артиллерийские стрельбы оказались востребованными в период военных реформ 1860—1870-х годов. Так, в декабре 1872 года в приказе по военному ведомству и артиллерии говорилось: «Для доведения искусства цельной стрельбы полевой артиллерии до возможной степени совершенства и заинтересования нижних чинов установить ежегодные по особой… программе состязательные стрельбы между наводчиками действующих батарей пешей, конной и казачьей артиллерии»1.

Состязания проводились в конце лагерного сбора. Сначала соревновались наводчики, затем батареи. Победители награждались ценными призами — серебряными часами с цепочкой (по одному призу на три батареи) и деньгами (14 рублей для пеших, 10 рублей для конных и мортирных батарей). Особым почётным призом был нагрудный знак из позолоченной бронзы в виде крестообразно сложенных стволов пушек.

Состязательные задачи соответствовали особенностям артиллерийских подразделений. Так, расчёты крепостных орудий должны были за полчаса произвести 12 выстрелов, «для получения приза Генерал-Фельдцейхмейстера требовалось получить не менее трёх попаданий в цель»2. Особенности проведения состязаний и оценки за выполнение огневых задач обсуждались на страницах «Артиллерийского журнала»3.

К организации состязаний русские артиллеристы подходили творчески. В 1901 году был предложен новый способ состязательной стрельбы. Чтобы приблизить её условия к боевым, две батареи вели своеобразную дуэль. Находясь рядом на огневых позициях, каждая из них вела огонь по цели, изображавшей батарею противника (орудия, номера расчётов, офицер). О результатах стрельбы докладывали наблюдатели, громко называя результат и поражённые элементы цели. Телефонисты передавали результаты стрельбы на соседнюю батарею посреднику, который выводил из состязания «поражённых» командиров и солдат. Побеждал тот, кто быстрее выводил из строя всю батарею «противника». Выяснилось, что батарея способна заставить другую прекратить стрельбу за 5—7 минут. Успеха достигала та из них, которая раньше открывала огонь и стреляла точнее.

Приказом по артиллерии № 124 от 27 июля 1905 года генерал-инспектор артиллерии свиты Его Величества генерал-майор великий князь Сергей Михайлович внёс изменения в правила состязательных стрельб4. Новые правила стрельбы были разработаны под руководством начальника Офицерской артиллерийской школы генерала А.Н. Синицына. Состязательные стрельбы стали проводить всеми батареями лагерного сбора артиллерии. От каждой батареи полевых, горных пушек и полевых гаубиц назначалось по одному орудию с шестью номерами (в лёгких, конных и мортирных батареях — с восемью номерами). Каждый из них в качестве наводчика производил по 7—9 выстрелов за 6—10 минут. Состязательные стрельбы наряду с другими мерами, предпринятыми в ходе военных реформ 1905—1912 гг., позволили заметно поднять выучку русских артиллеристов.

Во время Первой мировой и Гражданской войн артиллерийские состязания не поводились. Переход к планомерной боевой учебе мирного времени вызвал необходимость возрождения боевой подготовки как системы, стимулирования бережного отношения к вооружению и стремления к профессиональному росту. Для этого в трудных условиях послевоенной разрухи было принято решение о проведении артиллерийских состязаний с премированием личного состава. Если об артиллерийских состязаниях в дореволюционной Русской армии известно достаточно5, то об их организации и проведении в РККА сведений мало.

В возрождении этой традиции участвовал начальник артиллерии РККА Ю.М. Шейдеман. Кадровый военный, артиллерист высокой квалификации, он понимал необходимость внедрения в войсковую практику артиллерийских состязаний как эффективной формы стимулирования боевой подготовки. Организуя новое для РККА дело, он добивался выделения средств на награждение победителей состязаний. 5 августа 1922 года в письме начальнику инспекции главного начальника снабжений доказывал: «Всякое премирование за отличное знание соответствующей отрасли службы должно преследовать:

а) воспитательную, в военном смысле, цель;

б) развитие духа соревнования, опять-таки военного, а не коммерческого;

в) развитие стремления получать такой вид награды, который, являясь внешним отличием, свидетельствовал бы о выдающемся знании соответствующей отрасли военного дела и указывал бы на специальность таковой. Наконец, с внешней стороны, премирование должно выражаться в присвоении отличия, заключающего в себе идею общеармейского масштаба.

Ни одному из перечисленных принципов проектируемые… денежные отпуска не отвечают»6.

Ю.М. Шейдеман настаивал на увеличении количества призов. Он считал, что число окружных призов должно быть из расчёта по одному на каждую специальность каждой третьей из участвующих в состязании батарей.

Доклады из военных округов свидетельствуют, что число призов было значительным. К примеру, начальник артиллерии Московского военного округа в июле 1922 года докладывал: «Для производства состязательной стрельбы артиллерии МВО в текущем году требуется 14 призов состязательных из 14 часов и 70 нагрудных знаков»7. Общая призовая сумма на состязания, в которых должны были участвовать 42 орудия, составляла 126 тысяч рублей. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Чернухин В.А. Традиции отечественной артиллерии. СПб.: Михайловская военная артиллерийская академия, 1996. С. 75.

2 Правила для производства состязательной стрельбы, применяемые в Карской крепостной артиллерии // Артиллерийский журнал. 1899. № 9. С. 805.

3 Карпов Я. К вопросу о состязательной стрельбе фейерверкеров в крепостной артиллерии // Артиллерийский журнал. 1900. № 1. С. 77—84; Капитан Аксёнов. Ещё к вопросу о состязательной стрельбе фейерверкеров в крепостной артиллерии, а также о состязательном вооружении // Артиллерийский журнал. 1901. № 9. С. 907—912.

4 Правила состязательной стрельбы полевой артиллерии // Артиллерийский журнал. 1905. № 10. С. 216—224.

5 Ибнояминов Р. Из истории артиллерийских состязаний // Военный вестник. 1985. № 2. С. 64, 65; Чернухин В.А. Указ. соч. С. 74—77.

6 Российский государственный военный архив. Ф. 20. Оп. 7. Д. 23. Л. 2.

7 Там же. Л. 5.

Репрессии против питомцев Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского (1927—1941 гг.)

Неизвестное из жизни спецслужб

Лазарев Сергей Евгеньевич — ассистент кафедры общепрофессиональных дисциплин Воронежского экономико-правового института, кандидат исторических наук (Орловская обл., Орловский р-н, дер. Малая Куликовка. E-mail: lasarev2009@yandex.ru)

Подрезанные крылья

Репрессии против питомцев Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского (1927—1941 гг.)

Репрессии 1930-х годов в Советских Вооружённых силах не обошли и высшие военно-учебные заведения, в том числе и единственный в 1920—1930-е гг. военно-авиационный вуз страны — Академию имени Н.Е. Жуковского, осуществлявшую подготовку командиров для Военно-воздушных сил, инженеров широкого профиля, способных работать в войсках, а также в промышленности и научно-исследовательских учреждениях.

Эта крупнейшая и старейшая в мире научная школа в области воздухоплавания ведёт свою историю от Московского авиатехникума, созданного в 1919 году по инициативе профессора Н.Е. Жуковского. В сентябре 1920 года техникум был передан в военное ведомство и преобразован в Институт инженеров Красного Воздушного Флота, ещё через два года реорганизованный в Академию Воздушного Флота имени профессора Н.Е. Жуковского. Первый выпуск слушателей состоялся в апреле 1925 года, тогда же по приказу РВС СССР вуз стал именоваться Военной Воздушной академией РККА. Здесь были заняты крупные научные силы. Достаточно сказать, что в числе её первых преподавателей были ученики Н.Е. Жуковского, впоследствии выдающиеся учёные и авиационные конструкторы А.А. Архангельский, И.И. Артоболевский, Б.М. Вул, Н.Т. Гудцов, М.А. Лаврентьев и др. Первым начальников академии (1922—1923 гг.) стал военный инженер А.Н. Вегенер, затем Н.В. Соллогуб (1924—1925 гг.), В.С. Лазаревич (1925—1927 гг.), С.Г. Хорьков (1927—1933 гг.).

В предвоенные годы академию возглавляли известные советские военачальники А.И. Тодорский (1934—1936 гг.) и З.М. Померанцев (1936—1940 гг.)1. В 1933 году за заслуги в области подготовки военных кадров вуз был удостоен ордена Ленина.

За годы существования академии возник ряд научных школ, старейшие из которых: научная школа В.С. Кулебакина по электроснабжению, электрооборудованию и автоматизации летательных аппаратов (ЛА), Б.Н. Юрьева в области аэродинамики. Широко известны работы в области теории крыла В.В. Голубева, Г.Ф. Бураго и других учёных. Формирование научной школы по динамике полёта, устойчивости и управляемости ЛА связано с именами В.П. Ветчинкина, В.С. Пышнова, Б.Т. Горощенко. Б.С. Стечкин положил начало исследованию процессов и характеристик авиационных двигателей, Н.Г. Бруевич — применению вычислительных устройств и автоматов в прицельных системах самолётов. На основе работ Е.Л. Бравина, Д.А. Вентцеля, Г.И. Покровского и др. в академии развернулись исследования по внешней и внутренней баллистике, боеприпасам, теориям бомбометания, воздушной стрельбы, взрыва. Среди воспитанников академии — главные маршалы авиации К.А. Вершинин и П.Ф. Жигарев, маршалы авиации Г.А. Ворожейкин, С.Ф. Жаворонков, С.А. Красовский, С.И. Руденко, В.А. Судец, Ф.Я. Фалалеев, С.А. Худяков, многие лётчики-космонавты СССР, в том числе Ю.А. Гагарин. Академию окончили конструкторы самолётов В.Ф. Болховитинов, С.В. Ильюшин, А.И. Микоян, А.Н. Рафаэльянц, А.С. Яковлев, конструкторы авиационных двигателей Н.Д. Кузнецов, С.К. Туманский, А.Д. Чаромский, известные организаторы промышленности П.В. Дементьев, А.П. Реугов и другие.

В первые годы своего существования академия имела два факультета: инженерный и командный, затем прибавились ещё четыре: авиационного вооружения (1934 г.), оперативный (создан в 1935 г., в 1937 г. закрыт и вновь открылся в 1939 г.), заочного обучения (1937 г.) и штурманский (1938 г.). Но дефицит квалифицированных командных кадров остался, так как ВВС количественно и качественно постоянно росли. В этих условиях для подготовки командно-начальствующего состава высшей группы было намечено развернуть при академии сеть академических курсов усовершенствования, которые ежегодно обязаны были выпускать до 40 офицеров (контингент: командующие Военно-воздушными силами округов, командиры бригад и корпусов, командиры эскадрилий и отрядов и их заместители).

Выпускники Военно-воздушной академии командовали авиачастями и соединениями, руководили инженерно-авиационной службой, возглавляли конструкторские бюро, авиазаводы, научно-исследовательские учреждения.

Особенно удачным можно считать выпуск 1936 года: из него вышли известные авиационные военачальники С.Ф. Жаворонков, С.А. Красовский, П.И. Пумпур, С.И. Руденко, С.А. Худяков, главный конструктор авиационной техники А.И. Микоян. С.Ф. Жаворонков командовал в годы Великой Отечественной войны авиацией Военно-морского флота, С.А. Худяков возглавлял штаб Военно-воздушных сил Красной армии, С.А. Красовский и С.И. Руденко командовали воздушными армиями. П.И. Пумпур перед Великой Отечественной войной возглавлял Управление боевой подготовки ВС РККА.

Однако в истории академии имелось немало и скорбных страниц. И счёт им был положен ещё задолго до масштабных сталинских репрессий. 10 июня 1927 года по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован первый начальник академии А.Н. Вегенер (1882—1927 гг.). Боевой лётчик, участник трёх войн (Русско-японской, Первой мировой и Гражданской), изобретатель, в мирное время он всерьёз занялся военной наукой и достиг на этом поприще больших успехов. В 1920-е гг. А.Н. Вегенер опубликовал 8 книг и более 10 статей в научных журналах и в Большой Советской Энциклопедии по вопросам аэронавигации, воздушных сообщений, оборудования аэродромов, лётных испытаний самолётов. На момент ареста профессор А.Н. Вегенер руководил кафедрой аэронавигации. Талантливый и аполитичный человек, выходец из потомственных дворян, кадровый офицер царской армии, он вызывал одновременно недоверие и зависть у «пролетарских слоёв», что послужило причиной доносов и ложных обвинений в измене Родине2. 29 августа 1927 года А.Н. Вегенер был приговорён к расстрелу, а 2 сентября приговор привели в исполнение3. Так начинались в Военно-воздушной академии «чистки» военных специалистов старой армии.

Репрессии продолжились в 1930—1931 гг. В рамках так называемого дела «Весна»4 были арестованы бывшие офицеры русской армии преподаватели В.А. Афанасьев, А.Х. Базаревский, М.Н. Баташёв, Н.С. Пестриков. И уж совсем неожиданным для всех стал арест 3 июня 1935 года Г.Д. Гая5, начальника кафедры военной истории. Легендарный герой Гражданской войны, талантливый военный писатель, Г.Д. Гай пострадал из-за своего горячего кавказского темперамента. Настроения военачальника были общеизвестны: в частных разговорах он отмечал недостатки внутрипартийной демократии, усиление личной власти И.В. Сталина и считал, что «надо положить этому конец»6. Поводом для его ареста послужила запальчивая фраза: «Надо убрать Сталина, всё равно его уберут»7. Немалую роль сыграло и то, что Г.Д. Гай был, что называется, на ножах с С.М. Будённым и К.Е. Ворошиловым, которые, по его мнению, все заслуги красной конницы присвоили себе и на все лучшие места проталкивают своих и что «им и в праздник, и в будни раздают ордена»8. Г.Д. Гая обвинили в принадлежности к троцкистской организации и подготовке свержения Советской власти путём вооружённого восстания9. 11 декабря 1937 года Г.Д. Гая расстреляли.

В июне 1936 года не стало комдива Б.Я. Лавиновского, начальника кафедры общей тактики. Б.Я. Лавиновский был известным в военных кругах человеком: герой Гражданской войны, активный участник становления Советской власти в Средней Азии. Опытный кавалерийский командир, кавалер трёх боевых орденов, в мирные годы он переквалифицировался в авиатора, занимался военной наукой. Смерть Б.Я. Лавиновского загадочна и подозрительна, ведь было ему в ту пору всего 40 лет10.

Массовый характер репрессии приняли в 1937—1938 гг., когда в значительной мере пострадали как постоянный, так и переменный состав академии11. Так, по состоянию на 20 ноября 1937 года некомплект на командном факультете составлял 170 человек, на инженерном — 95, на специальном — двое слушателей.

В 1937—1938 гг. подверглись арестам и погибли: замполит Военно-воздушной академии дивизионный комиссар Я.Л. Смоленский, начальники двух факультетов полковники П.И. Малиновский и П.К. Семёнов, начальник кафедры оперативного искусства, крупный специалист в области боевого применения авиации полковник А.С. Алгазин, начальник кафедры тактики полковник А.С. Шейдеман, начальник кафедры военной истории полковник Р.А. Эстрейхер-Егоров, специалист по морской авиации полковник Э.Г. Биллер (Биддер), преподаватель полковник С.С. Львов (Сыхин). Неизвестна судьба К.И. Трунова. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Практически все они подверглись репрессиям и погибли. Выжил лишь А.И. Тодорский (1894—1965 гг.), 15 лет отбывавший наказание в исправительно-трудовых лагерях.

2 Более подробно см.: Кравец А.С. Александр Николаевич Вегенер. Инженер, лётчик, учёный: Историко-биографический документальный очерк. М.: ОАНРН, 2000. 121 с.

3 А.Н. Вегенер был реабилитирован лишь 7 апреля 1993 г.

4 Дело «Весна» (также известно как «Гвардейское дело») — репрессии в отношении военнослужащих РККА, бывших офицеров русской армии и гражданских лиц. Только в Ленинграде в мае 1931 г. по этому делу было расстреляно свыше 1000 человек.

5 Гай (наст. имя и фамилия Гайк Бжишкян) Гая Дмитриевич (1887—1937) — советский военачальник, комкор (1935). В Гражданскую войну начальник 24-й Железной стрелковой дивизии, командующий армией на Восточном фронте, командир конного корпуса в Советско-польской войне 1920 г. Окончил Высшие академические курсы (1922), Военную академию имени М.В. Фрунзе (1927), адъюнктуру (1929). С 1929 г. преподаватель в Военной академии, с 1933-го — профессор и начальник кафедры истории войн и военного искусства Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского. Репрессирован в 1937 г., реабилитирован в 1956 г.

6 Черушев Н.С. 1937 год. Был ли заговор военных? М.: Вече, 2007. С. 73, 74.

7 Там же. С. 73.

8 Дубинский И.В. Особый счёт. Военные мемуары. М.: Воениздат, 1989. С. 101.

9 Стенограмма февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) (23 февраля — 5 марта 1937 г.) // Воен.-истор. журнал. 1993. № 1. С. 61.

10 В апреле—июне 1936 г. так же скоропостижно скончались высокопоставленные авиационные военачальники: заместитель начальника Военно-воздушных сил Красной армии А.К. Наумов и заместитель инспектора Военно-воздушных сил И.У. Павлов. Кроме того, в мае 1936 г. неожиданно сняли с должности начальника штаба Московского военного округа В.А. Степанова, который вскоре тоже умер. В июне 1936 г. скоропостижная смерть вырвала из рядов Красной армии начальника автобронетанковых войск Ленинградского военного округа комбрига С.С. Шаумяна.

11 За период 1920—1937 гг. Военно-воздушную академию окончило 1548 человек, из них 245 по разным причинам впоследствии были уволены из армии. (См.: Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 27. Подлинник. Экз. № 1).

12 ЦА НО. Ф. 527. Оп. 1. Д. 113а. Л. 96 об., 97, 104, 110 об.

13 Жизнь и деятельность Нижегородского учительского института. Третий год существования института. С. 78.

14 ЦА НО. Ф. 527. Оп. 1. Д. 113а. Л. 45, 45 об., 46; Д. 111. Л. 32а.

15 Там же. Д. 111. Л. 39, 46, 49—51.

16 Там же. Д. 113а. Л. 43, 43 об.