Капитан «полковничьего ранга» А.Н. Чертков

Фролова Марина Михайловна — старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: marinakuz90@mail.ru)

Капитан «полковничьего ранга» А.Н. Чертков

В создававшейся Петром I в начале XVIII века сети светских школ особая роль отводилась техническим специальным учебным заведениям, самой известной из которых была Навигацкая школа, первая в России школа «математических и навигацких, то есть мореходных хитростно наук учению…». Она была открыта по царскому указу от 14 января* 1701 года.

В Навигацкую школу принимали сыновей «дворянских, дьячьих, подъяческих, из домов боярских и других чинов кто пожелает, из недорослей же лет от 12 до 17», хотя впоследствии принимались даже и 20-летние. В школе учились дети почти всех знатных фамилий России: Волконские, Солнцевы-Заякины, Лопухины, Шаховские, Урусовы, Долгорукие. Однако «дворяне страшно тяготились цыфирной повинностью, как бесполезным бременем, и всячески старались от неё укрыться». Кроме того, «именно море возбуждало наибольшее отвращение в русском дворянине», отмечал В.О. Ключевский. Посланный за границу обучаться навигацким наукам, «плакался оттуда своим», «прося назначить его хотя бы последним рядовым солдатом или в какую-нибудь “науку сухопутскую”, только не в навигацкую»1. Но Пётр I был неумолим и внимательно следил за равномерным распределением между армией и флотом шляхетства (дворянства). Борясь со строптивостью дворян, в систематически повторяющихся указах государь ужесточал меры взыскания за утайку дворянских детей2.

Навигацкая школа являлась лучшей. Здесь изучали арифметику, геометрию, геодезию, навигацию, морскую астрономию. В число предметов входила живопись и «рапирное дело». Эта школа стала очагом новой культуры в Москве. Помимо новых знаний, нелегко усваиваемых, воспитанники школы обретали иное мировоззрение, становясь первыми интеллигентами устремленной к постижению западной цивилизации России.

Главный надзор за Навигацкой школой осуществлял граф Ф.М. Апраксин, впоследствии генерал-адмирал. Срок пребывания в школе не был жёстко установлен и зависел от успехов учеников, число которых постоянно возрастало (в 1711 г. — уже 500 человек). С открытием в 1715 году Морской академии в Петербурге, куда из Москвы были переведены все ученики и учителя (кроме Л.Ф. Магницкого), Навигацкая школа превратилась в рядовую цифирную школу, в которую шли учиться по преимуществу дети разночинцев. В 1752 году её закрыли.

Среди первых воспитанников Навигацкой школы был Алексей Никитич Чертков (1692—1737). Он стал её учеником в 1702 году, когда ему исполнилось только 10 лет. Мальчика воспитывала мать А.И. Черткова, урождённая Кушникова (1667—1745), поскольку отец Н.Ф. Чертков, «гвардии Преображенского полка каптенармус», умер, вероятно, вскоре после 1698 года (его имя упомянуто в «Ведомости и списке Преображенскому полку начальным людям и урядникам» этого года)3.

В 1711 году Чертков обучался географии, а поскольку за его отцом числился всего один крестьянский двор, то он получал от казны порядочное жалованье — «кормовые деньги»: по 3 алтына 2 деньги в день. Это была самая высокая «стипендия», установленная для обучавшихся в высших классах: «круглой навигации и в географии». К примеру, при поступлении в школу в арифметическом классе получали по 1 алтыну в день. Те, кто имел более 5 крестьянских дворов, содержались за собственный счёт. Таковых по ведомости от 22 ноября 1711 года насчитывалось всего 18 знатных особ из 524 учеников4.

Воспитанников Навигацкой школы, окончивших курс, отправляли туда, где требовались грамотные специалисты, а наиболее способных и знатных из них — постигать науку за границу как навигаторов. В 1711 году Чертков в числе лучших выпускников был послан в Голландию и Англию для усовершенствования в науках. В конце того же года в Амстердам съехалось более 50 навигаторов, и комиссар князь И. Львов, поставленный для надзора за ними, отыскал владельца частной морской школы и убедил его заниматься с русскими юношами, поскольку в тот год на военные корабли волонтёров брали мало. Зачастую навигаторы жили весело и шумно, тратили много денег, а присылать их из России оказалось тогда затруднительно. Львов от шалостей навигаторов приходил в отчаяние. Особенно в Англии молодые дворяне очень быстро «научались больше пить и деньги тратить», о чём доносил русский посланник в Лондоне граф Литта5. «Иные, не имея над собой надлежащего смотренья, возвратились без плода», привезя «домой лишь привычку к роскошной пустой жизни да презрение к родной стране». Вероятно, и Алексей Никитич был не прочь поучаствовать в бесшабашных застольях навигаторов, однако по прибытии домой он оказался вполне дельным моряком.

О службе Черткова мы узнаём из «Общего морского списка». Алексей Никитич вернулся в отечество в июне 1713 года. В России, как правило, навигаторам устраивался строжайший экзамен (иногда самим Петром I), и сообразно успехам лучших производили в первый офицерский чин унтер-лейтенанта, а посредственных — в мичманы (до 1733 г. чин не офицерский). Согласно «Ведомости о навигаторах, возвратившихся из-за границы», Алексей Чертков, Семён Зыков и другие, всего 10 человек, по прибытии из-за моря были «написаны мичманами» на базировавшийся на Архангельск корабль «Архангел Михаил» под командой контр-адмирала Н.А. Синявина. Однако сын А.Н. Черткова Василий (1726—1793), будущий наместник Воронежской губернии, заметил, что его отец, хотя и был «написанный мичманом», но «правил должность штурмана»6. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ключевский В.О. Сочинения. М., 1958. Т. 4. С. 237.

2 Материалы для истории просвещения в России в XVIII ст. СПб., 1858. С. 21.

3 Чичерин А., Долгов С., Афанасьев А. История лейб-гвардии Преображенского полка. 1683—1883. СПб., 1883. Т. 4. Приложение. С. 16.

4 Материалы для истории русского флота. СПб., 1866. Ч. 3. С. 309, 314.

5 Веселаго Ф.Ф. Очерк истории Морского кадетского корпуса с приложением списка воспитанников за 100 лет. СПб., 1852. С. 1—23, 26—30.

6 Отдел письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). Ф. 445. Д. 284. Л. 109.

* Все даты в статье даны по старому стилю.

Организация мундирного обеспечения в русском Военно-морском флоте в первой четверти ХVIII века

ИЗ ИСТОРИИ ТЫЛА ВООРУЖЁННЫХ СИЛ

Данченко Владимир Георгиевич — старший научный сотрудник Государственного музея «Эрмитаж», кандидат исторических наук

(E-mail: visitorservices@hermitage.ru)

Организация мундирного обеспечения в русском Военно-морском флоте в первой четверти ХVIII века

Мундирное, как и вещевое обеспечение военных моряков на начальном этапе формирования российского военно-морского флота занимало далеко не первое место среди многочисленных других проблем. Большинство связанных с ним вопросов решалось то личными порученцами ПетраI, то возглавлявшими административные структуры (Поместный, Владимирский судный, Разрядный, Новгородский приказы, Государев Шатёр) чиновниками, то лицами, выполнявшими определённые, иногда разовые, миссии.

Основное внимание уделялось собственно «корабельному» строению и его материально-техническому снабжению, а также своевременному формированию и отправке на верфи команд «работных людей» и мастеров. С учётом того, что значительную часть экипажей кораблей и гребных судов составляли отправленные на морскую службу солдаты, то неудивительно, что в условиях войны, нехватки финансов и как следствие дефицита сукна, красителей и соответственно уже готового форменного платья облик большинства «морских служителей» в первые годы становления российского флота мало чем отличался от внешнего вида пехоты и кавалерии. Тем не менее опредёленная часть экипажей, иностранцы и русские, была одета не только в кафтаны, но и в бостроги, голландские морские куртки, имевшие распространение во многих странах. Бостроги, в основном, закупались за границей, и лишь небольшая часть их «строилась» на месте. Со временем вещевое снабжение (мундирное в том числе) личного состава кораблей, судов и морской пехоты стало предметом постоянной заботы флотской администрации.

В номенклатуре дел Воинского морского, учреждённого в 1698году, а также образованного чуть позже Адмиралтейского приказов, в которых было сосредоточено управление «морскими силами» и организация их снабжения, имеются лишь отдельные упоминания об отправке «мундирных припасов» на суда и корабли. Более предметно этим вопросом занимались две канцелярии — Ингерманландская и Ингерманландская мундирная1. Первая из них, головная, образованная в 1704году и известная в то время как Семёновская приказная палата, являла собой учреждение приказной формации, в компетенцию которого входили финансово-податные, административные и хозяйственные вопросы. Кроме того, данное ведомство, возглавляемое А.Щукиным, ведало мундирным «строением» и обеспечением. Его агенты занимались организацией подрядов на закупку и доставку сукна, красителей, готового платья, заключали договоры с портными, кожевенных дел мастерами, сапожниками.

Изначально основные усилия Ингерманландской канцелярии были направлены на удовлетворение нужд армии, однако с учётом возрастающей роли флота (главным образом с увеличением количества судов разных классов и соответственно численного роста личного состава экипажей) стали ориентироваться и на обеспечение мундирного довольствия корабельных служителей. Этому также способствовало то обстоятельство, что флотскими делами активно занимался глава администрации столь значимого ведомства петербургский губернатор А.Д.Меншиков. В его распоряжении находилась и собственная команда гребцов, имевшая не только полный комплект мундирного довольствия, но даже сверх того.

Должностным лицам Ингерманландской канцелярии (число их было невелико) вменялось в обязанности формировать обозы с обмундированием и амуницией, а также обеспечивать их охрану. Для этого привлекались солдатские команды во главе с обер-офицерами (иногда сержантами и капралами) армии и флота. Канцелярские чиновники занимались и устройством «магазейнов», куда вещевые «припасы» помещались на определённый срок. Туда от Адмиралтейства командировались подразделения «морских служителей», в том числе и корабельных солдат, которые находились «у роздачи» форменного платья и снаряжения.

Существовавшая самостоятельно от главного ведомства Ингерманландская мундирная канцелярия также уделяла внимание обеспечению флотских чинов соответствующей экипировкой. Приоритетной при этом считалась организация отправки необходимого числа бострогов, кафтанов, штанов и прочего на корабли, а также контроль за их качеством и соответствием установленным образцам2. Персонал канцелярии помимо того привлекался к закупке сукон нужных цветов, а также заключению подрядных сделок на пошив собственно форменной одежды. В помощь чиновникам направлялись офицеры и нижние чины армейских частей и морской пехоты, способные посодействовать при случае своевременному выполнению подрядных обязательств.<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф.26. Оп. 2. Д.7. Л. 15—24; Юхт А.И. Русская промышленность и снабжение армии обмундированием и амуницией // Полтава. Сб. статей к 250-летию Полтавского сражения. М., 1959. С.210—216; Данченко В.Г. Участие администрации А.Д. Меншикова в решении военных и военно-морских вопросов в начале ХVIII века // От Нарвы к Ништадту. Петровская Россия в годы Северной войны. Сб. статей. СПб., 2001. С. 30, 31.

2 РГАДА. Ф.26. Оп. 2. Д.7. Л. 24—26.

Артиллерийское обеспечение осады Риги русскими войсками в 1709—1710 гг.

ИСТОРИЯ ВОЙН

Манойленко Юрий Евгеньевич — аспирант кафедры русской истории Российского государственного педагогического университета имени А.И.Герцена, магистр социально-экономического образования

Артиллерийское обеспечение осады Риги русскими войсками в 17091710 гг.

В этому году исполняется 300лет со дня взятия русскими войсками Риги — одной из важнейших шведских крепостей в Лифляндии. Овладение крепостью имело ключевое значение для закрепления и расширения успехов России в Прибалтике, достигнутых в начальный период Северной войны.

Существенную роль в этой операции сыграла русская артиллерия, реформированная ПетромI после Нарвского поражения 1700года и ставшая к этому моменту одним из основных родов войск регулярной армии. В осадах шведских крепостей и в полевых сражениях Северной войны артиллеристами был накоплен немалый боевой опыт. В то же время в ходе войны Рижская операция стала для русской артиллерии первым опытом, когда ей пришлось участвовать в длительной 8-месячной блокаде укреплённого пункта.

Рига располагалась на берегу Западной Двины и представляла собой город-крепость с замком и цитаделью. Наружная ограда крепости имела 5 бастионов, 2 равелина и 2шанца. Перед крепостью располагался форштадт, частично укреплённый земляным валом и палисадами, представлявшими собой передовую оборонительную ограду. На противоположном берегу реки перед крепостью находился отдельный форт Кобершанец, служивший предмостным укреплением. Форт, окружённый глубоким водяным рвом, был усилен четырьмя бастионами и одним полубастионом. Гарнизон крепости составлял более 12тыс. человек.

Для обеспечения блокады Риги было принято решение задействовать полевую артиллерию. 15июля* 1709года из местечка Решетиловка, где после Полтавского сражения располагалась русская армия, с дивизией генерал-майора А.И.Репнина к Риге было отправлено 32орудия, в том числе 28пушек (14 3-фунтовых, 12 8-фунтовых, 2 12-фунтовых), 1 1-пудовая гаубица и 3 мортиры (1 Ѕ-пудовая и 2 1-пудовых)1. Командование полевой артиллерией осуществлял генерал-майор И.Я.Гинтер.

В конце июля А.И.Репнин получил приказ командующего русскими войсками в Лифляндии генерал-фельдмаршала Б.П.Шереметева изменить маршрут следования своей дивизии и двигаться к Дисне для погрузки на суда и последующей переброски к Риге по воде, при этом полевой артиллерии было приказано двигаться прежним путём, через Минск. Для прикрытия артиллерии выделили 2 пехотных полка (Нарвский и Каргопольский) из состава дивизии А.И.Репнина и драгунский Новотроицкий полк — из дивизии генерал-лейтенанта Л.Н.фонАлларта2.

Артиллерия для действий под Ригой также готовилась в Смоленске под руководством капитан-поручика Г.Г.Скорнякова-Писарева. 12июля ПётрI распорядился «пушки 18 12-фунтовыя и к ним порох, ядры и протчее взять из Смоленска и нагрузить в суды. Також 8 мартиров и к ним бомбы и аммуниция, сколко потребна»3. Эти орудия и боеприпасы предполагалось отправить под Ригу водным путём по Западной Двине.

7сентября Г.Г.Скорняков-Писарев сообщал А.Д.Меншикову из Поречья о завершении погрузки артиллерии на суда4. В конце сентября артиллерия была доставлена в Полоцк5, в начале октября — в Дисну6, а в ноябре суда с орудиями прибыли к Риге.

В конце октября русские войска блокировали основные пути подвоза боеприпасов и провианта в Ригу. К этому времени к армии присоединилась полевая артиллерия. Местом её расположения было выбрано селение Кирхгольм, примерно в 16км от Риги, а для охраны придан отряд полковника И.Л.Воейкова7.

29октября русские войска приблизились к укреплению Кобершанец на левом берегу Западной Двины напротив Риги. По решению рижского генерал-губернатора Н.Штремберга Кобершанец был частично разрушен и без боя оставлен шведами. После этого укрепление заняли войска Б.П.Шереметева, приступившие к его восстановлению. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф. 2. Оп. 1. Д. 40. Л. 385, 385 об.

2 Письма и бумаги императора Петра Великого. Т.9. Вып.2. Примечания к №2954—3550, напечатанным в первом выпуске IXтома. М., 1952. С. 1141, 1204, 1205.

3 Письма и бумаги императора Петра Великого. Т.9. Вып.1 (январь-декабрь 1709 года). М.; Л., 1950. С. 286.

4 Архив Санкт-Петербургского института истории Российской Академии наук (Архив СПбИИ РАН). Ф. 83. Оп. 1. Д. 3357. Л. 1.

5 Российский государственный архив Военно-морского флота. Ф. 234. Оп. 1. Д. 23. Л. 315.

6 Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 3439. Л. 1.

7 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 885 (Эрмитажное собрание). Д. 505. Л. 56.

* Здесь и далее все даты даны по старому стилю.