Особенности развития военной промышленности Санкт-Петербурга в 1900—1914 гг.

Аннотация: Статья посвящена проблемам модернизации русской артиллерии на начальном этапе Северной войны (1700—1721) и роли руководителя артиллерийского ведомства генерал-майора Я.В. Брюса в этом процессе.

Summary. This paper deals with the problems of modernisation of the Russian artillery in the beginning of the Great Northern War (1700–1721) and the role of the Head of the Artillery Department Major-General Ya.V. Bryus in the process.

 

Из истории вооружения и техники

 

ЛОСИК Александр Витальевич — заместитель главного редактора журнала для учёных «КЛИО», доктор исторических наук, профессор

(Санкт-Петербург. Тел. 8(812) 347-96-94)

ЩЕРБА Александр Николаевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил РФ, доктор исторических наук, профессор

(Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru)

 

Особенности развития военной промышленности Санкт-Петербурга в 1900—1914 гг.

 

Санкт-Петербург создавался как форпост России на Балтийском море и крупнейший центр военного производства, характерной особенностью которого было то, что оно базировалось на крупной промышленной основе. Во второй половине XIX века в различных районах столицы были возведены индустриальные гиганты — Обуховский, Путиловский, Балтийский, Металлический, Невский, Трубочный1, «Лесснер» и другие заводы. Они быстро заняли ведущие позиции в ключевых отраслях военной индустрии — производстве боеприпасов, нарезной артиллерии, военном судостроении. Например, первым в России производство знаменитых трёхлинейных винтовок под руководством их создателя С.И. Мосина освоил Сестрорецкий оружейный завод.

Распоряжением Главного артиллерийского управления (ГАУ) в этот завод был переведён инструментальный отдел Петербургского трубочно-инструментального завода и преобразован в «Образцовую мастерскую», на которую были возложены особые функции по изготовлению мерительных приборов для всех военных заводов России. В дальнейшем эта мастерская значительно расширилась и преобразовалась в отдел, в составе которого образовались отделения — лекальное, закалочное, мерительное; мастерские — инструментальная, делительных машин, а также образцовая. Только в образцовой мастерской к 1910 году были 170 станков для точных работ. На них трудились 400 высококвалифицированных рабочих, подготовленных в оружейной школе завода, открытой в 1900 году. Благодаря этому Сестрорецкий завод превратился в законодателя эталонов мер и весов для всей военной промышленности страны2.

Военная промышленность города стала пионером и в области разработки и производства автоматического стрелкового оружия. Талантливый петербургский конструктор В.Г. Фёдоров создал первую русскую автоматическую винтовку, которая успешно прошла испытания в 1912 году. Первая партия этих винтовок — 150 штук была заказана Сестрорецкому оружейному заводу. Затем конструктор усовершенствовал винтовку и сконструировал автомат под патроны калибра 6,5 мм3. Эти автоматы также изготавливала военная промышленность Петрограда.

Санкт-Петербургский завод «Лесснер» первым из отечественных предприятий освоил производство чрезвычайно сложной продукции — торпед и торпедных аппаратов для Военно-морского флота России, а также выпускал полевые орудия и приборы управления артиллерийской стрельбой4.

Динамичному развитию оборонного производства Санкт-Петербурга способствовало наличие морских портов, развитой наземной инфраструктуры, базовых производств, особенно порохового и металлургии. В начале XX века выпуск пороха был сосредоточен на трёх крупных государственных заводах — Шостенском (Черниговская губерния), Казанском и самом современном из них, расположенном в Санкт-Петербурге, Охтинском. Там были разработаны и запущены в серийное производство первые образцы отечественного бездымного пороха. В годы Первой мировой войны производительность завода выросла в 2 раза и достигла 210 тыс. пудов пороха в год — 20 проц. всего порохового производства страны5.

Характерной особенностью Охтинского порохового завода было то, что наряду с производством порохов в заводской химической лаборатории велись научные исследования по разработке новых видов порохов и совершенствованию технологий их производства. Лаборатория была прекрасно оборудована, имела большую библиотеку и вела постоянный контроль качества производившегося пороха. При заводе также состояла Опытная комиссия, которая представляла собой испытательную баллистическую станцию для комплексных контрольных испытаний порохов. Результатами работы комиссии стали все виды производившихся на заводах России порохов — от револьверного до пушечного.

Самым крупным из частных пороховых заводов был также работавший в окрестностях города Шлиссельбургский — единственный в России, производивший высококачественный бездымный порох для Военно-морского флота. Его производительность в начале XX века составляла 25 тыс. пудов в год, а в 1905 году в связи с Русско-японской войной увеличилась до 70 тыс. пудов. В 1909 году на заводе начал работать отдел по производству тротила. Его производительность составляла 36 тыс. пудов в год. Кроме того, Шлиссельбургский завод и монополист в изготовлении бикфордового шнура завод Виннера производили динамит6.

Мощностей перечисленных пороховых заводов в начале XX века не хватало, к тому же в то время появились новые виды мощных взрывчатых веществ, поэтому было принято решение о создании нового завода. В 1902 году из Охтинского порохового завода была выделена часть производственных мощностей (мелинитовый и капсюльный отделы), на базе которых образован самостоятельный Охтинский завод взрывчатых веществ. Во время Русско-японской войны он начал снаряжение полевых гранат. Для этого на предприятии были построены две новые мастерские.

В 1908 году на Охтинском заводе взрывчатых веществ провели реконструкцию, позволившую наладить производство тротила. Его начали использовать вместо мелинита для снаряжения фугасных снарядов. В 1908 году завод выпустил более 70 тыс. пудов пороха и 2 тыс. пудов тротила, а в 1912 году — 12 тыс. пудов тротила, по качеству не уступавшего немецкому. Промышленность города стала одним из ведущих центров производства современных взрывчатых веществ, в ней появилась новая крупная отрасль — химическая7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Трубочный завод выпускал трубки — сложные технические устройства, которые служили для воспламенения зарядов в артиллерийских боеприпасах, а также взрыватели.

2 Генерал В.С. Михайлов (1875—1929): Документы к биографии. Очерки истории военной промышленности. М.: РОССПЭН, 2007. С. 123.

3 Бескровный Л.Г. Производство вооружения и боеприпасов для армии в России в период империализма (1898—1917 гг.) // В кн. Исторические записки. Т. 99. М.: Наука, 1977. С. 96.

4 Тихонов С.Г. Оборонные предприятия СССР и России. Т. 1. М.: ТОМ, 2010. С. 554.

5 Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М.: РОССПЭН, 1996. С. 52.

6 300 лет военной истории Санкт-Петербурга / Под общ. ред. В.С. Бобрышева. М.; СПб.: Славия, 2003. С. 213.

7 Там же. С. 189, 190.

‘>Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф. 2. Оп. 1. № 6. Л. 535 об.

2 Я.В. Брюс оказался на посту начальника русской артиллерии после драматических событий осени 1700 г. Первая осада Нарвы была неудачна для русской армии. Карл XII, высадившийся в ноябре в Пернове (совр. Пярну, Эстония), форсированным маршем двинулся к осадному лагерю русских войск под Нарвой. 19 ноября он успешно атаковал вчетверо превосходившую нашу армию. Отсутствие единого руководства, плохая погода, недостатки в снабжении привели к тому, что русские войска заняли пассивную, выжидательную позицию. В ночь на 20 ноября русская армия капитулировала и, сложив знамена и оружие, стала переправляться на правый берег р. Наровы. Во время переправы часть полков была вероломно захвачена шведами, в плен попали почти все русские генералы. В шведском плену оказался и генерал-фельдцейхмейстер русской армии и главный судья Пушкарского приказа Александр Арчилович царевич Имеретинский (Милитинский, Милитийский, Меретинский, 1674—1711) из грузинского царского рода Багратидов, сын имеретинского царя Арчила II Вахтанговича. В 1704 г. Я.В. Брюс был назначен исполнять обязанности генерал-фельдцейхмейстера, звание которого продолжало сохраняться за царевичем Александром Арчиловичем до его смерти в финском городе Умео по дороге из шведского плена 3 февраля 1711 г.

3 Маковская Л.К. Ручное огнестрельное оружие русской армии конца XV—XVIII в. Определитель. М., 1992. С. 18.

4 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп.1. Д. 6. Л. 551, 552.

5 Там же. Л. 526 об., 533.

6 Там же. Л. 563 об.

7 Там же.

8 Нарышкин Лев Кириллович (1664—1705) — боярин, глава Посольского приказа, родной брат царицы Натальи Кирилловны, родной дядя царя Петра Великого.

9 Меллер Вахромей (Вернер) Петрович — голландский купец, совладелец железоделательных заводов в Боровском уезде на р. Истье.

10 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 624 об.

11 Там же. Л. 39, 644, 645, 645 об.

12 Там же. Л. 225, 225 об.

13 Там же. Д. 1. Л. 200.

14 Репнин Никита (Аникита) Иванович (1668—1726) — князь, поручик Потешной роты (с 1685 г.), генерал-аншеф (с 1696 г.), генерал-майор (с 1699 г.), лифляндский генерал-губернатор (1710, 1719—1726), президент Военной коллегии (1724—1725), генерал-фельдмаршал (с 1724 г.).

15 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 71.

16 Там же. Л. 234.

17 Там же. Л. 76—77 об.

Проблемы модернизации русской артиллерии в первые годы Северной войны

Аннотация: Статья посвящена проблемам модернизации русской артиллерии на начальном этапе Северной войны (1700—1721) и роли руководителя артиллерийского ведомства генерал-майора Я.В. Брюса в этом процессе.

Summary. This paper deals with the problems of modernisation of the Russian artillery in the beginning of the Great Northern War (1700–1721) and the role of the Head of the Artillery Department Major-General Ya.V. Bryus in the process.

Из истории вооружения и техники

 

Ефимов Сергей Владимирович заместитель директора Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи по научно-просветительской и выставочной работе, кандидат исторических наук

(Санкт-Петербург. Е-mail: artillery@yandex.ru)

 

«…Смотреть, чтоб делали денно и ночно»

Проблемы модернизации русской артиллерии в первые годы Северной войны

 

Одной из самых важных проблем, стоявших перед Петром I и его ближайшими сподвижниками в первые годы Северной войны (1700—1721 гг.), было обеспечение русской армии единообразным и надёжным оружием. Напряжённая военная обстановка требовала постоянного наращивания всех видов вооружения, и прежде всего артиллерии, значительная часть которой была утрачена во время «Нарвской конфузии» 1700 года, а оставшаяся не отвечала современным условиям ведения войны. Новому начальнику артиллерийского ведомства генерал-майору Якову Вилимовичу Брюсу (1670—1735), назначенному на эту должность в 1704 году, необходимо было восстановить и совершенствовать материальную часть артиллерии.

В кратчайшие сроки Брюс разработал единую систему измерения всех частей артиллерийских орудий, в основу которой был положен калибр орудия. Им же были разработаны и введены в практику русская артиллерийская шкала и артиллерийский вес. Шкала представляла собой металлическую линейку, на которой были нарезаны диаметры каменных и чугунных ядер, соответствовавшие определённым линейным калибрам. Этот инструмент служил основной мерой не только при проектировании, но и при проверке готовых орудий и снарядов. Одновременно Я.В. Брюс ввёл понятие об артиллерийском весе, при помощи которого определялись калибры орудий и снарядов. За единицу измерения был принят вес чугунного ядра диаметром в 2 английских дюйма (5,08 см). Этот вес получил наименование артиллерийского фунта, а ядро названо однофунтовым. Для разрывных полых снарядов был принят торговый вес.

Этот факт известен в отечественной историографии, но обычно его датируют 1707 годом. Информация, извлечённая из писем руководителя артиллерийского ведомства, даёт основание отнести не только разработку, но и применение шкалы к более раннему времени. 22 ноября 1705 года Брюс отдаёт распоряжение, чтобы на Пушечном дворе «исчисление во всяких делех употребляли и считали… футами (т.е. фунтами. — Прим. авт.) аглийскими; також… и в школе у Петера Грана, чтоб при учение начертания мортир и гоубицов употреблял меру аглийского фута, а каменного веса меру отставить»1.

Очевидно, что какой-то период существовали две меры измерения. Для создания предпосылок к единообразному изготовлению вооружения Брюс распорядился применять более совершенную систему измерения — английский фунт.

Исполняя обязанности генерал-фельдцейхмейстера2, Я.В. Брюс вникал во все процессы производства материальной части артиллерии, неукоснительно требуя единообразия в изготовлении не только орудий и снарядов, но также лафетов, станков и даже колёс к ним. Образцовые варианты их хранились в Артиллерийском приказе3.

Особое внимание Я.В. Брюс уделял производству боеприпасов. В исторической литературе достаточно подробно рассматриваются виды боеприпасов, существовавших в то время, описывается их устройство, указываются центры производства и даже количество изготовленных снарядов в год. Вопрос о качестве, как правило, не ставится. А между тем вопрос снабжения артиллерии пригодными для стрельбы боеприпасами стоял в первые годы Северной войны не менее остро, чем во время похода под Нарву в 1700 году.

3 июля 1705 года Брюс писал в Артиллерийский приказ, что из доставленных в Полоцк 600 двухпудовых бомб только 40 оказались годными для стрельбы. В письме он отдал распоряжение об осмотре всех бомб и ядер, находившихся на Пушечном дворе в Москве, и отборе их строго по специальным меркам — кружалам4.

22 июля Брюс опять обращает внимание дьяка Артиллерийского приказа Н.П. Павлова, что привезённые ядра к 3-, 6- и 12-фунтовым пушкам непригодны, «по свидетельству» многие слишком маленькие, а «иные велики и в пушки не годятся». В этом же письме начальник артиллерии отдаёт распоряжение отобрать по чертежам и кружалам образцовые ядра, держать их в приказе и принимать партии снарядов с заводов строго по этим образцам5. На заводы посылаются не только чертежи снарядов, но и деревянные шаблоны6.

Брюс предъявлял жёсткие требования к заводам-изготовителям. В случае отливки бомб и ядер, не соответствовавших чертежу, они «взяты будут на государя безденежно»7. Узнав, что с частных заводов в Артиллерийский приказ присылаются некачественные боеприпасы, Брюс распорядился «за артилерные припасы, которые принимаются с железных заводов Льва Кирилловича (Нарышкина. — Прим. авт.)8 и Вахромея Меллера9 не отписываясь ко мне, денежной дачи до указу никому не давать»10. Напомним, что Л.К. Нарышкин (хотя и умерший к тому времени) был дядей царя. Таким образом, Брюс не побоялся возможного конфликта с могущественным кланом родственников царя, чьи финансовые интересы могли быть ущемлены.

С не меньшими трудностями происходила доставка «скорострельных патронов» к 3-, 6- и 12-фунтовым пушкам. Особенно нуждалась армия в скорострельных пороховых зарядах к 3-фунтовым пушкам. По подсчётам Брюса, их требовалось около 10 000 единиц. Начиная с апреля 1705 года он неоднократно отдавал распоряжения о присылке зарядов. Наконец, потеряв всякую надежду получить готовые патроны, Брюс требовал прислать как можно скорее 1000 аршин понитного полотна и 10 пар портняжных ножниц, чтобы приступить к изготовлению патронов на месте, в действующей армии11.

Я.В. Брюс неоднократно вынужден был посылать в Артиллерийский приказ напоминания о проверке качества не только боеприпасов, но и всей поставлявшейся продукции. Он даже распорядился «объявить подрядчикам образцовые припасы, против которых им ставить… запечатав образцовые припасы государевой печатью и дьячиею, и беречь до моего приезду; и подрядчикам клеймить припасы своим клеймом, наипаче смотреть за веревками и за железными припасы, чтоб были сделаны прочно, а не против того образца никаких припасов не принимать; и взять у подрядчиков сказки, что им против образцов те припасы готовить, а когда ж явятся припасы ху[ды] образцом обратно, тогда им быть лишёнными припасов»12.

Большую заботу проявлял Брюс и о хранении боеприпасов. «Да съезди в Ладогу, — писал он подьячему Д.Е. Козлову, — и при себе пересмотри порох и всякую бочку перевороти, которые дно и не в низу, то повороти в верх, потому что тот порох от долгова лежания без переворачивания портится, и надобно сие чинить весною и летом, а осенью и не одного того ради сего усматривай, и в забвении не оставь не токмо ладожский, но и новгородский порох»13.

Получив известие, что старых солдат-караульщиков, охранявших пороховую казну, заменили новобранцами, Брюс обратился к князю Н.И. Репнину14 с письмом: «Доносил я милости вашей о перемене караульни солдат при артиллерии. И ныне тех солдат переменяют только ж новыми, которые зело оплошно стоят на караулах. А наипаче при пороху опасно таким людем быть, чтоб какова бедства не было. Тако ж присылаются из начальных людей иноземцы, о которых мне приказано, чтоб их не приставлять к пороховой казне. Того ради прошу милости, пожалуй изволь приказать, присылать для караулов русских начальных людей. И буде можно, чтоб с ними старых солдат присылать же»15.

В связи с пожаром в мае 1706 года на Истенских и Угодских заводах значительно усложнились вопросы обеспечения боеприпасами действующей армии. Несмотря на то, что в производство снарядов помимо Тульских и Каширских заводов включилась Устюжна Железнопольская, их катастрофически не хватало16. По распоряжению Я.В. Брюса в Ахтырку и Сумы, где хранились артиллерийские припасы, оставшиеся ещё от Крымских походов 1687 и 1689 гг., были направлены два дворянина для отбора всего годного вооружения. Но особенно тщательно «по кружалам и цыркелям» требовалось отбирать боеприпасы, так как в них была острая нужда17. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф. 2. Оп. 1. № 6. Л. 535 об.

2 Я.В. Брюс оказался на посту начальника русской артиллерии после драматических событий осени 1700 г. Первая осада Нарвы была неудачна для русской армии. Карл XII, высадившийся в ноябре в Пернове (совр. Пярну, Эстония), форсированным маршем двинулся к осадному лагерю русских войск под Нарвой. 19 ноября он успешно атаковал вчетверо превосходившую нашу армию. Отсутствие единого руководства, плохая погода, недостатки в снабжении привели к тому, что русские войска заняли пассивную, выжидательную позицию. В ночь на 20 ноября русская армия капитулировала и, сложив знамена и оружие, стала переправляться на правый берег р. Наровы. Во время переправы часть полков была вероломно захвачена шведами, в плен попали почти все русские генералы. В шведском плену оказался и генерал-фельдцейхмейстер русской армии и главный судья Пушкарского приказа Александр Арчилович царевич Имеретинский (Милитинский, Милитийский, Меретинский, 1674—1711) из грузинского царского рода Багратидов, сын имеретинского царя Арчила II Вахтанговича. В 1704 г. Я.В. Брюс был назначен исполнять обязанности генерал-фельдцейхмейстера, звание которого продолжало сохраняться за царевичем Александром Арчиловичем до его смерти в финском городе Умео по дороге из шведского плена 3 февраля 1711 г.

3 Маковская Л.К. Ручное огнестрельное оружие русской армии конца XV—XVIII в. Определитель. М., 1992. С. 18.

4 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп.1. Д. 6. Л. 551, 552.

5 Там же. Л. 526 об., 533.

6 Там же. Л. 563 об.

7 Там же.

8 Нарышкин Лев Кириллович (1664—1705) — боярин, глава Посольского приказа, родной брат царицы Натальи Кирилловны, родной дядя царя Петра Великого.

9 Меллер Вахромей (Вернер) Петрович — голландский купец, совладелец железоделательных заводов в Боровском уезде на р. Истье.

10 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 624 об.

11 Там же. Л. 39, 644, 645, 645 об.

12 Там же. Л. 225, 225 об.

13 Там же. Д. 1. Л. 200.

14 Репнин Никита (Аникита) Иванович (1668—1726) — князь, поручик Потешной роты (с 1685 г.), генерал-аншеф (с 1696 г.), генерал-майор (с 1699 г.), лифляндский генерал-губернатор (1710, 1719—1726), президент Военной коллегии (1724—1725), генерал-фельдмаршал (с 1724 г.).

15 Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6. Л. 71.

16 Там же. Л. 234.

17 Там же. Л. 76—77 об.

Россия и Мальтийский орден в 1697—1817 гг.

Из истории военно-политических отношений

 

БАСЕНКО Юлия Витальевна — первый секретарь Историко-документального департамента МИД России

(Москва. E-mail: yulia.basenko@mail.ru).

 

Россия и Мальтийский орден в 1697—1817 гг.

 

Описания взаимоотношений России с католическим духовно-рыцарским Орденом Св. Иоанна Иерусалимского, который стал называться также Мальтийским после того, как в 1530 году получил от императора Карла V во владение остров Мальта, даже в научной литературе овеяны мистической дымкой и часто изобилуют неточностями. Это объяснимо легендами, связанными с рыцарями, и сложной личностью «романтического императора» Павла I, при котором отношения нашей страны и ордена достигли наивысшего расцвета. Анализ архивных документов, прежде всего материалов Архива внешней политики Российской империи, позволяет определить основные вехи двусторонних связей и наиболее значимых их участников.

Первым российским путешественником, побывавшим на Мальте и встречавшимся с великим магистром (гроссмейстером) Мальтийского ордена в июле 1697 года, был стольник П.А. Толстой. Однако начало отношений России и ордена традиционно связывают с посещением острова боярином Б.П. Шереметевым, во время которого состоялся первый обмен грамотами. На аудиенции 14 мая 1698 года Шереметев вручил великому магистру Р. Переллосу грамоту Петра I. В ней сообщалось о заключении союза «с цесарем и венецианами противу турок». В ответной грамоте от 18 мая* великий магистр поздравил русского царя со славными победами и выразил готовность мальтийских рыцарей вместе с российскими войсками «везде поражать врагов имени Христова»1. Боярину Шереметеву был пожалован золотой освящённый мальтийский крест с бриллиантами и выдана грамота, подтверждавшая право ношения этой награды.

В 1720 году Пётр I получил грамоту великого магистра Зондадари, 22 июня сообщавшего о своём избрании на этот пост. Он писал, что мальтийские рыцари, «усмотря обеих сторон наших пользу», готовы к услугам Петра, и выражал надежду, что Россия не оставит их в «протекции и благоволении»2. В ответной грамоте от 5 ноября 1721 года российский монарх отметил, что «благонамеренными своими… услугами» рыцари обязали его к «совершенной всегда склонности, доброжелательству и протекции». Пётр I высказал также намерение продолжать переписку3.

Отношения между Россией и Мальтийским орденом ограничивались поддержанием «доброй корреспонденции» вплоть до восшествия на престол Екатерины II. Исключение составляет, пожалуй, визит в Петербург в 1748 году посланника ордена в Варшаве, одного из самых блестящих его дипломатов, энциклопедически образованного выходца из Вероны бальи** М. Саграмозо, связанный, как предполагают некоторые исследователи, с интересами ордена в Польше. Он был благосклонно встречен в российской столице, принят императрицей Елизаветой Петровной. В её указе от 30 июня 1748 года говорилось о выдаче денег капитану Полянскому, сопровождавшему кавалера Мальтийского ордена, для осмотра «куриозных мест» Петербурга4. В декабре того же года великий магистр Э. Пинто поблагодарил Елизавету Петровну за приём, оказанный его представителю.

В 60-е годы XVIII века Екатерина II направила морских офицеров на Мальту для прохождения практики в навигации. На кораблях ордена хорошо зарекомендовали себя российские офицеры Селифонтов, Скуратов, Мосолов, Коковцев. Прекрасные характеристики им дал великий магистр Э. Пинто в письме императрице от 11 апреля 1769 года5. Екатерина II поблагодарила за внимание к её подданным.

Важные события в русско-мальтийских отношениях произошли во время Русско-турецкой войны 1768—1774 гг. — стороны назначили официальных представителей. В январе 1770 года на Мальту в качестве российского поверенного в делах прибыл маркиз Кавалькабо. В инструкции ему первоприсутствующий в Коллегии иностранных дел граф Н.И. Панин 19 июля 1769 года чётко сформулировал задачи императорского представителя. Поверенный в делах должен был вручить гроссмейстеру два письма Екатерины II и стараться склонить его к вооружённому содействию России против Турции. Панин отметил, что орден на Мальте в Средиземном море доступен для нападений турок и, кроме того, «в обетах своих объявил вечную войну неверным», поэтому заинтересован и обязан использовать любую возможность для нанесения им вреда. Кавалькабо предписывалось поддерживать эти намерения ордена и «извлечь наибольшую выгоду для поддержки действий эскадры Её Императорского Величества»6.

В ходе аудиенции российский поверенный в делах передал Пинто письма императрицы от 18 июля 1769 года. В первом из них Екатерина II благодарила великого магистра за «дружеский и ласковый приём», оказанный на Мальте российским морским офицерам. Второе письмо несло основную политическую нагрузку. «Настоящее моё дело с вечным неприятелем святого креста необходимо долженствовало с самого своего начатия привлечь на себя внимание и участие всего христианства… Полагаюсь я, — писала императрица, — наипаче на расположение Вашего Ордена, который установлен ради защищения веры и клятвою обязан вечную весть войну с неприятелями оной. Почему с доверенностью сообщая Вашему превосходительству об отправлении одной из моих эскадр в Ваши моря для нанесения вреда и возможных убытков к неприятелю христианского имени… ожидаю я… что Вы позволите всем и некоторым кораблям моим свободно входить в Ваши порты и запасаться за наличные деньги всем нужным»7.

Просьбу российской императрицы рассмотрела специальная комиссия орденского капитула и высказалась против содействия России в ведении боевых действий. «Если бы нам можно было следовать одному влечению сердца, — говорилось в докладе комиссии великому магистру, — то мы естественным движением души, без рассуждения, с радостью воспользовались бы случаем, который кажется нам вполне сообразным с нашим статусом, но нас удерживает то, что державы решили сохранить строгий нейтралитет, что мы видим из их распоряжений ко всем портам и, в частности, портам Сицилии, которой мы обязаны оказывать особое внимание, а ещё более в положительных наставлениях, сделанных Вашему преимуществу, держаться той же политики»8.

Великий магистр Пинто в ответной грамоте Екатерине II, подписанной 31 января 1770 года, отказал в неограниченном допуске российской эскадры в мальтийские порты. Был разрешён одновременный заход в них для ремонта и закупки продовольствия только четырём российским военным судам. Это решение великий магистр мотивировал необходимостью согласовывать свои действия с политикой покровительствовавших ордену держав, согласившихся на присутствие в портах лишь четырёх российских судов. Кроме того, Пинто ссылался на ограниченные продовольственные запасы острова9.

В целом миссия Кавалькабо не увенчалась успехом, но его деятельность на Мальте оказалась полезной российскому флоту. Сначала на Мальте был принят для ремонта российский корабль «Ростислав», затем летом 1772 года — получивший значительные повреждения корабль «Саратов». Его осмотрел посетивший Мальту инкогнито в августе 1772 года командующий российской эскадрой А.Г. Орлов. 10 декабря 1775 года Н.И. Панин направил маркизу Кавалькабо письмо, в котором сообщал о решении Екатерины II отозвать его в связи с окончанием Русско-турецкой войны и прекращением миссии по оказанию помощи российской эскадре в Средиземноморье. Российский поверенный в делах покинул Мальту в 1776 году10.

Весной 1773 года в Петербург прибыл посол Мальтийского ордена М. Саграмозо. Орденский совет возложил на него задачу добиться «покровительства» Екатерины II в Острожском деле — чрезвычайно запутанном споре вокруг обширных владений ордена в Польше. Последний Острожский князь Януш завещал в случае угасания его рода учредить на основе созданного им в 1609 году майората командорство Мальтийского ордена. После смерти в конце XVII века последних прямых потомков князя дворянство Краковского воеводства согласно завещанию избрало командором И. Любомирского, но родственники Острожского оспаривали это решение. В результате майорат был разделён на три части. Мальтийский орден был очень заинтересован в признании своих прав на Острожский майорат, приносивший большой доход.

Саграмозо удалось успешно выполнить свою миссию и убедить императрицу поддержать права ордена. Из Петербурга он направился в Варшаву, к российскому посланнику О.М. Стакельбергу, которому было поручено вступить в контакт с представителями Австрии, Пруссии и завершить дело «дружественным и для обеих сторон наименее тягостным образом»11. В результате переговоров в 1774 году было учреждено Великое приорство Польское с шестью командорствами. В 1775 году орден отказался от всех претензий на Острожское княжество.

Представитель ордена сумел завоевать глубокую симпатию Екатерины II, предложившей даже назначить его посланником в Петербурге. Но великий магистр отказался от этого предложения по финансовым соображениям. На докладе об отъезде посла императрица написала: «Обыкновенно сверх денег даётся ещё подарок, а как гр. Саграмозо к тому поведением своим более имеет право, то выберите табакерку с бриллиантами»12. <…>

 

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений России. М., 1896. Ч. 2. С. 224.

2 Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 66. Оп. 66/2. 1720 г. Д. 1. Л. 1.

3 Там же. Оп. 66/1. 1720 г. Д. 1. Л. 1, 1 об.

4 Там же. Оп. 66/6. Д. 41. Л. 2.

5 Там же. Д. 5. Л. 2, 2 об.

6 Там же. Д. 72. Л. 2—6.

7 Там же. Д. 6. Л. 5—6 об.

8 Там же. Д. 74. Л. 8, 8 об.

9 Там же. Д. 7. Л. 1, 2.

10 Перминов П. Под сенью восьмиконечного креста (Мальтийский орден и его связи с Россией). М., 1991. С. 85, 86.

11 Там же. С. 83.

12 АВПРИ. Ф. 66. Оп. 66/6. Д. 164. Л. 2.

* Даты документов приводятся по подлинникам, составленных в России — по старому стилю.

** Должность бальи по старшинству следовала за великим приором — вторым после великого магистра должностным лицом Мальтийского ордена.