ДРАГУНЫ — СКРОМНЫЕ ТРУЖЕНИКИ РЕГУЛЯРНОЙ КАВАЛЕРИИ

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

ПЕЧЕЙКИН Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук

Драгуны — скромные труженики регулярной кавалерии

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

Происхождение слова «драгун» не совсем понятно до сих пор. По одной из версий название данного вида кавалерии возникло от французского слова dragon, в свою очередь произошедшего от латинского draco — дракон, изображение которого помещалось на знамёнах. Популярна и другая версия, выводящая название от оружия — короткого мушкета, называвшегося драгон. Имеются и иные версии. Тем не менее все они сходятся в одном — драгуны появляются во Франции около середины XVI века как солдаты, способные воевать как в пешем, так и в конном строю.

Конечно, быть одинаково хорошим бойцом в обоих случаях весьма проблематично, поэтому во второй половине XVII столетия с драгунами происходит давно назревавшая метаморфоза — они постепенно превращаются в одну из разновидностей кавалерии. Начинается этот процесс во время Тридцатилетней войны 1618—1648 гг., а к концу столетия европейские драгуны с тактической точки зрения уже почти ничем не отличаются от классической кавалерии.

В кавалерии наполеоновской Франции к 1811 году имелись 30 драгунских полков, 21 из которых вёл свою историю ещё с XVII века. В 1811 году шесть полков — 1, 3, 8, 9, 10 и 29-й были переформированы в уланские, из оставшихся драгунских полков в походе на Россию приняли участие только четыре — 7, 23, 28 и 30-й; остальные воевали на Пиренейском полуострове1. Кстати, Наполеон возродил и практику использования драгун в пешем строю. Впрочем, сделано это было не из тактических соображений, а вследствие недостатка конского состава. После того как Франция получила возможность опереться на ресурсы прирейнских германских государств, вопрос об использовании спешенных драгун больше не возникал2.

В России первый драгунский полк, сформированный из иностранцев, появился в 1631 году. В 1676 году драгун в составе «войск иноземного строя» насчитывалось более 11 тыс. Создавая регулярную армию, Пётр I остановился на кавалерии драгунского типа: на иное не было ни средств, ни времени. К 1711 году удалось сформировать 34 драгунских полка и один эскадрон3. К концу царствования великого преобразователя число драгунских полков слегка уменьшилось — их стало 33, в том числе три конно-гренадерских. В дальнейшем число драгунских полков не раз изменялось как в сторону увеличения, так и уменьшения.

Драгуны участвовали практически во всех войнах и военных конфликтах. Так, когда 1 октября 1787 года на Кинбурнской косе высадился турецкий десант, Санкт-Петербургский драгунский полк получил приказ идти на помощь нашим войскам. За пять часов драгуны преодолели почти 50 вёрст, за что А.В. Суворов назвал их своим «знатным резервом» и выхлопотал командиру полка Юшкову орден Св. Георгия 4-й степени. Нижние чины получили по рублю на человека. Можно сказать, драгуны завоевали право на признание.

В начале 1801 года русская армия насчитывала 15 драгунских полков по 5 эскадронов в каждом. Четыре месяца спустя семь прежних кирасирских полков переформировали в драгунские, 16 мая 1803 года4 к ним добавились ещё четыре полка, затем ещё два, в результате чего к началу кампании 1805 года Россия располагала 28 полками драгун, каждый из которых состоял из пяти строевых эскадронов и запасного полуэскадрона. На этом численный рост драгунской конницы не остановился: 13 июня 1806 года учреждаются два новых полка, а 24 июля того же года — ещё шесть.

Многие из них отлично зарекомендовали себя в сражениях с французскими войсками ещё в самом начале наполеоновских войн. В частности, Черниговский драгунский полк 4 ноября 1805 года принял участие в знаменитом бою при Шёнграберне, известном у нас в основном как Шёнграбен, в ходе Русско-австро-французской войны 1805 года. Тогда русская армия после переправы через Дунай у Кремса оказалась в трудном положении, и командующий М.И. Кутузов направил 6-тысячный отряд П.И. Багратиона, куда входил и Черниговский драгунский полк, в район г. Холлабруни с задачей задержать 30-тысячный авангард французов под командованием маршала И. Мюрата, пока вся русская армия не будет выведена из-под нависшего над ней флангового удара. Отряд Багратиона занял позицию у деревень Шёнграбен и Грунд, огнём и штыком отражая удары противника. Будучи окружёнными, русские полки врукопашную пробились через вражеские порядки, захватив знамя противника и несколько десятков пленных. За участие в этом славном деле полк был награждён недавно учреждёнными Георгиевскими штандартами с надписью «За подвиг при Шенграбене 4 ноября 1805 года в сражении 5 т. корпуса с неприятелем, состоявшим из 30 т.». И пусть исследования современных отечественных историков неопровержимо доказали, что в отряде князя П.И. Багратиона насчитывалось значительно большее число солдат и офицеров, бок о бок с которыми сражались не менее тысячи австрийцев генерала Ностица, пусть и французов было не 30 тыс., а меньше, этот эпизод по праву вошёл в нашу военную историю как героическая страница. Не вычеркнуть из неё и того факта, что одним из двух кавалерийских полков, первыми в русской армии награждённых Георгиевскими штандартами, был как раз драгунский, а не значительно более престижный кирасирский5. В связи с этим следует отметить, что если полотнища драгунских штандартов образца 1797 года всё ещё напоминали собой уменьшенные копии пехотных знамён, то штандарты образца 1800 года практически уже ничем не отличались от кирасирских, а штандарты, утверждённые в 1803 году, вообще стали едиными для всех разновидностей тяжёлой кавалерии. Правда, носил драгунский штандарт всё-таки фанен-юнкер (в кирасирских полках эта должность называлась эстандарт-юнкер), что являлось как бы напоминанием о «пехотном» происхождении драгунских регалий. Армейские традиции очень живучи!

Другой драгунский полк, Санкт-Петербургский, созданный ещё в 1707 году, отличился 8 ноября 1805 года при деревне Гаузет, захватив французское знамя, а 26 января 1807 года, во время битвы при Прёйсиш-Эйлау «полковник Дегтярёв с Санкт-Петербургским драгунским полком пошёл против колонны, следующей по большой дороге… и, испытав слабый ружейный огонь, имел наградою за смелое предприятие одного “орла” и пятьсот пленных. Столько же, по крайней мере, убито, и в числе их генерал, начальствовавший колонною»6. Как потом выяснилось, драгуны Подворотный и Дерягин захватили знамя 2-го батальона 18-го линейного полка7. А на следующий день, во время очередной атаки драгун Яков Скрипников захватил «орла» 1-го батальона 44-го линейного полка. Доблесть санкт-петербуржцев не осталась незамеченной. В 1808 году Санкт-Петербургскому драгунскому полку были вручены пять Георгиевских штандартов (по числу эскадронов) с надписью на полотнищах «За взятие у французов трёх знамён в сражениях 1805 года ноября 8-го при деревне Гаузет и 1807-го года января 26 и 27 под городом Прейсиш-Эйлау».

Самая старая и многочисленная разновидность русской регулярной кавалерии вполне заслужила честь быть представленной в лейб-гвардии. Этот момент наступил 12 декабря 1809 года, когда Уланский его императорского высочества цесаревича Константина Павловича полк был переведён в гвардию и разделён на два 5-эскадронных полка: Лейб-гвардии Уланский и Лейб-гвардии Драгунский8. Таким образом, к началу войны 1812 года русская армия располагала 37 драгунскими полками, в том числе одним гвардейским. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Кавалерия Наполеона. 1804—1815. Новосибирск: Military History, 2005. С. 7—11.

2 Оливер М., Партридж Р. Армия Наполеона / Пер. с англ. А.И. Козлова. М.: АСТ; Астрель, 2005. С. 52, 53.

3 Для сравнения — Австрия в это время располагала 11 полками драгун, а Франция в течение всей первой половины XVIII в. не содержала более 24 драгунских полков.

4 Все даты приводятся по старому стилю.

5 Васильев А.А. Бой при Шёнграберне // Император. 2006. № 1(9). С. 41—48.

6 Записки А.П. Ермолова. 1798—1826 гг. М.: Высшая школа, 1991. С. 83.

7 Правда, имеются свидетельства, что это было знамя 1-го батальона 18-го линейного полка (См.: Emir Bukhari. French Napoleonic Line Infantry. 1796—1815. London. P. 84).

8 Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 8. М.: Кучково поле, 2010. С. 135.

КНИЖНАЯ ПОЛКА ВОЕННОГО ИСТОРИКА

С ФЛАЖКАМИ НА КОПЬЯХ

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

ПЕЧЕЙКИН Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: woka345@mail.ru)

С флажками на копьях

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

Уланы как разновидность лёгкой кавалерии впервые появились в XIII—XIV веках в монголо-татарском войске. Их название произошло от тюркского слова oghlon (oğlan) — юноша, мóлодец. Подобно членам русской «молодшей» дружины, эти мóлодцы-огланы предназначались для разведки и прикрытия своих войск. По мере ослабления монголо-татарской державы значительное количество прежних кочевых воинов осело на территории Польско-Литовского государства. Из них в XVI веке и стали формироваться — сначала иррегулярные — отряды лёгкой татарской конницы. Постепенно забыв родной язык, польско-литовские татары сохранили название своих отрядов — «огланы», в польском языке переиначившееся в «уланы».

Уланы получили общую для польско-литовских конных отрядов — хоругвей организацию, во многом сохранявшую средневековые черты. Слово «хоругвь» (польск. choragiew, от монгол. «оронго» — знак, знамя) в данном случае обозначает организационно-статистическую единицу в рыцарском войске средневековой Польши и Литвы, состоявшую из 25—80 копий, каждое из которых насчитывало 4—10 воинов: самого рыцаря, оруженосца, конных и пеших воинов, слуг рыцаря. В русском войске копьё состояло, как правило, из 10 всадников. В XVI—XVIII веках хоругвью называлось подразделение в польско-литовской армии, соответствовавшее роте. Хоругви набирались по территориальному признаку и имели характерное деление личного состава на товарищей и пóчтовых. На этом, необычайно важном для дальнейшего повествования, делении остановимся подробнее.

Полноценным воином считался так называемый товарищ (towarzysz). Будучи дворянином (szlachcic), он при формировании роты-хоругви обязан был привести, как и в средневековье, своё копьё, которое в Польше называлось «почт» (poczet), что переводится и как свита. Воинов свиты товарища называли пахолик (pachołek), что переводится не только как солдат, но и как слуга, наёмник, прислужник.

Следует отметить, что рыцарские традиции в Польско-Литовской республике сохранялись очень долго, и польское конное войско во многом имело средневековую организацию. В то время как в странах Западной Европы к началу XVII века практически отказались от использования конных копьеносцев, польско-литовская конница, в значительной своей части комплектовавшаяся мелкопоместными дворянами, т.е. профессиональными воинами-рыцарями, всё ещё применяла таранные удары копьями.

Атакуя противника, копьеносцы-товарищи, вооружённые длинными копьями с флажками, составляли первую шеренгу роты, иными словами — являлись основной ударной силой. Их пахолики формировали вторую и последующие шеренги, отчего к началу XVIII века получили собирательное обозначение шеренговых (szeregowy), т.е. тех, кто стоит в шеренге (русский термин рядóвый, позже ставший рядовы́м, также напоминает именно о построении воинов). Эта традиция разделения строевых чинов на товарищей и шеренговых сохранялась в уланской коннице и позже, намного пережив различие в социальном статусе воинов.

В результате трёх разделов Польши между Пруссией, Австрией и Россией в 1722, 1793 и 1795 годах мелкопоместная шляхта, не имевшая средств к существованию, и польско-литовские татары, прежде состоявшие на военной службе, оказались не у дел. Именно для того, чтобы всех их чем-то занять, дать им «достойную организацию», русское правительство в 1797 году приняло решение сформировать два конных полка: Татарско-Литовский и Польский по 10 эскадронов в каждом1. При этом максимально использовался польский опыт и воинские традиции, вплоть до того, что сохранилось деление на шеренговых и товарищей, а также особый набор вооружения. Так, Польский полк использовал копья с традиционными флажками, украшенными «кавалерским», или рыцарским, крестом.

8 апреля2 1803 года Татарско-Литовский полк был разделён на два 5-эскадронных полка. Тогда же слово улан вошло и в российский военный лексикон. Что касается формы одежды, то, по свидетельству современников, великому князю Константину Павловичу, инспектору кавалерии, понравился мундир, в который был одет прибывший из Вены к австрийской военной миссии в Петербурге уланский офицер граф Пальфи. Константин Павлович уговорил брата сформировать и в России легкоконный полк, личный состав которого носил бы аналогичного покроя одежду и именовался бы уланами. Император Александр Павлович пошёл младшему брату навстречу, дав на то своё соизволение. В сентябре того же года вновь формируемый Одесский гусарский полк переименуется в Уланский его императорского высочества цесаревича Константина Павловича полк, сохранив присущую гусарам 10-эскадронную организацию. Так, в России официально появилась новая разновидность лёгкой конницы — уланы3. Правда, при этом Польский, Татарский и Литовский полки оставались просто конными полками, и лишь 10 ноября терминологическая путаница была ликвидирована: все подобные конные полки стали именоваться уланскими.

В апреле 1807 года создаётся Конно-Волынский 5-эскадронный полк, в августе 1808 года в состав армейской кавалерии влился 10-эскадронный Чугуевский уланский полк, бывший прежде Чугуевским казачьим4.

18 октября 1809 года уланские полки получили 11-эскадронную организацию: 10 действующих и 1 запасной эскадрон. 12 декабря 1809 года Уланский его императорского высочества цесаревича Константина Павловича полк переведён в гвардию и разделён на два 5-эскадронных полка: Лейб-гвардии Уланский и Лейб-гвардии Драгунский. 8 ноября 1810 года запасные эскадроны упраздняются, уланские полки, подобно гусарам, остаются 10-эскадронного состава: 8 действующих и два запасных. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 6. М.: Кучково поле, 2010. С. 26.

2 Все даты приводятся по старому стилю.

3 Историческое описание одежды и вооружения российских войск. Ч. 8. М.: Кучково поле, 2011. С. 61.

4 Чугуевский казачий полк 10-эскадронного состава был сформирован 6 марта 1800 г. из двух прежних Чугуевских казачьих полков — 1-го и 2-го.

ОРДЕН ПОЛКОВОДЦА

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

КОЛОМНИН Сергей Анатольевич — редактор — член редколлегии журнала «Ориентир», полковник запаса

(Москва. E-mail: interangola@mail.ru)

ОРДЕН ПОЛКОВОДЦА

Обнаружена награда, принадлежавшая М.И. Кутузову

«Ко мне прислал Государь гофмаршала поздравить

с Георгием первого класса… Теперь украшать меня уже нечем»1

Из письма М.И. Кутузова жене. 10 декабря 1812 г.

В год 200-летия Отечественной войны 1812 года мы вспоминаем героев, совершивших подвиги на поле брани и отмеченных за это соответствующими наградами. Среди них — генералы и офицеры, получившие высшие боевые награды — Георгиевские кресты разных степеней. Но так сложилось, что сегодня в музеях России орденских знаков М. Кутузова, П. Багратиона, М. Барклая-де-Толли, Я. Кульнева, Н. Раевского и многих других прославленных русских военачальников 1812 года практически нет. И даже у коллекционеров подлинных наград времён Отечественной войны 1812 года — единицы, так что найти по прошествии двух веков орденский знак того времени — редкая удача. И она нам улыбнулась: обнаружена одна из подлинных наград, принадлежавших ранее фельдмаршалу М.И. Кутузову — большой крест ордена Св. Георгия.

Главным препятствием в вопросе определения собственника орденских знаков, в частности, периода Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии 1813—1814 гг., является их полная обезличенность. У российских императорских орденов, во-первых, не имелось нумерации, и определить, кому и когда был вручён тот или иной знак, невозможно. Во-вторых, у одного и того же знака ордена могло быть несколько владельцев. Дело в том, что в Российской империи все ордена (знаки)2 являлись собственностью государства в лице Кавалерской Думы, а с 1798 года — созданного императором Павлом I Орденского Капитула. Именно Павел I ввёл неукоснительное правило, согласно которому после смерти награждённого знаки орденов следовало возвращать в Капитул3. Этот регламент действовал в России с XVIII до первой половины XIX века.

Кроме того, в этот период, при награждении более высокой степенью ордена, младшая обязательно снималась и сдавалась в Капитул, откуда её заново можно было выдать следующему награждённому4, так что в собственности кавалера могли находиться только знаки какой-то одной степени ордена. Однако обязательной сдаче после смерти награждённого подлежали лишь золотые и серебряные орденские кресты, а также золотая цепь ордена Св. Андрея Первозванного. Другие знаки орденов — шитые звёзды и ленты за малой ценностью не сдавались. При этом хорошо сохранившиеся кресты предназначались для выдачи новым кавалерам, «ветхие и порченные» направлялись сначала «в починку», после чего также использовались для новых выдач. Непригодные к повторному использованию сдавались на Монетный двор для переплавки, а тот выплачивал Капитулу стоимость извлечённого из них золота и серебра. Эти средства шли на заказ новых орденских крестов и знаков.

Что касается наград М.И. Кутузова, то в своё время в отношении их судьбы развернулась серьёзная полемика. Так, в 1995 году была фактически официально выдвинута версия, что все ордена великого полководца после его смерти якобы бережно хранились сначала у второй дочери Кутузова Анны Михайловны (по мужу — Хитрово), затем у её потомков, а после революции 1917 года родственники полководца выбросили награды в Фонтанку, чтобы те не достались большевикам. Эта версия была озвучена в сентябре 1995 года на серьёзной научной конференции, посвящённой 250-летию со дня рождения фельдмаршала5.

Между тем эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Обратимся к сохранившимся в архивах документам Орденского Капитула. Они гласят, что после смерти М.И. Кутузова, последовавшей 16(28) апреля 1813 года, в Капитул были отправлены пять принадлежавших ему орденских знаков, а именно «кресты орденов: Св. Апостола Андрея, Св. Анны 1-го класса ветхие, Св. Георгия 1-го класса и Св. Владимира 1-й степени годные к употреблению, и командорственный Св. Иоанна Иерусалимского крест»6. Вместе с тем отмечалось, что сданы далеко не все принадлежавшие М.И. Кутузову награды: «оный кавалер имел сверх вышеозначенных орденов кресты ордена Св. Георгия 2-го класса и Св. Александра Невского, равно и цепь ордена Св. Апостола Андрея, которые в Капитул не доставлены…»7. Документ датирован 8 октября 1813 года*.

Чиновники Капитула ревностно относились к своей службе и приступили к поиску недостающих орденских знаков полководца. Соответствующие запросы были направлены и родственникам Михаила Илларионовича. Переписка «о доставлении невнесённых орденов» велась на протяжении целого года. И только к концу 1814-го часть недостающих наград в Капитул сдал зять Кутузова, действительный статский советник Фёдор Петрович Опочинин, женатый на младшей дочери фельдмаршала Дарье. На заседании Капитула от 30 декабря 1814 года слушалось письмо Ф.П. Опочинина, с которым он «препровождает в Капитул недоставленные прежде орденские знаки генерала-фельдмаршала князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского: цепь ордена Св. Апостола Андрея к употреблению годную и крест Св. Александра Невского ветхий»8. Однако остался несданным крест ордена Св. Георгия 2-го класса. Опочинин объяснил это тем, что принадлежавший М.И. Кутузову «крест Св. Георгия 2-го класса, в прошедшую 1813-го года кампанию был возложен на одного из господ генералитетов» (т.е. генералов. — С.К.)9.

Надо заметить, что во время боевых действий в армии существовала практика выдачи орденских знаков без сдачи предыдущих в Капитул. Но к этому должны были быть серьёзные причины. Возникает вопрос, почему главнокомандующий не вернул в Капитул свой крест 2-го класса сразу после награждения его первой степенью этого ордена в декабре 1812 года? Ведь М.И. Кутузов знал о награждении его крестом первой степени ордена Св. Георгия ещё до прибытия императора Александра I в Вильно, о чём писал жене 10 декабря 1812 года: «Ко мне прислал Государь гофмаршала поздравить с Георгием первого класса»10. Так что времени вернуть крест второй, младшей степени, в Капитул, полученный ещё 18 марта 1792 года** за разгром турецкой армии Юсуф-паши при Мачине, у него имелось предостаточно.

Кстати, большие кресты ордена Св. Георгия 1-го и 2-го классов по размерам и качеству изготовления совершенно одинаковы и взаимозаменяемы. Разница состояла только в месте ношения на мундире: крест высшей степени крепился к широкой георгиевской ленте у бедра, а «крест второго класса» носился на узкой георгиевских цветов шейной ленте (крест третьей степени также носился на шее, но по размерам был меньше, отсюда — «большой» и «малый» георгиевские кресты). В принципе, Кутузову при объявлении императорского рескрипта могли бы оставить и старый крест, вручив только широкую наплечную ленту. Но момент был слишком торжественный и значимый, чтобы мелочиться: впервые в российской истории появлялся полный кавалер высшего военного ордена Св. Георгия! Так что в Вильно император вручил Кутузову новый большой крест Св. Георгия 1-й степени. Это подтверждается и документами: 23 декабря 1812 года Капитул на своём заседании принял решение о внесении фельдмаршала в список кавалеров ордена Св. Георгия 1-го класса с 12 декабря (дата вручения ордена) с одновременным исключением его из списка кавалеров этого ордена 2-го класса и «о необходимости отнестись» к нему по вопросу «о доставлении в Капитул креста сего ордена 2-го класса»11. Это очень важный момент. Почему Кутузов нарушил правила орденского Капитула? Возможно, он тогда же, в декабре 1812 года передал крест новому кавалеру? Но Опочинин утверждал, что принадлежавший Кутузову крест Св. Георгия 2-го класса, «был возложен на одного из господ генералитетов» только в 1813 году. Безусловно, Кутузов не собирался его присваивать. Тогда остаётся предположить только одно — фельдмаршал приберёг его для одного из своих приближённых из числа «новоиспечённых кавалеров». <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 М.И. Кутузов. Сб. документов. Т. IV. Ч. 2. М.: Воениздат, 1954. Письма жене.

2 Термин «орденские знаки» включает в себя все знаки, из которых состояла та или иная степень российского императорского ордена: ленту, орденскую звезду, крест, а также золотую цепь ордена Св. Андрея Первозванного (такой знак имелся только у этой награды). В таком же значении часто употребляется и термин «орден», т.е. как награда.

3 21-й пункт «Установления для Кавалерских российских орденов» гласил: «По смерти Кавалеров разных наименований знаки оных долженствуют быть возвращены Канцлеру Орденскому, который о получении их Нам доносит». Установление для Кавалерских Российских Орденов, изданное в 5-й день апреля 1797 г. СПб., 1797. Пункт 21; ПСЗРИ. Собр. 1. Т. XXIV. № 17908.

4 Там же.

5 Интернет-ресурс: http://medalirus.narod.ru.

6 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 496. Оп. 1. Д. 799. Л. 523 об., 524.

7 Там же. Д. 797. Л. 608, 609

8 Там же. Д. 800. Л. 840 об.

9 Там же.

10 М.И. Кутузов. Сб. документов. Т. IV. Ч. 2.

11 РГИА. Ф. 496. Оп. 1. Д. 797. Л. 608, 609.

* Далее все даты приводятся по старому стилю.