Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов

Абрамов Евгений Петрович — доцент кафедры оперативно-тактической подготовки Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, полковник в отставке, доктор исторических наук, доцент (Санкт-Петербург. E-mail: svekla527@mail.ru)

«Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов»

К 200-летию Бородинского сражения

После оставления Смоленска русской армией до Александра I всё чаще стали доходить слухи о том, что Барклай-де-Толли не пользуется авторитетом в армии, а его взаимоотношения с П.И. Багратионом отрицательно сказываются на единоначалии и боевом духе войск. В это же время император получил письмо от генерала от инфантерии Ф.В. Ростопчина, в котором генерал-губернатор Москвы сообщал: «…Москва желает, государь, чтобы войсками начальствовал Кутузов и двигал ваши силы, иначе не будет никакого единства…»1.

Вышеуказанные обстоятельства вынудили Александра I поручить специально созданному комитету рассмотреть вопрос о назначении нового главнокомандующего всей действующей армией и сделать свои предложения.

5(17) августа 1812 года Чрезвычайный комитет под председательством генерал-фельдмаршала графа Н.И. Салтыкова провёл своё заседание2. Одобрение комитета получила только кандидатура М.И. Кутузова3. 8 августа 1812 года Александр I, «заглушив свои личные чувства», официальным рескриптом объявил о назначении его главнокомандующим русской армией4. Эта новость была восторженно воспринята всем населением страны.

17 августа Кутузов прибыл в армию. Значительное превосходство противника в силах и отсутствие резервов вынудили русского полководца продолжить отвод войск в глубь России. Стремлению Наполеона добиться генерального сражения он противопоставил более совершенную форму борьбы, сочетавшую систему отдельных сражений, маневрирования и активной обороны.

В Царёво-Займище главнокомандующего русской армией ждало неприятное сообщение занимавшегося формированием резервов генерала от инфантерии М.А. Милорадовича о прибытии в Можайск немногим более 15 тыс. рекрут. Четырьмя днями позднее в указанный пункт подошло возглавляемое генерал-лейтенантом И.И. Морковым Московское ополчение в количестве 7 тыс. человек. Однако вооружение последних, состоявшее в основном из пик, оставляло желать лучшего.

Следует отметить, что сразу по прибытии в армию Кутузов предписал Ф.И. Ростопчину выдать ополченцам из арсенала 11 845 исправных ружей и 2 тыс. мушкетов и карабинов, а также организовать починку остальных 18 тыс. ружей. К сожалению этого не было сделано5.

Между тем щедрый на обещания генерал-губернатор Москвы доносил Кутузову о 80-тысячном войске «сверх ополчения вооружающихся добровольно» с помощью московского дворянства. 17(29) августа главнокомандующий русской армией отдал распоряжение Ростопчину срочно направить вышеуказанные силы к Можайску. Через два дня Кутузов сообщил Александру I о том, что после пополнения армии резервами Лобанова-Ростовского6 и «московской милиции», он будет в состоянии «для спасения Москвы отдаться на произвол сражения».

Таким образом, русский полководец планировал сосредоточить в районе Можайска все имеющиеся поблизости резервы и ополчение.

Всё вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что предстоящее сражение, по мнению Кутузова, должно было произойти между Гжатском и Можайском. Рассмотрев позицию у Царёво-Займище, главнокомандующий русской армией признал ее не отвечающей требованиям тактики колонн и рассыпного строя и приказал армии отходить к Можайску. Одновременно он направил исполнявшего обязанности начальника Главного штаба генерала от кавалерии Л.Л. Беннигсена и генерал-квартирмейстера 1-й Западной армии полковника К.Ф. Толя к Можайску с целью срочного поиска подходящей позиции. Таковая была определена под Бородино. Есть основания предполагать, что указанная позиция была избрана если не лично К.Ф. Толем, то, во всяком случае, им одобрена. Едва ли мнение Беннигсена, к мнению которого Кутузов прислушивался крайне редко, или генерал-квартирмейстера соединенных армий генерал-майора М.С. Вистицкого 2-го, которого главнокомандующий открыто игнорировал, могли иметь какое-либо значение7.

23 августа (4 сентября) 1812 года главнокомандующий русской армии сообщил Александру I: «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно»8.

Представляется, что Кутузов был не вполне искренен, давая подобную оценку избранной для сражения позиции. Дело в том, что русские войска располагались под углом к дороге на Москву, подставляя тем самым противнику свой левый фланг. По этой причине был оставлен Шевардинский редут, а левый фланг пришлось отвести назад. Будучи выдающимся полководцем, Кутузов не мог не видеть недостатков занимаемой позиции. Однако русские войска прямо с марша начали занимать оборону и приступили к инженерным работам. В сложившейся обстановке накануне предстоящего сражения нельзя было порождать в армии тревогу и неуверенность.

Отечественной войне 1812 года посвящено огромное количество литературы. Прочесть всё написанное хотя бы на трёх языках — русском, французском и немецком — задача непосильная. В значительной степени это относится и к занимающему центральное место в отечественной историографии Бородинскому сражению.

Нельзя не отметить поразительную противоречивость воспоминаний современников. Чаще всего это происходит бессознательно при субъективной оценке описываемых событий, а нередко и намеренно, учитывая конъюнктуру.

Между тем Бородинское сражение требует правдивого описания, особенно в год его 200-летия. К сожалению, до настоящего времени остаются проблемными такие вопросы как соотношение сил сторон, понесённые потери и результат сражения.

Большинство военных историков Отечественной войны 1812 года, в том числе её участники, определили общее число русских войск на Бородинском поле в 120—130 тыс. человек (генерал от инфантерии К.Ф. Толь, генерал-майор прусской службы К. Клаузевиц; генерал-майор Д.П. Бутурлин и др.), а численность ополчения, принимавшего участие в сражении, в 10—15 тыс. человек.

Русский военный историк адъютант М.И. Кутузова генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский определял численность русских войск в Бородинском сражении в 128 тыс. человек, включая 15 тыс. ополчения9. Официальный военный историограф генерал-лейтенант М.П. Богданович утверждал, что численность русских войск составляла 120 800 человек в том числе регулярных войск — 103 800 человек и ополчения — 10 тыс. человек (пехоты — 72 тыс. человек, кавалерии — 17 500, артиллерии и инженеров — 14 300, казаков — 7 тыс.)10.

Такого же мнения придерживался военный теоретик и военный историк генерал от инфантерии Н.П. Михневич с той только разницей, что численность регулярных русских войск он определял в 103 тыс. человек, а кавалерии — в 17 00011.

Примерно такую же численность русских войск в Бородинском сражении приводят в своих трудах и известные советские военные историки генерал-майор Н.Ф. Гарнич, генерал-лейтенант П.А. Жилин, полковник Л.Г. Бескровный и др.12 Не расходится с вышеуказанными данными численность русской армии на поле Бородина, приведённая в Военной энциклопедии 1997—2004 гг.13

Таким образом, большинство военных историков определяют численный состав русской армии к началу Бородинского сражения в 120 тыс. человек при 640 орудиях. Французская армия в то время, по их мнению, насчитывала 130—135 тыс. человек при 587 орудиях. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Русский архив.1892. № 8. С. 443.

2 Салтыков Н.И. в 1812 г. являлся председателем Государственного совета и Комитета министров.

3 Гуляев Ю.Н., Соглаев В.Т. Фельдмаршал Кутузов: Историко-биографический очерк М., 1995. С. 293.

4 Там же. С. 295.

5 При оставлении русскими войсками Москвы французам достались 156 орудий, 141 зарядный ящик, 74 974 ружья, 7041 карабин и штуцер, 386 пар пистолетов и 55 292 единицы холодного оружия (Гуляев Ю.Н., Соглаев В.Т. Указ. соч. С. 299.).

6 Лобанов-Ростовский Д.И. (1758—1838) — генерал от инфантерии, князь, в 1812 г. по приказу Александра I занимался формированием резервных войск.

7 Военная энциклопедия: В 18 т. / Под ред. К.И. Величко. СПб.: Изд. Тов-ва И.Д. Сытина. Т. V. С. 20.

8 Кутузов М.И. Сборник документов. М., 1954. Т. IV. Ч. 1. С. 127.

9 Михайловский-Данилевский А.И. Полн. собр. Сочинений: В 6 т. СПб., 1849—1850. Т. IV. С. 419.

10 Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам: В 3 т. СПб., 1859—1860. Т. II. С. 162.

11 Михневич Н.П. Отечественная война 1812 г. // История русской армии. М., 2007. С. 262.

12 Гарнич Н.Ф. 1812 г. 2-е изд. М., 1956. С. 144; Жилин П.Л. Фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов: Жизнь и полководческая деятельность. 3-е изд. М., 1987. С. 166; Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. М., 1951. С. 50.

13 Военная энциклопедия: В 8 т. М., 1997. Т. 1. С. 551.

ФРАНЦУЗСКУЮ АРМИЮ ОДОЛЕЛА РУССКАЯ АРМИЯ, А ЕЁ В ПОБЕДНЫЕ СРАЖЕНИЯ ВЕЛИ… ХРАБРЫЕ ГЕНЕРАЛЫ

Полководцы и военачальники

РЫБАЛКИН Алексей Игоревич — советник государственно-правового управления Президента Российской Федерации (Администрации Президента РФ) (Москва. E-mail: rybalkin62@mail.ru)

«Французскую армию одолела русская армия, а её в победные сражения вели… храбрые генералы»

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

Упомянуть всех генералов 1812 года в рамках одной статьи невозможно. Не ставилась автором также цель глубоко и всесторонне проанализировать кадровый состав генеральского корпуса Российской императорской армии того времени. Он лишь попытался «пролить немного дополнительного света» на некоторые черты и качества тех, кто привёл страну к славной победе, двухвековой юбилей которой мы отмечаем в этом году. Автор выражает признательность кандидату медицинских наук А.Л. Гришиной за помощь в подготовке статьи. Иллюстрации к ней заимствованы из книги П.А. Жилина «Кутузов» (М.: Воениздат, 1978).

Двести лет назад в Россию вторглась огромная французская армия под началом императора Наполеона I (Наполеон Бонапарт), пообещавшего положить конец «гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы»1. Этой завоевательской сумасбродной идеей прониклись и привыкшие всех побеждать на европейских полях брани наполеоновские солдаты. Вот какими, даже пленёнными, увидел их в начале войны юный кирасирский корнет русской армии: «Гордые и надменные, оповестили они нас, что целью их похода является Москва, будто нет такой силы, которая способна противостоять их натиску, задержать их победоносное шествие»2.

По масштабам кровопролития и человеческих потерь это была беспримерная по тем временам война, оказавшаяся разорительной не только для западных губерний России. Ведь сгорела дотла даже древняя столица государства Москва. Но жестокий надменный враг оказался поверженным. Вот оценка нашей победы не русских, а французских историков: «…русскую границу перешли около 420 000 человек, которых потом уже в пределах России догнали 113 000 человек; всего 533 000 солдат. Обратно переправились через Неман 18 тысяч человек… Число погибших в России можно исчислять в 250 000 человек»3.

Переправлялись через Неман остатки завоевательской армады, естественно, не по собственной воле. И как бы ни ухищрялись некоторые исследователи свалить неудачу в России «Великой армии Наполеона» на «генерала-мороза», суть поражения в ином. Французскую армию одолела русская армия, а её в победные сражения вели не мифические, а настоящие храбрые генералы. Впоследствии, отдавая должное им, в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце, открыли знаменитую «Военную галерею», где разместили 332 генеральских портрета, исполненных специально призванным из Англии придворным живописцем Джорджем Доу. Позировали же ему только особо отличившиеся участники боевых действий против французов в кампаниях 1812, 1813 и 1814 гг., уже тогда состоявшие в генеральском чине или произведённые в таковой вскоре после окончания войны. Следует, однако, заметить, что военный историк генерал А.В. Висковатов составил список из 79 других лиц, чьи портреты также имели неоспоримое право быть помещёнными в галерее, но туда по непонятным причинам не попали4.

Так кто же они, герои-военачальники армии-победительницы?

Первой по исторической справедливости нужно назвать фамилию Кутузов5. Два её представителя, кроме легендарного главнокомандующего6, вошли в боевую летопись 1812 года. Один из них, дальний родственник Михаила Илларионовича, Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, кавалерист-партизан, исполняя воинский долг, ещё в офицерских чинах был дважды тяжело ранен. Причём в первый раз — в 1807-м у стен Измаила, у той самой крепости, которую семнадцатью годами раньше русская армия уже штурмовала и где особо отличился М.И. Голенищев-Кутузов. Второй — командир батальона лейб-гвардии Измайловского полка полковник Александр Петрович Кутузов, как и Голенищевы-Кутузовы, происходивший из дворян Новгородской губернии. Под Бородино, когда все вышестоящие начальники были ранены или убиты, он, будучи старшим штаб-офицером, принял командование полком. В 1813-м, после известного Лейпцигского сражения стал генерал-майором. Судя по всему, воевал А.П. Кутузов бесстрашно, о чём свидетельствовали ранения под Аустерлицем, Фридландом, Люценом. Но это не помешало ему впоследствии продолжить боевую службу на Кавказе.

Генералы русской армии 1812 года были весьма разными и по происхождению, и по имущественному положению: отпрыски древних фамилий, носители звучных титулов, обладатели крупных состояний, владельцы тысяч десятин земли и тысяч крепостных крестьян, а также незнатные, весьма небогатые и даже «нуждавшиеся». Выходцы из дворян, они часто оказывались на разных ступенях этого неоднородного сословия: первые — блестяще образованные, говорившие на многих европейских языках, вторые — обладавшие скудными знаниями, достаточными лишь для того, чтобы выдержать экзамен на офицерский чин. Военные дарования и таланты также у всех были весьма разными. Всё это сказывалось на скорости продвижения по службе. Так, сын графа И.П. Кутайсова, фаворита императора Павла I, А.И. Кутайсов, с детства говоривший на шести языках, стал генерал-майором в 22 года7. Не дожив четырёх дней до своего 28-летия, молодой талантливый артиллерийский начальник погиб на Бородинском поле в районе батареи Раевского. Тело его так и не было найдено; из боя вернулась только его лошадь под окровавленным седлом. По воспоминаниям Д.В. Давыдова, тоже героя Отечественной войны 1812 года, «один офицер, не имея возможности вынести тело Кутайсова, снял с него Георгия 3 класса и золотую саблю»8.

Тем, кто не имел высокой протекции, приходилось рассчитывать только на себя и долго тянуть нелёгкую лямку службы. Так, герой Бородина генерал П.Г. Лихачёв, получивший в 1812 году тяжёлые ранения на той же батарее Раевского и захваченный в плен, 12 лет прослужил армейским унтер-офицером. Путь же от прапорщика до генерал-майора занял у него ещё 14 лет, в течение которых он редко не находился в боях и походах9.

По всей видимости, единственным генералом, происходившим «из солдатских детей», был москвич Фёдор Алексеевич Луков. Он и сам начал службу в подростковом возрасте солдатом пехотного полка, а генеральского чина добился спустя 37 лет. Вскоре после такого «взлёта» Луков был убит в 1813 году в бою под Дрезденом10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Тарле Е.В. Наполеон, Талейран. М.: Изографус; ЭКСМО, 2003. С. 234.

2 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. М.: Мысль, 1991. С. 370.

3 История XIX века / Под ред. Лависса и Рамбо. М.: Госсоцэкономиздат, 1937. Т. 2. С. 244.

4 Глинка В.М. Пушкин и Военная галерея Зимнего дворца. Л.: Лениздат, 1988. С. 12, 21.

5 Более подробно см.: Унбегаун Б.О. Русские фамилии. М.: Прогресс, 1989. С. 292.

6 Там же.

7 Глинка В.М., Помарнацкий А.В. Военная галерея Зимнего дворца. Л.: Искусство, 1981. С. 131.

8 Давыдов Д. Дневник партизанских действий 1812. Л.: Лениздат, 1985. С. 46.

9 Глинка В.М., Помарнацкий А.В. Указ. соч. С. 46, 47.

10 Там же. С. 136.

УСПЕШНО ВОЕВАЛИ НА ВОДЕ И ГЕРОЙСКИ СРАЖАЛИСЬ НА СУШЕ

История войн

Римашевский Адам Адамович — начальник Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова», вице-адмирал, доктор педагогических наук, профессор, заслуженный военный специалист РФ (Санкт-Петербург. E-mail: head@vmanavy.ru)

Амусин Борис Михайлович — профессор кафедры тактики ВУНЦ ВМФ «ВМА» (филиал в г. Калининграде), капитан 1 ранга в отставке, доктор военных наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ (г. Калининград. Т.: 8-921-711-41-81)

Успешно воевали на воде и геройски сражались на суше

Боевые действия Российского Военно-морского флота в 1812—1814 гг.

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

Борьба России с Францией, одним из этапов которой является Отечественная война 1812 года, была начата в водах Средиземного моря Черноморским флотом под командованием адмирала Ф.Ф. Ушакова ещё в 1798—1800 гг. и блестяще продолжена эскадрой вице-адмирала Д.Н. Сенявина в 1805—1807 гг. Исключительно успешные действия русского флота, его выдающиеся победы, несомненно, явились одной из главных причин неудач французов на Средиземноморском театре и на юге Европы в тот период. Поэтому сила и мощь военно-морского флота России Наполеону были хорошо известны, и не считаться с ним при планировании похода в Россию он не мог1.

Главную задачу своей армии при разработке плана войны Наполеон видел в том, чтобы разгромить русские 1-ю и 2-ю Западные армии поодиночке в приграничном сражении и продиктовать России выгодный для него мир. При этом он первоначально целиком рассчитывал на быстротечную кампанию, имея в виду возможность движения на Петербург при поддержке своими корабельными силами приморского фланга наступающих войск2. Сомневаясь в правильности задуманного, а точнее в выборе нужного направления, он то заявлял о намерении остановиться в Витебске, то посылал авангарды на Петербургскую и Московскую дороги, то сам выезжал знакомиться с особенностями первой из них3. Впрочем, ни в одном из официальных документов французского командования периода подготовки к войне и её начала нельзя найти никаких упоминаний о Москве4. В то же время о намерении Наполеона первоначально идти на Петербург и использовать при этом свой флот, о чём своевременно стало известно русскому правительству, имеются весьма чёткие сведения. Так, уже 20 февраля 1812 года русский посол в Швеции Николаи писал канцлеру Воронцову из Стокгольма, что он располагает данными о намерении французов отправить в Балтийское море большое число канонерских лодок для поддержки левого приморского фланга армии при её наступлении на Петербург. Кроме того, планировалось направить на Балтику боевые корабли для нарушения морских коммуникаций России и действий против русского флота. При этом можно было также осуществлять снабжение войск по самому короткому, удобному и на то время менее опасному прибрежному водному пути.

Полученная в Петербурге 2 марта 1812 года5 столь важная депеша послужила сигналом для начала спешной подготовки русского Балтийского флота (БФ) к войне. К тому времени тот состоял из корабельного и гребного флотов, имея в строю корабли и суда новой постройки, находившиеся в хорошем состоянии. Флагманы, командиры кораблей, экипажей, их подчинённые в подавляющем большинстве приобрели достаточный боевой опыт, поскольку Россия в конце XVIII — начале XIX вв. почти непрерывно вела войны6.

10 марта 1812 года было принято решение о постройке и вооружении на Неве в течение двух месяцев 60 гребных канонерских лодок для поддержки приморского фланга войск, высадки десантов и борьбы с канонерскими лодками противника в предвидении их возможного появления на Балтике. К началу лета новые суда были вооружены и укомплектованы личным составом. Несколько ранее (14 марта) были назначены на должности командующего Балтийским корабельным флотом вице-адмирал Е.Е. Тет и младшего флагмана контр-адмирал А.В. Моллер. Тогда же эскадру кораблей возглавил, находившийся до этого в Архангельске вице-адмирал Р.В. Кроун7.

Экстренная подготовка БФ к возможным боевым действиям началась 21 марта. Спешно исправлялись, достраивались и пополнялись личным составом судовые команды вместе с возвращением из отставки многих опытных боевых офицеров.

В апреле в Петербурге был подписан союзный договор между Россией и Швецией о совместных действиях против Франции в случае войны; в мае к нему присоединилась и Англия8. Сразу же вслед за этим флоту была поставлена задача быть готовым немедленно, как только позволит ледовая обстановка, перейти из Кронштадта в Свеаборг, принять там десант (около 20 000 человек с лошадьми, провизией и фуражом на 20 суток и другими воинскими грузами) и следовать на Аландские острова, которые назначались сборным пунктом русских и шведских (также около 20 000 человек) сил. Отсюда союзный корпус должен был быть переброшен на военных транспортах и наёмных судах под конвоем эскадры в тыл французским войскам в Прибалтике, в пункты, где возникнет по обстановке необходимость в нём.

В этот же период был выделен отряд кораблей (фрегат, корвет, бриг и 2 пакетбота) под командованием капитана 2 ранга Тулубьева. Ему предстояло после вскрытия Финского залива выйти в крейсерство в южную часть Балтийского моря с целью ведения разведки, а также прикрытия торгового судоходства России. 10 мая отряд вышел из Кронштадта в назначенный район. Кроме того, у входа в Финский залив с середины мая с целью несения дозорной службы начал крейсерство корвет «Мельпомена». 15 июня эскадра вице-адмирала Тета в составе 8 линейных кораблей, 3 фрегатов, корвета, брига, люгера, совместно с отрядом транспортов прибыла в Свеаборг, находясь в готовности к принятию войск и проведению десантной операции9. Передислоцировался в Ригу и первый отряд из 40 гребных канонерских лодок под командой капитана 1 ранга Казанцева; готовился к переходу также отряд новых канонерских лодок (60 единиц) под командой капитана 2 ранга Сульменева. Получила распоряжение о приготовлении к военной кампании и о выводе кораблей в полной боевой готовности из Северной Двины на случай неожиданного появления французских морских сил эскадра вице-адмирала Кроуна, находившаяся в Архангельске. Готов был к действиям и Черноморский флот.

15 июня командир рижского порта вице-адмирал Н.И. Шешуков доложил в Петербург, что тремя днями раньше французская армия Наполеона в разных местах вторглась в пределы России. Так началась Отечественная война 1812 года, к которой русские были готовы. Однако союзники-шведы, десантный корпус которых ожидала наша эскадра, хранили полное молчание. В связи с этим 18 августа поступило приказание погрузить и перевезти русские десантные части и подразделения для усиления корпуса, действовавшего под Ригой против левого крыла наполеоновской армии. Но из-за малых глубин в Рижском заливе и невозможности в точности выполнить и без того запоздалый приказ было принято решение о доставке морем войск из Финляндии не в Ригу, а в Ревель, откуда те должны были идти маршем к нужному пункту по суху. 27 августа 15-тысячный корпус был перевезён и высажен в Ревеле10. Без него, доставленного флотом, события для русской армии под Ригой и на Западной Двине, то есть на петербургском направлении, могли бы произойти менее благоприятно в столь критический момент войны (26 августа произошло Бородинское сражение). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 864. Оп. 16. Д. 3117.

2 Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. Новое в изучении истории Отечественной войны 1812 г. М.: Знание, 1983. С. 20.

3 Там же. С. 21.

4 Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. 2-е изд., испр. и доп. М.: Мысль, 1973. С. 664.

5 Каллистов Н.Д. Русский флот и Двенадцатый год. СПб., 1912. С. 32—34.

6 Там же. С. 41.

7 Морской сборник. 1899. № 4, 5.

8 Жилин Н.А. Гибель наполеоновской армии в России. М.: Наука, 1974. С. 89.

9 Каллистов Н.Д. Указ. соч. С. 50, 52.

10 Там же. С. 78.