ОРДЕН ПОЛКОВОДЦА

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

КОЛОМНИН Сергей Анатольевич — редактор — член редколлегии журнала «Ориентир», полковник запаса

(Москва. E-mail: interangola@mail.ru)

ОРДЕН ПОЛКОВОДЦА

Обнаружена награда, принадлежавшая М.И. Кутузову

«Ко мне прислал Государь гофмаршала поздравить

с Георгием первого класса… Теперь украшать меня уже нечем»1

Из письма М.И. Кутузова жене. 10 декабря 1812 г.

В год 200-летия Отечественной войны 1812 года мы вспоминаем героев, совершивших подвиги на поле брани и отмеченных за это соответствующими наградами. Среди них — генералы и офицеры, получившие высшие боевые награды — Георгиевские кресты разных степеней. Но так сложилось, что сегодня в музеях России орденских знаков М. Кутузова, П. Багратиона, М. Барклая-де-Толли, Я. Кульнева, Н. Раевского и многих других прославленных русских военачальников 1812 года практически нет. И даже у коллекционеров подлинных наград времён Отечественной войны 1812 года — единицы, так что найти по прошествии двух веков орденский знак того времени — редкая удача. И она нам улыбнулась: обнаружена одна из подлинных наград, принадлежавших ранее фельдмаршалу М.И. Кутузову — большой крест ордена Св. Георгия.

Главным препятствием в вопросе определения собственника орденских знаков, в частности, периода Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии 1813—1814 гг., является их полная обезличенность. У российских императорских орденов, во-первых, не имелось нумерации, и определить, кому и когда был вручён тот или иной знак, невозможно. Во-вторых, у одного и того же знака ордена могло быть несколько владельцев. Дело в том, что в Российской империи все ордена (знаки)2 являлись собственностью государства в лице Кавалерской Думы, а с 1798 года — созданного императором Павлом I Орденского Капитула. Именно Павел I ввёл неукоснительное правило, согласно которому после смерти награждённого знаки орденов следовало возвращать в Капитул3. Этот регламент действовал в России с XVIII до первой половины XIX века.

Кроме того, в этот период, при награждении более высокой степенью ордена, младшая обязательно снималась и сдавалась в Капитул, откуда её заново можно было выдать следующему награждённому4, так что в собственности кавалера могли находиться только знаки какой-то одной степени ордена. Однако обязательной сдаче после смерти награждённого подлежали лишь золотые и серебряные орденские кресты, а также золотая цепь ордена Св. Андрея Первозванного. Другие знаки орденов — шитые звёзды и ленты за малой ценностью не сдавались. При этом хорошо сохранившиеся кресты предназначались для выдачи новым кавалерам, «ветхие и порченные» направлялись сначала «в починку», после чего также использовались для новых выдач. Непригодные к повторному использованию сдавались на Монетный двор для переплавки, а тот выплачивал Капитулу стоимость извлечённого из них золота и серебра. Эти средства шли на заказ новых орденских крестов и знаков.

Что касается наград М.И. Кутузова, то в своё время в отношении их судьбы развернулась серьёзная полемика. Так, в 1995 году была фактически официально выдвинута версия, что все ордена великого полководца после его смерти якобы бережно хранились сначала у второй дочери Кутузова Анны Михайловны (по мужу — Хитрово), затем у её потомков, а после революции 1917 года родственники полководца выбросили награды в Фонтанку, чтобы те не достались большевикам. Эта версия была озвучена в сентябре 1995 года на серьёзной научной конференции, посвящённой 250-летию со дня рождения фельдмаршала5.

Между тем эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Обратимся к сохранившимся в архивах документам Орденского Капитула. Они гласят, что после смерти М.И. Кутузова, последовавшей 16(28) апреля 1813 года, в Капитул были отправлены пять принадлежавших ему орденских знаков, а именно «кресты орденов: Св. Апостола Андрея, Св. Анны 1-го класса ветхие, Св. Георгия 1-го класса и Св. Владимира 1-й степени годные к употреблению, и командорственный Св. Иоанна Иерусалимского крест»6. Вместе с тем отмечалось, что сданы далеко не все принадлежавшие М.И. Кутузову награды: «оный кавалер имел сверх вышеозначенных орденов кресты ордена Св. Георгия 2-го класса и Св. Александра Невского, равно и цепь ордена Св. Апостола Андрея, которые в Капитул не доставлены…»7. Документ датирован 8 октября 1813 года*.

Чиновники Капитула ревностно относились к своей службе и приступили к поиску недостающих орденских знаков полководца. Соответствующие запросы были направлены и родственникам Михаила Илларионовича. Переписка «о доставлении невнесённых орденов» велась на протяжении целого года. И только к концу 1814-го часть недостающих наград в Капитул сдал зять Кутузова, действительный статский советник Фёдор Петрович Опочинин, женатый на младшей дочери фельдмаршала Дарье. На заседании Капитула от 30 декабря 1814 года слушалось письмо Ф.П. Опочинина, с которым он «препровождает в Капитул недоставленные прежде орденские знаки генерала-фельдмаршала князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского: цепь ордена Св. Апостола Андрея к употреблению годную и крест Св. Александра Невского ветхий»8. Однако остался несданным крест ордена Св. Георгия 2-го класса. Опочинин объяснил это тем, что принадлежавший М.И. Кутузову «крест Св. Георгия 2-го класса, в прошедшую 1813-го года кампанию был возложен на одного из господ генералитетов» (т.е. генералов. — С.К.)9.

Надо заметить, что во время боевых действий в армии существовала практика выдачи орденских знаков без сдачи предыдущих в Капитул. Но к этому должны были быть серьёзные причины. Возникает вопрос, почему главнокомандующий не вернул в Капитул свой крест 2-го класса сразу после награждения его первой степенью этого ордена в декабре 1812 года? Ведь М.И. Кутузов знал о награждении его крестом первой степени ордена Св. Георгия ещё до прибытия императора Александра I в Вильно, о чём писал жене 10 декабря 1812 года: «Ко мне прислал Государь гофмаршала поздравить с Георгием первого класса»10. Так что времени вернуть крест второй, младшей степени, в Капитул, полученный ещё 18 марта 1792 года** за разгром турецкой армии Юсуф-паши при Мачине, у него имелось предостаточно.

Кстати, большие кресты ордена Св. Георгия 1-го и 2-го классов по размерам и качеству изготовления совершенно одинаковы и взаимозаменяемы. Разница состояла только в месте ношения на мундире: крест высшей степени крепился к широкой георгиевской ленте у бедра, а «крест второго класса» носился на узкой георгиевских цветов шейной ленте (крест третьей степени также носился на шее, но по размерам был меньше, отсюда — «большой» и «малый» георгиевские кресты). В принципе, Кутузову при объявлении императорского рескрипта могли бы оставить и старый крест, вручив только широкую наплечную ленту. Но момент был слишком торжественный и значимый, чтобы мелочиться: впервые в российской истории появлялся полный кавалер высшего военного ордена Св. Георгия! Так что в Вильно император вручил Кутузову новый большой крест Св. Георгия 1-й степени. Это подтверждается и документами: 23 декабря 1812 года Капитул на своём заседании принял решение о внесении фельдмаршала в список кавалеров ордена Св. Георгия 1-го класса с 12 декабря (дата вручения ордена) с одновременным исключением его из списка кавалеров этого ордена 2-го класса и «о необходимости отнестись» к нему по вопросу «о доставлении в Капитул креста сего ордена 2-го класса»11. Это очень важный момент. Почему Кутузов нарушил правила орденского Капитула? Возможно, он тогда же, в декабре 1812 года передал крест новому кавалеру? Но Опочинин утверждал, что принадлежавший Кутузову крест Св. Георгия 2-го класса, «был возложен на одного из господ генералитетов» только в 1813 году. Безусловно, Кутузов не собирался его присваивать. Тогда остаётся предположить только одно — фельдмаршал приберёг его для одного из своих приближённых из числа «новоиспечённых кавалеров». <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 М.И. Кутузов. Сб. документов. Т. IV. Ч. 2. М.: Воениздат, 1954. Письма жене.

2 Термин «орденские знаки» включает в себя все знаки, из которых состояла та или иная степень российского императорского ордена: ленту, орденскую звезду, крест, а также золотую цепь ордена Св. Андрея Первозванного (такой знак имелся только у этой награды). В таком же значении часто употребляется и термин «орден», т.е. как награда.

3 21-й пункт «Установления для Кавалерских российских орденов» гласил: «По смерти Кавалеров разных наименований знаки оных долженствуют быть возвращены Канцлеру Орденскому, который о получении их Нам доносит». Установление для Кавалерских Российских Орденов, изданное в 5-й день апреля 1797 г. СПб., 1797. Пункт 21; ПСЗРИ. Собр. 1. Т. XXIV. № 17908.

4 Там же.

5 Интернет-ресурс: http://medalirus.narod.ru.

6 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 496. Оп. 1. Д. 799. Л. 523 об., 524.

7 Там же. Д. 797. Л. 608, 609

8 Там же. Д. 800. Л. 840 об.

9 Там же.

10 М.И. Кутузов. Сб. документов. Т. IV. Ч. 2.

11 РГИА. Ф. 496. Оп. 1. Д. 797. Л. 608, 609.

* Далее все даты приводятся по старому стилю.

У ПАМЯТИ В ДОЛГУ

Военная летопись отечества

КОМАРОВ Дмитрий Евгеньевич — заместитель директора филиала Московского государственного университета технологий и управления имени К.Г. Разумовского (г. Вязьма, Смоленская обл.), доктор исторических наук, профессор (г. Вязьма. E-mail: buffel1943@mail.ru)

У памяти в долгу

К 200-летию Отечественной войны 1812 года

Летом 2012 года наша страна и многие европейские государства будут отмечать 200-летний юбилей Отечественной войны 1812 года. Была разработана и успешно реализуется федеральная программа по подготовке и празднованию знаменательного юбилея, подобные программы приняты на уровне многих субъектов РФ и муниципальных образований. Анализ этих программ даёт основание утверждать, что в рамках торжественных мероприятий будет проделана значительная работа по увековечиванию подвига нашего народа, не уступающая масштабным мероприятиям, проведённым в Российской империи в канун 100-летнего юбилея тех памятных событий. При этом предполагается провести массу торжественных мероприятий, воздвигнуть памятники и обелиски, осуществить инсценировки военных баталий и многое другое. Однако, как говорится, за кадром почему-то остались работы по реконструкции или архитектурному оформлению мест захоронений воинов противостоявших армий, погибших в тех сражениях, хотя именно эти объекты и должны были бы стать центральным звеном всего комплекса мероприятий, связанных с юбилейными торжествами.

Возможно, это объясняется тем, что этих захоронений практически не сохранилось. Кстати, подобная проблема возникла ещё накануне празднования 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года. Уже тогда многие из братских могил и их местоположение оказались утрачены. Происходило это по различным причинам. Часто крестьяне, проводившие захоронения в 1812—1814 гг., не обозначали места могил, и они со временем терялись. Нередко это делалось сознательно из-за опасения, что эти земли у них могут отторгнуть для возведения на них памятных мемориалов, что, кстати, имело место и в Смоленской губернии, и на Бородинском поле. Необходимо учитывать и тот факт, что о воинских погребениях, осуществлявшихся наполеоновской оккупационной администрацией на захваченной территории, в отечественных источниках информация практически отсутствует.

Со временем ситуация только ухудшалась. В Малоярославце из пяти воинских захоронений к настоящему времени остались три1. Даже на Бородинском поле к 1960-м годам не сохранилось оформленных братских могил, и возникла реальная угроза их окончательной утраты2.

В ходе Отечественной войны 1812 года на территории Российской империи разыгралось более 40 сражений и крупных боестолкновений между русскими и французскими войсками, причём в основном на узкой линии в непосредственной близости от современной трассы Минск — Москва. При этом Смоленская губерния оказалась в эпицентре событий, но, как ни удивительно, в современной Смоленской области не сохранилось, можно сказать, ни одного братского захоронения, относящегося к Отечественной войне 1812 года. А между тем такие захоронения были.

После освобождения смоленской земли перед губернской администрацией встала проблема погребения огромного числа человеческих останков и падали животных, оставшихся после наполеоновского разорения. Для этого при Временном комитете по управлению Смоленской губернией зимой 1813 года была создана Комиссия по уборке трупов и падали после боевых действий. Согласно её материалам во всех уездах, подвергшихся наполеоновскому нашествию, начались работы по захоронению останков. Велись они и на территории Вяземского уезда3. Для работ ежедневно привлекались от 35 до 80 человек. В феврале—марте 1813 года останки сжигали, а с наступлением весны стали хоронить в братских могилах, причём как русских, так и французских солдат. Всего в Вяземском уезде зимой—весной 1813 года были сожжены «1415 трупов и 3112 падали, закопаны в ямы 7874 трупа и 24 173 падали»4.

В целом же по Смоленской губернии подобным образом были кремированы и погребены 172 566 останков5. Как видим, масштабы воинских захоронений на территории области колоссальны, в определённой степени они сопоставимы с захоронениями периода Великой Отечественной войны. Однако на данный момент из этого огромного числа захоронений известными остались лишь единицы. В канун приближающегося юбилея необходимо активизировать деятельность поисковиков по розыску и приведению в достойное состояние воинских захоронений периода Отечественной войны 1812 года.

Ввиду того, что в братских могилах покоятся останки как русских воинов, так и солдат наполеоновской армии, к данному процессу желательно было бы привлечь и французскую сторону. Значительную помощь могут оказать и местные жители, в памяти которых сохранились передающиеся из поколения в поколение легенды и предания о «грозе 1812 года». Следует отметить, что отличительной особенностью захоронений тех лет является наличие большого количества извести, которой пересыпали погребённые тела. Так, только по Вяземскому уезду для этих целей в 1813 году было закуплено извести на сумму 3768 рублей6.

Подводя итог, остаётся добавить следующее. Колоссальная по масштабам трагедии Великая Отечественная война 1941—1945 гг. в определённой степени как бы затмила события 200-летней давности, что несправедливо по отношению ко всем нашим соотечественникам, отдавшим жизнь за свободу и независимость Отчизны в 1812 году.

___________________

Примечания

1 Щебикова Е.А. «…И вечной памятью Двенадцатого года» // Юбилейный сборник. К 190-летию Малоярославецкого сражения (www.museum.ru/museum/1812/library).

2 Эпоха наполеоновских войн: люди, события, идеи / Материалы Х Международной научной конференции. Москва. 26—27 апреля 2007 г. Музей-панорама «Бородинская битва». М., 2007. С. 120—142.

3 Клетнова Е.Н. Отзвуки Отечественной войны в преданиях и сказаниях Вяземского уезда. Смоленск, 1911. С. 82, 83.

4 Государственный архив Смоленской области. Ф. 1. Оп. 1. 1813. Д. 42. Л. 14.

5 Там же. Л. 46.

6 Там же. Л. 23.

Молниеносный Перун Севера

Сахончик Светлана Дмитриевна — преподаватель кафедры истории войн и военного искусства Военного университета Министерства обороны РФ (Москва. E-mail: light86@inbox.ru)

«Молниеносный Перун Севера»

Истоки историографии полководческой деятельности М.И. Кутузова в Отечественной войне 1812 года

С приближением 200-летия Отечественной войны 1812 года растёт внимание к её событиям и действующим лицам, в том числе к личности М.И. Кутузова. На протяжении без малого двух веков как наша наука, так и всё общество высоко оценивают полководческий талант фельдмаршала. Его ратные заслуги помнят и чтут в современной России. В ходе опросов, проведенных Фондом «Общественное мнение» в рамках проекта телеканала «Россия» под названием «Имя Россия» в 2008 году, наши сограждане отвели М.И. Кутузову девятое место среди многих выдающихся личностей всех времён, оставивших наиболее значительный след в истории нашего Отечества1.

Полководческую деятельность М.И. Кутузова не обошёл вниманием ни один отечественный исследователь наполеоновской эпохи. С течением времени её оценки в нашей исторической науке неоднократно менялись. Это придаёт актуальность историографическому анализу литературы по данной теме в интересах объективного рассмотрения личности фельдмаршала.

Зарождение и первый этап развития досоветской историографии полководческой деятельности М.И. Кутузова связаны с публицистическими откликами на военно-политическую обстановку того времени в Европе. Вышло много книг и брошюр, главной целью которых было вызвать антипатию и ненависть к Наполеону2. Печать отражала официальную концепцию причин противостояния России и Франции, согласно которой ответственность за создание кризисной военно-политической обстановки возлагалась исключительно на французского императора3.

Отечественная война 1812 года способствовала резкой активизации издания пропагандистской литературы. Наиболее оперативно на события реагировала периодическая печать4. Продолжался и начавшийся ещё в довоенное время выпуск публицистических брошюр. Только в Москве и Петербурге в 1812 году их вышло около полусотни, а всего в 1812—1815 гг. было выпущено более 150 таких изданий5. Патриотический настрой русского общества определял особенности жанров политической сатиры6 и обращений к согражданам7. Эти и многие другие публикации противопоставляли М.И. Кутузова «антихристу» Наполеону. Желая подчеркнуть масштабность и значимость заслуг русского полководца, некоторые публицисты утверждали, что в случае победы Наполеона Европа превратилась бы в пустыню или в «жилище кровопивцев»8.

Противопоставление фельдмаршала французскому императору-агрессору стало отличительной чертой историографии, отражавшей полководческую деятельность М.И. Кутузова. Первые биографы под впечатлением победы россиян над Наполеоном возвеличивали его как спасителя Отечества. Абсолютное большинство таких публикаций не носило научного характера, основывалось не на объективных источниках, а на личных впечатлениях авторов и эмоциональном восприятии событий. Историк А.И. Михайловский-Данилевский не считал такой «недостаток хладнокровия» серьёзным изъяном публицистики того времени, так как «ни родно русскому сохранять равнодушие, видя пламенеющую Москву и бедствия Отечества»9.

В первых изданиях, отражавших полководческую деятельность М.И. Кутузова, представлена официальная точка зрения на события. В этой связи справедливо замечание А.В. Предтеченского о том, что цензурные ограничения накладывали отпечаток на публикации военных и послевоенных лет. Поэтому представленные в них точки зрения не могли быть полностью объективными10.

После Отечественной войны 1812 года историки по-прежнему акцентировали внимание на полководческой деятельности М.И. Кутузова, оценке его места и роли в отражении наполеоновского нашествия. Первые посвящённые ему научно-исторические работы появились в 1813 году, когда были изданы пять книг. Панегирический тон задал военный чиновник Ф.М. Синельников, служивший при М.И. Кутузове в его бытность военным губернатором Киева в 1806—1807 гг. Автор провозгласил фельдмаршала «величайшим российским полководцем» и «молниеносным Перуном Севера», который «совершил в краткое время знаменитые деяния Цезаря, Ганнибала и Сципиона (вместе взятые); например, одержал совершенную победу над французами при Бородине — французы к концу битвы обратились в бегство, потеряв 53 тыс. человек (русские же — лишь до 18 тыс.)»11 (как известно, ныне в исторической науке приняты иные оценки результатов Бородинского сражения и потерь в нём). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 История России в лицах // Фонд «Общественное мнение». 2008. 15 июля. http://bd.fom.ru/report/map/istd2.

2 Шведова Н. Злых фурий светоч: образ Наполеона в русской публицистике начала XIX в. // Родина. 2002. № 8. С. 10, 11.

3 Замечания о войне 1805 года и о Пресбургском мире // Вестник Европы. М., 1806. № 18. С. 231.

4 Тартаковский А.Г. Из истории русской военной публицистики 1812 года: к 150-летию Отечественной войны: сб. ст. / Институт истории АН СССР. Гос. Бородинский воен.-ист. музей. М., 1962. С. 233—254.

5 Он же. Военная публицистика 1812 года. М.: Мысль, 1967. С. 7.

6 Видение наяву и разговор Н[аполеона] с С[атаною] после сожжения Москвы… СПб., 1812; Дух Наполеона Бонапарте, или истинное и беспристрастное изображение всех его свойств…: В 2 ч. СПб., 1812; Ретирада большой французской армии, поэма, или Наполеон горе-богатырь. СПб., 1813; Ода на мир Европы, превращенная в басню. Харьков, 1815.

7 Воззвание к соотичам… СПб.: 1812; Глас истины. СПб.: 1812; Глас Русского. СПб.: 1812; Беседа столетнего подмосковного жителя с пленным французским солдатом. СПб., 1812; Мысли престарелого россианина… М., [1813]; Русские и Наполеон Бонапарте… М., 1813; Разговор двух россиан и истинные чувства российского дворянина… М., 1812; То же. 2-е изд. М., 1814.

8 Мир Европы или картина славы императора Александра I. М., 1814. Ч. 1. С. 11.

9 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. Военно-учетного архива (ВУА). Д. 3465 (І). Л. 57 об.

10 Предтеченский А.В. Отражение войны 1812—1814 гг. в сознании современников // Исторические записки. 1950. Т. 31. С. 224.

11 Синельников Ф.М. Жизнь, военные и политические деяния Его Светлости ген.-фельдм. Кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского. СПб., 1813. Ч. 3. С. 47, 48.