Он рождён командовать армиями

Аннотация. В статье рассказывается об одном из героев Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии 1813—1814 гг. — генерале А.П. Ермолове.

Читать далее

Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории

Полководцы и военачальники

Куманёв Георгий Александрович — руководитель Центра военной истории России Института российской истории Российской академии наук (ИРИ РАН), главный научный сотрудник ИРИ РАН, академик РАН, профессор (117036, Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 19)

«Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории»

великий русский полководец генерал-фельдмаршал М.Б. Барклай де Толли в Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах русской армии 1813—1814 гг.

В российской военной историографии при описании событий Отечественной войны 1812 года большое внимание уделено её полководцам и героям: М.И. Кутузову, П.И. Багратиону, А.П. Ермолову, П.Х. Витгенштейну, Н.Н. Раевскому, Д.С. Дохтурову, М.С. Воронцову, Д.В. Давыдову, Ф.П. Уварову, М.А. Милорадовичу, М.И. Платову и другим. К сожалению, этого нельзя сказать о жизни и полководческой деятельности выдающегося российского военачальника той эпохи генерал-фельдмаршала Михаила Богдановича Барклая де Толли.

Непонятый многими современниками и малооценённый потомками, он надолго был отодвинут в тень, совершенно незаслуженно осыпаемый оскорбительными и пренебрежительными оценками. Однако перечеркнуть огромные заслуги полководца перед Отечеством как одного из его виднейших спасителей просто невозможно. По справедливой оценке К. Маркса и Ф. Энгельса, «он был бесспорно лучший генерал Александра, непритязательный, настойчивый, решительный и полный здравого смысла»1. «Стоическое лицо Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории», — подчёркивал Александр Сергеевич Пушкин.

Став в 1810 году военным министром Российского государства, Барклай де Толли сделал немало, чтобы подготовить страну и её армию к тяжёлым испытаниям в связи с ожидавшимся нашествием Наполеона Бонапарта. А когда враг вторгся на российскую землю, Барклай де Толли сумел осуществить единственно правильную военно-стратегическую линию. Его глубоко продуманная тактика отступления, пока русские армии были разъединены, и по другим причинам, при подавляющем превосходстве войск Наполеона полностью себя оправдала.

Во всех дореволюционных изданиях, включая словари и военные энциклопедии, утверждалось, что Михаил Богданович Барклай де Толли родился в Лифляндии в 1761 году. Новейшие исследования позволяют считать датой рождения будущего полководца 1757 год (13 декабря), что нашло отражение в недавно опубликованном библиографическом словаре об Отечественной войне 1812 года2.

Его предки — шотландская фамилия Barclay of Tolly — переселились в Ригу в ХVII веке. Сын отставного поручика Барклай в семилетнем возрасте был записан капралом в Новотроицкий кирасирский полк (которым командовал его дядя Е.В. фон Вермелен), а в 1778 году получил чин корнета. В 1788—1789 гг. участвовал в штурме Очакова, Бендер и Аккермана, в 1790 году — в военных действиях в Финляндии. Был произведён в премьер-майоры и переведён в Тобольский пехотный полк с оставлением в звании майора. Получил первые военные награды.

В 1794 году, командуя батальоном, отличился при взятии Вильны и в других сражениях. В 1798 году произведён в полковники, а в 1799-м стал генерал-майором3. Особенно отличился в 1807 году при Прёйсиш-Эйлау, который, по словам К. Маркса и Ф. Энгельса, он защищал «с величайшей доблестью»4, где был ранен разрывной пулей в правую руку выше локтя с раздроблением кости. Удостоенный нескольких высших боевых наград, Барклай де Толли получил звание генерал-лейтенанта. В 1806—1807 гг. участвовал в первой войне с Наполеоном.

Барклай де Толли разработал свой план действий против французской «Великой армии», основу которого составляло уклонение при крайне неблагоприятных условиях от генерального сражения и отступление в глубь страны. Он впервые высказал идеи этого плана в 1807 году во время встречи в Мемеле с известным немецким историком Бертольдом Нибуром, который посетил генерала в местном лазарете, где тот находился на излечении от полученных ран. Вот что записал Нибур со слов Барклая: «Если бы мне пришлось действовать против Наполеона, я вёл бы отступательную борьбу, увлёк бы грозную французскую армию в сердце России, даже на Москву, истощил бы и расстроил её и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву»5.

Те же мысли Барклай де Толли вскоре высказал Александру I, посетившему генерала в том же мемельском лазарете. Позднее, став военным министром, он представил императору особый доклад — «О защите западных пределов России», где, развивая ту же идею, указывал, что первое упорное сопротивление неприятелю необходимо оказать на оборонительных линиях Двины и Днепра. При этом основной базой борьбы явилась бы Москва, названная автором доклада «главным хранилищем, из которого истекают действительные к войне способы и силы». Следует отметить, что император Александр I первоначально вполне поддерживал взгляды растущего на его глазах талантливого военного деятеля. Но впоследствии их осуществление осложнилось принятием плана бывшего на службе в России прусского генерала-теоретика К.Л. Фуля, основанного на занятии укреплённого Дрисского лагеря и разделении 1-й и 2-й Западных русских армий в центральной части страны на многие километры одна от другой.

В 1808—1809 гг. Барклай де Толли снова оказался в Финляндии, возглавив 6-ю пехотную дивизию. В ходе Русско-шведской войны он совершил со своими войсками знаменитый переход по льду Ботнического залива (через пролив Кваркен) и занял шведский город Умео. Последствием этого явилось заключение мира со Швецией. Он стал генералом от инфантерии и был назначен главнокомандующим войсками в Финляндии и финляндским генерал-губернатором.

С началом вторжения «Великой армии» Наполеона на территорию Российской империи Барклай де Толли, назначенный ещё в марте 1812 года командующим 1-й Западной армией и вслед за этим — главнокомандующим, правильно оценил сложившуюся стратегическую обстановку, обеспечивая отход войск и избегая генерального сражения с превосходившими силами агрессора.

Сразу после нападения французских полчищ они развернули в первой линии на западной границе России 445 тыс. человек. Помимо этого Наполеон имел ещё около 150 тыс. солдат и офицеров во второй линии.

Русское командование смогло развернуть на западной границе менее 210 тыс. Остальные войска были расположены на южных окраинах страны — в Молдавии, на побережье Чёрного моря, на Кавказе, а также на русско-шведской границе и в глубине российской территории. Причём часть из них находилась в стадии формирования. Таким образом, Наполеон имел пока подавляющий численный перевес. Требовалось как можно скорее объединить 1-ю и 2-ю Западные армии.

25 июня Барклай де Толли написал императору: «Я не понимаю, что мы будем делать с целой нашей армией в Дрисском укреплённом лагере. После столь торопливого отступления мы потеряли неприятеля совершенно из виду, и будучи заключены в этом лагере, будем принуждены ожидать его со всех сторон». Александр I, который поддерживал план Фуля, не ответил на это письмо, дав тем самым понять, что приказ идти к Дриссе обсуждению не подлежит. 26 июня 1-я армия прибыла в Дриссу, а через три дня здесь состоялся военный совет, обсуждавший вопрос о дальнейших действиях. В присутствии императора Михаил Богданович высказался за то, чтобы до соединения с армией Багратиона никаких активных действий не предпринимать.

Поскольку пробиться к Дрисскому лагерю 2-й Западной армии генерала П.И. Багратиона не удалось, решено было отступать дальше, так как одной из главных тактических задач первого месяца войны продолжало оставаться соединение двух армий.

В начале июля Александр I, находившийся недалеко от района военных действий, посчитал необходимым покинуть армию и уехал в Москву. Он сообщил в Северную столицу председателю Госсовета фельдмаршалу Н.И. Салтыкову: «Решиться на генеральное сражение столь же щекотливо, как и от него отказаться. В том и другом случае легко открыть дорогу на Петербург»6.

21 июля по приказу Барклая был сформирован армейский летучий партизанский отряд под командованием генерала Ф.Ф. Винцингероде. Действия этого отряда положили начало партизанской войне на Смоленщине, а затем и на всей территории оккупированных противником районов России.

22 июля 1812 года 1-я и 2-я Западные армии всё же сумели, наконец, соединиться под Смоленском. В разгоревшихся здесь кровопролитных боях, упорно обороняясь, русские войска нанесли противнику больше потерь, чем понесли сами. И соотношение сил к моменту соединения русских армий в районе Смоленска теперь стало постепенно изменяться, но пока это соотношение (1:1,5) было не в пользу русских войск. Шансов на успех в генеральном сражении им явно не хватало7. Поэтому 10(22) августа Барклай сообщал царю: «Во избежание риска преждевременного принятия боя, имея постоянно дело с неприятелем, превосходящим в силах, я постараюсь вместе с князем Багратионом уклониться от генерального сражения»8.

Под Смоленском 180-тысячной армии Наполеона противостояли пока только 120 тысяч русских. Тщательно обдумав план дальнейших действий, Барклай де Толли пришёл к выводу, что надеяться на успех в сражении при таком соотношении сил невозможно. Поэтому, отказавшись от генерального сражения, он приказал 2-й армии оставить Смоленск, а сам остался со своими войсками прикрывать её отход. Продолжение отхода русских армий к Москве резко усилило недовольство главкомом в рядах генералитета, офицерского корпуса и общества. Особенно негодовал П.И. Багратион, буквально рвавшийся в бой. Отступление из-под Смоленска крайне обострило взаимоотношения Барклая де Толли и Багратиона: с этого времени и до Бородинского сражения князь Петр Иванович считал тактику главнокомандующего гибельной для России, а его самого — главным виновником всего происходившего. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 14. М., 1959. С. 94 (Статья «Барклай де Толли» опубликована в «Новой американской энциклопедии» на англ. яз. Т. 11. 1858 г.).

2 Отечественная война 1812 года. Биографический словарь. М., 2011. С. 41.

3 Там же. С. 41, 42; Энциклопедический словарь «Гранат». 7-е изд. Т. 4. С. 638.

4 Маркс К. и Энгельс Ф. Указ. соч. С. 92.

5 Военная энциклопедия. СПб., 1911. Т. 4. С. 395.

6 Балязин В.Н. Михаил Кутузов. М., 1991. С. 159.

7 Золотарёв В. Наполеон I Бонапарт. М., 2012. С. 182, 183.

8 Цит. по: Кочетков А.Н. М.Б. Барклай де Толли. М., 1970. С. 52.

Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов

Абрамов Евгений Петрович — доцент кафедры оперативно-тактической подготовки Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, полковник в отставке, доктор исторических наук, доцент (Санкт-Петербург. E-mail: svekla527@mail.ru)

«Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов»

К 200-летию Бородинского сражения

После оставления Смоленска русской армией до Александра I всё чаще стали доходить слухи о том, что Барклай-де-Толли не пользуется авторитетом в армии, а его взаимоотношения с П.И. Багратионом отрицательно сказываются на единоначалии и боевом духе войск. В это же время император получил письмо от генерала от инфантерии Ф.В. Ростопчина, в котором генерал-губернатор Москвы сообщал: «…Москва желает, государь, чтобы войсками начальствовал Кутузов и двигал ваши силы, иначе не будет никакого единства…»1.

Вышеуказанные обстоятельства вынудили Александра I поручить специально созданному комитету рассмотреть вопрос о назначении нового главнокомандующего всей действующей армией и сделать свои предложения.

5(17) августа 1812 года Чрезвычайный комитет под председательством генерал-фельдмаршала графа Н.И. Салтыкова провёл своё заседание2. Одобрение комитета получила только кандидатура М.И. Кутузова3. 8 августа 1812 года Александр I, «заглушив свои личные чувства», официальным рескриптом объявил о назначении его главнокомандующим русской армией4. Эта новость была восторженно воспринята всем населением страны.

17 августа Кутузов прибыл в армию. Значительное превосходство противника в силах и отсутствие резервов вынудили русского полководца продолжить отвод войск в глубь России. Стремлению Наполеона добиться генерального сражения он противопоставил более совершенную форму борьбы, сочетавшую систему отдельных сражений, маневрирования и активной обороны.

В Царёво-Займище главнокомандующего русской армией ждало неприятное сообщение занимавшегося формированием резервов генерала от инфантерии М.А. Милорадовича о прибытии в Можайск немногим более 15 тыс. рекрут. Четырьмя днями позднее в указанный пункт подошло возглавляемое генерал-лейтенантом И.И. Морковым Московское ополчение в количестве 7 тыс. человек. Однако вооружение последних, состоявшее в основном из пик, оставляло желать лучшего.

Следует отметить, что сразу по прибытии в армию Кутузов предписал Ф.И. Ростопчину выдать ополченцам из арсенала 11 845 исправных ружей и 2 тыс. мушкетов и карабинов, а также организовать починку остальных 18 тыс. ружей. К сожалению этого не было сделано5.

Между тем щедрый на обещания генерал-губернатор Москвы доносил Кутузову о 80-тысячном войске «сверх ополчения вооружающихся добровольно» с помощью московского дворянства. 17(29) августа главнокомандующий русской армией отдал распоряжение Ростопчину срочно направить вышеуказанные силы к Можайску. Через два дня Кутузов сообщил Александру I о том, что после пополнения армии резервами Лобанова-Ростовского6 и «московской милиции», он будет в состоянии «для спасения Москвы отдаться на произвол сражения».

Таким образом, русский полководец планировал сосредоточить в районе Можайска все имеющиеся поблизости резервы и ополчение.

Всё вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что предстоящее сражение, по мнению Кутузова, должно было произойти между Гжатском и Можайском. Рассмотрев позицию у Царёво-Займище, главнокомандующий русской армией признал ее не отвечающей требованиям тактики колонн и рассыпного строя и приказал армии отходить к Можайску. Одновременно он направил исполнявшего обязанности начальника Главного штаба генерала от кавалерии Л.Л. Беннигсена и генерал-квартирмейстера 1-й Западной армии полковника К.Ф. Толя к Можайску с целью срочного поиска подходящей позиции. Таковая была определена под Бородино. Есть основания предполагать, что указанная позиция была избрана если не лично К.Ф. Толем, то, во всяком случае, им одобрена. Едва ли мнение Беннигсена, к мнению которого Кутузов прислушивался крайне редко, или генерал-квартирмейстера соединенных армий генерал-майора М.С. Вистицкого 2-го, которого главнокомандующий открыто игнорировал, могли иметь какое-либо значение7.

23 августа (4 сентября) 1812 года главнокомандующий русской армии сообщил Александру I: «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно»8.

Представляется, что Кутузов был не вполне искренен, давая подобную оценку избранной для сражения позиции. Дело в том, что русские войска располагались под углом к дороге на Москву, подставляя тем самым противнику свой левый фланг. По этой причине был оставлен Шевардинский редут, а левый фланг пришлось отвести назад. Будучи выдающимся полководцем, Кутузов не мог не видеть недостатков занимаемой позиции. Однако русские войска прямо с марша начали занимать оборону и приступили к инженерным работам. В сложившейся обстановке накануне предстоящего сражения нельзя было порождать в армии тревогу и неуверенность.

Отечественной войне 1812 года посвящено огромное количество литературы. Прочесть всё написанное хотя бы на трёх языках — русском, французском и немецком — задача непосильная. В значительной степени это относится и к занимающему центральное место в отечественной историографии Бородинскому сражению.

Нельзя не отметить поразительную противоречивость воспоминаний современников. Чаще всего это происходит бессознательно при субъективной оценке описываемых событий, а нередко и намеренно, учитывая конъюнктуру.

Между тем Бородинское сражение требует правдивого описания, особенно в год его 200-летия. К сожалению, до настоящего времени остаются проблемными такие вопросы как соотношение сил сторон, понесённые потери и результат сражения.

Большинство военных историков Отечественной войны 1812 года, в том числе её участники, определили общее число русских войск на Бородинском поле в 120—130 тыс. человек (генерал от инфантерии К.Ф. Толь, генерал-майор прусской службы К. Клаузевиц; генерал-майор Д.П. Бутурлин и др.), а численность ополчения, принимавшего участие в сражении, в 10—15 тыс. человек.

Русский военный историк адъютант М.И. Кутузова генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский определял численность русских войск в Бородинском сражении в 128 тыс. человек, включая 15 тыс. ополчения9. Официальный военный историограф генерал-лейтенант М.П. Богданович утверждал, что численность русских войск составляла 120 800 человек в том числе регулярных войск — 103 800 человек и ополчения — 10 тыс. человек (пехоты — 72 тыс. человек, кавалерии — 17 500, артиллерии и инженеров — 14 300, казаков — 7 тыс.)10.

Такого же мнения придерживался военный теоретик и военный историк генерал от инфантерии Н.П. Михневич с той только разницей, что численность регулярных русских войск он определял в 103 тыс. человек, а кавалерии — в 17 00011.

Примерно такую же численность русских войск в Бородинском сражении приводят в своих трудах и известные советские военные историки генерал-майор Н.Ф. Гарнич, генерал-лейтенант П.А. Жилин, полковник Л.Г. Бескровный и др.12 Не расходится с вышеуказанными данными численность русской армии на поле Бородина, приведённая в Военной энциклопедии 1997—2004 гг.13

Таким образом, большинство военных историков определяют численный состав русской армии к началу Бородинского сражения в 120 тыс. человек при 640 орудиях. Французская армия в то время, по их мнению, насчитывала 130—135 тыс. человек при 587 орудиях. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Русский архив.1892. № 8. С. 443.

2 Салтыков Н.И. в 1812 г. являлся председателем Государственного совета и Комитета министров.

3 Гуляев Ю.Н., Соглаев В.Т. Фельдмаршал Кутузов: Историко-биографический очерк М., 1995. С. 293.

4 Там же. С. 295.

5 При оставлении русскими войсками Москвы французам достались 156 орудий, 141 зарядный ящик, 74 974 ружья, 7041 карабин и штуцер, 386 пар пистолетов и 55 292 единицы холодного оружия (Гуляев Ю.Н., Соглаев В.Т. Указ. соч. С. 299.).

6 Лобанов-Ростовский Д.И. (1758—1838) — генерал от инфантерии, князь, в 1812 г. по приказу Александра I занимался формированием резервных войск.

7 Военная энциклопедия: В 18 т. / Под ред. К.И. Величко. СПб.: Изд. Тов-ва И.Д. Сытина. Т. V. С. 20.

8 Кутузов М.И. Сборник документов. М., 1954. Т. IV. Ч. 1. С. 127.

9 Михайловский-Данилевский А.И. Полн. собр. Сочинений: В 6 т. СПб., 1849—1850. Т. IV. С. 419.

10 Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам: В 3 т. СПб., 1859—1860. Т. II. С. 162.

11 Михневич Н.П. Отечественная война 1812 г. // История русской армии. М., 2007. С. 262.

12 Гарнич Н.Ф. 1812 г. 2-е изд. М., 1956. С. 144; Жилин П.Л. Фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов: Жизнь и полководческая деятельность. 3-е изд. М., 1987. С. 166; Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. М., 1951. С. 50.

13 Военная энциклопедия: В 8 т. М., 1997. Т. 1. С. 551.