ВОЕННАЯ РЕФОРМА 1924—1925 ГГ. ГЛАЗАМИ ЯПОНСКОГО РАЗВЕДЧИКА

ВОЕННАЯ РЕФОРМА

ЦУКАНОВ Сергей Сергеевич — старший преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин Хабаровского пограничного института ФСБ России, подполковник (E-mail: ota12@ya.ru)

Военная реформа 1924—1925 гг. глазами японского разведчика

Ныне активно дискутируются проблемы модернизации российской армии. Военная доктрина РФ определила одной из основных задач развития военной организации «приведение структуры, состава и численности компонентов военной организации в соответствие с задачами в мирное время, в период непосредственной угрозы агрессии и в военное время с учётом выделения на эти цели достаточного количества финансовых, материальных и иных ресурсов»1.

В свете этих требований, а также современных и перспективных угроз военной безопасности России актуально обращение к прежним преобразованиям военной организации государства. В частности, небезынтересно взглянуть на военную реформу в СССР 1924—1925 гг. глазами японского разведчика. Причём неординарного — офицера генштаба, радикально-националистического общественного деятеля, депутата парламента и публициста, одного из организаторов и лидеров фашистского движения в Японии Хасимото Кингоро (1890—1957), которого японская печать называла «японским Гитлером»2, признанного на Токийском процессе идеологом японского империализма и агрессии, инициатором второй Японо-китайской войны (1937—1945)3. Он готовил заговоры и путчи в островной империи, создал тайное офицерское националистическое Общество сакуры («Сакуракай»), возглавлял полувоенную националистическую Партию молодежи великой Японии («Дай Ниппон сэйнэнто»), активно участвовал в борьбе радикально-националистических кругов, генералитета за установление тоталитарного военно-фашистского режима. Международный военный трибунал для Дальнего Востока признал его одним из главных военных преступников и приговорил к пожизненному заключению.

Доклад Хасимото начальнику Академии генштаба Японии, датированный маем 1925 года4, отражал позицию радикально-националистического крыла военной элиты и критически оценивал проводимую в СССР. Влияние таких документов на политику островной империи определялось несколькими обстоятельствами.

Во-первых, тем, что военные в Японии занимали в государственной иерархии значительно более высокое положение, чем в других странах. Военная верхушка входила в число приближенных императора, выдвигала из своих рядов премьеров и министров, прочих руководителей высшего эшелона имперской власти, оказывала решающее воздействие на внешнеполитический курс правительства и деятельность дипломатического ведомства, причём военные атташе играли роль высшей инстанции5.

Силами военных экстремистов, преимущественно «сверху», был сформирован и проводил свою политику реакционный режим 1920—1940-х годов — японский фашизм, «императорский строй превратился в становой хребет японского фашизма, а его ядро — военщина — …рассматривала себя как непосредственного проводника и носителя фашистской диктатуры»6. Хасимото и другие генштабисты были активными действующими лицами этой имперской диктатуры.

Во-вторых, доклады генштабистов, в том числе Хасимото, попадали не только к адресатам, генштаб рассылал их различным органам власти и армейским штабам, высокопоставленным политикам и военачальникам, послам и военным атташе Японии по всему миру для «обмена опытом и информацией»7, выработки решений и действий — формирования и проведения имперской политики и военной стратегии.

В-третьих, это была информация, влиявшая на политику не только Японии, но и других стран. Спустя десятилетия после их появления доклады японских генштабистов извлекали из сейфов разных правительств, внешнеполитических и военных ведомств, спецслужб как стран поверженной гитлеровской коалиции, их союзников, марионеток, так и других государств. Например, доклады японских генштабистов, обнародованные на Токийском процессе против главных японских военных преступников, доставили из ряда столиц ведущих держав, в том числе нашей. Среди них был доклад Хасимото, добытый советской разведкой за тысячи километров от Токио, после того как сотрудники ОГПУ завербовали в Москве помощника японского военного атташе8.

По этим причинам доклад Хасимото можно рассматривать как документ, служивший долговременной имперской стратегии — экспансии Японии на Азиатском континенте, подготовки и ведения захватнических войн. Составной частью имперской стратегии была программа подрывной деятельности против СССР, которую Япония реализовала в 1920-е годы. В одном из докладов японской разведки об этой тайной войне против нашей страны на коммуникациях Северной Маньчжурии, главным образом Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), подчёркивалось: «Наша подрывная деятельность против России носит многосторонний характер и распространяется на весь мир»9. В реализации этой программы активно участвовал Хасимото, причём не рядовым сотрудником, а руководителем агентуры на ключевых рубежах тайной войны против СССР, затем одним из главных её стратегов — начальником русского отдела генштаба. Поэтому его оценки отражают позиции и устремления японской военно-политической элиты.

Хасимото действовал у нашей границы — в Маньчжурии, которой японские стратеги отводили ключевую роль, так как ахиллесовой пятой империи была нехватка собственного промышленного сырья, топлива, продовольствия. Поэтому, чтобы развязать и вести войну, ей необходимо было обеспечить себя бесперебойными поставками сырьевых ресурсов из внешних источников. По расчетам генерального штаба вооружённых сил Японии в течение первого года войны в неё необходимо было ввезти 4 млн тонн железа и железной руды, 5 млн тонн угля, 0,7 млн тонн нефти, 1 млн тонн продуктов питания, 1,5 млн тонн удобрений. При военном столкновении островной империи с США и Англией они могли блокировать пути подвоза через Тихий океан, Южное и Восточно-Китайское моря. Доступным источником ресурсов остался бы Северный Китай, Маньчжурия10. При одном условии — нейтралитете СССР. Или же при лишении нашей страны возможности влиять на ситуацию. Поэтому Япония стремилась упрочить свои позиции в Маньчжурии, создать сырьевую базу и железнодорожную сеть для доставки сырья11, а также устранить влияние СССР, у которого там были свои интересы, связанные прежде всего со стратегической транспортной артерией — Китайско-Восточной железной дорогой.

Ещё большим эльдорадо для создания своей колониальной империи японские милитаристы считали просторы Сибири и нашего Дальнего Востока. Их подталкивали к активным действиям трудности СССР, которые переживала вся наша страна, разорённая Гражданской войной и иностранной интервенцией, в том числе и её дальневосточный регион.

Сразу после того, как японские захватчики были изгнаны из Владивостока и Приморья, генштаб империи начал планировать новую войну против СССР. По плану, разработанному в 1923 году, японцы намеревались «разгромить противника на Дальнем Востоке и оккупировать важнейшие районы к востоку от озера Байкал. Основной удар нанести по Северной Маньчжурии. Наступать на Приморскую область, Северный Сахалин и побережье континента. В зависимости от обстановки оккупировать и Петропавловск-Камчатский»12. На создание условий для реализации этого плана были брошены силы тайных войн. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации от 5 февраля 2010 г. № 146 // Российская газета. 2010. 10 февраля.

2 Подробнее см.: Горбунов Е.А. Схватка с Чёрным Драконом. Тайная война на Дальнем Востоке. М.: Вече, 2002; Залесский К.А. Кто был кто во второй мировой войне. Союзники Германии. М.: АСТ, 2004; Энциклопедия «Япония от А до Я». М.: Япония сегодня, Директмедиа Паблишинг, 2008; Энциклопедия Японии. Интернет-ресурс http://www.cultline.ru/archiv/.

3 См. напр.: Рагинский М.Ю., Розенблит С.Я. Международный процесс главных военных преступников. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954. 264 с.

4 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 3. Д. 98. Л. 384.

5 Подробнее см.: Ямпольский В.П. Взгляды японского военного и военно-морского атташе в СССР на ход советско-германской войны и перспективы японо-советских отношений // Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. 1. М., 2006. С. 126—138.

6 История войны на Тихом океане: В 5 т. М.: Издательство иностранной литературы, 1957. Т. 2; Интернет-ресурс http://militera.lib.ru/h/istoriya_voyny_na_tihom_okeane/11.html

7 Горбунов Е.А. Указ. соч. С. 221.

8 Там же. С. 52.

9 Из приговора Международного военного трибунала для Дальнего Востока по делу главных японских военных преступников // Всемирная история. Интернет-ресурс http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000022/st029.shtml

10 РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 102. Л. 17.

11 Там же. Л. 18.

12 Горбунов Е.А. Указ соч. С. 53.

«ШПАЛЫ», «КУБАРИ», «ГРЕЧКА»

ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННОГО ОБМУНДИРОВАНИЯ И СНАРЯЖЕНИЯ

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук (E-mail: woka345@mail.ru)

«Шпалы», «кубари», «гречка»

Декретом Совета Народных Комиссаров от 16 декабря 1917 года «Об уравнении в правах всех военнослужащих» объявлялось, что единственным воинским званием является «солдат революционной армии»1, а посему отменялись чины, воинские звания и все знаки отличия, в том числе и награды. Но столкновения с реальностью революционная фраза не выдержала. Всего два дня спустя появляется приказ 1-му Костромскому военно-революционному отряду № 2, в котором говорится, что «Для скорейшего опознавания лицам штаба отряда носить красную повязку на левом рукаве. Командирам рот нашить на левом рукаве выше локтя треугольник из красной ленты. Командирам взводов нашить также на левом рукаве две ленты красного цвета шириною ½ дюйма [около 1,3 см] и длиною 2 дюйма [около 5 см]. Командирам отделений по одной ленте в том же размере»2. Таким образом, жизнь показала: армия без субординации, а следовательно без знаков различия существовать не может. На первых порах новые знаки различия устанавливались отдельными командирами лишь для своих частей, были они очень примитивными, но роль распознавания «начальник — подчинённый» выполняли.

В «Положении о конкурсе по установлению формы обмундирования Рабоче-Крестьянской Красной Армии» (объявлено приказом народного комиссара по военным делам Л.Д. Троцкого от 7 мая 1918 г. № 326) уже однозначно указывалось: «Командные должности должны иметь своё отличие при исполнении своих обязанностей в служебное время»3. Насколько серьёзным оказался вопрос о знаках различия, говорит хотя бы тот факт, что уже в июле Троцкий подписал приказ № 594, которым учреждались значок-кокарда на головной убор и металлический красноармейский нагрудный знак, представлявший собой венок серебристого цвета из лавровой и дубовой ветвей, скреплённых внизу бантом. Поверх венка накладывалась красная пятиконечная звезда. Такой же знак, с заменой серебристых ветвей на золотистые, полагался командиру. Известны как минимум две его разновидности. В течение 1919 года появились нагрудные знаки командиров-пулемётчиков, связистов и т.п.4 Но и этого оказалось недостаточно.

16 января 1919 года в РККА вводятся знаки различия военнослужащих по воинским должностям в виде нарукавных знаков. Они выкраивались из алого сукна и нашивались на левый рукав рубахи и шинели над обшлагом. Это была комбинация пятиконечной звезды и геометрических фигур: треугольников, квадратов, ромбов. Знаки имели чёрную обводку, звёзды высшего комсостава окаймлялись дважды. Звезда нашивалась так, чтобы её центр находился на расстоянии 12,5 см от переднего шва рукава. Наружные концы звезды высшего комсостава вписывались в окружность диаметром 14,5 см, у других звёзд диаметр окружности имел 11 см. Длина стороны треугольника — 4 см, квадрата — 3 см, большая диагональ ромба — 3,5 см, малая — 3 см. Один треугольник обозначал отделённого командира, два — помощника командира взвода, три — старшину. Один квадрат полагался командиру взвода, два — комроты, три — комбату, четыре — комполка. Командир бригады носил один ромб, начальник дивизии — два, командующий армией — три, фронтом — четыре.

С введением в январе 1922 года новой единой формы одежды военнослужащих знаки различия стали размещать на специальных клапанах из сукна цвета рода войск с алым кантом, в войсках ГПУ — с малиновым. В верхней части клапана помещалась алая звезда, ниже — знаки различия размерами: сторона треугольника — 2,5 см, сторона квадрата — 2 см, большая ось ромба — 3 см, малая — 2 см.

20 июня 1924 года приказом РВС СССР № 807 знаки различия перенесены на петлицы воротников. По-прежнему использовались треугольники, квадраты, ромбы. Добавились прямоугольники. Правда, знаки различия старшего комсостава (прямоугольники-«шпалы») официально были утверждены лишь 27 марта 1925 года5.

Знаки различия полагалось изготавливать из листовой меди или томпака, с наружной стороны покрывать красной эмалью, бортики серебрить. Треугольник и квадрат должны были иметь сторону 1 см, размеры прямоугольника — 0,75 х 1,75 см, малая диагональ ромба — 1 см, большая — 1,8 см. Вряд ли теперь можно установить, кто и когда впервые назвал квадраты «кубарями», а прямоугольники — «шпалами», но эти слова-арготизмы прочно вошли в историю Красной армии. Кстати, острословы прозвали треугольники «гречкой», а знаки различия старшины — четыре треугольника, т.е. четыре «гречки», стали «пилой».

3 декабря 1935 года для РККА вводятся новые знаки различия (приказ НКО СССР № 176). Они включают привычные уже фигуры, носимые на петлицах цвета рода войск с золотой окантовкой (у командного состава), соответствующим значком-эмблемой и нарукавные знаки.

Длина петлицы (не нашитой) гимнастёрки составляла 10 см, ширина с окантовкой — 3,25 см. Размер петлиц шинели: длина с угла на угол — 11 см, ширина с угла на угол — 9 см. Длина окантованной стороны — 6,5 см, ширина окантовки — 3—4 мм.

Нарукавные знаки различия комсостава (угольники) носились на обоих рукавах, имели прямой угол с длиной стороны 6 см. Они нашивались выше обшлагов так, чтобы расстояние от верхнего края обшлага до нижней точки угольника на шинелях составляло 50 мм, на френчах и гимнастёрках — 70 мм. При этом на петлицах военно-политического состава позолоченной окантовки и эмблемы войск не было, а на рукавах нашивалась красная суконная пятиконечная звезда с серпом и молотом. Расстояние от верхнего края обшлага до нижних концов звезды: на шинелях — 80 мм, на френчах и гимнастёрках — 100 мм. Диаметр звезды — 55 мм. Наибольший диаметр вышивки (серп и молот) — 25 мм. Ширина каймы — 3 мм6.

Военно-технический, военно-юридический, военно-хозяйственный, административный, военно-медицинский и военно-ветеринарный состав имел знаки различия только на петлицах своего рода войск с соответствующим особым значком-эмблемой, а военнослужащие ВМФ — только на рукавах над обшлагом.

Иной раз в литературе можно встретить утверждение, что такие же знаки различия получили и военнослужащие НКВД7. Это заблуждение. Введённые в 1935 году для НКВД знаки различия значительно отличались от армейских. Остановимся на этом подробнее. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ганичев П.П. Воинские звания. М., 1989. С. 33.

2 Палубков Д. 1-й Костромской военно-революционный отряд (декабрь 1917 г. — май 1918 г.) // Цейхгауз. 2002. № 1 (№ 17). С. 36.

3 Военная одежда Вооружённых Сил СССР и России (1917—1990-е годы). М., 1999. С. 12.

4 Доманк А.С. Знаки воинской доблести. М., 1990. Цветная вклейка. С. 6, 7.

5 Хотя в приказе РВС СССР № 807 от 20 июня 1924 г. прямоугольники не упоминаются, в приказе РВС СССР от 2 октября 1924 г. № 1244 о них уже говорится. В приказе ОГПУ от 14 августа 1924 г. № 315, вводившем новые знаки различия для войск ОГПУ, тоже речь идёт о прямоугольниках. См.: Харитонов О.В. Форма одежды и знаки различия Красной и Советской Армии (1918—1945 гг.). Л., 1960. Репринтное издание, М., 1993. С. 14, 15, 53.

6 Харитонов О.В. Указ. соч. С. 27, 28.

7 Испытанные войной. Пограничные войска (1939—1945 гг.). М., 2008. С. 605, 606 и др.

БУДЁНОВКА

ИЗ ИСТОРИИ ВОЕННОГО ОБМУНДИРОВАНИЯ И СНАРЯЖЕНИЯ

Печейкин Александр Валерьевич — ведущий научный сотрудник Центрального пограничного музея, кандидат исторических наук (E-mail: woka345@mail.ru)

Будёновка

Без преувеличения можно сказать, что будёновка сформировала характерный облик красноармейца, став как бы визитной карточкой РККА.

Существуют две версии возникновения данного головного убора. Согласно первой художники В.М. Васнецов, Б.М. Кустодиев и другие ещё до 1917 года занимались разработкой новой униформы для русской армии, которая придавала бы русскому солдату черты древнерусского воина, и подобные головные уборы уже имелись на складах русской армии. И только революция помешала их вводу в строй. Авторы второй версии склоняются к тому, что эти художники занялись разработкой воинского обмундирования уже после революции, когда приказом народного комиссара по военным делам от 7 мая 1918 года № 326 был объявлен конкурс на лучший проект формы одежды для РККА. Не вступая в полемику, отметим, что на снабжение войск этот головной убор был принят 16 января 1919 года, навсегда войдя в историю как предмет одежды личного состава Красной армии. Кстати, придать ему облик древнерусского воина удалось — запечатлённый на фотографиях тех лет общий контур красноармейца заставляет вспомнить о былинных богатырях.

Официальное наименование данного головного убора по приказу № 116 от 16 января 1919 года — зимний шлем. В обиходе же его стали называть богатырка, фрунзевка, будёновка. Последнее название навечно осталось в истории униформы1. Первыми новый головной убор надели красноармейцы г. Иваново-Вознесенска, где в конце 1918 года был объявлен набор в отряд М.В. Фрунзе. Затем он распространился во всех родах войск Красной армии, и лишь 5 июля 1940 года был заменён шапкой. Однако продолжал использоваться до 1942 года. Встречается утверждение, что в течение 1919—1940 гг. данный головной убор не претерпел никаких изменений2. Разумеется, это не так: существовало несколько образцов будёновок.

Будёновка первого образца шилась из сукна защитного цвета, состояла из колпака, козырька, назатыльника и подтулейника-утеплителя. Колпак сшивался из шести клиньев. Спереди на колпак нашивалась суконная пятиконечная звезда цветом по роду войск: пехота — малиновый, кавалерия — синий, артиллерия — оранжевый (с 31 января 1922 г. чёрный), инженерные войска — чёрный, воздухоплавательные части — голубой, пограничная охрана — зелёный.

2 августа 1926 года приказ РВС СССР № 415 отменил нашивавшуюся на шлем суконную звезду приборного цвета3, а металлический красноармейский значок теперь следовало крепить прямо на переднюю часть колпака, на расстоянии 7 см от козырька, но уже в октябре суконные звезды вновь восстановили. Однако в войсках их со шлемов уже спороли, а промышленность до конца зимы 1926/27 г. так и не смогла организовать нашивку звёзд на шлемы — надо было переделывать всю оснастку. Приказ РВС СССР от 3 сентября 1927 года № 474 окончательно возвратил суконную звезду на колпак зимнего шлема. Суконные звёзды продолжали нашивать до конца использования данного головного убора. Как доказывают музейные экспонаты, иной раз из сукна вырезалась и красная звёздочка, которая нашивалась поверх звезды цвета приборного сукна вместо красноармейского значка-кокарды. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Юрьев С.Ф. С чем в бой ходили и что на себе носили. М., 1995. С. 53, 54.

2 См.: Müller Heinrich, Kunter Fritz. Europäische Helme aus der Sammlung des Museums fur Deutsche Geschichte. Berlin, 1984. S. 245, 290, 291 и др.

3 Приборный цвет — цвет установленных для отличия конкретной воинской части (или группы частей) металлических деталей униформы и амуниции (мог использоваться белый и жёлтый металл) или суконных деталей обмундирования.