СОЗДАНИЕ И ПЕРВЫЙ ЭТАП РАЗВИТИЯ РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ УЧИЛИЩ В 1860—1880 ГОДЫ

ФИЛЮК Сергей Олегович — помощник директора Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи по финансово-экономической работе — главный бухгалтер

(E-mail: artillery@yandex.ru)

Создание и первый этап развития российских военных училищ в 1860—1880 годы

На протяжении всего существования Российской империи особым вниманием правительства пользовалась подготовка офицерских кадров. Несмотря на все колебания внешне- и внутриполитического курса, правящие круги, как правило, чётко осознавали, что от уровня профессиональной подготовки и морального облика офицерского корпуса в значительной мере зависели как боеспособность армии, так и политическая стабильность всего государства. Нередко именно военно-учебные заведения играли роль «педагогической лаборатории», именно в них проходили апробацию идеи, ещё не применявшиеся в гражданской школе, работали многие выдающиеся учёные, специализировавшиеся в различных науках.

В ходе военных реформ, проведённых в 1860—1880 годах, сложилась система военного образования, важнейшим элементом которой стали военные училища.

Неудачный для России исход Крымской войны (1853—1856 гг.) привёл к резкому падению авторитета вооружённых сил, на которые обрушился настоящий шквал критики. Военный педагог Н.А. Якубович писал в своих мемуарах о царивших тогда настроениях: «Солдатчина, кадетчина, ремешок, бурбон и другие выражения применялось на каждом шагу ко всему, что носило военный мундир»1. Соответственно упал в глазах образованной молодёжи престиж офицерской службы.

Ведущим типом военно-учебных заведений, готовивших офицеров, в то время были кадетские корпуса, имевшие закрытый (интернатный) характер и принимавшие в свои стены почти исключительно детей дворян. В их учебных программах сочетались как специальные, военные, так и общеобразовательные дисциплины, а зачисление воспитанников осуществлялось в довольно раннем возрасте (с 10 лет). Впрочем, вакансий в кадетских корпусах для всех желавших не хватало. Поэтому очень часто молодые люди, избравшие военную карьеру, поступали на службу «нижними чинами» со званием вольноопределяющегося или юнкера и производились в офицерский чин уже «в строю», после сдачи экзамена.

Обе системы, по мнению современников, были далеки от идеала. Многие военные деятели жаловались, что у юнкеров и вольноопределяющихся в ходе строевой службы совершенно не было возможности приобрести знания, необходимые будущему командиру. Генерал от кавалерии Ф.В. Ридигер, например, в 1856 году писал военному министру В.А. Долгорукому, что юнкера летом загружены служебными обязанностями, а зиму проводят «в совершенной праздности, без всякого надзора за их нравственностью»2.

Для разрешении такой ситуации Ридигер рекомендовал создать особые школы для юнкеров при всех корпусах, за исключением Гвардейского корпуса (при нём уже существовала школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров).

Немало недостатков обнаружилось также у кадетских корпусов. В наиболее концентрированном виде критика в их адрес прозвучала в статье видного врача и общественного деятеля Н.И. Пирогова «Вопросы жизни», опубликованной на страницах журнала «Морской сборник» в 1859 году. Автор считал глубоко недопустимым зачислять в корпуса детей, склонности которых не определились, порицал корпусные порядки за их жёсткость.

Возглавлявший военно-учебное ведомство генерал Я.И. Ростовцев хорошо понимал необходимость реформ, но предпочитал действовать медленно и осторожно. Одним из наиболее заметных мероприятий, проведённых с его согласия, стала реорганизация в 1859 году Константиновского кадетского корпуса в одноимённое училище. Все общеобразовательные классы были упразднены, и в составе учебного заведения остались только специальные классы, дававшие собственно военную подготовку. Поступать в училище могли молодые люди не младше 18 и не старше 25 лет, в том числе и выпускники гражданских школ.

Данная мера, направленная на отделение профессионального образования от общего, предвосхищала многие черты более поздних «милютинских» реформ 1860-х годов. Тем не менее идти по пути реорганизации дальше Я.И. Ростовцев не торопился. Обиженный на критику в адрес вверенного ему ведомства, в конце 1859 года он с явным раздражением писал: «Как идут военно-учебные заведения: лучше ли против прежнего или хуже — судить об этом дело не моё. Если же они идут дурно, то это происходит или от причин, от меня не зависящих, или от моего неумения, но, Бог мне свидетель, не от моего нежелания… Конечно, у меня много ошибок и грехов как у человека, но помыслами и действиями гражданскими жизнь моя чиста: все они проистекают от убеждения»3.

Это горькое признание вполне обоснованно. В жизни военной школы действительно наметилось немало отрицательных явлений. Преодолевать их, однако, было суждено новым людям, с иными, нежели у Ростовцева, убеждениями. В 1860 году пост главного начальника военно-учебных заведений занял великий князь Михаил Николаевич, который сразу же обратился к ряду военных и государственных деятелей с предложением высказать мнение о путях реорганизации военной школы. В октябре 1862 года для обсуждения реформы был учреждён специальный комитет под председательством того же Михаила Николаевича. Определяя направление работы, великий князь наметил и основные принципы реформы. По его мнению, следовало «отделить общие классы от специальных, а устройство этих последних преобразовать таким образом, чтобы молодые люди, подготовляемые к военному поприщу, были поставлены в условия военного воспитания и действительной военной службы. Общие классы устроить на иных началах»4. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Якубович Н.А. Летопись и мысли старого педагога // Русская старина. 1913. Т. 154. № 6. С. 608.

2 Бобровский П.О. Юнкерские училища. Историческое обозрение их развития и деятельности. СПб., 1872. Т. 1. С. 27.

3 Лалаев М.С. Наши военно-учебные заведения под главным начальством великого князя Михаила Николаевича. 1860—1863. СПб., 1898. С. 22.

4 Зайончковский П.А. Военные реформы 1860—1870 годов в России. М., 1952. С. 228.

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Гурковский Владлен Анатольевич — директор программ Фонда содействия кадетским корпусам им.А.Йордана, полковник в отставке, кандидат исторических наук

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Во время эвакуации Донского императора АлександраIII кадетского корпуса* из Новороссийска больные тифом кадеты не смогли выехать из России, а вместе с ними и генерал-лейтенант И.И.Рыковский. После выздоровления он собрал оставшихся кадет, преподавателей и воспитателей в единую команду и вывез всех в Крым, в Симферополь.

Когда летом 1920года донские тыловые части и учреждения Белой армии сосредоточились в Евпатории, туда перебралась и команда Рыковского, получившая наименование «Евпаторийское отделение». На то время её численность составляла 15 воспитанников и 20 человек персонала. Тогда же донской, кубанский и терский атаманы издали приказы об отчислении из рядов Белой армии всех несовершеннолетних, не окончивших средние учебные заведения, и определении их в «Евпаторийское отделение». Одновременно здесь был создан Донской пансион, куда направлялись дети 8—10лет. Постепенно отделение расширилось до 120человек.

С кадетами проводились облегчённые и укороченные занятия, организовывалась внеклассная работа. Поскольку ни учебников, ни пособий не имелось, многое им преподавалось по памяти. Значительное время отводилось строевым занятиям, физической закалке. Пока было тепло, купались три раза в день. Отсутствовала и единая форменная одежда, но позднее с интендантских складов получили рубашки, парусиновые ботинки, английские фуражки.

Лучшего желали бытовые условия: столовой, как и классов, не было, да и питались в основном перловой кашей, устроившись во дворе на плохо оструганных досках. Летом спали под открытым небом, осенью — на веранде трёхэтажного особняка бывшего сахарозаводчика Терещенко.

По воскресеньям всех кадет водили в местную греческую православную церковь. Два раза в неделю они выходили в город на прогулку. Постепенно сложился хороший хор. Все кадеты увлеклись шашечной игрой, проводя частые турниры на расчерченных столах и используя камушки вместо шашек.

2ноября 1920года «крымское сидение» завершилось: евпаторийцев (200человек) посадили на военный транспорт «Добыча», который вместе с другими судами взял курс на Константинополь. 3декабря он прибыл в назначенное место. Там учебное заведение стали официально именовать «2-м Донским кадетским корпусом»**.

Но кадетская одиссея на этом не завершилась. Команду Рыковского уже ожидало второе судно — «Великий Князь Владимир», на котором разместились также эмигранты из Крымского кадетского корпуса. Через две недели плавания прибыли в Бакар, порт так называемого Королевства СХС*** (Адриатическое море), а оттуда в г.Стрнище.

Заботу о кадетах взяли на себя католические монахини местного монастыря. Кормили мамалыгой, супом из пареной репы, фасолевой похлёбкой. Оказывали и медицинские услуги, поскольку почти все опекаемые были больны: страдали малокровием, мучились от фурункулов. Потребовались месяцы для налаживания правильного питания и восстановления здоровья мальчишек.

Директором корпуса назначили генерал-майора А.И.Бабкина1, бывшего адъютанта войскового атамана. По воспоминаниям кадет, он был неплохим наставником, проявлявшим отеческую заботу о подопечных, но это не убавило сожаления по поводу ухода из корпуса И.И.Рыковского и других воспитателей, с которыми было пережито много тяжёлых событий.

Занятия начались сразу же после обоснования в Стрнище, чему поспособствовало прибытие новых офицеров-воспитателей и преподавателей, составивших учебники по отдельным предметам.

21февраля 1921года генерал-майор Бабкин направил в Державную комиссию Королевства СХС, донскому атаману и российскому военному атташе обстоятельный доклад.

«2-й Донской кадетский корпус, высадившийся по эвакуации из Крыма в порту Бакар, — сообщал директор о состоянии дел, — прибыл 15декабря 1920года в Словению, в бывший австрийский лагерь для военнопленных “Стрнище”. Корпус разместился в двух бараках, имеющих отдельные помещения для лазарета и кухни с очень малой плитой [—] Ѕкв.метра.

Бараки, где размещены кадеты, представляют из себя старые деревянные постройки летнего типа, продуваемые через стены извне, потолки протекают при дожде и таянии снега. Сыро настолько, что вещи через несколько дней покрываются плесенью. Путём постановки двух железных печей эти бараки были приспособлены к зиме. Однако эти печи не сохраняют тепло и греют только во время топки. Температура быстро падает до +6—8є. Холодно, особенно ночью. Усилились заболевания злокачественной малярией и ревматизмом. Размещение кадет тесное. Спальни и классы, правильнее места для занятия уроками, находятся в одном и том же месте. Здесь же размещены инспектор классов, командиры сотен и воспитатели, а также сапожная и пошивочная мастерские.

Кадеты спят на железных и деревянных примитивного устройства кроватях по большей степени по несколько человек (2—4) вместе. Спят большей частью на голых досках из-за большого недостатка матрацев. Одежда кадет преимущественно летнего типа, полученная ещё в Евпатории. Она находится в ветхом состоянии, рвётся по швам, материя не выдерживает. Тёплых вещей нет. Отсутствие обмундирования сказывается на состоянии здоровья кадет. В Стрнище резко увеличилось число простудных заболеваний. С 1декабря 1920г[ода] по 11февраля 1921г[ода] больных малярией в тяжёлой форме — 54, бронхитом — 25, ревматизмом средней тяжести — 19, острым ревматизмом — 86кадет»2.

Из-за антисанитарийного состояния в корпусе появилось много больных с кожными заболеваниями, что усугублялось возможностью пользоваться баней лишь раз в месяц. К тому же умывальники находились в коридорах с выбитыми стёклами. Учебные занятия проходили в жилых бараках при отсутствии классных досок и недостатке письменных принадлежностей и тетрадей, из-за чего усвоение преподаваемого материала большинству давалось с трудом.

Лучше обстояло дело со строевой подготовкой, которая проводилась регулярно и к которой кадеты относились со всей серьёзностью. Из-за отсутствия нужных снарядов ограничивались вольными упражнениями и различными играми, ну а традиционные занятия по гимнастике, уроки танцев и музыки остались только в воспоминаниях, как и почти что преподавание ручного труда. В силу того, что весь персонал проживал в одном помещении вместе с кадетами, сотенные командиры и офицеры-воспитатели не имели возможности быть предоставленными самим себе в течение суток даже на короткое время. Внешний вид наставников тоже не мог служить примером для подопечных3. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бабкин Александр Иванович (1882—1974) — Генерального штаба генерал-майор. Окончил Донской императора АлександраIII кадетский корпус (1900), Михайловское артиллерийское училище (1903), Николаевскую академию Генерального штаба. Участник Первой мировой и Гражданской войн (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.7065. Оп. 1. Д. 50. Л. 24).

2 Там же. Ф. 6792. Оп. 2. Д. 115. Л. 1 об.

3 Там же.

* О подробностях эвакуации и пребывания этого учебного заведения за рубежом см.: Воен.-истор. журнал. 2010. №6.

** В это время ещё существовал и Донской императора АлександраIII кадетский корпус, находившийся в Измаилии.

*** Королевство СХС — Королевство сербов, хорватов и словенцев, получившее в 1929г. название Югославия.