Ракетная техника и первые российские ракетчики в XVII—XIX вв.

Историография и источниковедение

ЛОСИК Александр Витальевич — заместитель главного редактора журнала «Клио», доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. Тел.: 8-812-347-96-94)

ЩЕРБА Александр Николаевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. E-mail: a.n.sherba@mail.ru)

Ракетная техника и первые российские ракетчики в XVIIXIX вв.

Россия, как известно, — один из лидеров мирового ракетостроения. Гораздо менее известно, что наша страна была одним из пионеров развития ракетной техники. Литература по данной проблеме многочисленна, но носит в основном популярный характер и недостаточно охватывает динамику, тенденции и основные периоды развития отечественного ракетостроения. Это во многом обусловлено тем, что среди историков сложилось ошибочное мнение, будто до XX века ракетостроение и ракетная техника не играли существенной роли в деятельности Вооружённых сил нашей страны. Оно справедливо лишь отчасти, опровергается историографией проблемы.

Наиболее ранний из дошедших до нас документов, представляющий собой практическое руководство по изготовлению и применению ракет, — известный «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки», написанный в 1607—1621 гг. пушечным мастером Онисимом Михайловым. Он был обнаружен в 1775 году в Оружейной палате Московского Кремля и опубликован по приказу князя Г.А. Потёмкина. Состоит из двух частей, содержащих 663 параграфа1. Во второй части «Устава» автор подробно описал особенности конструкции, порядок изготовления ракет и порохового движущего состава для них. Это свидетельство того, что уже в первой половине XVII века был накоплен определённый технический опыт, а также довольно широко распространено изготовление и применение различных ракет.

Активное их применение, в том числе в военном деле отмечено во второй половине XVII века. В то время боевые качества ракет уже были хорошо известны военным профессионалам. Так, в 1673 году легендарный предводитель запорожских казаков Иван Серко обратился к царю Алексею Михайловичу с просьбой прислать ему пушки, гранаты и ракеты. В ответной царской грамоте, датированной 29 августа 1673 года, указано: «А что били челом о присылке пушек ломовых, гранат и ракет и мастера, чтоб стрелять и сыпать из труб и по нашему Великого Государя Царского Величества указу ломовые пушки и гранаты и иные воинские запасы присланы вам в кош будут»2.

Соответственно расширялось производство ракет. Особенно широкий размах оно приобрело в период царствования Петра I. В 1680 году было основано специальное Ракетное заведение. В нём сам Пётр изготавливал и запускал ракеты, а также экспериментировал с различными пороховыми составами для них. Сподвижники Петра Великого В.Д. Корчмин, Г.Г. Скорняков-Писарев и А.П. Демидов трудились над усовершенствованием ракет. Последние двое не только активно занимались совершенствованием конструкций ракет, но и оставили ряд серьезных рукописных научных сочинений, посвящённых данной проблеме3. Они существенно дополняли и развивали упомянутый ранее труд О. Михайлова.

Дальнейшее развитие ракетная техника получила в XVIII веке. Основные достижения отечественного ракетостроения того периода отражены в трудах генерал-фельдцехмейстера П.И. Шувалова, офицера-артиллериста М.В. Данилова, который в 1762 году опубликовал труд «Начальное знание теории и практики артиллерии», посвятив ракетам специальную главу. Кроме того, он написал книгу «Довольное и ясное показание, по которому всякий сам собою может приготовлять и делать всякие фейерверки и разные иллюминации. Сочинил артиллерии майор Михайло Данилов в 1777 году»4.

Ещё один крупный труд, обобщающий развитие отечественного ракетостроения, «Полное и подробное наставление о составлении увеселительных огней» принадлежит перу артиллерийского полковника Ф.С. Челеева, командовавшего 1-й лабораторной ротой, которая была экспериментальной базой, занимавшейся совершенствованием ракет и подготовкой кадров пиротехников для русской армии. Этот труд был опубликован в 1824 году и подвёл итоги развития отечественного ракетостроения за длительный период, оказал значительное влияние на развитие отечественного ракетостроения и служил хорошим учебным пособием для многих поколений русских ракетчиков.

Необходимо подчеркнуть, что первые публикации о ракетной технике носили не исторический, а сугубо практический характер, но со временем публикации XVII—XVIII вв. справедливо стали считать первыми историческими работами, поскольку в них, кроме практической составляющей, были элементы исследования истории развития ракетного дела в России и за рубежом5.

В начале XIX века в нашей стране начали издавать большое количество специальных журналов и освещать в них актуальные проблемы развития различных отраслей науки и техники. Одним из первых таких изданий, регулярно освещавших проблемы ракетного дела, стал «Артиллерийский журнал». Его начал издавать Учёный комитет артиллерийской части, созданный в 1808 году путём преобразования Временного артиллерийского комитета для рассмотрения гарнизонной артиллерии, учреждённого в феврале 1804 года в Санкт-Петербурге6.

Уже в 1808 году на страницах журнала была опубликована статья «Опыт касательно высоты, на которую ракеты подниматься могут»7. И в последующем в «Артиллерийском журнале» регулярно появлялись научные публикации ракетной тематики. Так, в 1849 году была опубликована статья, обобщающая многолетний опыт производства ракет в России, под названием «Правила для употребления 2-х дюймовых боевых ракет с показанием предосторожностей какие должно наблюдать при действии ракетами, а равно при перевозке и хранении их в запасе». Принципиально важно, что в этой статье изложена классификация ракет, которые в те годы изготавливались в России: боевые, зажигательные и фугасные двух родов — с гранатой и картечью. Подробно описаны также конструктивные особенности ракетных станков, что говорит о значительном развитии их производства в России.

«Правила» любопытны тем, что впервые сделана попытка дать определение ракеты. В первом параграфе записано: «Ракета, у нас изготовляемая, есть снаряд, состоящий из железной трубки, называемой гильзою, набитой ракетным составом»8. Это важный документ, свидетельствовавший, что руководство ракетным заведением начало налаживать технологию серийного производства ракет различного калибра.

В числе первых отечественных исследователей проблем ракетостроения был известный российский учёный и изобретатель в области артиллерии и ракетной техники генерал-лейтенант К.И. Константинов (1818—1871 гг.). Он в 1838 году окончил Артиллерийское училище, служил в гвардейских артиллерийских частях. С 1849 года был начальником Охтинского капсюльного, а с 1850 года — командиром Санкт-Петербургского ракетного заведения. С 1867 года возглавлял Николаевское ракетное заведение. Создал научные основы расчёта и проектирования пороховых ракет, сконструировал 2-, 2,5- и 4-дюймовые боевые ракеты, пусковые установки и машины для их производства; разработал технологический процесс изготовления ракет с применением автоматического контроля и управления отдельными операциями9.

Константинов уделял внимание не только техническим характеристикам отечественных и иностранных ракет, но и истории их применения в боевых действиях. Характеризуя отечественные исследования внутренних процессов в летящей ракете при помощи внутреннего баллистического маятника, К.И. Константинов писал о важнейшем открытии: «Разъяснение действия ракетного состава в глухой части набивки составило открытие чрезвычайно для нас важное в отношении улучшения правильности полёта ракет, причём, необходимо сказать, что разъяснение этого не почерпнуто у нас из книг, ни из сведений об иностранных боевых ракетах, то что вполне выяснилось у нас в Санкт-Петербургском заведении»10. Эти слова крупнейшего специалиста в области ракетной техники, на наш взгляд, свидетельствуют о значительном вкладе России в мировое ракетостроение.

Других руководителей Санкт-Петербургского ракетного заведения — А.Д. Засядко, В.М. Внукова, И.Ф. Костырко, В.Н. Нечаева также можно отнести к историографам отечественного ракетостроения. Так, подполковник В.М. Внуков (1791—1844 гг.) решил поставить работу ракетного заведения на надёжную правовую основу. Несколько лет он работал над созданием специального правового регламента для ракетного заведения, завершив его в 1838 году. Этот труд свидетельствует, что к середине XIX века назрела необходимость обучения служилых людей ракетному делу. 25 августа 1850 года было утверждено «Положение для ракетного заведения»11. Таким образом, в середине XIX века было положено начало не только производству ракетной техники и подготовке специалистов этой области, но и утверждён документ, регламентировавший серийное производство ракет. Кроме того, «Положение…» узаконило структуру заведения, состоявшего из лаборатории и артиллерийской роты № 1.

Полковник И.Ф. Костырко (1807 — ок. 1860 гг.) разработал более детальные правила производства ракет в ракетном заведении.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (ВИМАИВ и ВС). Н/с-1. Оп. 1. Д. 36. Л. 1.

2 Архив Санкт-Петербургского института истории РАН. Колл. 115. Оп. 1. Д. 624. Л. 406.

3 Сонкин М. Русская ракетная артиллерия. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Воениздат, 1952. С. 14—17.

4 Там же. С. 15, 16.

5 См., например: Россия. Главное управление путей сообщения и публичных зданий. Положение о перевозке Ракетной № 1 батареи гренадёрского сапёрного батальона и 1 учебного карабинерского полка по Санкт-Петербургско-Московской железной дороге в мае—июне месяцах 1852 года. СПб.: б/и, 1852. 11 с.; Сведения об австрийских боевых ракетах 1852 года. СПб.: Типография Артиллерийского департамента Военного министерства, 1854. 135 с.; Сведения об употреблении боевых ракет при взятии Ак-Мечети и отчёт о занятиях Санкт-Петербургского ракетного заведения в 1853 году. СПб.: Типография Артиллерийского департамента Военного министерства, 1854. 56 с.; Метательные ракеты: Лекции 1 юнкерского класса Михайловского артиллерийского училища. СПб.: б/и, 185[?]. 34 с.

6 Полное собрание законов Российской империи. Т. 30. № 23063. СПб.: Тип. 2-го отделения собств. ЕИВ канцелярии, 1830. С. 289.

7 Артиллерийский журнал. 1808. № 5. С. 7.

8 Правила для употребления 2-дюймовых боевых ракет с показаниями предосторожностей, какие должно наблюдать при действовании ракетами, а равно при перевозке и хранении их в запасе // Артиллерийский журнал. 1849. № 2. С. 111.

9 Качур П. Ракетчики Российской империи. М.: РТСофт, 2008. С. 120—172.

10 Архив Санкт-Петербургского института истории РАН. Ф. 39. Оп. 1. С. 34.

11 Сонкин М. Указ. соч. С. 52.

* Герасимов В.Л. У истоков строительства отечественной морской авиации: Начало пути. Смоленск: «Маджента», 2011. 132 с.

Развитие космических средств и ракетно-космической индустрии во второй половине XX — начале XXI века

Историография и источниковедение

ЕРШОВ Николай Владимирович — доцент военной кафедры при Санкт-Петербургском государственном университете аэрокосмического приборостроения, кандидат исторических наук, доцент (Санкт-Петербург. E-mail: ershov_n@mail.ru)

КОВАЛЁВ Александр Павлович — заместитель Генерального директора КБ «Арсенал», президент Санкт-Петербургского отделения Российской академии космонавтики имени К.Э. Циолковского, генерал-лейтенант в отставке, доктор технических наук, профессор (Санкт-Петербург. Тел.: 8-812-492-47-67)

ЛОСИК Александр Витальевич — заместитель главного редактора журнала для учёных «Клио», доктор исторических наук, профессор (Санкт-Петербург. Тел.: 8-812-534-28-28)

РАЗВИТИЕ КОСМИЧЕСКИХ СРЕДСТВ И РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКОЙ ИНДУСТРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА

Историографию исследуемой проблемы можно разделить на три периода: традиционная советская историография, к которой относятся труды до 1985 года; историография периода перестройки и нового политического мышления (1985—1991 гг.); постсоветская историография, к которой относятся российские издания, вышедшие в свет после 1991—1992 гг.

Для традиционной советской историографии характерны её строгое подчинение государственной политике и идеологии, критика западных доктрин милитаризации космоса и всесторонняя пропаганда преимущественно советских достижений в освоении космического пространства. При этом проблемы военно-космической деятельности и технических средств, её обеспечивавших, долгое время оставались закрытыми и не рассматривались в открытой печати.

Историография разработки и создания ракетно-космических средств советского периода характеризуется отсутствием открытых научных изданий, напрямую затрагивающих проблему. Специфическая засекреченность, ограниченный доступ к партийным и государственным документам не позволяли всесторонне раскрыть не только положительный опыт, но и «белые пятна» в изучении проблемы.

Тем не менее ряд изданий затрагивали некоторые вопросы использования ракетно-космических средств. Из монографий этого периода можно отметить труды И.И. Ануреева1, изданные военными издательствами для специалистов и содержащие попытку анализа состояния и перспективных направлений работ по космическим комплексам военного назначения, в том числе ударного и оборонительного космического вооружения.

Известные советские конструкторы Ю.А. Победоносцев и А.М. Кузнецов в своей книге «Первые старты»2 попытались осветить деятельность руководства страны по организации создания первых отечественных ракет дальнего действия. Причём достаточно подробно, насколько это было возможно в открытом издании, рассматривается напряжённая работа отдельных научных учреждений и конструкторских коллективов по разработке ракетной техники и испытанию её на полигонах. Однако следует подчеркнуть, что книга носила в основном разъяснительно-пропагандистский характер и не содержала глубокого анализа вопросов становления космической и военно-космической деятельности.

В закрытых диссертационных исторических работах С.В. Баранова, М.И. Горюшкина, И.Ф. Иванова внимание авторов было сосредоточено на создании в СССР ракетно-ядерного потенциала. Так, в диссертации С.В. Баранова3 деятельности государственных органов по укреплению армии и флота на основе внедрения ракетно-ядерного оружия посвящён специальный раздел. М.И. Горюшкин4, опираясь на фактический материал, убедительно доказал, что создание и производство ракетно-ядерного оружия, оснащение им Вооружённых сил явилось решающим фактором укрепления обороноспособности государства. При этом, рассматривая вопросы создания Ракетных войск стратегического назначения (РВСН), автор практически не затрагивает непосредственно тесно связанную с развитием РВСН в рассматриваемый период проблему становления военно-космической деятельности и развития её средств. И.Ф. Иванов5, анализируя в своей работе роль и значение ракетно-ядерного оружия для укрепления оборонной мощи государства, также не рассматривает вопросы становления военно-космической деятельности.

Впервые в советской открытой печати вопросы создания и структуры ракетно-космических комплексов нашли отражение в серии книг «Ракетно-космический комплекс» Военного издательства6. Однако все описываемые в этих книгах ракетно-космические средства имеют главным образом научно-исследовательское назначение.

Здесь же отметим, что ещё в советские времена получили некоторое отражение в самом общем виде и вопросы военно-технической политики КПСС7. Пожалуй, наиболее подробно достижения советских учёных-гуманитариев в этой сфере в послевоенный период отражены во второй главе кандидатской диссертации А.А. Карлюка «Труды советских историков о техническом и организационном совершенствовании Вооружённых сил»8. Однако и в этом специализированном исследовании не отмечены труды, касающиеся непосредственно создания и развития ракетно-космической техники, о ней лишь упоминается в самом общем виде, когда речь идёт о проблемах военно-технической революции XX века. Анализ технического совершенствования новейших родов войск заменяется нередко «политической трескотнёй» о важности решения таких задач, стоявших в исследуемый период перед КПСС. И это наглядно говорит о том, что самих конкретных научно-исторических исследований по интересующей нас теме, по существу, не проводилось.

Историография периода перестройки и нового политического мышления отличается более открытым подходом к рассматриваемой проблеме. Характерной чертой этого периода стало появление в прессе определённого количества статей и первых исследований, связанных с военно-космической деятельностью. Однако многие публикации основывались только на свидетельствах участников событий, зачастую носили конъюнктурный характер, имели оттенок сенсационности и нередко преследовали идеологические цели.

Отметим появление в этот период историко-технических изданий, рассматривающих историю создания некоторых технических средств военно-космической деятельности. Так, проблемы начального этапа создания советских стратегических ракет впервые в открытой печати были рассмотрены в книге «Ракетные войска стратегического назначения»9.

Первым же открытым систематическим обзором советских космических систем военного назначения стала работа историко-политологического характера М.В. Тарасенко «Военные аспекты советской космонавтики»10, написанная в основном по материалам открытых источников и зарубежной печати. В ней была сделана попытка реконструкции структуры, содержания и эволюции военно-космической деятельности СССР, классификации военных космических систем по выполняемым ими функциям.

Ряд изданий этого периода носят документальный и научно-популярный характер, воссоздавая события зарождения отечественной ракетно-космической техники. В этих изданиях приводятся факты истории, основанные прежде всего на воспоминаниях участников этих событий, дневниках, публикациях в периодической печати11.

Безусловно, широкие возможности для изучения истории ракетно-космической техники и развития соответствующей отрасли отечественного оборонно-промышленного комплекса открылись лишь в годы новой, постсоветской России. Постсоветская историография характеризуется появлением исторических работ, рассматривающих некоторые вопросы становления военно-космической деятельности и развития отраслей индустрии, её обслуживающих. Эти публикации уже базировались на рассекреченных материалах, содержащихся как в центральных архивах, так и в текущих архивах воинских частей Космических войск РФ. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ануреев И.И. Проблемы применения космического оружия для решения стратегических задач и его боевая эффективность: монография. М.: ВА ГШ ВС СССР, 1964; он же. Оружие противоракетной и противокосмической обороны. М.: Воениздат, 1971 и др.

2 Победоносцев Ю.А., Кузнецов А.М. Первые старты. М.: АПН, 1972.

3 Баранов С.В. Деятельность Коммунистической партии по дальнейшему укреплению советских Вооружённых сил в послевоенный период (1946—1958 гг.): дис. … д-ра ист. наук. М.: ВПА, 1968.

4 Горюшкин М.И. Деятельность КПСС по созданию Ракетных войск стратегического назначения (1946—1959 гг.): дис. … канд. ист. наук. М.: ВПА, 1967.

5 Иванов И.С. Коммунистическая партия Советского Союза — вдохновитель и организатор укрепления оборонной мощи Советского государства в условиях перехода от социализма к коммунизму: дис. … канд. ист. наук. М.: ВПА, 1963.

6 Космодром / Под общ. ред. А.П. Вольского. М.: Воениздат, 1977; Ракеты-носители / Под общ. ред. С.О. Осипова. М.: Воениздат, 1981; Космические аппараты / Под общ. ред. К.П. Феоктистова. М.: Воениздат, 1983.

7 См., например: Тюсин Ф.С. Борьба Коммунистической партии за укрепление военного могущества СССР. М.: Воениздат, 1955; Шевель А.И. Борьба Коммунистической партии за всемерное укрепление обороны советской страны в послевоенный период: автореф. дис. … канд. ист. наук. Л.: ЛКВИ им. А.Ф. Можайского, 1955; Кушпель П.Н. Деятельность КПСС в области военно-технической политики в послевоенный период (1945—1965 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. Ташкент, 1971.

8 Карлюк А.А. Историография деятельности КПСС по дальнейшему развитию и укреплению советских Вооружённых сил (1946—1973 гг.): автореф. дис. … канд. ист. наук. М.: ВПА, 1974.

9 Ракетные войска стратегического назначения / Под ред. Ю.П. Максимова. М.: ЦИПК, 1992.

10 Тарасенко М.В. Военные аспекты советской космонавтики. М.: Агентство Российской печати, ТОО Николь, 1992.

11 Ребров М.Ф. Тени с острова Узедом. М.: Воениздат, 1991; Начало космической эры. Воспоминания ветеранов ракетно-космической техники и космонавтики. Вып. 2. М., 1994.

Дальневосточный след. Историография стран Северо-Восточной Азии о роли СССР в победе над Японией. К 66-летию окончания Второй мировой войны

Зайцев Юрий Михайлович — доцент Тихоокеанского военно-морского института Военного учебно-научного центра ВМФ «Военно-морская академия им. Н.Г. Кузнецова», кандидат исторических наук

(г. Владивосток. E-mail: yuriy_zaytsev@land.ru)

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ СЛЕД

Историография стран Северо-Восточной Азии о роли СССР в победе над Японией. К 66-летию окончания Второй мировой войны

2 сентября исполняется 66 лет со дня подписания на борту американского линейного корабля «Миссури» акта о безоговорочной капитуляции японских вооружённых сил, ознаменовавшего окончание Второй мировой войны. В тот же день был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении 3 сентября праздником победы над Японией», а Москва салютовала «доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту победу, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трёхсот двадцати четырёх орудий»1.

Таким образом, де-факто как бы устанавливалась основная роль Советского Союза в победе над своим восточным соседом. Естественно, наши бывшие союзники по антигитлеровской коалиции — да и сам противник — придерживались иного мнения.

Шли годы. Давно канул в Лету этот указ2, исчез с географической карты мира Советский Союз, однако роль Красной армии и Тихоокеанского флота в капитуляции Японии мировой общественностью до сих пор воспринимается неоднозначно. Не отрицая очевидного — самого факта участия советских Вооружённых сил в боевых действиях, приведших к разгрому Квантунской армии, историки и политики пытаются либо замолчать, либо принизить вклад советского народа в победу над Японией3. При этом игнорируется тот факт, что СССР вступил в войну по просьбе союзников, выполняя соглашения, достигнутые в ходе Тегеранской (1943 г.), Ялтинской (1944 г.) и Потсдамской (1945 г.) конференций, к тому же это не было для Токио неожиданностью, ибо пакт о нейтралитете между СССР и Японией Москва денонсировала ещё в апреле 1945 года. И тем не менее споры продолжаются. Разумеется, наиболее богатый материал по данной проблеме накоплен в странах, прямо причастных к событиям тех лет: не считая самой Японии, это КНР и обе Кореи. Изучая накопившуюся историографию этих государств о борьбе с японскими оккупантами и войне на Тихом океане, начинаешь лучше понимать характер будущих возможных угроз для России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Обзор лучше начать с нашего могучего восточного соседа — с Китая. Китайская историография, посвящённая вкладу СССР в победу над Японией, имеет три ярко выраженных периода: первый — от провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году до ухудшения советско-китайских отношений в начале 1960-х годов; второй — годы политического, а порой и военного противостояния между КНР и Советским Союзом; третий — восстановление добрососедских отношений, урегулирование имевшихся территориальных разногласий и развитие стратегического партнёрства между Пекином и Москвой.

Первый период характерен тем, что в памяти народов и руководства Китая ещё свежа была та всесторонняя помощь, которую с 1924 года Советский Союз оказывал Коммунистической партии Китая в борьбе против империалистической интервенции и японских оккупантов. Важным обстоятельством, определившим оценку роли советских войск в освобождении Северного Китая и Маньчжурии, стало заявление лидера китайских коммунистов Мао Цзэдуна в докладе «О коалиционном правительстве», сделанном, что весьма важно, до вступления СССР в войну на Тихом океане: «Мы считаем, что без участия Советского Союза окончательное и полное разрешение тихоокеанских проблем невозможно»4. На объявление СССР войны Японии Мао в тот же день, 9 августа, отозвался статьей «Последняя битва с японскими захватчиками», где утверждал, что «благодаря этому шагу Советского Союза сроки войны с Японией значительно сократятся… В этих условиях все силы борьбы против японских захватчиков в Китае должны развернуть контрнаступление в масштабе всей страны и сражаться в тесном и эффективном взаимодействии с Советским Союзом и другими союзными державами»5. Эти высказывания на годы определили позицию китайских историков в исследованиях, посвящённых советско-китайским отношениям.

В качестве примера можно привести работы известного китайского историка Пын Мина6. Так, в своём труде «История китайско-советской дружбы»7 автор убедительно доказывал, что не атомная бомбардировка городов Японии, а именно вступление в войну Советского Союза заставило японское руководство отказаться от сопротивления на территории Северо-Восточного Китая и Кореи и в конечном итоге капитулировать8. При этом Пын Мин ссылается на мнение самих японцев, опубликованное газетой «Дзиндзи симпо» от 9 августа 1950 года: «Когда была сброшена атомная бомба на Хиросиму, военная группировка Японии ещё продолжала сопротивляться, в то время как выступление Советского Союза заставило её капитулировать… Таким образом, если судить по результатам, то именно действия Советского Союза в отношении Японии сыграли огромную роль в достижении мира»9.

С началом «культурной революции» исследовательская деятельность о помощи СССР Китаю в канун и в период Второй мировой войны была практически свёрнута, и длительные годы данная тема в китайской историографии не звучала. К советско-китайскому сотрудничеству китайские историки вернулись уже в настоящее время.

В 1995 году народы мира отмечали 50-летие окончания Второй мировой войны. В рамках празднования этого знаменательного события проводились симпозиумы и конференции, на которых обсуждались и вопросы участия Красной армии в её завершающих операциях. Материалы этих мероприятий публиковались и в отечественных изданиях. Так, в журнале «Россия и АТР» была представлена работа директора Института России Цзилинской Академии общественных наук историка Го Яншуня «Славная страница»10. В контексте антияпонской партизанской войны на Северо-Востоке Китая автор пишет о советской помощи в создании Объединённой антияпонской армии, тесном сотрудничестве её руководства с командованием Дальневосточного фронта (ДВФ)11. Не осталось без внимания и то, что в этот период в Хабаровске проводились совещания главного руководства партийных организаций КПК и антияпонских партизанских отрядов, на которых обобщались опыт и уроки антияпонского партизанского движения в Северо-Восточном Китае, анализировалась обстановка, определялась стратегия дальнейшей борьбы, обсуждались вопросы сотрудничества с Дальневосточным фронтом. На совещании 24 января 1940 года китайское партизанское руководство выразило согласие не только принять материальную помощь со стороны ДВФ, но и предоставлять советскому командованию информацию о Квантунской армии. Была также достигнута договорённость о перемещении на территорию СССР отрядов Объединённой антияпонской армии для обучения, переформирования и пополнения сил. Автор отмечает, что данное соглашение играло важную роль в дальнейшей антияпонской борьбе. Сколь серьёзное значение подобным мероприятиям придавали руководители китайского партизанского движения, говорит хотя бы то, что в ноябре 1940 года на совещание в Хабаровск прибыли представители Северной Маньчжурии — Ким Чжэ, Чжан Шоцзянь, Фэнь Цзоньюань; Восточной Цзилини — Чжоу Боцзонь; Южной Маньчжурии — Ким Ир Сен и другие, всего 11 человек. Автор указывает, что в соответствии с достигнутыми договорённостями уже в октябре 1940 года на территорию СССР прибыли отдельные отряды 1, 2 и 5-го корпусов антияпонской объединённой армии, которые были размещены в двух временных лагерях расквартирования: Северном (лагерь А) — в 75 км от Хабаровска на южном берегу Амура у села Яск и Южном (лагерь Б) — вблизи небольшой железнодорожной станции между Владивостоком и Ворошиловом (ныне г. Уссурийск). В конце 1940-го и в первой половине 1941 года в обоих лагерях проводились переформирование отрядов, военная подготовка и политучёба. Советская сторона взяла на себя снабжение китайских партизан продовольствием, боеприпасами и организацию военного обучения. Повседневная административная работа возлагалась на китайскую сторону.

Автор также довольно подробно освещает процесс переформирования летом 1942 года оставшихся в лагерях и на территории Северо-Восточного Китая отрядов в одну бригаду. 22 июля 1942 года командующий войсками ДВФ генерал армии И.Р. Апанасенко принял Чжоу Боцзоня и Чжан Шоцзяня и сообщил о назначении первого командиром особой китайской бригады, а второго — её комиссаром. Ким Ир Сен и другие офицеры были назначены командирами и комиссарами учебных батальонов. 1 августа 1942 года переформирование учебной бригады было завершено. В её состав вошли 4 пехотных учебных батальона, 2 учебные роты — радиосвязи и миномётная. В 1944 году был сформирован учебный батальон автоматчиков. Командирами учебных батальонов были назначены Ким Ир Сен, Ван Сяоминь, Сюй Хэньчджи и Цай Си-ю. Общая численность бригады насчитывала около 700 китайских и 300 советских воинов.

Формально бригада переходила под временное подчинение штаба ДВФ и носила наименование 88-й особой бригады Дальневосточного фронта. Однако внутри бригада сохраняла определённую самостоятельность. Автор особо подчёркивает, что Пакт о нейтралитете, заключённый между Москвой и Токио 13 апреля 1941 года, в принципе не повлиял на систему подготовки китайских сил на советской территории. Единственное, что изменилось: китайское командование, уступая просьбам советской стороны, прекратило отправку в Китай крупных вооружённых отрядов, заменив их более мелкими партиями.

В целом же бригада по сути стала школой подготовки и воспитания квалифицированных командных кадров для будущей китайской Народно-освободительной армии (НОА).

С июня 1945 года военная подготовка личного состава бригады приняла, отмечает автор, несколько иной характер. Если ранее изучались методы и принципы партизанской войны, то теперь — войны современной. Инструкторами были назначены командиры, получившие практику наступательных действий на советско-германском фронте. Под руководством начальника штаба ДВФ12 был составлен план участия Объединённой антияпонской армии и китайской бригады в намечавшейся операции советских Вооружённых сил. Автор приводит примеры того, что с началом боевых действий части бригады выполняли задания по единому плану в тесном взаимодействии с Красной армией13. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Красный флот. 4 сентября 1945 г.

2 Согласно Закону о днях воинской славы и памятных датах России 2 сентября объявлено Днём окончания Второй мировой войны.

3 Разгром Японии обеспечил безопасность СССР на Дальнем Востоке, ускорил окончание Второй мировой войны, создал благоприятные условия для победного завершения Национально-освободительной войны китайского народа и борьбы других народов Азиатско-Тихоокеанского региона.

4 Мао Цзэ-дун. Избранные произведения. Т. 4. С. 552.

5 Там же. С. 617.

6 Пын Мин. Краткая история дружбы народов Китая и Советского Союза / Пер с кит. А.В. и А.Ф. Котовых. Под. ред. В.Ф. Сорокина. М.: Иностранная литература, 1957. 150 с.

7 Он же. История китайско-советской дружбы / Пер. с кит. А.Ф. Котовой. Под. ред. Г.А. Зверева. М.: Социально-политическая литература, 1959. 360 с.

8 Там же. С. 230, 231.

9 Там же. С. 232.

10 Го Яншунь. Славная страница. Северовосточная антияпонская армия и советский Дальний Восток // Россия и АТР. 1995. № 3. С. 55—61.

11 Дальневосточный фронт — оперативно-стратегическое объединение советских войск на Дальнем Востоке был создан 28 июня 1938 г. на базе Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА) и именовался Краснознамённым ДВФ. В его состав вошли 1 А, 2 А и Хабаровская группа войск. 31 августа 1938 г. управление ДВФ было расформировано, а на базе его воск созданы 1-я и 2-я Отдельные Краснознамённые армии. В июне 1940 г. вновь создано управление ДВФ, которому подчинили обе эти армии, а также 15 А и Северную армейскую группу. В дальнейшем в состав ДВФ вошли и другие войска. В годы Великой Отечественной войны ДВФ направил на советско-германский фронт 23 дивизии, 19 бригад, 100 тыс. человек маршевого пополнения. Директивой Ставки ВГК от 19 марта 1945 г. из состава ДВФ выделена Приморская группа войск, на базе которой 5 августа 1945 г. был создан Дальневосточный фронт 1-й, а на базе полевого управления ДВФ и остальных войск — Дальневосточный фронт 2-й. На базе первого в сентябре 1945 г. образован Приморский военный округ, на базе второго — Дальневосточный военный округ. Командующие: Маршал Советского Союза В.К. Блюхер (июль—август 1938 г.); комкор Г.М. Штерн (август 1938 г. и июль 1940 г. — январь 1941 г.); генерал-полковник, с 22 февраля 1941 г. генерал армии И.Р. Апанасенко (январь 1941 г. — апрель 1943 г.); генерал-полковник, с 26 октября 1944 г. генерал армии М.А. Пуркаев (апрель 1943 г. — августа 1945 г.).

12 С мая по август 1945 г. начальником штаба ДВФ являлся генерал-лейтенант Д.С. Леонов

13 К этому времени в подчинении КПК находились 8 А, Новая 4 А, Объединённая антияпонская армия, партизанские отряды. К апрелю 1945 г. в Северном, Центральном и Южном районах Китайской Республики благодаря этим силам были созданы 19 освобождённых от японцев районов с населением более 95 млн человек. После освобождения советскими войсками Маньчжурии туда вошли отряды Объединённой антияпонской армии под командованием Чжоу Баочжуна.