УЧАСТИЕ ЧЕХОСЛОВАЦКОГО КОРПУСА В БЕЛОМ ТЕРРОРЕ

САНИН Алексей Васильевич — аспирант Челябинского государственного педагогического университета (г. Челябинск. E-mail: asfalkor@mail.ru)

Участие Чехословацкого корпуса в белом терроре

Эскалация Гражданской войны связана с выступлением Чехословацкого корпуса против советской власти в мае 1918 года. Вопрос о причинах этого выступления стал актуальным для историков практически сразу после завершения войны. Первоначально советские историки рассматривали Чехословацкий корпус как непосредственного виновника войны1, позже их подход к этой проблеме стал более взвешенным2. Некоторые зарубежные исследователи считали чехословацкое выступление 1918 года закономерным явлением, направленным против захватнической имперской политики Австро-Венгрии и Германии3. В мемуарах белых офицеров4 Чехословацкий корпус представлен в качестве силы, противоположной белому движению. То, что возможности корпуса не были использованы в интересах Белой армии, они расценивали как предательство.

Несмотря на различия подходов, историки советской школы и эмигранты сходятся в том, что заинтересованности в участии в Гражданской войне у военнослужащих Чехословацкого корпуса не было. Об этом, в частности, свидетельствует заявление бойцов и командира 3-го чехословацкого полка в Челябинске: «Никогда не пойдём против советской власти… Не верьте никому, кто будет говорить, что чехи — враги русского народа»5. Однако усилиями представителей военно-политических кругов Франции и Великобритании корпус был втянут в орбиту войны. Чехословацкий государственный деятель Э. Бенеш вспоминал: «Наша армия в России для союзников являлась лишь одной из шахматных фигурок, (они) очень материалистически, просто даже безжалостно реалистически считали, что там столько-то людей, которыми можно пожертвовать в нужный момент…»6.

Чехословацкий корпус под предлогом защиты от «перевода чехо-словаков на положение военнопленных без всяких гарантий невыдачи Германии, что означало бы верную смерть»7 выступил, хотя и под лозунгом нейтралитета, но фактически на стороне контрреволюции.

Силы чехословаков, в общей сложности достигавшие 30—40 тыс. человек, были сосредоточены в четырёх группах: 1-я — 5000 человек под командованием С. Чечека — в районе Сызрань — Самара; 2-я — 8000 человек во главе с С.Н. Войцеховским — в районе Челябинска; 3-я (Сибирская) — 4000 человек под руководством Р. Гайды в районе Омск — Новониколаевск; 4-я (Владивостокская) — 14 тыс. человек, возглавляемая М.К. Дитерихсом, была разбросана в пространстве к востоку от озера Байкал и направлялась на Владивосток. Штаб корпуса и чешский национальный совет находились в Омске8.

25 мая Р. Гайда поднял мятеж в Сибири, 26 мая С.Н. Войцеховский захватил Челябинск, 28 мая С. Чечек занял линию Пенза — Сызрань и направился на Самару. С её взятием там 8 июня был создан Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), который объявил себя верховной властью, временно действующей от имени Учредительного собрания до созыва его нового состава9. Главные силы сибирской группы чехов начали двигаться вдоль линий железных дорог на Екатеринбург, а группа Чечека — от Самары на Уфу.

Известный советский историк Гражданской войны Н.Е. Какурин писал: «Выступление чехо-словацкого корпуса в интересах держав Антанты и местной контрреволюции позволило врагам советской власти отторгнуть от Советской России огромную территорию Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока; оно способствовало созданию на этой территории белогвардейских армий и прекратило доставку продовольствия для голодавших центральных губерний. Захватив инициативу действий в свои руки, чехо-словаки поставили в тяжёлое положение советское правительство. Это положение делалось особенно трудным в связи с внутренними событиями в виде восстания левых эсеров в Москве и начавшейся интервенции на севере России»10.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Зорин Б. Октябрьская Революция и Красная Армия / Семь лет после победы революции. М., 1924; Какурин Н.Е. Восстание чехословаков и борьба с Колчаком. М.; Л., 1928; Он же. Как сражалась революция. М.; Л., 1925; Т. 1; Парфёнов П.С. Гражданская война в Сибири 1918—1920. М., 1925.

2 См.: Гражданская война в СССР. М., 1958. Т. 3; Клеванский А.Х. Классовая борьба чехословацкого пролетариата в годы послевоенного революционного подъёма (1918—1920 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1958; Он же. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. Чехословацкие политические организации и военные формирования в России 1914—1921 гг. М., 1965; Он же. Некоторые проблемы истории военнопленных и интернационального движения. М., 1967.

3 Bradley J.F.N. Civil War in Russia 1917—1920. London, 1975.

4 Котомкин А. О чехословацких легионерах в Сибири. Париж, 1930; Сахаров К.В. Белая Сибирь: внутренняя война (1918—1920 гг.). Мюнхен, 1923; Он же. Чешские легионеры в Сибири (чешское предательство). Берлин, 1930.

5 Объединённый государственный архив Челябинской области (ОГАЧО). Ф. 596. Оп. 1. Д. 142. Л. 13.

6 Цветков В.Ж. Легион гражданской войны // Независимое военное обозрение. 1998. № 48 (122).

7 Центр документации общественных отношений Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 41. Оп. 1. Д. 119. Л. 11.

8 Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. М.: ACT, Транзиткнига; СПб.: Terra Fantastica, 2005.

9 Комитет членов Учредительного собрания / Большая советская энциклопедия: 3-е изд. в 30 т. М.: Советская энциклопедия, 1969—1978.

10 Какурин Н.Е. Гражданская война. 1918—1921. СПб., 2002. С. 80.

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Гурковский Владлен Анатольевич — директор программ Фонда содействия кадетским корпусам им.А.Йордана, полковник в отставке, кандидат исторических наук

2-й ДОНСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС

Во время эвакуации Донского императора АлександраIII кадетского корпуса* из Новороссийска больные тифом кадеты не смогли выехать из России, а вместе с ними и генерал-лейтенант И.И.Рыковский. После выздоровления он собрал оставшихся кадет, преподавателей и воспитателей в единую команду и вывез всех в Крым, в Симферополь.

Когда летом 1920года донские тыловые части и учреждения Белой армии сосредоточились в Евпатории, туда перебралась и команда Рыковского, получившая наименование «Евпаторийское отделение». На то время её численность составляла 15 воспитанников и 20 человек персонала. Тогда же донской, кубанский и терский атаманы издали приказы об отчислении из рядов Белой армии всех несовершеннолетних, не окончивших средние учебные заведения, и определении их в «Евпаторийское отделение». Одновременно здесь был создан Донской пансион, куда направлялись дети 8—10лет. Постепенно отделение расширилось до 120человек.

С кадетами проводились облегчённые и укороченные занятия, организовывалась внеклассная работа. Поскольку ни учебников, ни пособий не имелось, многое им преподавалось по памяти. Значительное время отводилось строевым занятиям, физической закалке. Пока было тепло, купались три раза в день. Отсутствовала и единая форменная одежда, но позднее с интендантских складов получили рубашки, парусиновые ботинки, английские фуражки.

Лучшего желали бытовые условия: столовой, как и классов, не было, да и питались в основном перловой кашей, устроившись во дворе на плохо оструганных досках. Летом спали под открытым небом, осенью — на веранде трёхэтажного особняка бывшего сахарозаводчика Терещенко.

По воскресеньям всех кадет водили в местную греческую православную церковь. Два раза в неделю они выходили в город на прогулку. Постепенно сложился хороший хор. Все кадеты увлеклись шашечной игрой, проводя частые турниры на расчерченных столах и используя камушки вместо шашек.

2ноября 1920года «крымское сидение» завершилось: евпаторийцев (200человек) посадили на военный транспорт «Добыча», который вместе с другими судами взял курс на Константинополь. 3декабря он прибыл в назначенное место. Там учебное заведение стали официально именовать «2-м Донским кадетским корпусом»**.

Но кадетская одиссея на этом не завершилась. Команду Рыковского уже ожидало второе судно — «Великий Князь Владимир», на котором разместились также эмигранты из Крымского кадетского корпуса. Через две недели плавания прибыли в Бакар, порт так называемого Королевства СХС*** (Адриатическое море), а оттуда в г.Стрнище.

Заботу о кадетах взяли на себя католические монахини местного монастыря. Кормили мамалыгой, супом из пареной репы, фасолевой похлёбкой. Оказывали и медицинские услуги, поскольку почти все опекаемые были больны: страдали малокровием, мучились от фурункулов. Потребовались месяцы для налаживания правильного питания и восстановления здоровья мальчишек.

Директором корпуса назначили генерал-майора А.И.Бабкина1, бывшего адъютанта войскового атамана. По воспоминаниям кадет, он был неплохим наставником, проявлявшим отеческую заботу о подопечных, но это не убавило сожаления по поводу ухода из корпуса И.И.Рыковского и других воспитателей, с которыми было пережито много тяжёлых событий.

Занятия начались сразу же после обоснования в Стрнище, чему поспособствовало прибытие новых офицеров-воспитателей и преподавателей, составивших учебники по отдельным предметам.

21февраля 1921года генерал-майор Бабкин направил в Державную комиссию Королевства СХС, донскому атаману и российскому военному атташе обстоятельный доклад.

«2-й Донской кадетский корпус, высадившийся по эвакуации из Крыма в порту Бакар, — сообщал директор о состоянии дел, — прибыл 15декабря 1920года в Словению, в бывший австрийский лагерь для военнопленных “Стрнище”. Корпус разместился в двух бараках, имеющих отдельные помещения для лазарета и кухни с очень малой плитой [—] Ѕкв.метра.

Бараки, где размещены кадеты, представляют из себя старые деревянные постройки летнего типа, продуваемые через стены извне, потолки протекают при дожде и таянии снега. Сыро настолько, что вещи через несколько дней покрываются плесенью. Путём постановки двух железных печей эти бараки были приспособлены к зиме. Однако эти печи не сохраняют тепло и греют только во время топки. Температура быстро падает до +6—8є. Холодно, особенно ночью. Усилились заболевания злокачественной малярией и ревматизмом. Размещение кадет тесное. Спальни и классы, правильнее места для занятия уроками, находятся в одном и том же месте. Здесь же размещены инспектор классов, командиры сотен и воспитатели, а также сапожная и пошивочная мастерские.

Кадеты спят на железных и деревянных примитивного устройства кроватях по большей степени по несколько человек (2—4) вместе. Спят большей частью на голых досках из-за большого недостатка матрацев. Одежда кадет преимущественно летнего типа, полученная ещё в Евпатории. Она находится в ветхом состоянии, рвётся по швам, материя не выдерживает. Тёплых вещей нет. Отсутствие обмундирования сказывается на состоянии здоровья кадет. В Стрнище резко увеличилось число простудных заболеваний. С 1декабря 1920г[ода] по 11февраля 1921г[ода] больных малярией в тяжёлой форме — 54, бронхитом — 25, ревматизмом средней тяжести — 19, острым ревматизмом — 86кадет»2.

Из-за антисанитарийного состояния в корпусе появилось много больных с кожными заболеваниями, что усугублялось возможностью пользоваться баней лишь раз в месяц. К тому же умывальники находились в коридорах с выбитыми стёклами. Учебные занятия проходили в жилых бараках при отсутствии классных досок и недостатке письменных принадлежностей и тетрадей, из-за чего усвоение преподаваемого материала большинству давалось с трудом.

Лучше обстояло дело со строевой подготовкой, которая проводилась регулярно и к которой кадеты относились со всей серьёзностью. Из-за отсутствия нужных снарядов ограничивались вольными упражнениями и различными играми, ну а традиционные занятия по гимнастике, уроки танцев и музыки остались только в воспоминаниях, как и почти что преподавание ручного труда. В силу того, что весь персонал проживал в одном помещении вместе с кадетами, сотенные командиры и офицеры-воспитатели не имели возможности быть предоставленными самим себе в течение суток даже на короткое время. Внешний вид наставников тоже не мог служить примером для подопечных3. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бабкин Александр Иванович (1882—1974) — Генерального штаба генерал-майор. Окончил Донской императора АлександраIII кадетский корпус (1900), Михайловское артиллерийское училище (1903), Николаевскую академию Генерального штаба. Участник Первой мировой и Гражданской войн (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.7065. Оп. 1. Д. 50. Л. 24).

2 Там же. Ф. 6792. Оп. 2. Д. 115. Л. 1 об.

3 Там же.

* О подробностях эвакуации и пребывания этого учебного заведения за рубежом см.: Воен.-истор. журнал. 2010. №6.

** В это время ещё существовал и Донской императора АлександраIII кадетский корпус, находившийся в Измаилии.

*** Королевство СХС — Королевство сербов, хорватов и словенцев, получившее в 1929г. название Югославия.

К 140-летию со дня рождения генерала Корнилова

БАЗАНОВ Сергей Николаевич — ведущий научный сотрудник Центра военной истории России Института Российской истории РАН, доктор исторических наук

«Мне ничего не надо, кроме сохранения Великой России» К 140-летию со дня рождения генерала Корнилова

Лавр Георгиевич Корнилов родился в казачьей семье в станице Каркарлинская Семипалатинской области 18августа* 1870года. Его отец дослужился до чина хорунжего Сибирского казачьего войска, а после отставки работал старшим волостным писарем. Мать Корнилова была по национальности калмычкой. Первоначальное образование, как и отец, Корнилов получил в Омском кадетском корпусе. Учился прилежно, окончил корпус с высшим баллом и одним из первых учеников.

В 1889году Корнилова зачислили юнкером в Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге, которое он окончил в 1892-м. В чине подпоручика его направили для прохождения службы в Туркестанскую артиллерийскую бригаду. Спустя три года молодой офицер, уже поручик, поступил слушателем в Николаевскую академию Генерального штаба. Учившийся тогда вместе с ним будущий генерал и активный участник Белого движения штабс-капитан А.П.Богаевский впоследствии вспоминал: скромный и застенчивый артиллерийский офицер, худощавый, небольшого роста, с монгольским лицом, был мало заметен в академии и только во время экзаменов выделялся блестящими успехами по всем наукам. В 1898году Лавр Георгиевич окончил её по 1-му разряду с малой серебряной медалью и досрочно получил чин капитана. Его фамилия была занесена на почётную мраморную доску этого самого престижного военно-учебного заведения России.

К тому времени Корнилов овладел английским, французским, немецким, персидским и татарским языками. Как лучший выпускник он имел преимущество при выборе места службы и выбрал Туркестан. С февраля 1899 по март 1904года молодой капитан служил в штабе Туркестанского военного округа, занимая должности помощника старшего адъютанта штаба округа и с октября 1901года штаб-офицера для поручений. Кроме штабной работы, он совершил ряд поездок в Персию, Афганистан, Индию и Китай. Так, в 1901-м вместе с четырьмя казаками в разведывательных целях 7месяцев исследовал пустыни Восточной Персии, считавшиеся в то время непроходимыми. Причём менял обличье — преображался то в простого мусульманина, то в восточного купца. Результат поездки — военно-научные обзоры стран Среднего Востока, которые стали предметом гордости нашей разведки, а изданные через два года штабом ТуркВО «Сведения, касающиеся стран, сопредельных с Туркестаном» и «Кашгария, или Восточный Туркестан» явились заметным вкладом в географию и этнографию этого малоизученного в те времена региона. Тогда же были опубликованы его статьи о Персии и Индии.

В годы Русско-японской войны 1904—1905гг. подполковник Корнилов был назначен штаб-офицером при штабе 1-й стрелковой бригады, участвовал в сражениях при Сандепу и Мукдене. При отступлении после Мукдена он вывел из окружения три стрелковых полка, за что был удостоен ордена Св.Георгия 4-й степени и досрочно произведён в полковники, а в 1907году его наградили Георгиевским оружием. В 1906—1907гг. он служил делопроизводителем в Управлении генерал-квартирмейстера Генерального штаба, потом получил назначение военным атташе в Китай. За проведённые там 4года немало преуспел на дипломатическом поприще, о чём свидетельствуют многочисленные благодарности от начальства.

В 1911году Лавра Корнилова назначили командиром 8-го Эстляндского пехотного полка, расквартированного в Варшавском военном округе. В том же году его перевели в Заамурский пограничный округ начальником 2-го отряда Отдельного корпуса пограничной стражи и почти сразу по вступлении в должность произвели в генерал-майоры. В 1913году Корнилов был назначен командиром 1-й бригады 9-й Сибирской стрелковой дивизии, затем начдивом.

19июля 1914года, в день объявления войны Германией генерал в соответствии с мобилизационным предписанием убыл на Юго-Западный фронт. В августе вступил в командование 2-й бригадой 49-й пехотной дивизии, а вскоре был назначен начальником входившей в состав 8-й армии того же фронта 48-й пехотной дивизии. В бою за г.Миколаев 23августа 24-й армейский корпус, куда она входила, правым флангом выдвинулся вперёд и был охвачен противником. Создалась угроза его прорыва на участке дивизии. И в этот момент Корнилов лично повёл её последний резерв — пехотный батальон в атаку, что на короткое время остановило неприятеля. Однако вновь обойдённая немцами дивизия вынуждена была отойти, потеряв немало бойцов.

Генерал А.И.Деникин, командовавший тогда соседней 4-й бригадой, объяснял это лишь тем, что «дивизия и ранее не отличалась устойчивостью, но очень скоро в руках Корнилова стала прекрасной боевой частью»1. «Тогда уже совершенно ясно определились для меня главные черты Корнилова-военачальника, — вспоминал далее Деникин, — большое умение воспитывать войска; из второсортной части Казанского округа он в несколько недель сделал отличнейшую боевую дивизию; решимость и крайнее упорство в ведении самой тяжёлой, казалось, обречённой операции; необычайная личная храбрость, которая страшно импонировала войскам и создавала ему среди них большую популярность; наконец, — высокое соблюдение военной этики в отношении соседних частей и соратников — свойство, против которого часто грешили и начальники, и войсковые части»2. А непосредственный начальник Лавра Георгиевича, командующий 8-й армией генерал от кавалерии А.А.Брусилов немало изумлялся тому, что Корнилов «свою дивизию никогда не жалел, во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперёд, очертя голову»3. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль—сентябрь 1917. Репринтное воспроизведение издания. М.: Наука, 1991. С. 145.

2 Там же. С. 145, 146.

3 Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: РОССПЭН, 2001. С.109.

* Все даты до 31 января 1918 г. даются по старому стилю.