РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ И КОНТРРАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ БЕЛОЙ АРМИИ. 1918—1920 гг.

Подполковник Н.С. КИРМЕЛЬ

 

История деятельности советских и антибольшевистских спецслужб в годы Гражданской войны в России еще полна «белых пятен» и загадок. Если о работе ВЧК достаточно много писалось и говорилось, то прошлое ее противников — разведки и контрразведки Белого движения — до сих пор остается малоизученной темой. Исследование этого исторического пласта даст нам интересные примеры организационного строительства в условиях ослабленности государственного аппарата, в сложной социально-политической и военной обстановке на Юге России.

В начале ХХ в. в России не существовало единого органа безопасности. Разведкой занимался целый ряд министерств: военное, морское, иностранных дел и финансов. Внутри же военного ведомства, несмотря на существование специального органа разведки в Главном штабе, несколько главных управлений вели самостоятельную агентурную разведку по узко специальным вопросам. Контрразведывательные функции по совместительству возлагались на те же ведомства, а также на жандармский корпус МВД. В 1903 г. контрразведка была выделена из разведки в самостоятельную структуру в виде разведочного отделения Главного штаба.

Поражение России в Русско-японской войне 1904—1905 гг. и угроза развязывания новых войн предопределило реорганизацию специальных служб Российской Империи. В сложившейся ситуации вся информация о военном потенциале иностранных государств, которую добывали различные ведомства, аккумулировалась в генерал-квартирмейстерской части Главного управления Генерального штаба (ГУГШ), руководившей агентурной разведкой за рубежом. В этот период в системе военного министерства создается специальная служба контрразведки.

С началом Первой мировой войны не произошло качественного скачка в развитии отечественных спецслужб. Самодержавие ограничилось лишь количественными изменениями, создав при Ставке Верховного главнокомандующего, штабах военных округов разведывательные и контрразведывательные подразделения. К обеспечению безопасности армии во внутренних военных округах привлекались управления Отдельного корпуса жандармов МВД.

В период великого перелома, связанного с Февральской и Октябрьской революциями 1917 г., рухнула прежняя система внутренней и внешней безопасности Российской Империи. Первый удар по ней был нанесен Временным правительством, лидеры которого разогнали Департамент полиции и Отдельный корпус жандармов.

Большевики в своих решениях и действиях руководствовались положениями, в свое время сформулированными еще К. Марксом и Ф. Энгельсом о том, что для вооруженной защиты нового общества необходимо сломать буржуазную государственную машину и создать новую военную организацию пролетарского государства. Хотя эта идея многим казалась сомнительной, она была взята на вооружение и осуществлена после Октябрьской революции советским правительством. Новая власть установила жесткий контроль над всеми звеньями военного управления, заменяла прежних командиров своими ставленниками и, наконец, сломила прежний аппарат.

Такому алгоритму действий подверглись разведка и контрразведка. Если у командования и военных специалистов прежней армии необходимость органа борьбы со шпионажем в войсках не вызывала сомнений, то большевики к контрразведке отнеслись с недоверием, подозревая ее в преследовании своих лидеров летом 1917 г. Поэтому они сократили численность контрразведывательных отделений (КРО), ограничили их финансирование, за короткий срок провели кадровую чистку, избавляясь от не вызывавших у них доверия сотрудников. В начале 1918 г. прежние периферийные контрразведывательные структуры прекратили свое существование вместе с армией «эксплуататорских классов»1. Исключением явилась контрразведка на Севере России.

Проводя реорганизацию военно-управленческого аппарата, большевики некоторое время не трогали военную разведку. Однако по мере утверждения советской власти в среде сотрудников управления 2-го генерал-квартирмейстера ГУГШ началось политическое размежевание, приведшее к измене. Значительное количество военных атташе также негативно отнеслись к большевикам, что явилось причиной распада агентурной сети за рубежом. Большинство военных агентов отказались признать новую власть. В то же время ряд тайных агентов российской военной разведки после Октября 1917 г. продолжали поставлять информацию большевистским властям2.

По мере демобилизации русской армии большинство органов военной разведки (фронтов, армий, соединений) прекратило свое существование. Военные разведчики в числе других представителей командного состава отстранялись от службы. Вот что писал по этому поводу выпускник Академии Генерального штаба, начальник штаба дивизии В.М. Цейтлин, в 1918—1919 гг. руководивший разведотделом Московского военного округа: «После Октябрьского переворота деятельность штабов вообще замерла, в том числе и разведывательная служба. После подписания Брестского мира, благодаря ликвидации всех штабов, разведывательная служба прекратилась совершенно, и хотя всевозможные партизанские отряды и вели разведку, но ее никто не объединял, и сведения пропадали»3.

В период формирования в России антибольшевистских правительств и армий, прежних разведывательных и контрразведывательных структур уже не существовало. В хаосе Гражданской войны противники Советской России свои спецслужбы создавали фактически с ноля, без формальной преемственности с ранее существующей системой. Формирование белогвардейских органов безопасности заняло несколько месяцев.

Генезис белогвардейских спецслужб на Юге России проходил в сложной военно-политической обстановке, при накале больших политических страстей, тесно перемешанных с мелкими интригами, мешавших объединению антибольшевистских сил. Добровольческая армия рождалась в подполье, в полулегальных условиях. Второй особенностью ее строительства явилось то обстоятельство, что на начальном этапе формировались подразделения, а уже потом — части и соединения, которые были сведены в армию — фундамент нового государственного образования. Следует обратить внимание и на третью особенность — дуализм власти: Алексеев — Деникин. В компетенции М.В. Алексеева находилось общее политическое руководство, внешняя политика и финансы, А.И. Деникин после гибели Л.Г. Корнилова являлся командующим армией. В совокупности эти обстоятельства оказали определенное влияние на структуру и организацию спецслужб Добровольческой армии и Вооруженных Сил Юга России (ВСЮР).

В ноябре 1917 г. под руководством генерала от инфантерии М.В. Алексеева из офицеров, юнкеров, кадетов, студентов и гимназистов начала формироваться Алек­сеевская военная организация, а в декабре она была развернута в Добровольческую армию. Личные амбиции и острые противоречия между родоначальниками Белого движения генералами М.В. Алексеевым и Л.Г. Корниловым сыграли ключевую роль в строительстве аппарата военного управления. Как только начали обсуждаться вопросы организации и структура руководства Добровольческой армии, Л.Г. Корнилов предъявил ультиматум: или ему принадлежит неограниченная власть, или он уедет в Сибирь. М.В. Алексеев опасался, что за Корниловым могут последовать многие, и начатое на Дону дело не будет иметь успеха4. Чтобы не допустить раскола армии, генерал-лейтенант А.И. Деникин предложил создать триумвиат Алексеев — Корнилов — Каледин. Первому предлагалось гражданское управление, финансовые вопросы и внешние связи, второму — командование армией, третьему — управление Донской областью. Предложение было принято. Генерал М.В. Алексеев был назначен Верховным руководителем Добровольческой армии, а Л.Г. Корнилов — ее командующим.

Штаб Добровольческой армии состоял всего лишь из двух отделов – строевого и снабжения. Имел свой штаб и генерал М.В. Алексеев, в его составе находилась политическая канцелярия, на которую возлагалась задача по формированию центров, сыгравших в будущем заметную роль в организации разведки на юге России.

Независимо от генералов, идеолог Белого движения В.В. Шульгин основал в конце 1917 г. в Киеве разведывательно-осведомительную организацию «Азбука». Свое название она получила в силу подпольных условий работы: в целях конспирации каждый ее член имел кличку — букву алфавита. Эта организация кроме отправки в Добровольческую армию тысяч офицеров и крупных денежных средств, а также пропаганды идей Белого движения, поставляла военному руководству ценнейшую секретную информацию. Ее агенты работали в занятых большевиками Одессе и Киеве, разных городах Советской России. Однако, несмотря на свой высокий авторитет в правительственных кругах, «Азбука» так и не смогла стать официальной структурной единицей военно-административного аппарата Белого Юга, легализовать положение сотрудников, получить необходимые для разведывательной и иной деятельности средства. Историк В.Г. Бортневский видит причину в том, что «Азбука» оказалась в «эпицентре постоянного соперничества органов разведки, контрразведки, отдела пропаганды за влияние на формирование и проведение правительственного курса»5.

После неудачного первого Кубанского (Ледяного) похода командование Добровольческой армии принялось за совершенствование военно-управленческого аппарата. Однако после самоубийства А.М. Каледина и гибели Л.Г. Корнилова и вступления А.И. Деникина в должность командующего сохранился «дуализм власти»: Алексеев — Деникин. Верховный руководитель Добровольческой армии и ее командующий создавали свои аппараты управления, в том числе и спецслужбы.

В апреле 1918 г. было сформировано разведывательное отделение штаба Добрармии. Учреждая разведывательный орган, А.И. Деникин и его ближайшие помощники руководствовались «Положением о полевом управлении войск в военное время». Статья 117 этого документа гласила: «Генерал-квартирмейстер по общим указаниям начальника штаба организует и руководит делом разведки о противнике и местности, а также принимает меры для борьбы со шпионством штабами армий». Возглавил новую структуру генерального штаба подполковник (с конца 1918 г. полковник) С.Н. Ряснянский6.

Совмещение функций разведки и контрразведки в одном органе свидетельствует о политической близорукости генштабистов, действовавших без учета жизненных реалий. Сейчас не представляется возможным однозначно сказать, почему боевые генералы, занимавшие в годы Первой мировой войны крупные командные должности и знавшие о роли органов безопасности в армии не понаслышке, руководствовались этим документом. Ведь по Положению, утвержденному еще в 1914 г., разведывательное отделение по штату состояло всего лишь из нескольких человек (начальник, два его помощника (на одного из них возлагались обязанности по контрразведке) и переводчиков, число которых зависело от условий театра военных действий)7. Разумеется, таким количеством людей было невозможно эффективно решать сложнейшие разведывательные и контрразведывательные задачи. По всей видимости, Деникин и его штаб лелеяли мечту освободить Россию от большевиков лихой кавалерийской атакой, а может быть, сыграла свою роль позиция командарма, имевшего предвзятое отношение к органам безопасности и к контрразведке в частности. Он и не предполагал, что в скором времени Добровольческая армия окажется объектом пристального внимания различных политических сил и многочисленных спецслужб.

Генерал от инфантерии М.В. Алексеев поступил куда дальновиднее. В канун второго Кубанского похода, 3 июня 1918 г., приказом № 1 он создает военно-политический отдел (ВПО) с функциями политической канцелярии, который возглавил генерального штаба полковник Я.М. Лисовой. Главной его задачей являлась координация деятельности политических центров на Юге России и установление контактов с офицерскими союзами. В августе в ВПО было организовано особое отделение, которое состояло из разведывательного и контрразведывательного подразделений. В штате разведывательного отделения насчитывалось шесть человек: начальник отделения, начальники агентуры, начальник связи, начальник учета, а также переводчик и переписчик. Контрразведывательное отделение имело 5 чинов: начальника отделения, начальника агентуры, начальника связи, начальника учета и переписчика8.

Одновременно с созданием ВПО началась работа по организации центров Добровольческой армии. Вся территория Украины, Крыма, Северного Кавказа и отчасти Дона была разделена на районы в зависимости от географических, политических и экономических условий. Принималось во внимание наличие организаций, уже поддерживающих связь с Добровольческой армией9.

Перед политическими центрами ставилась задача по вербовке офицеров и отправке их в армию, изучению настроения населения на местах, поддержке связи с общественными группами, организациями и прессой, пропаганде идей Добровольческой армии, ведению разведки и контрразведки в своем районе. Они должны были заниматься подготовкой партизанских действий, а также снабжением материальными и финансовыми средствами армии и самих себя. Руководители Белого движения с их помощью рассчитывали дестабилизировать обстановку на территории, занятой противником, и тем самым обеспечить наступление Добровольческой армии: «…сплоченная и большая армия извне и предприимчивые отряды в верных и опытных руках внутри, — говорится в приказе, — вот план борьбы с надвигающейся угрозой»10.

Центры были организованы: в Киеве, Одессе, Симферополе, Харькове — 1-го разряда; Екатеринославе, Таганроге, Могилеве, Ялте и др. — 2-го разряда. Перворазрядный центр по штату насчитывал 8 человек: начальник центра, начальник штаба, секретарь-казначей, заведующий разведкой, заведующий агитацией, 3 офицера для поручений. Второразрядный — 7: начальник центра, начальник штаба, секретарь-казначей, заведующий разведкой, заведующий агитацией, 2 офицера для поручений. Начальник главного центра по правам и обязанностям приравнивался к начальникам управлений штаба главнокомандующего Добровольческой армии, начальник второстепенного центра и начальник штаба главного центра — к начальникам отделений11.

Дуализм власти привел к дублированию функций различными учреждениями, вносил путаницу в деятельность спецслужб. Например, политические центры имели двойное подчинение: военно-политическому отделу и штабу армии, между которыми просматривались разногласия. Более того, молодые политики из ВПО выступали конкурирующей силой штабу А.И. Деникина. На этой почве между командующим Добровольческой армии и руководством отдела возникали разногласия, что и предопределило судьбу подразделения алексеевского штаба после смерти Верховного руководителя в сентябре 1918 г.

На данном этапе строительства спецслужб командование Добровольческой армии отдавало предпочтение разведке, создавая сеть центров, одной из задач которых была разведывательно-подрывная деятельность на территории, занятой противником. При этом контрразведке не придавалось серьезного значения. Учитывая данное обстоятельство, есть основания предположить, что политика белогвардейского руководства носила наступательный характер. Недооценивая всю сложность создавшейся ситуации, они надеялись на скорое падение большевистского режима и в итоге на свою победу.

Второй Кубанский поход, начавшийся в июне 1918 г., увенчался успехом Добровольческой армии. Войска белогвардейцев в конце лета захватили Екатеринодар, который стал столицей антибольшевистского правительства на Юге России — Особого совещания при Верховном руководителе Добровольческой армии. Председателем созданного 31 августа 1918 г. высшего органа гражданского управления стал М.В. Алексеев, а его заместителями — А.И. Деникин, А.М. Драгомиров, А.С. Лукомский. После смерти генерала Алексеева должность Верховного руководителя упраздняется. Генерал Деникин становится главнокомандующим Добровольческой армией (а затем — ВСЮР), совместив политическую и военную власть. Помощником главкома по гражданскому управлению он назначает генерала от кавалерии А.М. Драгомирова, а по военному — генерал-лейтенанта А.С. Лукомского (с октября 1919 г. до февраля 1920 г. — председатель Особого совещания)12.

В составе Особого совещания формируются отделы (затем — управления): военно-морской, внутренних дел, дипломатический, путей сообщения, юстиции, финансовый, торговли и т.д. Реорганизация коснулась и спецслужб.

Приказом № 7 от 10 сентября 1918 г., подписанным за Верховного руководителя генералом А.М. Драгомировым, функции военно-политического отдела передаются осведомительному отделению Дипломатического отдела, которому подчиняются все центры Добровольческой армии. 1 октября А.И. Деникин упраздняет военно-политический отдел13. Органы разведки и контрразведки ВПО переходят в подчинение части (затем — отдела) Генерального штаба Военно-морского отдела (затем Военного и Морского управлений) в виде особого отделения, на которое возлагались задачи по ведению заграничной военно-политической разведки, организации связи между заграничными представительствами и военными агентами, руководству борьбой со шпионажем и лицами, ведущими «вредную деятельность» вне зоны боевых действий и за границей, а также по контролю за выездом за границу и въездом на территорию ВСЮР. С 1 октября отделение возглавил полковник В.В. Крейтер, выпускник академии Генштаба, в прошлом начальник штаба бригады14.

Особое отделение состояло из общего и особого делопроизводств и контрразведывательной части (КРЧ). В соответствии со штатным расписанием, утвержденным А.И. Деникиным 10 марта 1919 г., в отделении насчитывались 21 офицер и 11 солдат: начальник отделения, помощники по особому делопроизводству, по разведке, младшего оклада (3 чел.), заведующий КРЧ, заведующий паспортным бюро, 4 переводчика, делопроизводитель по контрразведке, 8 обер-офицеров для поручений, а также писари, шоферы, вестовые. 18 октября 1919 г. отделение сократили до 17 офицеров и 10 солдат, при этом добавив 2 чиновников. В подчинении у полковника П.Г. Архангельского, возглавлявшего в то время особое отделение, были 2 помощника старшего оклада, 1 младшего оклада, 4 делопроизводителя, 3 обер-офицера для делопроизводства, заведующий денежной отчетностью, 4 переводчика, 2 шифровальщика и заведующий экспедицией15.

Согласно штатного расписания, КРЧ имела в своем составе 1 офицера, 8 чиновников и 5 солдат: начальника части, 2 помощника старшего оклада, переводчика, 2 делопроизводителя, 2 помощника делопроизводителей, регистратор, 2 писаря и 3 рядовых для уборки помещений и посылок16. Часть располагала агентурой на территории ВСЮР и за границей.

Исполнительными структурами КРЧ были небольшие по штату (1 штаб- и 3 обер-офицера) паспортные пропускные пункты в Новороссийске, Батуме, Севастополе, Керчи, Одессе, Феодосии, Константинополе, Ялте, которые осуществляли контроль за въездом на территорию ВСЮР и выполняли осведомительные функции. По штату пункт состоял из четырех офицеров: начальника, его помощника и двух офицеров для делопроизводства17.

Разумеется, столь незначительными силами и средствами не представлялось возможным бороться со шпионажем и политическими преступлениями в тылу Добровольческой армии. Поэтому руководство особого отделения и контрразведывательной части было вынуждено прибегнуть к помощи военных агентур, политических центров, а также армейских контрразведывательных органов, система которых сформировалась только в 1919 г.

Осенью 1918 г. Деникин и его окружение в вопросах строительства спецслужб отдавали предпочтение разведке. Так, 10 октября 1918 г. приказом № 1 были утверждены положение и штаты центров Добровольческой армии. Общее руководство возлагалось на помощника главнокомандующего — начальника военно-морского отдела генерал-лейтенанта А.С. Лукомского. Этим документом предусматривались должности заведующих разведкой, по совместительству выполнявших и контрразведывательные функции18.

К средине осени было сформировано 11 центров: Киевский (генерал-лейтенант П.Н. Ломновский), Харьковский (полковник Б.А. Штейфон), Одесский (вице-адмирал Д.В. Ненюков), Крымский (генерал-лейтенант А.К. Боде), Тифлисский (генерал-лейтенант В.П. Шатилов) — 1-го разряда; Екатеринославский (полковник Островский), Таганрогский (полковник Штемпель), Терский (генерал-лейтенант Д.Ф. Левшин), Саратовский (полковник Лебедев), Могилевский (полковник Кавернинский), Сибирский (генерал от инфантерии В.Е. Флуг) — 2-го разряда. В феврале 1919 г. их уже насчитывалось 17. Появились Волынский, Елисаветградский, Кисловодский, Николаевский, Подольский, Полтавский, Сухумский, Черниговский, Херсонский центры. Прекратили свое существование — Саратовский, Терский, Харьковский19.

Разведывательные структуры Военного управления являлись органами стратегической разведки Белого Юга. Кроме вышеперечисленных центров, его низовыми подразделениями являлись разведывательное отделение штаба Военного представительства в Париже и военные агенты в ряде европейских стран. Следует заметить, что на момент создания спецслужб Особого совещания, военные агентуры за рубежом, отказавшись от сотрудничества с Советской Россией, находились как бы в «законсервированном» состоянии и, по сути, бездействовали. Началом создания стратегической разведки белогвардейских правительств за рубежом можно считать прибытие в Париж 26 января 1919 г. Военного представительства при Союзных представительствах и Союзном Верховном командовании (далее — Военное представительство) во главе с генералом Д.Г. Щербачевым. Военный представитель получил подтверждение своих полномочий от адмирала А.В. Колчака, генералов Е.К. Миллера и Н.Н. Юденича. Об объединении Военного представительства были проинформированы союзные правительства, белогвардейские представительства и военные агенты.

Военное представительство состояло из управления заграничного снабжения, управления по делам военных и военнопленных, военно-морской комиссии и штаба. Деятельность последнего сводилась к руководству работой военных агентов за границей, к сбору «всех разведывательных сведений об организации, составе и переброске Красной армии, сведений внутреннего политического состояния Советской России; данных о польской, финской и других армиях» и прочее20. В конце августа 1919 г. в целях объединения всей работы Военного представительства и экономии средств на содержание личного состава, оно было реорганизовано в штаб Военного представителя, который состоял из отдела генерал-квартирмейстера (оперативно-осведомительное, агентурно-разведывательное и шифровальное отделения), отдела строевого и хозяйственного, управления заграничного снабжения, военно-исторического и статистического комитета. Ввиду общего сокращения заграничных учреждений, являющихся следствием разгрома армий Колчака и прекращения деятельности Ставки Верховного главнокомандующего, 1 марта 1920 г. штаб был расформирован21.

В июле 1919 г. в Париж прибыла особая комиссия во главе с генералом А.М. Драгомировым. Совместно с Военным представительством ей был разработан проект по руководству работой военных агентов, определены штаты, порядок донесений, расходы на разведку и даны указания для работы. Так, все агентуры за рубежом были разделены на три группы. Первая группа — военные агенты в Англии, Бельгии, Германии, Дании, Италии, Норвегии, Нидерландах, Польше, Швеции и Чехословакии — была подчинена Военному представителю в Париже. Вторая группа — военные агенты в Австрии с Венгрией, Болгарии с Турцией, Греции, Сербии и Румынии — отделу Генштаба Военного управления ВСЮР. Третья группа — военные агенты в Китае, США и Японии — штабу Верховного главнокомандующего в Омске. Первоначально европейские агентуры состояли из 13 агентов, 2 помощников (Лондон, Берлин), 13 офицеров для поручений, 13 дактило, 26 писарей и 13 вестовых22. В Париже, поскольку там находился штаб Военного представительства, военная агентура подлежала расформированию.

Военные агентуры были небольшие по штату и состояли из 5—8 человек. У военного агента в подчинении находились обер-офицер для поручений, дактило, писарь и машинистки. Помощника имел только военный агент в Лондоне. В конце августа 1919 г. штаты военных агентур были сокращены до минимума: военный агент, его помощник обер-офицер, дактило, 2 писаря и вестовой23.

Следует обратить внимание, что на создаваемые Деникиным на территории бывшей Российской Империи и за рубежом структуры возлагалось несколько функций. И ведение разведки была лишь одной из них.

Для сбора разведывательной информации А.И. Деникин 8 октября 1918 г. учреждает политическую канцелярию помощника главнокомандующего Добровольческой армии, которую возглавил генерального штаба полковник Д.Л. Чайковский. Согласна временного штата, утвержденного 14 января 1919 г., политическая канцелярия состояла из политической и общей частей, обозной команды и ординарцев24.

Таким образом, к средине 1919 г. под патронажем отдела Генштаба Военного управления Особого совещания была создана разведывательная служба, располагавшая разветвленной агентурной сетью в странах Европы, а также в юго-западной и южной части бывшей Российской Империи.

В конце 1918 г. разведка в прифронтовой полосе и контрразведывательное обеспечение армейских штабов и войск на театре военных действий по-прежнему находились в компетенции разведывательного отделения штаба Добровольческой армии.

В ноябре 1918 г. было проведено структурное реформирование штаба Добровольческой армии. В его состав вошли управления генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, начальника армейской артиллерии, главного казначея армии, начальника запасных частей, интенданта, полевого контролера, а также полевое казначейство армии и главное телеграфное отделение25. Из разведывательного отделения в самостоятельную структуру было выделено контрразведывательное отделение, которое также подчинялось генерал-квартирмейстеру. Согласно утвержденного А.И. Деникиным 2 ноября 1918 г. временного штата, разведывательное и контрразведывательное отделения имели в своем составе по 16 человек. Во главе каждого из них стоял штаб-офицер. Этим же приказом были утверждены штат отдельного контрразведывательного пункта местностей, занятых Добровольческой армией (4 человека), и штат контрразведывательного пункта при штабе дивизии (2 человека)26.

В декабре 1918 г. в Дипломатическом отделе Особого совещания было создано Осведомительно-агитационное агентство при главкоме Добровольческой армии (с февраля 1919 г. — Отдел пропаганды), получившее в политическом обиходе того времени название ОСВАГ. Сотрудники этого идеологического учреждения по совместительству с агитационно-пропагандистской работой собирали конфиденциальные сведения о различных организациях и партиях, личной жизни военных и гражданских чинов, политических деятелей, пытаясь прогнозировать развитие текущих событий. Вот что писал об их деятельности генерал П.Н. Врангель: «Была у «ОСВАГа» и другая, более темная сторона деятельности, так называемая «информация вверх», составление секретных сводок, касающихся деятельности политических партий, организаций и отдельных лиц. Наиболее секретные из этих сводок в числе двух экземпляров представлялись лишь председателю Особого Совещания и самому Главнокомандующему. В них давались сведения о деятельности самых ближайших к генералу Деникину лиц»27. Некоторые исследователи эту сторону деятельности ОСВАГа относят к функциям контрразведки28. Данное утверждение не совсем соответствует действительности, поскольку задачи контрразведывательных органов белогвардейских правительств и армий были гораздо шире и включали в себя как политический сыск, так и борьбу со шпионажем. Поэтому более правильно будет сказать, что ОСВАГ, являвшийся информационным учреждением, по совместительству выполнял функции политической полиции29.

Если официальные власти Белого Юга не проявляли расторопности в формировании низовых контрразведывательных структур, то губернаторы, казачьи атаманы, штабы воинских частей, политические организации по своему усмотрению создали многочисленные контрразведки собственной подчиненности. Поэтому размещенные в одном населенном пункте спецслужбы, имевшие разную подчиненность, порой ничего не знали друг о друге или конкурировали между собой. Так, в занятой французами Одессе «наряду с контрразведкой, подчинявшейся ВСЮР, располагались Международное информационное бюро подполковника Тишевского, Информационное бюро генерала Глобачева, Информационное бюро газетных работников, контрразведка Русско-германского Союза монархистов-христиан во главе с капитаном Вачнадзе, контрразведывательная часть Штаба генерала Шварца, а также чины контрразведки Украинской Директории»30. Кроме них в городе действовали контрразведывательные органы князя Кочубея, Союза русских людей, капитана фон Кубе, поручика Браузе, английского и французского командования31. По данному поводу А.И. Деникин писал: «За войсками шла контрразведка. Никогда еще этот институт не получал такого широкого применения, как в минувший период Гражданской войны. Его создавали у себя не только высшие штабы, военные губернаторы. Почти каждая воинская часть, политические организации, Донское, Кубанское и Терское правительства, наконец, даже отдел пропаганды… Это было какое-то поветрие, болезненная мания, созданная разлитым по стране взаимным недоверием, подозрительностью»32.

«На Украине, в Крыму, на Северном Кавказе и в Закавказье положение было еще более запутанным, — констатирует В.Г. Бортневский. — Так при гетмане Скоропадском насчитывалось не менее 18 различных разведывательных и контрразведывательных органов, которые, как отмечалось в одном из отчетов «Азбуки», «главным образом следили друг за другом»33.

На дальнейшее структурное развитие разведывательных и контрразведывательных органов оказало влияние создание Вооруженных Сил на Юге России. Серьезные разногласия командования Добровольческой армией и казачьими атаманами заставили вмешаться союзников. После ультимативного требования командующего британской военной миссией на Кавказе генерала Пуля, Донской атаман и его армия перешли в подчинение генералу А.И. Деникину.

27 декабря 1918 г. были созданы ВСЮР, в состав которых вошли войска Кавказской добровольческой, Донской и Крымско-Азовской добровольческой армий, Черноморский флот. В марте 1919 г. Крымско-Азовская добровольческая армия была расформирована и сведена в 3-й отдельный армейский корпус. В мае войска армейской группы генерала П.Н. Врангеля преобразованы в Кавказскую армию, тогда же Кавказская добровольческая армия переименована в Добровольческую армию34.

После создания ВСЮР руководство армейскими разведывательными и контрразведывательными органами сконцентрировалось в управлениях генерал-квартирмейстера (угенквара) штабов различных уровней. Органами разведки являлись:

— разведывательное отделение угенквара штаба Главнокомандующего ВСЮР;

— разведывательные отделения угенквара штабов отдельных армий;

— офицеры разведки в штабах корпусов, дивизий, бригад и полков.

Органами обеспечения безопасности войск на театре военных действий являлись КРО штаба Главнокомандующего ВСЮР и соответствующие отделения штабов вышеназванных армий.

Однако сложившаяся система контрразведывательных органов, по оценке специалистов, являлась малоэффективной, поскольку в ходе гражданской войны их первостепенной задачей становилась борьба в политической и финансово-экономической сферах, а контршпионаж, так сказать, в чистом виде отходил на второй план. Это обстоятельство вызвало обеспокоенность у некоторых руководителей спецслужб, которые предлагали различные варианты реорганизации органов безопасности. Так, 15 января 1919 г. генерал-квартирмейстер штаба Главнокомандующего ВСЮР предложил разграничить функции военной контрразведки и политической полиции. По его мнению, обеспечением безопасности войск должны заниматься спецслужбы при штабе главкома, штабах армий и корпусов, а политическим сыском — другой орган — Управление по ограждению порядка в тылу армии при помощнике Главнокомандующего по общему управлению. Проект организации и штаты были составлены применительно к бывшим губернским жандармским управлениям и охранным отделениям. Предполагалось, что новая структура должна иметь в подчинении сеть местных отделов, укомплектованных специалистами оперативно-розыскной деятельности. Преимущество нового учреждения, по мнению автора доклада, заключалось в централизованном управлении, позволяющем планомерно бороться с преступными элементами35. Однако это предложение так и осталось на бумаге.

В конце лета 1919 г. приказом Главнокомандующего № 2097 от 30 августа были объявлены временные штаты армейской контрразведки ВСЮР, в состав которой вошли следующие органы:

— КРЧ управления генерал-квартирмейстера штаба главкома;

— КРО отдела генерал-квартирмейстера неотдельной армии, штабов областей и военных губернаторов;

— КРП 1-го, 2-го и 3-го разрядов;

— контрразведывательный пост36.

КРЧ насчитывала 18 офицеров, 11 военных чиновников, 12 писарей и 33 военнослужащих рядового состава во главе с унтер-офицером. По своей структуре контрразведывательная часть подразделялась на общее, розыскное и судное отделения и имела в своем штате конвойную команду37.

КРО отдела генерал-квартирмейстера (огенквара) неотдельной армии, штабов областей и военных губернаторов не имели собственных структурных подразделений, кроме конвойной команды. У начальника отделения были помощники по розыскной и судной частям, заведующие агентурой и наружным наблюдением и т.д. В штате отделения находилось 16 офицеров, 6 военных чиновников, унтер-офицер, 16 солдат и 7 писарей. Помимо этого при отделении содержались агенты наружного наблюдения (филеры), число которых определял начальник отделения и утверждал начальник КРЧ38.

Контрразведывательные пункты 1-го, 2-го и 3-го разрядов являлись копией вышеназванных подразделений в миниатюре. Штаты их были невелики. Так, если в КРП 1-го разряда насчитывалось 10 офицеров, 3 военных чиновника, 5 писарей, унтер-офицер и 12 рядовых, то в третьеразрядном КРП было всего лишь 5 офицеров, 2 чиновника, 3 писаря, унтер-офицер и 5 солдат39.

Армейская контрразведка на территории белого Юга была представлена контрразведывательной частью Главкома ВСЮР, КРО при штабах Черноморского и Ставропольского военных губернаторов; КРО штабов войск Северного Кавказа, Всевеликого войска Донского, Новороссийской и Киевской областей, командующего войсками Терско-Донского края, Донской армии, Кавказской армии, Добровольческой армии; КРП во Владикавказе, Новороссийске, Мелитополе, Одессе, Екатеринодаре, Ростове, Пятигорске, Севастополе, Ялте и др.

Штатным расписанием предписывалось подчинение нижестоящих структур вышестоящим. Нововведением явились следственные подразделения в составе КРО. Был повышен и статус руководящего звена. Так, должность начальника КРЧ соответствовала генерального штаба генерал-майору, его помощника — полковнику — генерал-майору, начальника отделения — полковнику.

Однако говорить о стройной системе армейских разведывательных и контрразведывательных органов ВСЮР все же не приходится. В сложившейся иерархии выпадали целые звенья — спецслужбы Всевеликого войска Донского и Донской армии. Сошлемся опять же на высказывание А.И. Деникина, где он сетовал на то, что его влияние не распространялось на организацию, службу и быт Донской армии40. Поэтому есть основания полагать, что разведывательные и контрразведывательные органы вышеназванного объединения не подчинялись руководству спецслужб ВСЮР и действовали автономно.

Таким образом, к осени 1919 г. на Юге России сложились две вертикали белогвардейских спецслужб: правительственные и армейские. Разведывательные органы штаба ВСЮР занимались ведением фронтовой разведки, а контрразведывательная служба обеспечивала безопасность войск на театре военных действий. Спецслужбы отдела Генштаба Военного управления добывали стратегическую военно-политическую информацию и проводили контрразведывательные и жандармско-полицейские мероприятия в белогвардейском тылу.

Жизненные реалии, связанные с активизацией большевистского подполья и повстанческого движения в тылу белых армий, сепаратистские настроения среди казачества, требовали эффективного противодействия со стороны деникинских спецслужб. Поэтому вновь были подняты вопросы об организационном и функциональном разграничении контрразведки и политического сыска. Так, 7 сентября 1919 г. начальник паспортного пропускного пункта в г. Батуме капитан Мусиенко в докладе помощнику начальника отдела Генштаба Военного управления полковнику Пронину предложил «для организации систематической борьбы с агитаторами и шпионами, а также лицами, ведущими вредную деятельность в экономической, финансовой, аграрной и религиозной сферах» объединить в одних руках руководство политическим сыском «при условии постоянной и беспрерывной связи с контрразведывательной частью Генштаба…»41.

Днем позже, 8 сентября 1919 г., А.А. Хвостов подает записку «О мерах к усилению борьбы с внутренним большевизмом», в которой также предлагает объединить политический сыск в единую организацию — особое управление политической полиции, созданную на базе Управления внутренних дел и отдела пропаганды. Местные органы политической полиции, по его мнению, должны координировать свою деятельность с гражданской администрацией и судебными властями, привлекать на службу фронтовых офицеров, квалифицированных чинов бывшего Департамента полиции и опытных юристов. В заключительной части записки он подчеркивал, что если решение поднятого им вопроса «пойдет обычным канцелярским путем, то лучше совсем не начинать дела»42.

Однако все «революционные» предложения специалистов остались лишь благими пожеланиями. Можно отчасти согласиться с А.А. Хвостовым, высказавшим предположение, что проекты не были реализованы из-за бюрократических проволочек.

Отсутствие эффективного контроля за работой контрразведок, беззакония и коррупция, происходившие на уровне низовых структур, стали предметом специального доклада Главнокомандующему председателя Особого совещания генерал-лейтенанта А.С. Лукомского (15 сентября 1919 г.). Он считал нужным поставить контрразведку под жесткий контроль Ставки, существенно сократить количество контрразведывательных отделений, а их функции передать уголовно-розыскным управлениям МВД. В то же время генерал-квартирмейстер штаба Главкома генерал-майор Ю.Н. Плющевский-Плющик предлагал расширить компетенцию контрразведки, привлечь на службу бывших офицеров жандармерии, но А.И. Деникин был против: «Я на это не пошел и решил оздоровить больной институт, влив в него новую струю в лице чинов судебного ведомства. К сожалению, практически это можно было осуществить только тогда, когда отступление армии подняло волны беженства и вызвало наплыв «безработных» юристов. Тогда, когда было уже поздно…»43. По мнению автора, отказ Деникина реформировать контрразведку и усилить ее бывшими жандармами кроется в его негативном отношении к офицерам в голубых мундирах. Более детально этот вопрос будет рассмотрен в параграфе, посвещенном кадровым проблемам белогвардейских спецслужб.

В январе—апреле 1920 г. в результате успешно проведенной большевистским Кавказским фронтом стратегической наступательной операции, ВСЮР были окончательно разгромлены. Деморализованный поражением и испытывающий давление англичан, А.И. Деникин принимает решение сложить с себя командование армией и руководство правительством. 22 марта 1920 г. он отдает свой последний приказ по войскам, в котором говорится о назначении его преемником генерал-лейтенанта П.Н. Врангеля, который в марте 1920 г. начал реформировать органы управления штаба.

В виду сокращения района действий ВСЮР генерал П.Н. Врангель приказом № 2859 от 19 марта 1920 г. провел переформирование органов военного управления. В структуре штаба Главкома остались управления первого и второго генерал-квартирмейстеров, дежурного генерала, начальника военных сообщений, инспектора артиллерии, полевого санитарного инспектора и начальника снабжения. Военное и морское управления правительства было переформировано в военно-морское в составе частей: генерального штаба, общей и военно-судной, однако в действительности существовали и военное, и морское управления. 29 марта Главнокомандующий непосредственно подчинил себе помощника главкома, начальника штаба, начальников военного и морского управлений и др.44

В целях объединения деятельности уголовного розыска и контрразведки 3 мая приказом №3116 органы контрразведки штаба Главкома и морского управления со всеми подведомственными учреждениями передавались в ведение начальника военного управления, образовав при этом особую часть. Отдел 2-го генерал-квартирмейстера штаба был передан в отдел Генштаба военного управления45.

После ревизии, проведенной сенатором П.Г. Кальницким, 26 мая Главнокомандующим Русской армией генералом П.Н. Врангелем был издан приказ, в соответствии с которым органы контрразведки преобразовывались в наблюдательные пункты при штабах корпусов и дивизий, а более мелкие структуры (на уровне штабов полка, батальона, отдельного отряда) полностью упразднялись. А 28 мая он издает приказ № 3248 об «упорядочении дела» контрразведывательных органов (наблюдательных отделений): «В виду того, что в прошлом году в занимаемых Вооруженными силами на Юге России местностях самочинно возникали, а иногда и организовывались комендантами городов и другими военными властями контрразведки, которые совершали массу злоупотреблений и преступлений, чем возбуждали население против чинов армии и в частности против законных контрразведывательных органов, приказываю:

1. Борьбу с коммунистическими организациями и большевистскими агентами, остающимися для преступной работы во вновь занимаемых нашими войсками местностях, возложить исключительно на наблюдательные пункты при штабах корпусов, дивизий и другие, организованные и подчиненные наблюдательному отделению.

2. Всякую организацию наблюдательных органов комендантами городов и вообще какими бы то ни было властями, помимо наблюдательного отделения, воспретить.

3. Виновных в неисполнении этого приказа, как организовавших или допустивших возникновение самочинных контрразведок, так и служащих в этих учреждениях, подвергать ответственности по суду»46.

1 июня 1920 г. приказом главкома № 3270 сформирован особый отдел при штабе Главкома «для объединения и руководства деятельностью наблюдательных органов Военного и Морского ведомств, а также политического розыска при управлении внутренних дел, каковые с сего числа подчинить названному отделу». Начальником особого отдела назначен генерал-майор Е.К. Климович, бывший директор Департамента полиции в Министерстве внутренних дел царского правительства. По совместительству на него возлагались обязанности помощника начальника гражданского управления по делам государственной стражи и политического розыска47. П.Н. Врангелю удалось воплотить в жизнь то, от чего упорно отказывался А.И. Деникин — объединить органы контрразведки и политического сыска. После проведенной реорганизации, разведка и контрразведка находились в подчинении штаба Русской армии.

Таким образом, после проведенных в Русской армии преобразований, разведывательные органы (разведывательная часть особого отделения) структурно вошли в отдел Генштаба Военного управления, а объединенные между собой контрразведывательные и сыскные (особый отдел) — в штаб Главкома. Тем самым разведка и контрразведка были организационно разъединены и имели разную подчиненность.

Однако преобразование спецслужб, проведенное в конце Гражданской войны, не смогло повлиять на ситуацию. Войска П.Н. Врангеля были разгромлены частями Красной армии, а их остатки покинули Россию. После эвакуации белых войск из Крыма для контрразведчиков начался новый этап жизни — скитания на чужбине. За границей их профессиональный опыт понадобился руководителям белоэмиграции для создания антисоветского подполья и организации террористических актов в СССР, ведения разведывательной работы на территории бывшей родины. Прибегали к их услугам и зарубежные разведки – польская, немецкая, французская, финская, эстонская и пр.

Как следует из вышесказанного, белогвардейское высшее военно-политическое руководство создало органы безопасности ВСЮР по образу и подобию аналогичных структур Российской Империи времен Первой мировой войны. В тот период, как известно, разведывательные и контрразведывательные органы находились в подчинении военного ведомства — ГУГШ и штабов военных округов, а на театре военных действий — Ставки, штабов фронтов и армий. Однако с тех пор произошли глобальные изменения, потребовавшие новых подходов в ведении войн. На первое место выдвигались политические методы борьбы.

Высшему руководству ВСЮР требовалась информация не только военного, но также политического и экономического характера. Однако изменение задач разведки не отразилось на ее месте в системе государственного управления. Разведка, занимаясь сбором сведений различного свойства, по-прежнему оставалась составной частью военно-управленческого аппарата.

Перед контрразведкой Гражданская война также поставила более сложные задачи. Изменение функций должно было повлечь за собой и организационную модификацию, чего не произошло в бытность А.И. Деникина Главнокомандующим. Единую спецслужбу, подчиненную штабу Русской армии, Врангелю удалось создать лишь на заключительном этапе Гражданской войны, объединив контрразведку и органы политического сыска.

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ


1 См.: Зданович А.А. Отечественная контрразведка (1914—1920): Организационное строительство. М.: Издательство «Крафт+», 2004. С. 93—120.

2 Колпакиди А., Прохоров Д. Империя ГРУ: Очерки истории российской военной разведки. Кн. 1. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С. 53—54.

3 Там же. С. 54.

4 Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России. М., 2000. С. 127.

5 «К истории осведомительной организации «Азбука» (из коллекции П.Н. Врангеля Архива Гуверовского института) // Русское прошлое. 1993. № 4. С. 161.

6 Положение о полевом управлении войск в военное время. Пг., 1914. С. 14; Звонарев К.К. Агентурная разведка: Русская агентурная разведка до и во время войны 1914—1918 гг. В 2-х кн. Кн. 1-я. М.: Издательская группа «БДЦ-пресс», 2003. С. 221; Волков С.В. Белое движение. Энциклопедия гражданской войны. СПб.: Издательский Дом «Нева», М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2003. С. 483.

7 Положение о полевом управлении войск в военное время. Пг, 1914. С. 98.

8 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 40238. Оп. 1. Д. 6. Л. 8.

9 Там же. Д. 1. Л. 10.

10 Там же. Л. 51—53.

11 Там же. Л. 12, 50 об.

12 Ипполитов Г.М., Казаков В.Г., Рыбников В.В. Белые волонтеры. Добровольческая армия: зарождение, расцвет и первые шаги к закату (1917 г. — февраль 1919 г.). М.: «Щит-М», 2003. С. 360; Волков С.В. Указ. соч. С. 314.

13 РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 59. Л. 30; Ф. 40238. Оп. 1. Д. 53. Л. 58 об.

14 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. р-439. Оп. 1. Д. 84. Л. 1; Ф. р-6396. Оп. 1. Д. 9. Л. 21; РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 59. Л. 39; Ф. 40238. Оп. 1. Д. 43. Л. 40.

15 ГАРФ. Р-6396. Оп. 1. Д. 1. Л. 51, 153.

16 РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 59. Л. 24.

17 ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 1. Л. 53, 54, 73, 159 об; Д. 4. Л. 20; РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 134. Л. 156.

18 Там же. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 1. Л. 55, 55 об.

19 Там же. Л. 51 об, 89—90 об.

20 ГАРФ. Ф. р-5936. Оп. 1. Д. 32. Л. 5.

21 Там же. Л. 9; Д. 127. Л. 23.

22 Там же. Л. 8; Д. 48. Л. 1.

23 Там же. Д. 127. Л. 68—69.

24 Там же. Ф. р-439. Оп. 1. Д. 110. Л. 35; Путеводитель по фондам белой армии / Рос. гос. воен. архив. Сост. Н.Д. Егоров, Н.В. Пульченко, Л.М. Чижова. М.: Русское библиографическое общество, издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1998. С. 262.

25 Путеводитель по фондам Белой армии. С. 262.

26 ГАРФ. Ф. р-5936. Оп. 1. Д. 421. Л. 35—35 об.

27 П.Н. Врангель. Записки. (ноябрь 1916 — ноябрь 1920) Кн. 1. http://nashastrana.narod.ru/beloedelo/vrangel-1.htm.

28 Бортневский В.Г. Разведка и контрразведка Белого Юга (1917—1920 гг.) // Новый часовой. 1995. № 3. С. 52; Ипполитов Г.М., Казаков В.Г., Рыбников В.В. Указ. соч. С. 366—368; Цветков В.Ж. Спецслужбы (разведка и контрразведка) Белого движения в 1917—1922 годах // Вопросы истории. 2001. — № № 10. С. 131.

29 См.: Молчанов Л.А. Отдел пропаганды Особого совещания: организация и деятельность // Белая гвардия. 1999/2000. № 3. С. 11—15.

30 Бортневский В.Г. Указ. соч. С. 53.

31 ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 1. Л. 7 об. — 8.

32 Деникин А.И. Путь русского офицера. М.: Вагриус, 2003. С. 449.

33 Бортневский В.Г. Указ. соч. С. 53.

34 Рутыч Н.Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных Сил Юга России: Материалы к истории Белого движения. М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ»: АНО «Редакция альманаха «Российский архив», 2002. С. 11—12.

35 ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 1. Л. 11 об — 12 об.

36 РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 136. Л. 84 об.

37 Там же. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 73. Л. 1, 2.

38 Там же. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 136. Л. 60б — 60б об.

39 Там же. Л. 60 в — 61.

40 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Вооруженные силы Юга России. Заключительный период борьбы. Январь 1919 — март 1920. Минск: Харвест, 2002. С. 186.

41 ГАРФ. Ф. Р-6396. Оп. 1. Д. 9. Л. 21.

42 Бортневский В.Г. Указ. соч. С. 54.

43 Деникин А.И. Путь русского офицера. М.: Вагриус, 2003. С. 450.

44 РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 177. Л. 45, 68; Путеводитель по фондам Белой армии. С. 252.

45 РГВА. Ф. 39540. Оп. 1. Д. 178. Л. 112.

46 Там же. Д. 177. Л. 56; П.Н. Врангель. Указ. соч. Кн. 2. http://nashastrana.narod.ru/beloedelo/vrangel-2.htm.

47 РГВА. Ф. 39548. Оп. 1. Д. 179. Л. 16.

Кирмель Николай Сергеевич.

Родился 1.02.1966 г. в Минской области (Белоруссия). Окончил Воронежское ВВАИУ (1988), аспирантуру Иркутского государственного университета (2000). Учителя — Н.Н. Щербаков, Д.Н. Фильиковых.

Подполковник, кандидат исторических наук.

Кандидатская диссертация: «Организация русской контрразведки и ее борьба с японским и германским шпионажем в Сибири (1906—1917 гг.)» (ИГУ, 2000).

С 2003г. — преподаватель кафедры Военного университета Министерства обороны РФ.

Русская история. История войн, армии и флота. История отечественных спецслужб.

Сочинения: Из истории спецслужб // Информационный бюллетень УВКР, 1999. № 2; Русская контрразведка в Сибири и Забайкалье // Историко-экономический журнал. Чита — Иркутск, 1999; Противоборство российских спецслужб с японской разведкой в Сибири. 1906—1913 гг. // Вестник международного центра азиатских исследований. Иркутск, 1999.

Москва, ул. Б. Пироговская, 51 – 5 – 109

Тел. 8(495)299-98-33 – раб., 8(495)245-17-48 – дом.

E-mail: kirmel@bx.ru

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

ИСТОРИЯ ВОЙН

 

Гагкуев Руслан Григорьевич — заместитель главного редактора литературы по профессиональному образованию издательства «Дрофа», кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: gagkuev@yandex.ru)

 

ПОЛИТИКА КОМАНДОВАНИЯ БЕЛЫХ АРМИЙ ЮГА РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ОФИЦЕРСТВА

 

Русское офицерство стало одним из основных элементов Белого движения, без которого не смог бы организоваться ни один из контрреволюционных центров в годы Гражданской войны. Хотя офицерство составляло примерно 0,2 проц. населения страны1, оно стало тем ядром, вокруг которого шло строительство белых армий, той силой, которая позволила Белому делу сохраняться несмотря на тяжёлые поражения.

По данным исследователя темы С.В. Волкова, из 276 тыс. человек, составлявших русский офицерский корпус в 1917 году, примерно 170 тыс. офицеров (62 проц.) воевали в различных белых армиях (из них около 115 тыс. — на Белом Юге); около 55—58 тыс. — в рядах Красной армии (РККА) (19—20 проц.); до 15 тыс. (5—6 проц.) — в армиях новообразованных государств (Азербайджана, Армении, Грузии, Латвии, Литвы, Польши, Финляндии, Украины, Эстонии). Ещё около 28—30 тыс. (примерно 10 проц.) не участвовали в Гражданской войне (свыше ⅔), но основной причиной этого стала гибель офицеров в период развала армии (конец 1917 — начало 1918 г.) и во время красного террора2. Но несмотря на эти довольно внушительные цифры, во многих контрреволюционных формированиях, как это ни парадоксально, по ряду причин офицеров не хватало. Во-первых, их наибольшее количество находилось на Белом Юге, где они нередко использовались в строю, отсюда — большие потери, особенно на начальном этапе Белого движения. Во-вторых, это значительное количество офицеров появилось на разных этапах Белого движения и не могло выступить против РККА одновременно. В-третьих, в процессе привлечения офицерства и его использования командованием белых фронтов были допущены ошибки.

Основой Добровольческой армии (ДА), возникшей на Дону в конце 1917 года, было офицерство, которое наряду с учащейся молодёжью и казаками вошло в состав малочисленных добровольческих полков, в феврале 1918 года выступивших в Первый Кубанский поход. Добровольцы-«первопоходники»3 принимались на службу после заключения 4-месячного контракта с армией. Но уже в скором времени нехватка офицерского кадра, вызванная большими потерями и увеличением численности армий, а также принудительный призыв офицеров в РККА в качестве военных специалистов4 заставили командование белых армий начать мобилизацию офицеров.

На Белом Юге приказом главнокомандующего ДА генерал-лейтенанта А.И. Деникина № 64 от 25 октября (7 ноября) 1918 года на службу призывались все обер- и штаб-офицеры в возрасте до 40 лет5. Офицерам, поступившим ранее в армию добровольцами и освободившимся из неё по истечении 4-месячного контракта, предписывалось «или покинуть территорию её в 7-дневный срок, или подвергнуться вновь обязательному уже призыву». Приказом № 246 от 7(20) декабря «ввиду объявления мобилизации офицеров на Дону, Украине и в пределах Добровольческой армии» Деникин приказывал «четырёхмесячный срок службы в армии отменить и считать службу офицеров, как вновь поступающих, так и состоящих в Добровольческой армии, обязательной, впредь до особого распоряжения».

По словам самого Деникина, эти приказы не имели большого значения для строевого армейского офицерства — у подавляющей его части «твёрдо сложилось убеждение в необходимости и обязательности службы»6. Куда большее значение приказы имели для офицеров, проживавших в тех губерниях Юга России, которые белым предстояло занять в 1918—1919 гг. К тому времени «офицерство, потрясённое пережитой революцией, истерзанное и “заплёванное” демократическими реформами водевильных военных министров, устрашённое беспощадным, тупым животным зверством большевиков и поголовно обобранное и замученное беспросветной нищетой, было подавлено и осторожно-недоверчиво относилось ко всяким противобольшевистским мероприятиям», — вспоминал очевидец7. Мобилизация в ряды ДА, а затем и образованных в начале 1919 года Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) ставила офицеров перед выбором — на чьей стороне быть в Гражданской войне.

В этой ситуации немалое влияние на приток офицеров в ряды ДА — ВСЮР оказывали меры командования по отношению к тем из них, кто служил в РККА и армиях вновь образованных на территории Российской империи государств (прежде всего Украинской державы и Грузинской демократической республики). Для приёма на службу старших офицерских чинов, чья деятельность после революции представлялась недостаточно ясной или требовала специального рассмотрения, осенью 1918 года в ДА была образована специальная комиссия под председательством вначале генерала от инфантерии Н.Ф. Дорошевского, а позднее генерала от инфантерии В.В. Болотова. Комиссия определяла возможность или невозможность приёма на службу отдельных лиц, либо необходимость следствия над ними. Позднее приказом главкома ВСЮР № 693 от 16(29) апреля 1919 года комиссии предписывалось не вменять в вину службу в частях РККА, «если данное лицо не имело возможности вступить в противобольшевистские армии, или если направляло свою деятельность во вред советской власти»8. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Пушкарев Б.С. Две России XX века. Обзор истории 1917—1993. М., 2008. С. 98.

2 Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2002. С. 10, 398, 399.

3 Первопоходники — участники Первого Кубанского «Ледяного» похода Добровольческой армии (февраль — апрель 1918 г.), одного из наиболее героических эпизодов Белого движения.

4 «Военными специалистами» с весны 1918 г. в Советской России называли бывших офицеров и генералов (как правило, начиная с капитана), поступивших на службу в Красную армию.

5 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1925. Т. 4. С. 83.

6 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39720. Оп. 1. Д. 34. Л. 110; Деникин А.И. Указ. соч. С. 83.

7 Александров Я. Белые дни. Берлин, 1922. Ч. 1. С. 30.

8 Деникин А.И. Указ. соч. С. 91, 92.

ДИВЕРСИОННО-ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ И БАНДИТСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ ПСКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1920-х ГОДОВ

НЕИЗВЕСТНОЕ ИЗ ЖИЗНИ СПЕЦСЛУЖБ

Васильев Максим Викторович — аспирант кафедры русской истории Псковского государственного педагогического университета имени С.М. Кирова

(г. Псков. E-mail: Maksim_Vasilev2009@mail.ru)

Везовитов Сергей Михайлович — соискатель кафедры русской истории Псковского государственного педагогического университета имени С.М. Кирова

(г. Псков. E-mail: Vezovitov6386@mail.ru)

Диверсионно-террористические и бандитские формирования на территории Псковской губернии в первой половине 1920-х годов

В результате провала похода на Петроград осенью 1919 года белогвардейская Северо-Западная армия генерала от инфантерии Н.Н. Юденича прекратила боевые действия и перешла на территорию Эстонии. Под давлением эстонского правительства Н.Н. Юденич 22 января 1920 года подписал приказ о ликвидации армии, после чего все военнослужащие, находившиеся на территории Эстонской Республики, формально превращались в гражданских лиц. Этим крупномасштабные боевые действия на Северо-Западе России завершились, но до окончательной победы Советов в разразившейся Гражданской войне было ещё далеко. В частности, здесь, на Северо-Западе, под руководством одного из лидеров антибольшевистского движения Б.В. Савинкова развернулась активная борьба против новой власти. Диверсионные отряды численностью от 50 до 200 человек каждый, подготовленные при поддержке в первую очередь польских властей и польского генерального штаба, направлялись через советскую границу для организации диверсий, уничтожения коммуникаций и средств связи, ликвидации советских работников и антисоветской агитации в среде крестьянства. Перед командирами этих отрядов Савинков ставил также задачу по созданию в приграничных районах РСФСР разведывательно-подрывной сети.

Псковская губерния, непосредственно примыкавшая к Эстонии и Латвии, а в результате захвата польскими войсками в 1919 году значительной части Белоруссии приблизившаяся к враждебной Советам Польше, являлась, по мнению Савинкова, идеальной площадкой для организации антисоветского движения. Здесь можно было без труда преодолевать пограничные рубежи1, причём в обоих направлениях, легко укрываться в лесисто-болотистой местности, вербовать сторонников из числа скрывавшихся на территории губернии дезертиров, разного рода повстанцев и мелких бандитских групп, почти безнаказанно действовавших в ту пору на Псковщине. Эти бандформирования, как правило, активно подпитывались из-за границы. Их командиры сотрудничали с латвийской или польской разведками, наладили контакты с савинковским «Народным союзом защиты Родины и свободы», офицеры-инструкторы вели здесь занятия по диверсионно-террористическому делу. Весьма крупные бандформирования располагались на территории Дединского, Ормейского и Заситинского сельсоветов Себежского уезда, в районе железнодорожной станции Идрица.

Летом 1920 года псковские бандформирования пополнились группами, подчинёнными Б.В. Савинкову. Они совершили ряд успешных налётов на населённые пункты Псковской и соседней Витебской губерний. Так, в Хорлашево в августе 1920 года были убиты 250 красноармейцев и лиц комсостава, захвачены три трёхдюймовых орудия и «много другого оружия и снаряжения»2. Тем не менее своей основной задачи — поднять восстание в Псковской губернии и тем самым облегчить наступление польской 5-й армии генерала В. Сикорского, наносившей контрудар в стык между советскими 3-й и 5-й армиями Западного фронта3, савинковским группам выполнить не удалось, а к осени значительную их часть уничтожили. Рядовые члены банд, уставшие от подобного образа жизни, либо добровольно сдавались милиции, либо просто разбегались по родным деревням.

Значительная активизация террористических групп и разгул бандитизма в Псковской губернии заставили власти обратить серьёзное внимание на укрепление пограничных рубежей и усиление спецслужб4. В результате совместной деятельности чекистов и пограничников был ликвидирован сформированный в Эстонии диверсионный отряд «Гатчинское направление»5, разгромлены многие бандитские шайки и диверсионные группы. Однако это не остановило организаторов антисоветской борьбы. Так, Б.В. Савинков, возглавлявший в Варшаве во время Советско-польской войны 1920 года «Русский политический комитет», не терял надежды на «взрыв изнутри» — массовую крестьянскую войну против Советской власти.

В июне 1921 года на съезде «Народного союза защиты Родины и свободы» в Варшаве Савинков представил план восстания в Советской России и схему действий созданных им подпольных организаций. На съезде присутствовали представители военных миссий стран Антанты, одобрившие в целом план Савинкова. Стремясь заручиться поддержкой Англии, Б.В. Савинков в письме к Черчиллю писал, что в середине 1921 года единственной антибольшевистской силой, не сложившей оружия, является крестьянское повстанчество — «зелёное движение», которому остаётся только «придать организованную форму». Далее Б.В. Савинков отмечал: «Россия ни в коем случае не исчерпывается двумя враждующими лагерями (красным и белым), огромное большинство России — крестьянская демократия. Пока вооружённая борьба с большевиками не будет опираться на крестьянские массы… пока патриотическая армия не поставит себе целью защиту интересов крестьянской демократии и только её, большевизм не может быть побеждён в России»6.

В целях подготовки всеобщего восстания Б.В. Савинков развернул активную работу по созданию, обучению и вооружению диверсионных групп, предназначенных для переброски на советскую территорию7. В их число входила и подготовленная в Эстонии группа эсеров Садовского в количестве 15 человек с целью совершения террористических актов и расправы над ответственными советскими работниками: из них 12 человек были назначены для действий в районе Пскова и трое в Гдовском уезде8. В 20-х числах марта 1921 года ожидался прорыв на Псковщину группы Мохоетова в количестве 70 человек.

Летом 1921 года савинковские отряды начали активную диверсионную деятельность на территории многих уездов Псковской губернии, представляя угрозу не только приграничным сёлам, но и крупным населённым пунктам. Например, одна из таких групп под командованием поручика Михайлова, впоследствии убитого в перестрелке с сотрудниками губернской ЧК, была направлена в Порховский уезд, где установила тесные контакты с местными бандитскими шайками, вела активную агитацию в сёлах с целью организации восстания и привлечения крестьян в свои ряды, контролировала ряд дорог, а 14 августа даже захватила поезд. Выявленных в результате проверки пассажиров десятерых коммунистов Михайлов приказал расстрелять. Во второй половине августа Михайлов пополнил отряд крестьянами Порховского уезда, затем перешёл на территорию Холмского уезда, где ликвидировал ряд волостных исполкомов9. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Успешному передвижению различного рода банд и диверсионных групп через советскую границу способствовали малочисленность и необустроенность пограничной службы РСФСР. Так, в 1920 г. на 4 версты Псковской границы приходилось всего по одному человеку. К тому же пограничники не имели специальных застав или постов и размещались, как правило, в крестьянских домах или землянках.

2 Минченков С.А. «Произвели вооружённое вторжение из-за границы…». О борьбе с бандитизмом в пограничных районах Псковщины в 20-е годы // Псков. 1999. № 11. С. 173.

3 Отразив наступление Красной армии на Варшаву, поляки тем не менее не смогли развить успех и перешли к обороне на достигнутых рубежах. В конце августа активные боевые действия на советско-польском фронте прекратились. Однако мирный договор был подписан лишь 18 марта 1921 г.

4 После Октябрьской революции 1917 г. функции охраны государственной безопасности выполняла Всероссийская чрезвычайная комиссия. 6 февраля 1922 г. ВЧК была упразднена и образовано Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. После образования 30 декабря 1922 г. СССР 2 ноября 1923 г. создано Объединённое ГПУ, упразднённое 10 июля 1934 г. Тогда же был образован союзно-республиканский НКВД СССР с Главным управлением государственной безопасности (ГУГБ). В дальнейшем это ведомство претерпело ещё ряд реорганизаций.

5 Седунов А.В. ВЧК — ОГПУ на Северо-Западе России в 1919—1925 гг. // Белое движение на Северо-Западе и судьбы его участников. Материалы Второй международной научно-исторической конференции в г. Пскове. Псков, 2005. С. 96.

6 Цит. по: Савченко В.А. Авантюристы гражданской войны: историческое расследование. М., 2000. С. 281, 282.

7 Государственный архив Псковской области (ГАПО). Ф. Р-626. Оп. 3. Д. 639. Л. 68, 69.

8 Минченков С.А. Указ. соч. С. 173.

9 ГАПО. Ф. Р-626. Оп. 3. Д. 639. Л. 69.