Долгая дорога домой

ТРАГЕДИЯ ПЛЕНА

Белова Ирина Борисовна — старший преподаватель кафедры отечественной истории Калужского государственного университета имени К.Э. Циолковского, докторант Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского, кандидат исторических наук

(г. Калуга. E-mail: irina-25.01@mail.ru)

Долгая дорога домой

За время участия в Первой мировой войне (19 июля (1 августа) 1914 г. — 2(15) декабря 1917 г.) русская армия взяла в плен около 2 млн солдат и офицеров противника. Содержание столь большого количества военнопленных ложилось тяжёлым бременем на казну, поэтому ещё Временное правительство летом 1917 года начало подготовку к планомерному обмену военнопленными с Германией и Австро-Венгрией, для чего при Главном управлении Российского общества Красного Креста был создан Центральный комитет по делам о военнопленных. В августе 1917 года штаб Московского военного округа разослал на места циркуляр о порядке предстоявшей регистрации военнопленных с целью подготовки к их репатриации. Однако работа комитета продолжалась недолго: в октябре 1917 года произошла очередная смена власти.

Большевики, заключив 2(15) декабря 1917 года перемирие с Германией, 25 января (7 февраля) следующего года подписали Соглашение с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией о возвращении на родину их раненых и больных военнопленных1. Для реализации этого соглашения после подписания 3 марта 1918 года Брестского мира в течение весны—лета были созданы Русско-Германская и Русско-Австрийская комиссии по обмену военнопленными. Однако в ноябре 1918 года Брестский мирный договор советской стороной был, как известно, аннулирован в связи с революционными событиями в Германии, Австро-Венгрии и Турции, а вместе с ним и Соглашение по обмену пленными. Разумеется, к этому времени ни о каких 2 млн военнопленных говорить уже не приходилось. Их основная часть либо рассеялась по фронтам Гражданской войны, воюя в обоих лагерях, либо самостоятельно возвратилась на родину, минуя демаркационные линии и воинские кордоны. Многие умерли в плену от ран и болезней или были ранее репатриированы в связи с полученной инвалидностью как на родину, так и в нейтральные либо союзные страны. Тем не менее на территории Советской России оставались ещё тысячи военнопленных, требовавших возвращения домой, многие из которых работали, кстати, в крестьянских хозяйствах. Поэтому ещё до восстановления между Москвой и Берлином дипломатических отношений обе стороны в апреле 1920 года подписали очередное Соглашение по военнопленным, дополненное документом от 7 июля 1920 года. Согласно этим договорённостям в Москве учреждалась немецкая миссия по делам военных и гражданских пленных2, в Берлине — соответствующая русская миссия3. Специально оговаривался вопрос о недопустимости ведения пропаганды в рамках миссий, которым следовало заниматься исключительно подготовкой к реэвакуации (репатриации) и оказанием материальной помощи военнопленным. В новом, дополнительном соглашении от 22 января 1921 года появились статьи о транзитной доставке военнопленных через территории Литвы и Латвии при содействии Международного Красного Креста. При этом отмечалось, что к этому времени на родину уже доставлены большинство германских военнопленных4. Остававшиеся должны были до 1 марта 1922 года зарегистрироваться у уполномоченных по эвакуации населения при уездисполкомах5, ибо после этого бесплатная доставка германских репатриантов на родину прекращалась. Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак)6 сообщило на места, что после указанного срока реэвакуация будет производиться исключительно за собственный счёт отправлявшихся.

Договор, аналогичный соглашению с Германией, был подписан в Копенгагене 5 июля 1920 года с Австрией7. В нём специально оговаривалось, что австрийское правительство будет соблюдать нейтралитет в возможной войне против России, полностью запретит поставку и перевозку через свою территорию оружия всех видов, боевых припасов и военного имущества. Кроме того, Австрия предоставляла право свободного передвижения находившимся в стране народным комиссарам бывшего Венгерского советского правительства8.

Учитывая, что определённая часть военнопленных стран Центрального блока, а также Турции и Болгарии размещалась на территории УССР9, правительство последней совместно с Правительством РСФСР, с одной стороны, заключило с Правительством Австрийской Республики, с другой стороны, в декабре 1921 года соглашение о возвращении на родину военнопленных и гражданских интернированных лиц обеих сторон. Документ вступал в силу с 14 февраля 1922 года. Кроме статей общего плана, в нём обговаривались и некоторые особенности, возникавшие при перевозке репатриантов. Так, указывалось, что возвращавшиеся на родину военнопленные не должны обременяться никакими служебными обязанностями и обязательствами, что недопустимы случаи их насильственного удаления из транспортных средств, в частности, из вагонов. Представителям обеих сторон давалось право наводить справки о пропавших без вести и умерших, запрашивать удостоверения о смерти и сообщения о местонахождении могил. Правительства брали на себя обязательства поддерживать в хорошем состоянии могилы умерших на своей территории. Отмечалось также, что транспортные списки возвращающихся на родину составляет соответствующее учреждение страны пребывания, что подлежащие отправке обладают правом неограниченного общения со своими Полномочными представительствами, а также правом брать с собой свои семьи, поскольку некоторые уже ими обзавелись. При этом австрийцы, находившиеся вблизи польской границы, должны были передаваться польским властям — на этот счёт существовало соглашение между Веной и Варшавой10.

Отметим, что бесплатная доставка бывших австрийских военнопленных до границы прекращалась с 31 августа 1922 года11. После этого практически около полутора лет эти лица добирались до родных очагов за свой счёт, но в статусе репатриантов. Положение изменилось с февраля 1924 года. Правительство СССР сообщило правительству Австрии, что на территории Союза из числа бывших военнопленных, желавших возвратиться в Австрию, остались считанные единицы, поэтому Москва считает плановую репатриацию австрийских военнопленных законченной с 1 мая 1924 года. Лица, пропустившие указанный срок, теперь смогут выехать в Австрию только в общем порядке, предусмотренном для выезда иностранцев из пределов Союза12.

Что касается Венгрии, то к соглашению, заключённому в Копенгагене 21 мая 1920 года, по которому советское правительство обязывалось перевозить до границы и производить довольствие за своё счёт всех возвращавшихся на родину лиц, в июле 1921 года добавился заключённый в Риге Договор об обмене военнопленными, согласно которому обмен должен был подразделяться на две категории. Обмен первой категории, в основном нижними чинами, должен был осуществляться согласно копенгагенскому соглашению; обмен второй категории планировался через посредство третьего государства, при этом венгерские офицеры и «буржуазные элементы», задержанные в России, должны были обмениваться на тех лиц, которые будут указаны советской стороной. К этим лицам прежде всего относились 400 человек из числа руководящих работников бывшего Венгерского советского правительства, арестованных после его свержения 1 августа 1919 года13.

Аналогичные договоры о репатриации военнопленных были заключены и с Турцией. Однако они имели некоторые особенности. Так, в конвенции, дополнявшей договор от 16 марта 1921 года, предусматривалось, что каждая из сторон может использовать военных и гражданских пленных до момента их возвращения на родину как рабочую силу, исключая особо тяжёлые работы или работы, которые могли задержать их возвращение. Обе стороны назначали делегации из трёх членов каждая для оказания пленным помощи и их поддержки в связи с репатриацией14.

В июле 1923 года срок действия Конвенции о репатриации был продлён на «достаточный» срок. Турецкая сторона сообщала, что у них не осталось русских военнопленных, но имеются скопившиеся в Константинополе русские беженцы, желающие вернуться на родину. К концу 1925 года взаимная репатриация в основном завершилась, и с 1 января 1926 года репатриационные комиссии были ликвидированы, а конвенции о репатриации утратили силу15.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Документы внешней политики СССР. Т. 1. М., 1959. С. 174—177.

2 В то время термин «перемещённые лица» ещё не употреблялся, он был применён во время Второй мировой войны

3 В работе Русско-германской смешанной комиссии участвовали представители турецкого Красного Полумесяца. Болгарская делегация в работе смешанных комиссий не участвовала. Военнопленных болгарской армии на территории Советской России насчитывалось всего 670 человек. См.: Жданов Н. Русские военнопленные в мировой войне 1914—1918 гг. М., 1920. С. 121.

4 Документы внешней политики СССР. Т. 3. М., 1959. С. 14—16, 489, 490.

5 Государственный архив Калужской области (ГА КО). Ф. Р-2244. Оп. 1. Д. 3. Л. 9.

6 Центральная коллегия по делам о пленных и беженцах (Центропленбеж) была учреждена декретом СНК от 23 апреля 1918 г. в составе Комиссариата по военным делам для согласования, объединения и направления деятельности всех учреждений и организаций, ведавших делами военных и гражданских пленных, заложников и беженцев. В феврале 1920 г. Центропленбеж был реорганизован в Центральное управление по эвакуации населения (Центрэвак), в задачи которого вошли все людские перевозки, кроме военных.

7 В 1918 г. Австро-Венгерская монархия распалась, и на её территории образовались государства: Австрия, Венгрия, Чехословакия; части территории вошли в состав Югославии, Румынии, Польши, Италии.

8 Венгерская Советская республика (ВСР) — политический режим, существовавший в Венгрии в период с 21 марта по 1 августа 1919 г. Первоначально правительство ВСР представляло собой коалицию социалистов и коммунистов во главе с Шандором Гарбаи, но через несколько дней Бела Кун, занимавший пост комиссара по иностранным делам, вывел из него всех социалистов. После разгрома ВСР румынскими войсками Б. Кун, М. Ракоши, Э. Герё, Т. Самуэли и другие члены советского правительства бежали в Австрию.

9 УССР образована 12(25) декабря 1917 г., с 30 декабря 1922 г. до развала СССР входила в состав Советского Союза.

10 Документы внешней политики СССР. Т. 4. Приложение 4. М., 1960. С. 624—629.

11 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. Р-3333. Оп. 1. Д. 18. Л. 64.

12 Документы внешней политики СССР. Т. 6. М., 1962. С. 137, 138.

13 Между Копенгагенским соглашением от 21 мая 1920 г. и Рижским договором от 28 июля 1921 г. состоялось два официальных дипломатических обращения (ноты) со стороны Советской России (6 августа и 12 ноября 1920 г.), в которых советское правительство заявляло правительству Венгрии, что 10 бывших членов Венгерского советского правительства, преследуемых в Венгрии, находятся под покровительством Москвы. При этом 1 тыс. венгерских офицеров были заключены в концентрационные лагеря, 10 офицеров объявлены заложниками. (См.: Документы внешней политики СССР. Т. 4. С. 242—246, 396—399; Т. 3. С. 89, 325, 326).

14 Там же. Т. 4. С. 32—34.

15 Там же. Т. 6. С. 397, 410, 411, 623.

Казачьи полки Вооружённых сил Юга России (1917—1920 гг.)

Военное строительство

Шилова Светлана Геннадьевна — ведущий специалист Российского государственного военного архива, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: SvetlanaShilova@yandex.ru)

Казачьи полки вооружённых сил юга россии

(1917—1920 гг.)

Революционные события в России (свержение монархии, отстранение от власти сменившего царское Временного правительства) разделили в начале прошлого века страну на два враждующих лагеря. В этой ситуации приверженцы «старых порядков» принялись с помощью зарубежья спешно возрождать «императорскую армию», в том числе и казачьи формирования.

Особенно преуспели в контрреволюционном военном строительстве представители гвардейских и казачьих частей. Если первые из них выделялись сильным «корпоративным духом», то вторые сумели сохранить побольше «своего кадра»1. Командный состав именно этих полков в силу своего происхождения и образования отличался наибольшей непримиримостью к большевикам. Вместе с тем необходимо было учитывать и глубинную разницу между ними: у гвардейцев носителями традиций выступали офицеры, казачество же сохраняло свои устои в основном за счёт однородности строя.

Одним из «возрождённых полков императорской армии» во время Гражданской войны был Горско-Моздокский полк2 «трёх очередей» Терского казачьего войска, принадлежавший (в отличие от номерных) к иррегулярным, комплектовавшимся, как и остальные подобные ему формирования, по территориальному принципу. Причём пополнялся он постанично, так что в подразделениях (сотнях) служили знавшие друг друга земляки.

В Первую мировую войну (1914—1918 гг.) Горско-Моздокский полк, создававшийся на территории Моздокского отдела Терского казачьего войска, участвовал, как уже отмечалось, в составе «трёх очередей»3. После Февральской, начиная с августа 1917 года, а затем и Октябрьской революций в Терскую область4, в места своего первоначального формирования, с фронта стали возвращаться терские казачьи части5. Не без воздействия антивоенной пропаганды уставшие от окопного лихолетья фронтовики желали поскорее оказаться дома. Они в считанные дни «самораспускались» и продолжали существование только в виде цифр и фамилий на бумаге. Словом, Кавказский фронт, где они воевали, окончательно развалился, породив массы дезертиров, покидавших боевые позиции целыми полками и дивизиями. Толпы людей, самовольно демобилизовавшихся, хлынули в тыл, творя всякие бесчинства, запружая и без того скудные пути сообщения6. Грабежи и междоусобные брани стали повседневными. В разных углах Терского края всё более агрессивный характер приобретали национальные противоречия. Во многих местах власть фактически была захвачена всевозможными комитетами с явно большевистскими тенденциями7. Советская власть в лице краевого Совета народных комиссаров (СНК), ликвидировав остатки казачьего самоуправления, распустила терские воинские части8. Многие станицы разоружались небольшими красногвардейскими отрядами. Этот процесс приостановила так называемая Добровольческая армия, вошедшая в пределы Терской области 7 января 1919 года9. Вскоре её войска заняли почти всю территорию области, разгромив части Красной армии и восстановив казачье войсковое правительство.

Восстанавливал «старые порядки» III армейский корпус10 во главе с командующим войсками Терского и Дагестанского края генералом В.П. Ляховым11, который сразу приступил к воссозданию казачьего управления. В соответствии с его приказом № 8 от 16 января 1919 года вновь вводилась должность «отделенных» атаманов. Так, атаманом Моздокского отдела был назначен некий Портянко12, объявивший в подведомственных ему станицах «тотальную мобилизацию» всех казаков, принимавших присягу в период с 1893 по 1918 год13. Из доклада генерала В.П. Ляхова главнокомандующему генералу А.И. Деникину можно узнать как о «возрождении полков Терского казачьего войска» и об их численности14, так и о формировании 2-й Терской казачьей дивизии15. В состав последней входили три Горско-Моздокских полка (командиры — полковники Ф.П. Заболоцкий16, С.Н. Аландер17, Ф.Е. Головко18; здесь же значился и 2-й Терский казачий полк.

Из мобилизованных «тотально» предполагалось сформировать порайонно несколько казачьих полков сразу трёх очередей. Так, из «призывных» станиц Солдатская, Прохладная, Государственная, Курская, Приближная, Екатериноградская, Черноярская, Новоосетинская, Павлодольская, Луковская, Терская и Вознесенская комплектовались 1, 2 и 3-й Горско-Моздокские конные полки. При этом в 1-й полк зачислялись принявшие присягу в 1911—1918 гг., во 2-й — в 1903—1910 гг., в 3-й — в 1893—1902 гг. После укомплектования в станицах Прохладная, Екатеринодарская и Луковская они поступали в распоряжение командиров своих частей. Например, рядовые в возрасте от 35 до 45 лет вошли в состав 3-го Горско-Моздокского полка19, внутри которого их распределили по сотням относительно места призыва в следующем порядке: 1-ю сотню составили уроженцы Терской, 2-ю — Луковской и Курской, 3-ю — Новоосетинской, Прохладной и Приближной, 4-ю — Екатериноградской, Черноярской и Павлодольской станиц. Прибывшие из Солдатской, Государственной и Вознесенской распределялись таким образом, чтобы уравнять по численности все сотни. Командирами назначались офицеры, первыми зачисленные в тот или иной полк (прапорщик Кладко — 1-я сотня, подъесаул Морозов — 2-я, хорунжий Томареский — 3-я, хорунжий Криванос — 4-я)20.

На проведение мобилизации в станицах отводилось всего три дня, хотя в действительности процесс занял в общей сложности около полутора месяцев с учётом времени обучения. Одновременно с казачьим сословием атаман Моздокского отдела объявил также «сбор всего проживающего в станицах, селениях и хуторах иногороднего населения» 1914—1920 гг. призывов. Однако в отличие от первых вторые до особого распоряжения, оставались в местах проживания со строгим отчётом атаману об их количестве21. Такая мера коснулась и вновь избранных должностных лиц, причём даже тех, что подлежали по возрасту мобилизации. Позже на территории Терско-Дагестанского края ещё были «взяты под ружьё» иногородние призывов 1906—1909 и родившиеся в 1885—1888 гг. Из них составили 2 запасных батальона с расположением 1-го в Моздоке, а 2-го Терского — в Георгиевске22. Из мобилизованных артиллеристов тех же возрастов была сформирована (Моздок) 2-я батарея 2-го Терского пластунского артиллерийского дивизиона.

Мобилизованное таким образом воинство подвергалось в присутствии офицеров и при участии станичных фельдшеров наружному телесному осмотру. Заведомо негодные к строевой службе оставались в станицах, списки на нестроевых представлялись атаману Моздокского отдела. Более тщательный медицинский осмотр предполагалось произвести в полках медицинскими комиссиями23.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Более подробно см.: Возрожденные полки русской армии в белой борьбе на Юге России / Сост., науч. ред., предисл. и коммент. С.В. Волкова. М.: Центрполиграф, 2002.

2 Убедительно обобщил преемственность казачьих традиций в произнесённой перед полковым строем речи командир «горскомоздокцев» полковник Ф.Е. Головко // Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 7 об.

3 В 1882 г. было учреждено новое положение о военной службе Терского казачьего войска. Каждая его основная составляющая делилась на три полка одного названия, но с прибавлением номера «очереди». Так, в мирное время на службе находился 1-й полк, а 2-й и 3-й были «на льготе». Но в Первую мировую войну, как потом и в Гражданскую, в боевых действиях участвовали все «очереди».

4 Терское казачье войско размещалось на территории Терской области и состояло из четырёх полков, в число которых входил и Горско-Моздокский казачий конный полк. С 1905-го область подразделялась на четыре казачьих отдела (Кизлярский, Моздокский, Пятигорский, Сунженский) и шесть национальных округов (Владикавказский, Веденский, Грозненский, Назрановский, Нальчикский, Хасавюртовский). Управлялась она начальником области, который в то же время состоял на должности наказного атамана.

5 Имеются в виду 12 конных полков, 2 пластунских батальона, 4 батареи, несколько отдельных сотен, включая сотни бывшего императорского конвоя; всего — более 15 000 человек, присоединившихся к расположенным в области запасным частям Терского казачьего войска.

6 Половцев П.А. Дни затмения: (Записки главнокомандующего войсками Петроградского военного округа генерала П.А. Половцева в 1917 году). М.: Гос. публ. ист. б-ка, 1999. С. 206, 207.

7 Там же. С. 204.

8 11(24) ноября 1917 г. был принят декрет ВЦИК и СНК РСФСР «Об уничтожении сословий и гражданских чинов». Именно этот нормативный документ советской власти в условиях Гражданской войны стал юридической основой для борьбы против контрреволюционных представителей казачества. Декрет народного комиссара по военному ведомству Терской области от 24 апреля 1918 г. наметил ликвидацию до 15 мая терских казачьих воинских частей.

9 В белых армиях Юга России вплоть до её эвакуации использовался старый стиль по которому здесь и далее приводятся все даты.

10 III армейский корпус был сформирован в Добровольческой армии 15 ноября 1918 г. и включал 2-ю Кубанскую казачью дивизию, пластунскую бригаду полковника Я.А. Слащёва и 1-ю Кавказскую казачью дивизию. Расформирован 10 января 1919 г.

11 Ляхов Владимир Платонович (1869—1920) — генерал-лейтенант, Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии находился в резерве чинов при штабе главнокомандующего, затем командовал III армейским корпусом, был главнокомандующим и командующим войсками Терско-Дагестанского края. С 16 апреля 1919 г. — в резерве чинов при штабе главнокомандующего ВСЮР, с лета 1919-го — в отставке. Убит 30 апреля 1920 г. в Батуми.

12 В документе — без инициалов. Возможно, это С.Н. Портянко (1885—1921) — полковник казачьих войск (август 1919 г.).

13 РГВА. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.

14 Там же. Ф. 39720. Оп. 1. Д. 24. Л. 36.

15 2-я Терская казачья дивизия была сформирована во ВСЮР 25 января 1919 г. (входила в Грозненскую группу войск Северного Кавказа, с 13 апреля — в 1-й Кубанский корпус). Со 2 сентября переформирована в бригаду с включением в состав 1-й Терской казачьей дивизии (См. подробнее: Волков С.В. Белое движение России: организационная структура (Материалы справочника). М., 2000. С. 54).

16 Заболоцкий Фёдор Петрович — офицер 2-го Кубанского полка Кубанского казачьего войска. Полковник. (Более подробно см.: Волков С.В. Генералы и штаб-офицеры русской армии. Опыт мартиролога. М.: ФИВ, 2012. Т. 1. С. 28).

17 Аландер Сергей Николаевич — участник Терского восстания. В августе—ноябре 1918 г. командовал войсками Грозненского фронта, с февраля 1919 г. — командир Горско-Моздокского полка. Убит 6 мая 1919 г. под Великокняжеской. (Волков С.В. Генералы и штаб-офицеры… Т. 1. С. 28).

18 Головко Фёдор Евменович — командир 3-го горско-моздокского полка до 27 июня 1919 г. Полковник.

19 РГВА. Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 7 об.

20 Там же. Л. 4 об.

21 Там же. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1 об.

22 Там же. Ф. 40201. Оп. 1. Д. 1. Л. 17.

23 Там же. Ф. 40199. Оп. 1. Д. 1. Л. 1 об.

Смелость, какая присуща только большим полководцам

ПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ

БАЗАНОВ Сергей Николаевич — ведущий научный сотрудник Центра военной истории России Института российской истории РАН, доктор исторических наук (Москва. E-mail: ol51ga@mail.ru)

«Cмелость, какая присуща только большим полководцам»

К 150-летию со дня рождения генерала Н.Н. Юденича

Николай Николаевич Юденич родился в Москве 18 июля* 1862 года. Его отец происходил из дворян Минской губернии и служил коллежским советником. Первоначальное образование Юденич получил в кадетском корпусе, затем продолжил в 3-м Александровском военном училище в Москве. Каждый год он с нетерпением ожидал выхода на Ходынское поле, где располагался летний лагерь училища. Молодой юнкер любил тактические учения, стрельбы, топографические съёмки и другие практические занятия.

Окончив в 1881 году училище в чине подпоручика армейской пехоты, Николай Николаевич был направлен для прохождения службы в столице в лейб-гвардии Литовский полк. Потом он служил в Средней Азии в 1-м Туркестанском стрелковом батальоне, а затем во 2-м Ходжентском резервном батальоне. После производства в поручики гвардии в 1884 году он поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, закончил её в 1887 году по первому разряду с присвоением звания штабс-капитан гвардии. Он был причислен к Генеральному штабу и назначен старшим адъютантом штаба 14-го армейского корпуса, дислоцировавшегося в Варшавском военном округе. В дальнейшем (с 1892 г. подполковником, а с 1896 г. полковником) Юденич служил на штабных должностях Туркестанского военного округа, командовал батальоном, был начальником штаба Туркестанской стрелковой бригады. По воспоминаниям его сослуживца Д.В. Филатьева, в те годы молодого полковника отличали «прямота и даже резкость суждений, определённость решений и твёрдость в отстаивании своего мнения и полное отсутствие склонности к каким-либо компромиссам»1. К этому следует добавить его немногословность. «Молчание, — говорил о Николае Николаевиче другой его сослуживец А.В. Геруа, — господствующее свойство моего тогдашнего начальника»2. Обрёл молодой офицер и семейное счастье, женившись на Александре Николаевне Жемчужниковой.

В 1902 году Юденич вступил в командование 18-м стрелковым полком, входившим в состав 5-й стрелковой бригады 6-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. С началом Русско-японской войны 1904—1905 гг. часть, в которой он служил, отправилась на театр военных действий. В это же время в штабе Туркестанского военного округа ему предложили занять вакантную должность дежурного генерала, но Юденич отказался от спокойной службы и отбыл вместе с дивизией на войну. Он считал, что пример начальника является лучшим воспитательным средством для подчинённых и старался следовать этому принципу как в мирное, так и в военное время. В сражении при Сандепу в январе 1905 года при нерешительности со стороны некоторых военачальников он проявил смелость и инициативу, лично возглавив атаку вверенного ему полка, и обратил японцев в бегство. Инициатива храброго полковника не осталась незамеченной даже скупым на похвалу командующим Маньчжурской армией генералом от инфантерии А.Н. Куропаткиным.

В Мукденском сражении в феврале 1905 года Николай Николаевич во главе полка лично участвовал в штыковой атаке, получил два ранения и был отправлен в госпиталь. За героизм, проявленный на полях сражений, он был награждён Золотым оружием с надписью «За храбрость», а также орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами, Св. Станислава 1-й степени с мечами, а в июне 1905-го произведён в генерал-майоры и был назначен командиром 2-й бригады 5-й стрелковой дивизии.

В 1906 году Юденича назначили командиром 2-й стрелковой дивизии, в следующем году он получил должность генерал-квартирмейстера штаба Казанского военного округа, в 1912-м произведён в генерал-лейтенанты и назначен начальником штаба того же военного округа, в 1913-м переведён на ту же должность в Кавказский военный округ. На новом месте генерал быстро завоевал симпатии сослуживцев. Как вспоминал впоследствии генерал Веселозеров, «в самый краткий срок он стал и близким, и понятным для кавказцев. Точно он всегда был с нами. Удивительно простой, в котором отсутствовал яд под названием “генералин”, снисходительный, он быстро завоевал сердца. Всегда радушный, он был широко гостеприимен. Его уютная квартира видела многочисленных сотоварищей по службе… Пойти к Юденичу — это не являлось отбыванием номера, а стало искренним удовольствием для всех, сердечно его полюбивших»3. Радушие и приветливость вовсе не означали, что он попустительствовал в вопросах служебной дисциплины. Здесь он проявлял требовательность как к себе, так и к другим, стремясь подавать пример в исполнении служебного долга. «Работая с таким начальником, — отмечал Веселозеров, — каждый был уверен, что в случае какой-либо порухи он не выдаст головой (так в тексте. — С.Б.) подчинённого, защитит, а потом сам расправится как строгий, но справедливый начальник»4.

В работе с офицерами Николай Николаевич был выдержан и немногословен, не допускал мелочной опеки. Другой его сослуживец генерал Драценко писал: «Он всегда и всё спокойно выслушивал, хотя бы то было противно намеченной им программе. Никогда генерал Юденич не вмешивался в работу подчинённых начальников, никогда не критиковал их приказы, доклады, но скупо бросаемые им слова были обдуманны, полны смысла и являлись программой для тех, кто их слушал»5.

В полную силу полководческий талант Юденича раскрылся на полях сражений Первой мировой войны. 20 октября 1914 года в ответ на артиллерийский обстрел турецкими военными кораблями ряда русских портов на Чёрном море Россия объявила войну Турции. Из частей Кавказского военного округа была сформирована Кавказская армия. Главнокомандующим Кавказским фронтом стал наместник на Кавказе генерал от кавалерии И.И. Воронцов-Дашков, его помощником — генерал от инфантерии А.З. Мышлаевский, начальником штаба — генерал-лейтенант Н.Н. Юденич.

Кавказский фронт занимал полосу от Чёрного моря до озера Умрия протяжённостью 720 км. Военные действия Кавказской армии начались встречным сражением на Эрзерумском (Эрзурумском) направлении, где ей противостояла 3-я турецкая армия. 9 декабря 1914 года турецкие войска перешли в наступление и вскоре вышли в тыл главным силам Кавказской армии. Юденич был назначен командующим Сарыкамышским отрядом. Благодаря тщательно разработанному им плану Сарыкамышской операции (9 декабря 1914 — 5 января 1915) русские войска не только отразили наступление противника, но и перешли в контрнаступление, окружив и пленив главные силы 3-й турецкой армии.

Неукротимая воля к победе и твёрдое управление войсками, личный пример генерала, все эти дни напряжённого сражения находившегося на передовой, в сочетании со стойкостью и мужеством русских солдат и офицеров принесли полную победу Сарыкамышскому отряду. К 5 января 1915 года турецкие войска были отброшены в исходное положение. Их потери составили 90 тыс. убитыми, ранеными и пленными. Следует сказать, что уже в этой, первой планировавшейся Юденичем боевой операции явственно обнаружилась одна из главных черт его полководческого дарования — способность идти на разумный риск, принимать смелые решения, основанные на знании обстановки. Оценив по достоинству заслуги Юденича в Сарыкамышской операции, император Николай II произвёл его в высший чин русской армии — генерала от инфантерии, наградил самым высоким военным орденом России — Св. Георгия 4-й степени, а 24 января назначил командующим Кавказской армией. Именно на этом высоком посту началось становление Юденича как одного из выдающихся полководцев Первой мировой войны.

26 июня — 21 июля 1915 года под руководством Николая Николаевича была проведена Алашкертская операция, в результате которой был сорван план турецкого командования прорвать оборону Кавказской армии на Карском направлении. За её успешное проведение командующий был удостоен ордена Св. Георгия 3-й степени. Осенью того же года резко ухудшилась обстановка в Персии (Иране): в результате целенаправленной деятельности многочисленных германо-турецких агентов, сформированных ими диверсионных отрядов страна оказалась под угрозой быть втянутой в войну на стороне германского блока. Антироссийские элементы имели здесь большое влияние. Чтобы не допустить втягивания Персии в войну, главнокомандующий Кавказским фронтом генерал от кавалерии великий князь Николай Николаевич (сменивший на этом посту Воронцова-Дашкова) добился от Ставки Верховного главнокомандующего разрешения на проведение операции, получившей название Хамаданской (17 октября — 9 декабря 1915), разработку которой поручил Юденичу. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Смолин А.В. Белое движение на Северо-Западе России (1918—1920). СПб., 1999. С. 73.

2 Там же.

3 Там же. С. 74, 75.

4 Там же. С. 75.

5 Там же.

* Все даты до 31 января 1918 г. даются по старому стилю.