СПРАВОЧНИК ОБ ОФИЦЕРАХ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Симонов Анатолий Александрович — доцент кафедры отечественной истории в новейшее время Института истории и международных отношений Саратовского государственного университета, кандидат исторических наук (г. Саратов. E-mail: simonoffsgu@mail.ru)

СПРАВОЧНИК ОБ ОФИЦЕРАХ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Не ослабевает внимание историков и публицистов к отечественной военной элите периода Гражданской войны, в том числе к её интеллектуальной части — генштабистам старой армии. Обсуждаются такие вопросы, как участие офицеров Генштаба в революционных событиях 1917 года и развале старой армии, их отношение к Советской власти, роль в создании Красной армии, поддержка Белого движения и националистических формирований. В целом тема мало изучена. Сказалось отсутствие установившейся оценки прошлого, да и вообще системного поиска необходимого исторического материала. Не было ясности и с приоритетной задачей, решение которой позволило бы найти отправную точку зрения на всю проблему. Тем отраднее выход в издательстве «Русский путь» справочника об офицерах Генерального штаба в 1917—1922 годы*. Подготовил его кандидат исторических наук Андрей Владиславович Ганин, широко известный интересными и оригинальными работами, освещающими различные аспекты Гражданской войны в России. Не стал исключением и очередной труд. В него не только вошли впервые воедино собранные сведения о кадрах Генштаба того времени, но и, что особенно ценно, содержатся исчерпывающие количественные оценки генштабистов.

Необходимость такого рода справочных изданий, и это справедливо подчёркивает сам автор, вполне очевидна и объяснима. Ведь до сих пор отсутствуют труды, в которых были бы обобщены сколь-нибудь известные данные об офицерах Генштаба в годы Гражданской войны. К тому же надо признать, что абсолютное большинство архивных источников по этой теме никогда прежде не привлекали внимания исследователей. И, наконец, публикации, так или иначе связанные с данной проблематикой, изобилуют пробелами и неточностями, что ведёт к искажению исторических фактов и некорректным обобщениям. Поэтому рассматриваемый справочник является особенно актуальным. Он позволяет увидеть трагедию гражданского противостояния 1917—1922 гг. не с крайних позиций, а с точки зрения взвешенной аргументации.

Как известно, справочное издание должно иметь сжатый, но ёмкий по содержанию формат сведений. Именно это присуще рецензируемому труду. Вместе с тем его концепция значительно шире. Уже во введении представлена объёмная историческая справка о значении русского Генерального штаба для военного дела начала ХХ века. Офицеры-генштабисты показаны интеллектуальной элитой армии, незаменимыми специалистами в вопросах военного строительства. Подробно говорится о многоступенчатом отборе кандидатов в Генштаб. К нему причислялись самые лучшие из слушателей, окончившие два годичных класса Академии Генерального штаба и дополнительный 9-месячный курс. Всего же накануне Первой мировой войны корпус офицеров Генштаба — лиц с высшим военным образованием — составлял около 2 проц. русского офицерства. В этой связи любопытно наблюдение автора о «невероятном проценте генералитета» в русском Генеральном штабе в сравнении с другими государствами. Интересны и другие вводящие в курс темы количественные выкладки, объединённые в таблицы.

Мировая война, конечно же, внесла коррективы в подготовку русской армейской элиты. Многие преподаватели и слушатели академии отправились в действующую армию. Лишь в конце 1916 года возобновилось обучение лучших кадровых офицеров с боевым опытом на ускоренных курсах. Эти так называемые курсовики во многом, как убедительно показывает автор, определяли потом военное строительство в годы Гражданской войны.

Аргументируют актуальность темы и примеры судеб некоторых офицеров. Обращается внимание исследователей на ошибки и фальсификации, встречающиеся в служебных документах генштабистов, а также тенденциозную подачу информации о них в некоторых печатных изданиях. Например, автор выяснил, что участник Великой Отечественной войны советский генерал-лейтенант А.Я. Крузе был в своё время колчаковским офицером и даже выслужил в Белой армии первый генеральский чин. Однако в учётно-послужных карточках РККА эти сведения отсутствуют. Мало того, биография генерала рисуется сплошь в «красных» тонах и с надуманными «подробностями». Чтобы исключить подобные огрехи в отношении других генштабистов, автору пришлось провести кропотливую работу по массовому учёту и анализу послужных списков и карточек.

Что касается издержек в исторической литературе, то показательной представляется участь полковника Н.Н. Краснова — племянника донского атамана, генерала от кавалерии П.Н. Краснова. Этот офицер успел побывать в трёх лагерях Гражданской войны (красном, украинско-националистическом, белом), но в изданиях антибольшевистского толка его служба в Красной армии по причинам «большого родства» замалчивалась. Такие же тенденции характерны и для советской литературы, зачастую идеализировавшей военспецов, имевших высшее военное образование.

В справочнике историографический обзор структурно расположен за введением и включён в очерк, озаглавленный «Проблема учёта и распределения кадров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.». Собственно, название очерка и есть та искомая задача, на которую следует искать ответ в справочных материалах. Постановка вопроса не нова. Как с самостоятельной научной проблемой с ним пытались разобраться ещё генштабисты-эмигранты. Предпринимались попытки подсчётов в этой области и советскими военными историками в 60-е годы. Несколько позже приблизился к разгадке А.Г. Кавтарадзе («Военные специалисты на службе Республике Советов 1917—1920 гг.» М., 1988). Его заслуга состоит в возрождении интереса к теме и максимально допустимой её подаче в условиях табуированности советского общества. Отдавая должное этому историку, именно его памяти посвятил свою книгу А.В. Ганин.

К сожалению, некоторые современные исследователи излишне произвольно интерпретируют исторические источники. Об этом тоже говорится в очерке. В частности, упоминается зарубежный автор В.В. Каминский, избравший путь сенсационных «открытий».

Общий же итог разработанности темы, судя по историографии, представленной в рецензируемом издании, оказался неудовлетворительным. Причина — бессистемность изыскания материалов и недооценка источников кадрового учёта генштабистов. Многие имеющиеся списки Генштаба по армиям противоборствующих сторон оказались невостребованными. Их игнорирование искажает действительные реалии Гражданской войны и ставит под сомнение ряд установившихся, общепризнанных положений. Так, автор выяснил, что учёт генштабистов в РККА велся параллельно двумя штабами — Всероссийским главным штабом и Полевым штабом РВСР — с похожими функциями и нечётко разграниченными полномочиями. Подобная «бухгалтерия» неизбежно создавала накладки, пренебрежение которыми исключает сегодня адекватное представление об организационной структуре Красной армии.

Но простое знакомство со списками мало что значило бы. Только тщательный источниковедческий анализ, кстати, блестяще проведённый автором справочника, мог ответить, сколько выпускников академии Генштаба участвовали в Гражданской войне, в каких армиях и когда они служили. Отсюда последовали важные выводы.

Начнём с того, что А.В. Ганин вводит понятие «инерционного» периода (октябрь 1917 — осень 1918 г.) для процесса ликвидации старой русской армии и создания РККА. Дело в том, что многие штабы и учреждения прежних вооружённых сил, где находились генштабисты, перешли вместе с захватом власти к большевикам. В недрах зарождавшейся Красной армии место для интеллектуальной военной элиты сохранялось по инерции, а её централизованный учёт оказался затруднён до предела. Но уже весной—летом 1918 года отмечаются первые попытки регистрации военных специалистов, причисленных к Генштабу, в том числе и курсовиков. Сначала речь идет о 330 офицерах-генштабистах. По возможности им предлагались соответствующие вакансии в войсках. Тем не менее этот резерв не мог покрыть огромный некомплект специалистов такого уровня. Даже после выхода 22 июля 1918 года декрета об обязательном призыве бывших офицеров в РККА количество генштабистов к октябрю увеличилось не более чем на сотню. К тому же часть из них вскоре оказалась в антибольшевистском лагере. Другие числились в списках, но не служили в Красной армии, третьи — наоборот, служили, но не числились. Таким образом, «инерционный» период важен для выделения в особую категорию спорных случаев службы офицеров Генштаба при отсутствии их полноценной регистрации.

Здесь уместно привести ещё одно наблюдение автора, развенчивающее миф о масштабных репрессиях Советской власти против семей бывших офицеров, в том числе и генштабистов. В Красной армии не существовало эффективной системы учёта семейного положения военспецов. Принудительный призыв военных специалистов в РККА и контроль комиссаров не являлись препоной для их перехода на сторону противника. Сколько и кто из генштабистов перебежал во враждебный большевикам лагерь, можно узнать из справочника.

Подробно рассматривая процесс возрождения функций прежнего Генштаба в противоборствующих армиях, А.В. Ганин приходит к выводу, что в РККА сформировалась его наиболее совершенная служба, но большевики столкнулись и с непредвиденными трудностями. Масштабность и интенсивность военного строительства превышали имевшийся в Советской Республике потенциал лиц с высшим военным образованием. Пришлось включать в списки Генерального штаба выпускников, окончивших академию без причисления к Генштабу, по 2-му разряду или прослушавших неполный курс. Не отмахивались и от кадров, побывавших у противника. К 1920 году такой учёт охватил все категории военспецов, имевших какое-либо отношение к обучению в академии. Мало того, за «особые боевые и научные заслуги» были переведены в Генштаб, не пробыв в академии ни дня, известные советские военачальники А.И. Егоров, М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич и М.В. Фрунзе. В целом же постепенно сложилась эффективная система регистрации, централизованного назначения и перемещения генштабистов. Выработалась определённая штабная культура. Как происходило распределение генштабистов по соединениям, объединениям, фронтам, округам и военным учреждениям, также можно узнать из представленных в справочнике материалов.

Практика причислений и переводов в Генштаб существовала и в антибольшевистском лагере, но там офицер без высшего военного образования (хотя бы в виде ускоренных курсов) ни при каких обстоятельствах не мог считаться генштабистом. Система учёта сохраняла все дореволюционные принципы и традиции и оказалась менее развитой, а следовательно, и менее действенной. Из белых армий в этом смысле в лучшую сторону отмечаются Вооружённые силы Востока России. Возможная причина этого — переход на Восточном фронте летом 1918 года к противникам большевиков всего состава Академии Генерального штаба с её научным и учебным потенциалом. Это высшее военное учебное заведение дало белым несколько выпусков курсовиков.

Подсчёт же антибольшевистских кадров Генштаба на Юге России оказался затруднён из-за малого количества источников. Но и имеющиеся списки, а также другие данные позволили автору сделать вывод о существовавшем там избытке офицеров с высшим военным образованием. Таким образом, можно полагать, что наибольшее количество белых генштабистов оказалось на Юге в деникинских, врангелевских и других формированиях.

География справочника охватывает и национальные окраины. В большей степени это касается Украины. Оказывается, система учёта генштабистов в украинских армиях была не хуже советской. Однако многие офицеры Генштаба не имели прочных связей с этим новообразованным государством, и часть из них перешла потом в белый лагерь.

Автор убедительно решил и такую исключительно важную и сложную задачу, как определение методологических подходов для работы над проблематикой. Им предложена и реализована собственная оригинальная методика, позволяющая дать ответ на любой возможный вопрос, в первую очередь — статистического характера. Впрочем, биографической информации тоже достаточно много, и заинтересованный читатель может существенно расширить сведения практически о каждом выпускнике академии.

В чём же суть авторской методологии? Итогом тщательного изучения отдельных систем учёта лиц с высшим военным образованием стала общая реконструированная база данных выпускников Николаевской академии Генерального штаба — участников Гражданской войны. Эта работа подняла проблему расчётов на качественно иной уровень. Собрав и обобщив статистические данные, автор выявил динамику изменений численности генштабистов в противоборствовавших армиях по периодам войны и представил количественную информацию их перемещений из одного лагеря в другой. В итоговом же резюме были обоснованы и выведены усреднённые цифры распределения кадров Генштаба по войскам. Любопытно, например, узнать, что через белые армии прошло несколько больше выпускников и слушателей академии (45,6 проц.), чем через ряды РККА (40,7 проц.). Не менее ценны и другие выкладки, позволяющие исследователям не только окунуться в тему, но и прийти к самостоятельным выводам.

Напомним, что составление справочного издания требует больших знаний и огромного масштаба работы. Тщательная проверка фактов и дат, умелый отбор материалов, научно обоснованная систематизация — все эти требования в рецензируемом труде неукоснительно соблюдены. При этом были использованы многочисленные архивные источники, справочно-энциклопедическая и научно-исследовательская литература, периодическая печать и воспоминания участников Гражданской войны. Ценность такого труда намного увеличивается, если учесть, что документы оказались разбросанными по различным архивам, в том числе и зарубежным (Украина, Казахстан, Польша, Финляндия, Эстония). По признанию автора, многие данные пришлось собирать буквально по крупицам.

Включённый в справочник материал структурно составляет три раздела. Это — общий базовый реконструированный список генштабистов, документы и приложения.

Реконструированный список генштабистов — участников Гражданской войны занимает примерно половину всего справочника. Он составлен в виде таблицы и отражает основные места службы офицеров, даты их жизни, годы и обстоятельства выпуска из академии (разряд, окончание с медалью, отсутствие причисления к Генштабу), чинопроизводство в 1917—1922 гг., случаи попадания в плен и репрессий, другие представляющие интерес факты. В список вошло более 2700 имён.

Раздел документов представлен обнаруженными в архивах списками офицеров Генштаба, практически все они публикуются впервые. Сопоставление этих документов с реконструированным списком даёт возможность проследить перемещение многих персоналий и занимавшиеся ими конкретные должности.

В приложении в первую очередь дана информация об умерших и погибших генштабистах, начиная с Русско-японской войны 1904—1905 гг. Некоторые из мартирологов автору пришлось самостоятельно реконструировать.

Хорошим дополнением служат помещённые в справочник труды офицеров-эмигрантов о кадрах Генштаба в Гражданскую войну — Я.М. Лисового, А.А. Зайцова, А.К. Баиова, И. Горяинова.

Несомненным достоинством книги является наличие указателя имён — атрибута крайне необходимого для любого дотошного исследователя, который, бесспорно, будет благодарен автору за его кропотливое составление. Издание иллюстрируют свыше тысячи портретов офицеров Генерального штаба.

Новая научная работа А.В. Ганина безукоризненна с точки зрения стиля, языка изложения, доступности осмысления подаваемого справочного материала. Её содержание, безусловно, вызовет большой научный интерес и привлечёт внимание военных и других историков, а также всех интересующихся проблемами Гражданской войны в России.

* Ганин А.В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг.: Справочные материалы. М.: Русский путь, 2009. 895 с., ил.

Партийность бывших офицеров Генерального штаба

Ганин Андрей Владиславович — редактор отдела военной истории российского исторического журнала «Родина», кандидат исторических наук (Москва. E-mail: andrey_ganin@mail.ru)

«Опасаюсь, что меня, как бывшего царского офицера, будут считать “примазавшимся” к партии…»

Партийность бывших офицеров Генерального штаба

Установившаяся в Советской России вскоре после прихода к власти большевиков однопартийная диктатура стала новым и необычным явлением для общества того времени. В Российской коммунистической партии большевиков (РКП(б)*) к марту 1919 года состояло около 350 тыс. членов. По тем временам это была большая сила. К марту 1921-го большевиков было уже свыше 732 тыс. человек. Партийцы периода Гражданской войны отличались высоким революционным духом, искренней верой в собственную правоту и решительностью в воплощении своих взглядов на практике. Тем не менее членство в партии было тогда явлением достаточно редким, а в условиях Гражданской войны ещё и чреватым самыми тяжёлыми последствиями. Например, при попадании в плен к белым большевиков ждала смертная казнь. Такая же участь могла ожидать членов других партий в плену у красных.

Однако возможность приблизиться к власти, получить какие-то преимущества и своеобразный иммунитет от репрессий закономерно привлекала в ряды большевистской партии множество карьеристов и ловцов конъюнктуры. Членство в партии постепенно становилось важным элементом социальной мобильности1. Неудивительно, что к большевикам тогда примкнули даже отдельные представители достаточно далёкой от их идеалов старой военной элиты в лице бывших офицеров Генерального штаба. Этот интереснейший сюжет до сих пор специально не исследовался.

Нормой для русского офицерства всегда была преданность императору и монархической идее. Политической жизни для офицеров до 1917 года фактически не существовало. Партийность в офицерской среде была явлением абсолютно недопустимым, хотя и тогда существовали отдельные лица, которые тайно состояли в партиях, нося при этом офицерские погоны. Однако Февральская революция 1917-го открыла офицерским массам дорогу к партийности. Многих демократически настроенных офицеров привлекала партия социалистов-революционеров, хотя среди офицеров-генштабистов её приверженцами оказались лишь единицы. Известно, что эсерами были подполковник Ф.Е. Махин (с 1939 г. — член компартии Югославии), полковник А.А. Ткаченко (член партии правых эсеров) и штабс-капитан М.И. Василенко (член партии левых эсеров)2.

С открытием в конце 1916 года ускоренных курсов Николаевской академии Генерального штаба состав Генерального штаба существенно преобразился, в частности, в него проникли и некоторые младшие офицеры, придерживавшиеся вполне определённых политических взглядов. Так, не случайно именно среди них мы встречаем большевика со стажем до октября 1917 года штабс-ротмистра А.И. Геккера (в партии с сентября того же года)3, сделавшего в период Гражданской войны головокружительную карьеру в рядах РККА. Отмечу, что Геккер был командующим несколькими советскими армиями, превзойдя в этом отношении своих сверстников. Разумеется, значительное влияние на карьерный рост этого военспеца оказало его членство в партии. В своей автобиографии Геккер указал, что работал вместе с армейскими большевиками уже с февраля 1917 года4.

Ещё одним старым большевиком-генштабистом был полковник М.С. Свечников. Впрочем, его в партийной среде не любили и считали карьеристом (в годы Гражданской войны дослужился до должности командующего фронтом).

В 1918 году в партию большевиков вступили слушатель академии бывший капитан А.А. Инно (Кульдвер), бывший Генштаба подполковник Н.В. Лисовский и обучавшийся в академии поручик А.А. Черевин, в марте 1919 года — бывший Генштаба подполковник Л.Л. Клюев, в апреле того же года — бывший Генштаба полковник А.В. Косматов. В 1919—1920 гг. в РКП(б) состоял недавний курсовик штабс-ротмистр А.К. Семёнов (вскоре исключили из партии как бывшего офицера).

В 1920—1922 гг. партийцем был курсовик бывший Генштаба капитан Б.Н. Кондратьев. Партийный стаж с октября 1920 года вёл и в прошлом Генштаба капитан А.А. Мартягин. Во время Гражданской войны (не позднее 1921 г.) в РКП(б) вступил бывший подполковник, геодезист А.Д. Тарановский, с 1921 года — бывший Генштаба полковник Н.Е. Какурин. Понять мотивы последнего можно: Какурин попал в РККА лишь в марте 1920-го и стремился упрочить своё положение, скомпрометированное длительной службой в различных украинских антибольшевистских формированиях. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Подробнее см.: Головин С.А. Членство в РКП(б) — ВКП(б) как основной путь повышения социального статуса (1920—1930-е гг.) // Вопросы истории. 2008. № 3. С. 33—43.

2 Подробнее об упоминаемых в статье генштабистах см.: Ганин А.В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917—1922 гг. М., 2009.

3 Российский государственный военный архив. Ф. 37976. Оп. 1. Д. 44. Л. 27.

4 Там же. Л. 34.

* С декабря 1925 по октябрь 1952 года — Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) ВКП(б).

Российские военные агенты на Дальнем Востоке о реорганизации разведслужбы в регионе в 1901—1903 гг.

ДОБЫЧИНА Елена Викторовна — ведущий научный редактор редакции «Военно-исторического журнала», кандидат исторических наук

Российские военные агенты на Дальнем Востоке о реорганизации разведслужбы в регионе в 19011903 гг.

Служба русских военных агентов в Китае, Корее и Японии перед Русско-японской войной 1904—1905 гг. до сих пор остаётся малоизученной страницей российской военной истории. Долгие десятилетия в многочисленных трудах отечественных историков, посвящённых событиям на Дальнем Востоке начала ХХ века, господствовало мнение о том, что к войне с Японией Россия оказалась совершенно неподготовленной из-за неудовлетворительной разведывательной работы своих дальневосточных военных агентов, что и предопределило её поражение в этой войне. Изученные сегодня архивные материалы, относящиеся к предвоенному периоду, опровергают эту точку зрения.

Именно представители Военного министерства России в странах Дальневосточного региона с 1895 года регулярно информировали Главный штаб о состоянии вооружённых сил дальневосточных государств, о значительном оживлении в регионе ведущих мировых держав, создавали базу данных Главного штаба по Корее, Китаю, Японии, составляли военные описания по этим странам, готовили картографический материал. Самой сложной оказалась их деятельность по добыванию разведданных о результатах выполнения японской военной программы, об успешном «мирном проникновении» на материк Страны восходящего солнца и стремительном распространении её военно-политического влияния в приграничных с Российской империей китайских и корейских провинциях.

Данная публикация знакомит читателей только с одной из инициатив русских военных агентов на Дальнем Востоке — ими подготовленными и представленными высшему военному руководству страны предложениями по созданию ещё в мирное время отлаженного механизма по управлению разведывательной работой в регионе.

Начавшаяся в 1901 году на Дальнем Востоке активизация Японии потребовала скорейшей реорганизации русской агентурной разведки, которая всё ещё не имела тогда ни общего направления, ни чёткого плана своей работы.

Осенью 1901 года первый военный агент в Китае генерального штаба генерал-майор К.И. Вогак1 подготовил для представления в Главный штаб «Записку по вопросу о собирании сведений в случае разрыва с Японией» ( см. приложение). Вскоре к разработке дальнейшего плана преобразования региональной разведслужбы присоединился и русский военный агент в Корее генерального штаба полковник И.И. Стрельбицкий2. Инициативы Вогака и Стрельбицкого стали предметом активного обсуждения в штабах Приамурского военного округа и Квантунской области, ответственных перед Главным штабом за реорганизацию разведдеятельности в странах Восточной Азии. В результате совместных обсуждений летом 1902 года были подготовлены и отправлены в Главный штаб «Доклад об организации негласной разведывательной агентуры в Китае, Корее и Японии» и «Проект инструкции военным агентам на Дальнем Востоке», регламентировавший ведение разведки как в мирное время, так и в случае начала войны России с Японией3.

Согласно проекту и инструкции разведывательную работу отечественных военных и военно-морского* агентов следовало объединить общей программой, которую должны были подготовить вышеназванные штабы, а затем утвердить в Главном штабе. С морским ведомством необходимо было согласовать вопрос доставки в штаб Приамурского военного округа военно-морских данных по дальневосточным государствам. Первоочередными назывались меры по налаживанию более тесной связи между всеми русскими военными агентами на Дальнем Востоке и обязательное назначение их руководителя, ответственного перед Петербургом за сбор разведывательной информации военно-политического характера и её пересылку в штабы Приамурского военного округа и Квантунской области, а затем и в Главный штаб4.

В отправленных в Петербург документах особое место было отведено проблеме своевременной организации негласной агентуры на территории сопредельных с Россией дальневосточных стран. Согласно ранее принятым правилам русские военные агенты самостоятельно подбирали себе осведомителей из местных жителей и иностранцев, исходя из положенной на эти цели суммы — по 3 тыс. рублей в Китае, Японии и 1200 рублей в Корее. Организуя тайную разведку, военные агенты уже давно были стеснены в денежных средствах (нередко расходовали для этого дела личные деньги), что часто становилось главной причиной отказа от выгодного сотрудничества. Например, осенью 1900 года австро-венгерский подданный инженер Ловис Лайнц, проживавший в Шанхае и производивший железнодорожные изыскания в Тонкине (Китай), предложил второму российскому агенту в Китае полковнику К.Н. Десино5 свои услуги в качестве негласного агента. Однако в Петербурге не согласились ежемесячно оплачивать «помощь» этого осведомителя, и тот незамедлительно поступил на службу к немцам6. Подобных отказов Главного штаба было немало.

Полковник Стрельбицкий давно предлагал организовать секретную службу в Корее из заранее завербованных им европейцев, но, по самым скромным подсчётам разведчика, в июле 1901 года вознаграждение каждому такому агенту составило бы от 300 до 1000 рублей в месяц. Эти суммы показались для Главного штаба чрезмерными, и Стрельбицкому отказали7.

Аналогичной была реакция Петербурга и на последовавшую в феврале 1902 года просьбу Вогака о дополнительных расходах на вербовку 2—5 особых агентов (от 30 до 100 рублей в месяц каждому) для получения всякого рода сведений из резиденции чжилийского генерал-губернатора Юань Шикая и наблюдения за его войсками8. Что же касается Японии, то негласная деятельность там была невозможна без ещё больших затрат.

Естественно, что в начале 1902 года при подготовке доклада об улучшении разведывательной работы в регионе Вогак и Стрельбицкий в качестве первоочередной меры назвали увеличение денежных расходов Главного штаба на вербовку тайной агентуры. При этом из числа секретных осведомителей в Китае и Корее они предлагали назначить себе негласных заместителей, которые бы им понадобились в самом начале войны с Японией. Число таких заместителей определялось важными с точки зрения сбора сведений городами: Гирин, Цицикар, Мукден, Инкоу, Тяньцзинь, Пекин, Баодинфу, Чифу, Гензан, Фузан, Сеул, Чемульпо, Мозампхо, Пхеньян и Ичжю.

Вогак и Стрельбицкий настаивали на ежегодном выделении Главным штабом на содержание своих осведомителей не менее 14тыс. рублей. Сравнивая эту сумму со средствами, отпускавшимися на негласные расходы российским пограничным округам (5—7 тыс. рублей) и русским военным агентам на Западе (до 10 тыс. рублей в Австрии, например), отметим, что она не была чрезмерной. Однако осенью 1902 года Главный штаб отклонил просьбу своих военных агентов в Китае и Корее, предложив ограничиться 12 тыс. рублей, ежегодно получавшихся штабом Приамурского военного округа для секретной работы во всех дальневосточных странах9.

Начальник Главного штаба генерал-лейтенант В.В. Сахаров, ознакомившись с присланными с Дальнего Востока «Докладом…» и «Проектом…», посчитал правильным ничего не менять в работе дальневосточных военных агентов. Единственное, что было решено им, — ликвидировать изолированность в их деятельности: «…чтобы каждый из них мог быть ориентирован, что происходит в сфере наблюдения прочих. С этой целью военным агентам государств Дальнего Востока предоставляется право в тех случаях, когда они признают это нужным, обращаться к своим соседям по агентуре с запросом по интересующим предметам, и последние обязаны давать им надлежащие ответы… Тем же порядком военные агенты должны представлять сведения штабам Приамурского военного округа и Квантунской области по запросам последних. Свои сношения с военными агентами и с упомянутыми штабами каждый из военных агентов должен в копиях представлять в Главный штаб…»10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Вогак Константин Ипполитович (1859—1923).Окончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию, Николаевское кавалерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба (НАГШ) по 1-му разряду. Командир эскадрона, помощник старшего адъютанта штаба Виленского военного округа (8 ноября 1884 — 26 января 1888), штаб-офицер для особых поручений при штабе 2-го артиллерийского корпуса, младший делопроизводитель канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба (20 октября 1889 — 26 марта 1892), военный агент в Китае (26 марта 1892 — 20февраля 1893), военный агент в Китае и Японии (20 февраля 1893 — 17 января 1896), первый военный агент в Китае (17 января 1896 — 25 мая 1903), военный агент в Великобритании (24 марта 1905 — 20 февраля 1907), генерал для поручений при начальнике Генерального штаба (ГШ) (15 апреля 1909—1910); генерального штаба генерал-лейтенант с 22 апреля 1907 г. См.: Список генералам по старшинству. СПб., 1909. С. 259. Список Генерального штаба. СПб., 1909. С. 92.

2 Стрельбицкий Иван Иванович (1860—1914). Окончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию, Николаевское кавалерийское училище по 1-му разряду и НАГШ по 2-му разряду. Помощник начальника строевого отделения штаба Закаспийской области (29 октября 1886 — 4 декабря 1889), командир эскадрона в 45-м драгунском Тверском полку, штаб-офицер при управлении 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады, прикомандирован к Главному штабу для особых занятий (21 сентября 1891 — 26января 1896), военный агент в Сеуле (27 января 1896 — 28августа 1902), в распоряжении начальника Главного штаба (26августа 1902 — 27 июня 1906), постоянный член Военно-исторической комиссии ГШ по описанию Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. (18 декабря 1907 — 13 ноября 1910); генерального штаба генерал-майор с 1911г. См.: Российский государственный военно-исторический архив ( РГВИА). Ф. 409. Оп. 2. Д. 7822. Л. 29—36.

3 Там же. Ф. 846. Оп. 3. Д. 102. Л. 42.

4 Там же. Оп. 4. Д. 71. Л. 334—339; Ф. 401. Оп. 5. Д. 60. Л.316—318, 323.

5 Десино Константин Николаевич (1857—?). Окончил 1-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию, Михайловское училище, НАГШ по 1-му разряду. Старший адъютант штаба 29-й пехотной дивизии, помощник старшего адъютанта штаба Виленского военного округа, штаб-офицер для особых поручений при штабе 16-го армейского корпуса, младший делопроизводитель канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба (4 ноября 1891 — 25февраля 1896), состоял в причислении к МИДу (25 февраля 1896 — 28 октября 1899), второй военный агент в Китае (28 октября 1899 — 9 сентября 1906), состоял в прикомандировании к Главному управлению ГШ (9 сентября 1906 — 3 октября 1909), начальник штаба Гренадерского корпуса, 4-го армейского корпуса, начальник 71-й пехотной дивизии, в распоряжении начальника ГШ, 5 июня 1916 г. отправлен в Лондон военным представителем Российского верховного Главного командования при верховном главнокомандующем Британской армией; генерального штаба генерал-лейтенант с 21 апреля 1915 г. См.: Список генералам по старшинству. Пг.,1916. С. 54.

6 РГВИА. Ф. 14370. Оп. 1. Д. 3. Л. 107.

7 Там же. Ф. 401. Оп. 5. Д. 60. Л. 321 об.

8 Юань Шикай был также главнокомандующим обороной Северного Китая и намеревался основательно усилить как военно-морские, так и сухопутные силы этого района страны. Русскую разведку интересовала тогда информация о предстоящей реорганизации маньчжурских войск и об участии японских офицеров в подготовке вновь создаваемой 100-тысячной северной армии. Военным советником Юань Шикая был японский майор Тахибама. См.: там же. Ф. 14372. Оп. 1. Д. 98. Л. 143, 144.

9 Там же. Ф. 401.Оп. 5. Д. 60. Л. 316—318, 323.

10 Там же. Л. 325.