Военно-организаторская деятельность Кузьмы Минина

Аннотация. Используя подходы исторической антропологии, автор представил научную реконструкцию патриотических деяний народного героя России Кузьмы Минина в период Смутного времени (1611—1616) и показал стремительное изменение его социального статуса — от простого торговца до одного из руководителей Второго земского ополчения и члена Боярской думы.

Summary. Using the historical anthropology approaches, the author presented the scientific reconstruction of the patriotic deeds of the people’s hero of Russia KuzmaMinin during the Time of Troubles (1611-1616) and showed a rapid change in his social status – from a mere merchant to one of the leaders of the Second Zemsky militia and a member of the Boyar Duma.

Читать далее

МУРМАНСКИЙ ЛЕГИОН В 1918—1920 гг.

Локальные войны и вооружённые конфликты XX—XXI вв.

Мусаев Вадим Ибрагимович — ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН, научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, доктор исторических наук (197110, Санкт-Петербург, ул. Петрозаводская, д. 7)

Мурманский легион в 1918—1920 гг.

Ситуация, сложившаяся после 1917 года на российско-финляндской границе, была по-своему уникальной. Существует стандартный образ России эпохи Гражданской войны и «военного коммунизма» как страны всеобщего хаоса, из которой массы людей бежали, спасаясь от войны, голода и террора. В этот образ никак не укладывается представление о России, принимавшей беженцев из какой-либо другой страны. Между тем обратное перемещение людей на российскую территорию действительно происходило, в частности через финляндскую границу. В 1918 году последняя оставалась, пожалуй, единственным участком внешнего российского рубежа, через который движение совершалось в обоих направлениях, но в первой половине года из Финляндии в Россию оно было наиболее активным. До конца лета 1918 года происходила репатриация солдат и офицеров русских войск, расквартированных ранее на финляндской территории, равно как и россиян, высланных или добровольно выехавших из Финляндии.

Наряду с русскими в Россию в это же время выехало значительное число финнов — участников гражданской войны в Финляндии (1918) на стороне красных, которые после поражения в войне бежали из страны, спасаясь от белого террора. Бегство через границу, начавшееся ещё зимой 1918 года, продолжалось до начала лета. Всего на территории Советской России в это время насчитывалось от 10 до 13 тыс. финских беженцев1. Часть из них в дальнейшем находились на службе в финских полках и других частях Красной армии, часть поступили на работу в партийные и советские органы, а некоторые уже со второй половины 1918 года стремились возвратиться на родину. В общей сложности в 1918—1924 гг. в числе финляндских граждан, вернувшихся из России в Финляндию, насчитывалось от 4500 до 5000 бывших «красных беженцев» и других лиц2.

Особым образом сложилась судьба группы финских беженцев, которые весной—летом 1918 года оказались на территории Кольского полуострова и Беломорской Карелии и составили так называемый Мурманский легион, поступивший под начало командования британских экспедиционных войск. Обстановка на Русском Севере в 1918—1919 гг. представляла собой целый клубок противоречий, в котором причудливо переплетались военно-политические интересы советской власти, русских антибольшевистских сил, «белых» финнов, немцев, западных союзников и местных карельских националистов. В события, связанные с этими противоречиями, оказались вовлечены и бойцы сформированного на Мурмане финского легиона.

История Мурманского легиона началась весной 1918 года, то есть в тот период, когда гражданская война в Финляндии была ещё в самом разгаре. Беспокойство у советских властей в Петрограде в ходе этой войны стала вызывать потенциальная угроза со стороны финских белых для Восточной Карелии и стратегически важной Мурманской железной дороги. Эти опасения впоследствии оказались небеспочвенными: отряды финской белой гвардии в конце марта — начале апреля действительно вторглись на территорию Беломорской Карелии, заняли Ухту и угрожали Кеми. Собственных сил для охраны железной дороги у советского правительства не хватало. В связи с этим его представители вступили в переговоры с руководством красных финнов и пришли к соглашению с ними о том, чтобы отряд финских красногвардейцев численностью до 2000 человек взял на себя охрану железной дороги от Кандалакши до Ладожского озера3. Интерес к вопросу охраны Мурманской железной дороги и выходов к Белому морю проявили и представители держав Антанты, прежде всего англичане, имевшие военные склады в Мурманске. Угроза, исходившая от финских белых, вызывала у англичан не меньшее беспокойство, тем более что за спиной белых, как они не без оснований считали, стояла Германия, оказавшая вооружённую помощь белофиннам в ходе гражданской войны. На территории Финляндии оставался немецкий экспедиционный корпус генерала Р. фон дер Гольца, участвовавший в военных действиях на юге страны на стороне белых в марте—апреле 1918 года. Хотя в северной части Финляндии немецких войск не было, но существовало тесное военно-политическое сотрудничество с немцами финского правительства П.Э. Свинхувуда.

В. Хальме, автор очерка об истории Мурманского легиона, опубликованного в 1927 году в газете «Хельсингин саномат», сообщал о том, что находившиеся в Хельсинки английские офицеры при неофициальных контактах с Советом народных уполномоченных — красным финским правительством — предлагали организовать сотрудничество в военной сфере. Эти же офицеры, вернувшиеся затем через Швецию в Великобританию, были позднее командированы непосредственно на Мурман для организации обороны от возможного немецкого наступления4. Для этого предполагалось использовать финские красногвардейские отряды, сформированные в Куусамо и Кемиярви, которые, не сумев организовать сопротивление белым, отступили через границу на территорию Беломорской Карелии. Командовал этими отрядами Ииво Ахава, бывший унтер-офицер русской армии, сын первого председателя «Союза беломорских карелов» Пааво Ахава (Павла Афанасьева). Со временем к ним присоединялись новые беженцы, перебравшиеся через границу, а также финны, находившиеся в Беломорской Карелии на работах — на Мурманской железной дороге и местных лесозаводах. Хельсинкский Совет народных уполномоченных рассматривал возможность активного использования этих отрядов для удара в тыл белым войскам. Советские власти, однако, не решились дать им разрешение вторгнуться на финскую территорию, опасаясь негативной реакции со стороны Германии5 (Брестский мир был уже в силе). Местом сосредоточения беженцев стало селение Княжья Губа на побережье Белого моря (в финских источниках и литературе название этого селения звучит как Княсё или Нясё)6. 16 марта 1918 года в Кандалакше были установлены первые контакты между красными финнами и союзными представителями7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Saarela T. Suomalaisen kommunismin synty 1918—1923. Tampere, 1996. S. 27.

2 Nevalainen P. Punaisen myrskyn suomalaiset. Suomalaisten paot ja paluumuutot idasta 1917—1939. Helsinki, 2002. S. 199.

3 Smith C.J. Finland and the Russian Revolution, 1917—1922. Athens, GA, 1958. P. 99.

4 Halme W. Suomalainen legioona Murmannilla // Helsingin sanomat. 1927. 17. huhtikuuta.

5 Левкоев А.А. Финляндская коммунистическая эмиграция и образование карельской автономии в составе РСФСР (1918—1923 гг.) // Общественно-политическая история Карелии в ХХ веке. Очерки и статьи. Петрозаводск, 1995. С. 26.

6 Tokoi O. Maanpakolaisen muistelmia. Helsinki, 1959. S. 264, 265.

7 Smith C.J. Op. cit. P. 101.