ПРИМИРЕНИЕ ВЕРХОВНОГО ПРАВИТЕЛЯ РОССИИ АДМИРАЛА А.В. КОЛЧАКА И АТАМАНА Г.М. СЕМЁНОВА ВЕСНОЙ 1919 ГОДА

ЛОКАЛЬНЫЕ ВОЙНЫ И ВООРУЖЁННЫЕ КОНФЛИКТЫ xx—xxi ВВ.

САВЧЕНКО Сергей Николаевич — заведующий отделом современной истории Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова, кандидат исторических наук (680000, г. Хабаровск, ул. Шевченко, д. 11)

Примирение Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака и атамана Г.М. Семёнова весной 1919 года

В августе 1918 года Временное сибирское правительство назначило Г.М. Семёнова1 командиром отдельного корпуса со штабом в Чите. В октябре 1918 года на войсковых казачьих кругах он был избран войсковым атаманом Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачеств. С ноября того же года Семёнов командовал Отдельной Восточно-Сибирской армией. Атаман поддерживал тесную связь с японскими войсками, оказывавшими ему значительную помощь. Считая себя фактическим хозяином Сибири, Семёнов отказался подчиниться Верховному правителю России адмиралу А.В. Колчаку, за что и был отрешён от всех должностей и предан суду.

Попытки атамана Г.М. Семёнова в конце 1918 — весной 1919 года создать в Забайкалье в рамках российской белой государственности своё сепаратистское объединение не могли восприниматься серьёзно ввиду явной несостоятельности и неправомочности такого «государственного» построения. Очевидная военно-политическая и экономическая зависимость от японских интервентов сводила на нет все потуги Семёнова к демонстрации «самостоятельности» своего режима, а находившееся в Омске Всероссийское правительство Колчака и ряд союзных стран были обеспокоены из-за угрозы усиления японского влияния на Дальнем Востоке.

Омское правительство и главнокомандующий вооружёнными силами на юге России генерал А.И. Деникин расценивали непризнание Семёновым власти адмирала Колчака и установление атаманом сепаратистского режима в Забайкалье как незаконный и антигосударственный акт. В русле раскольнической политики следовали Амурское (АКВ) и Уссурийское (УКВ) казачьи войска, чьим походным атаманом с 31 октября 1918 года был Семёнов. Попытки Колчака в декабре того же года силой привести последнего к подчинению оказались безуспешными. Главной причиной этого стала позиция японского командования, которое пригрозило двинуть свои войска против колчаковцев, что вынудило адмирала прекратить подобные действия.

В начале января 1919 года в Чите помощник верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по военной части генерал-лейтенанта Д.Л. Хорвата войсковой атаман Сибирского казачьего войска генерал-майор П.П. Иванов-Ринов смог убедить атамана Семёнова принять правительственную чрезвычайную комиссию для расследования конфликта2. По окончании переговоров Иванов-Ринов в телеграмме в Омск оправдывал действия атамана и ходатайствовал перед Колчаком об отмене известного приказа № 61, заверяя, что тогда Семёнов немедленно признает власть Колчака и, в случае необходимости, выступит на фронт3. Сам Семёнов 14 января 1919 года сообщил в Омск о своём согласии принять эту следственную комиссию4. Она была создана Советом министров 21 января 1919 года «для расследования поступивших к правительству сообщений, донесений и жалоб на противозаконные и неправильные по службе действия бывшего командира…» Семёнова5. Омск заявил, что решение об отмене приказа № 61 будет поставлено в зависимость от итогов деятельности этой комиссии6.

Несмотря на согласие предпринять определённые шаги по пути примирения с Колчаком, Семёнов по-прежнему усиливал свой режим. Так, чтобы иметь финансовую базу для «самостоятельности», в январе 1919-го он передал казённые золотые прииски и серебросвинцовые рудники Забайкалья в ведение своих военных властей7. Кроме того, в феврале атаман при поддержке японского командования пошёл на создание нового государства — «Великой Монголии» с центром на ст. Даурия, в состав которого должна была войти и часть территории русского Забайкалья, населённая бурятами8.

Общее военное и общественно-политическое положение в Сибири и на Дальнем Востоке заставили АКВ и УКВ в феврале—марте 1919 года признать власть адмирала Колчака9. В этих условиях непризнание Семёновым Верховного правителя мешало консолидации антибольшевистских сил, тем более что кроме Забайкальского казачьего войска (ЗКВ) в фарватере политики Семёнова, несмотря на подчинение Колчаку, продолжали идти и АКВ и УКВ. Поэтому зимой—весной 1919 года интервенты, представители колчаковской власти и казачьи круги Сибири предприняли все возможные меры для ликвидации конфликта между Колчаком и Семёновым.

В начале марта 1919 года к расследованию приступила чрезвычайная следственная комиссия Омского правительства под председательством генерал-лейтенанта Г.Е. Катанаева. В Чите она столкнулась с препятствиями в осуществлении своей работы. Сам Семёнов давать какие-либо показания отказался и объявил, что комиссия может расследовать только вопрос о непризнании им Омска, в противном случае ей будет отказано в содействии. Фактически он запретил ей расследовать какие-либо дела, не относящиеся к сути конфликта между ним и Колчаком. После отъезда Семёнова в начале марта во Владивосток подобной позиции придерживались и его подчинённые, поскольку атаман ещё не признал Омское правительство10. Во Владивостоке Семёнов продолжал создавать «Великую Монголию», но уже с представителями иностранных держав11.

В середине марта управляющий МИД Омского правительства И.И. Сукин сообщал советнику МИД на Дальнем Востоке В.О. Клемму, что противодействие расследованию заставили Катанаева просить Омск отозвать комиссию12. Однако 18 марта ей предписали принять условия, продиктованные Семёновым. Одновременно Омск приказал Иванову-Ринову провести во Владивостоке переговоры с японским командованием для выработки условий по ликвидации семёновского инцидента. Тем не менее, двусмысленность положения комиссии привела к тому, что 21 марта Колчак приказал её отозвать. Однако, по настоянию Сукина, предупредившего о возможном ухудшении положения в результате этого демарша, комиссию оставили в Чите. 22 марта она заявила, что только расследование всей деятельности Семёнова может дать полное заключение о наличии состава государственной измены в его действиях.

23 марта комиссия телеграфом отправила в Омск доклад, в котором признавалось, что, хотя признаков измены не обнаружено, полного расследования провести не удалось из-за противодействия со стороны подчинённых Семёнову лиц. Политику атамана назвали «сепаратистско-авантюристской». Комиссия выяснила, что Семёнов допустил множество нарушений — это участие в создании самостоятельного Монгольского государства, незаконный захват наличности из местного отделения Госбанка, незаконная передача казённых золотых промыслов семёновским военным властям, договоры с японцами о передаче им золотых приисков Забайкалья, уклонение от отправки воинских частей на фронт и др. Деятельность атамана признали «безусловно антигосударственной и направленной во вред Родины»13.

В середине марта дальневосточные атаманы объявили об отправке своих частей на Оренбургский фронт. Параллельно с демонстративной подготовкой к этому событию Семёнов начал переговоры с Омском для получения определённых выгод для себя. 26 марта он заявил, что новая (уже в конце марта) задержка с направлением отряда на фронт объясняется необходимостью перевооружения частей и ещё тем, что казаки должны получить пособие, положенное законами Омского правительства14. Таким образом, Семёнов фактически связывал отправку своих частей с выполнением ряда условий Омском. Следует отметить, что этими переговорами атаманы искусно маскировали свою незаинтересованность в отправке частей Дальневосточных казачьих войск (ДКВ) на фронт. По замечанию С.П. Мельгунова, Семёнов «никуда ехать не собирался»15. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Семёнов Григорий Михайлович (1890—1946) — казачий атаман, деятель Белого движения в Забайкалье и на Дальнем Востоке, генерал-лейтенант Белой армии.

2 Забайкальская новь. 1919. 7 янв.; Далёкая окраина. 1919. 18 янв.

3 Архив внешней политики Российской империи (АВП РИ). Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1552. Л. 84. 1 декабря 1918 г. адмирал Колчак приказом № 61 отстранил командующего 5-м отдельным Приамурским армейским корпусом полковника Семёнова от всех должностей за неповиновение, нарушение телеграфной связи и железнодорожного сообщения в тылу армии, расценивая это как акт государственной измены. См.: Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории 1918—1920 гг. Впечатления и мысли члена Омского Правительства. М., 2008. С. 245, 246.

4 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 45, 45 об.

5 Там же. Л. 114.

6 АВП РИ. Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1552. Л. 178, 178 об.

7 Наш путь. 1919. 17 янв. В декабре 1918 г. атаман заключил договор с Японией о передаче в её распоряжение всех золотых приисков Забайкалья. См.: Государственный архив Хабаровского края (ГА ХК). Ф. Р-1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 313; Великий океан (Владивосток). 1920. Апрель(?). С. 105.

8 Хаптаев П.Т. Бурятия в годы гражданской войны. Улан-Удэ, 1967. С. 51. Япония, используя панмонгольские идеи, весной 1918 г. начала пропаганду, направленную на образование самостоятельного монгольского государства. По замыслу Японии, это государство должно было находиться под её протекторатом. Япония стремилась объединить южную часть Забайкалья, русский Дальний Восток, всю Монголию и северную часть Маньчжурии в одно государство. Этим самым устанавливалась гегемония Японии в Азии, а Россия теряла выход к Тихому океану.

9 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ). Ф. 145. Оп. 1. Д. 6. Л. 131—132; ГА ХК. Научно-справочная библиотека (НСБ). Протоколы 6-го Войскового круга Амурского казачьего войска. г. Благовещенск, февраль—март 1919 г. Б.м., б.г. С. 27—29.

10 АВП РИ. Ф. Миссия в Пекине. Оп. 761. Д. 1579. Л. 259; ГА РФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 114. Поэтому под расследование комиссии не подпали действия атамана по созданию Монголо-Бурятского государства, передача золотых приисков в ведение семёновских военных властей, реквизиции, изъятия денежных средств из Государственного банка и др.

11 Приамурские ведомости. 1919. 15 марта.

12 Лившиц С.Г. Политика Японии в Сибири в 1918—1920 гг. Уч. пособие по спецкурсу. Барнаул, 1991. С. 49.

13 ГА РФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 104—107 об.; Сперанский А.Ф. Материалы к истории интервенции // Вестник НКИД. 1922. № 1—3. С. 123, 124.

14 Дальний Восток. 1919. 28 марта.

15 Мельгунов С.П. Трагедия адмирала Колчака. Из истории гражданской войны на Волге, Урале и в Сибири. Ч. III. Т. 1, 2. М., 2005. С. 214.

ЛИТЕРАТУРА РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ О СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕШЕНИЯХ КОМАНДОВАНИЯ БЕЛОЙ АРМИИ В 1918 г.

РУССКОЕ ВОЕННОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Бакланова Ирина Семеновна — доцент кафедры гуманитарных и социально-политических наук Московского государственного технического университета Гражданской авиации, кандидат исторических наук, доцент (E-mail: info@mstuca.ru)

Литература русского зарубежья о стратегических решениях командования Белой армии в 1918 г.

Одна из особенностей новейшей отечественной историографии революционных событий 1917 года и Гражданской войны — возросший интерес к литературе русского зарубежья. Он объясняется стремлением не только ввести в научный оборот факты, которые ранее были неизвестны или замалчивались, но и выявить концептуальную сторону исследований и мемуаров, часто характеризующуюся оригинальностью постановки вопросов1. Например, если в советской историографии основной причиной победы над интервентами и белогвардейцами назывался «общественный и государственный строй, основанный на прочном союзе рабочих и крестьян и дружбе народов»2, то авторы-эмигранты уделяли большое внимание военному фактору.

Так, генерал-лейтенант Д.В. Филатьев, бывший до революции 1917 года экстраординарным профессором в Императорской Николаевской военной академии, начальником канцелярии Военного министерства и председателем Военного совета, считал, что главную причину «белых неуспехов» следует искать в поддержке Советской власти «мужиком» и «серой солдатской шинелью»3. Но, по его мнению, эта и другие причины, даже вместе взятые, не оказались бы для антибольшевистского движения роковыми, если бы военные операции белых были проведены в соответствии с требованиями военного искусства4.

Историк П.Н. Милюков считал, что до 18 ноября 1918 года «отношение населения к борьбе ещё не играло решающей роли, ибо спор мог (выделено Милюковым. — И.Б.) быть решён даже и при пассивности населения»5. По его мнению, и в дальнейшем «военный гений, может быть, мог бы внести поправку к трудностям положения»6. В этой связи представляют интерес ответы авторов русского зарубежья на вопросы: могло ли Белое движение в 1918 году достичь решающего превосходства над красными в ходе военных действий? И если могло, почему не достигло?

Профессор, полковник А.А. Зайцов (по мнению генерала Н.Н. Головина, автор «первой попытки объективного исследования» Гражданской войны7) отмечал, что в январе 1918 года реальной боевой силой антибольшевистского движения были Добровольческая армия и партизаны на Дону, добровольческие отряды В.Л. Покровского на Кубани и казачье ополчение А.И. Дутова в Оренбурге8. Однако, как указывали эмигрантские авторы, основная масса казаков в то время не желала выступать против Советской власти, объявившей о прекращении войны с Центральными державами. А кольцо большевистского окружения на Юге России сжималось. Это привело руководителей Белой армии генералов М.В. Алексеева и Л.Г. Корнилова к мысли о том, что необходимо покинуть Дон9. Направление движения добровольцев определялось на совещаниях в станице Ольгинской.

В начале 1918 года Белая армия, как и остальные вооружённые отряды антибольшевистского движения, не представляла реальной опасности для Советской власти. По мнению участника совещаний в Ольгинской генерала А.С. Лукомского, общая численность Добровольческой армии тогда не превышала 3500 человек. Не менее тысячи из них были небоеспособны. Раненых было более 200. Бедой Белой армии был огромный обоз, в котором ехало много гражданских лиц, в частности бывший председатель Государственной Думы М.В. Родзянко и бывший её член Н.Н. Львов10. По оценке А.А. Зайцова, Добровольческая армия в Ольгинской по численности равнялась полку военного времени11. Поэтому на совещаниях рассматривалась следующая альтернатива: передислокация в район зимовников (хуторов, к которым на зиму донские казаки сгоняли табуны лошадей и скота) либо екатеринодарское направление.

В районе зимовников предлагалось, прикрываясь с севера рекой Дон и находясь в отдалении от железных дорог, по которым в тот период Гражданской войны в основном перемещались вооружённые большевистские отряды, переждать неблагоприятные условия, используя отдых для переформирования армии. А месяца через два, проанализировав ситуацию, принять решение. Сторонниками этой точки зрения были генерал А.С. Лукомский и походный атаман войска Донского генерал П.Х. Попов. Генерал Л.Г. Корнилов, признавая логичность такого решения, считал необходимым двинуть Добровольческую армию не к зимовникам у реки Дон, а в район к западу от станицы Великокняжеской, также богатый лошадьми, скотом и хлебом.

Генерал М.В. Алексеев настаивал на альтернативном — екатеринодарском направлении движения. На его взгляд, так было легче прорвать большевистское кольцо вокруг Белой армии и соединиться с добровольческими отрядами, действовавшими в районе Екатеринодара. По мнению Алексеева, у белых оставались реальные шансы поднять Донское войско против большевиков. К тому же Кубань являлась богатым краем, где можно было отдохнуть и собраться с силами для продолжения борьбы с советской властью. В случае неуспеха Добровольческую армию следовало распустить, её бойцы легко могли уйти от большевиков через Кавказские горы12. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бордюгов Г.А., Ушаков А.И., Чураков В.Ю. Белое дело: идеология, основы, режимы власти. Историографические очерки. М., 1998. С. 139, 140.

2 История Коммунистической партии Советского Союза. 7-е изд., доп. М., 1985. С. 281.

3 Филатьев Д.В. Катастрофа белого движения в Сибири 1918—1922. Впечатления очевидца. Paris, 1985. С. 139.

4 Там же. С. 140.

5 Милюков П. Россия на переломе: Большевистский период русской революции. Т. 2: Антибольшевистское движение. Париж, 1927. С. 5.

6 Там же. С. 6.

7 Головин Н.Н. Предисловие / Зайцов А.А. 1918 год: Очерки по истории Русской гражданской войны. Париж, 1934. С. 3.

8 Зайцов А.А. 1918 год: Очерки по истории Русской гражданской войны. Париж, 1934. С. 45.

9 См., например: Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Ч. 2. Кн. 4. Образование областных противобольшевистских движений. Париж, 1937. С. 31, 42, 43; Зайцов А.А. Указ. соч. С. 56, 57.

10 Лукомский А.С. Воспоминания. Период Европейской войны. Начало разрухи в России. Борьба с большевиками. Т. 2. Берлин: Кирхнер, 1929. С. 7, 8.

11 Зайцов А.А. Указ. соч. С. 74.

12 Лукомский А.С. Указ. соч. С. 8—13.

Якутская местная команда в 1918—1919 гг.

Захарова Тамара Викторовна — научный сотрудник Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской академии наук, кандидат исторических наук (г. Якутск. E-mail: ztv2001@mail.ru)

Якутская местная команда в 1918—1919 гг.

После Октябрьской революции 1917 года в Сибири началось строительство альтернативной антибольшевистской государственности и собственной армии. Органы власти в уездных, губернских и краевых центрах опирались на воинские части местных гарнизонов. О непризнании власти Советов объявила и Якутия. Регулярным воинским формированием, составлявшим основу гарнизона, там была Якутская местная команда. Она относилась к частям вспомогательного назначения, до революции входила в состав Иркутского военного округа, комплектовалась пополнением из русских крестьян, главным образом приленских (живших на берегах Лены), так как коренное местное население платило ясак1 (подать) и было освобождено от военной службы. Функции команды определялись Уставом гарнизонной службы. В их числе были обеспечение порядка и дисциплины, караульная служба, охрана и оборона хранилищ с вооружением, другими материальными средствами и иных военных и государственных объектов.

После заключения Брестского мира (3 марта 1918 г. по старому стилю) и выхода России из Первой мировой войны Якутская местная команда была расформирована2. В августе 1918 года она была воссоздана в составе вооружённых сил антибольшевистского Временного Сибирского правительства под председательством В.П. Вологодского. Команда находилась в подчинении начальника Иркутской местной бригады. Когда в ноябре 1918 года к власти пришёл А.В. Колчак, Якутская команда уже была дееспособна и укомплектована личным составом.

Штат команды воссоздавался по дореволюционным нормативам. Как показывают архивные документы, он был самым большим в Иркутском военном округе, очевидно потому, что Якутия составляла значительную часть его территории. В августе 1918 года штат команды составлял 203 человека (в том числе 185 строевых): 3 офицера — один штаб-офицер (подполковник, полковник) и два обер-офицера (от прапорщика до капитана), 12 младших командиров, 170 рядовых и ефрейторов3.

В июле 1919 года, когда команда была укрупнена до батальона, в её штате насчитывались 20 офицерских должностей. В августе 1919 года батальон снова разукрупнили, вернули их прежнее число.

Количество офицеров, служивших в местной команде с августа 1918 по август 1919 года, превышало предусмотренное штатом. В октябре—ноябре 1918 года в команде были 10 офицеров: её начальник в звании подполковника, 1 поручик, 1 подпоручик и 7 прапорщиков4. Сверхштатные офицеры занимали унтер-офицерские должности и исполняли обязанности младших командиров. В феврале 1919 года в команде числились 12 офицеров: начальник, 1 штабс-капитан, 2 поручика, 1 подпоручик и 7 прапорщиков. Вышестоящее начальство попыталось отправить всех сверхштатных офицеров в другие места или на фронт, но якутский воинский начальник на запрос Иркутской местной бригады ответил рапортом о том, что только на офицерах держатся обучение и дисциплина, поэтому их отправка из Якутска крайне нежелательна5. Сведения о сокращении в то время в Якутской команде числа офицеров в документах не обнаружены.

Формулярные списки6, датированные июнем 1919 года, когда шла реорганизация Якутского местного батальона в команду и предполагалось откомандирование сверхштатных офицеров в распоряжение штаба округа, содержат информацию о 18 офицерах (1 подполковник, 1 капитан, 2 штабс-капитана, 4 поручика, 1 подпоручик, 9 прапорщиков). Большинство их них за исключением одного кавалериста и одного артиллериста были пехотинцами. Средний возраст офицеров — 30 с небольшим, самому молодому было 22 года, старшему — 46. Четверо обучались в гражданских высших учебных заведениях, но не окончили их, у остальных было среднее или среднее специальное образование, в том числе неоконченное. Военным образованием обладали лишь 4 офицера, 12 окончили ускоренные курсы или школы прапорщиков, 2 получили офицерское звание за боевые заслуги. У всех офицеров был боевой опыт, приобретенный при подавлении Ихэтуаньского восстания в Китае в 1900—1901 гг., на фронтах Русско-японской и Первой мировой войн. 8 офицеров получили в боях ранения и травмы (огнестрельные, контузии, отравление газами), при этом всех медицинская комиссия признала годными к строевой службе. Награды были у 10 офицеров, в том числе у двоих Георгиевский крест 3-й и 4-й степеней. 5 офицеров военного времени из 14 получили очередное звание (подпоручика, поручика) за боевые заслуги. О некоторых с их слов указано, за что именно: «за поджог порохового склада неприятеля» (при подавлении Ихэтуаньского восстания), «за бессменное пребывание в окопах» (в Первую мировую войну).

Реорганизация в июне 1919 года Якутского пехотного батальона и возвращение ему прежнего статуса команды привели к значительному, почти семикратному сокращению штатных офицерских должностей. Сверхштатных офицеров предполагалось откомандировать в Иркутск и затем в действующую армию. В июле того же года в управление якутского уездного воинского начальника поступил приказ верховного главнокомандующего А.В. Колчака об отправке всех офицеров, находившихся вне театра военных действий (в штабах, управлениях, министерствах) и вне штата (в тыловых частях, гарнизонах), в Омск для направления на фронт7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ясак — натуральная подать, которой облагались нерусские народы, занимавшиеся охотничьим промыслом. С XVIII века стал заменяться денежным сбором. В незначительных размерах сохранился до Февральской революции 1917 года (См.: Ясак / Большая советская энциклопедия: 3-е изд.: В 30 т. М.: Советская энциклопедия, 1969—1978.

2 Российский Государственный Военный Архив (РГВА). Ф. 39861. Оп. 1. Д. 129. Л. 71. Рапорт исп. обязанность якутского воинского начальника в управление Иркутской местной бригады.

3 Там же. Д. 1. Л. 54 об. Приложение к приказу № 197 по войскам Иркутского военного округа о формировании местных команд /

4 Там же. Д. 18. Л. 192. Рапорт начальника якутской местной команды о списочном и наличном составе подразделения; Там же. Л. 201—203. Список офицерских и классных чинов, годных по состоянию здоровья к строевой службе.

5 Там же. Д. 4. Л. 423, 423 об.

6 Там же. Д. 44. Л. 92 об., 93, 102 об., 103. Список офицеров (штатных и прикомандированных) Якутского местного пехотного батальона.

7 Национальный архив Республики Саха (Якутия) (НА РС(Я)). Ф. 169. Оп. 1. Д. 48. Л. 2 об., 3. Приказ № 7 по управлению якутского уездного воинского начальника от 7 июля 1919 г.