Военное и морское духовенство в годы Крымской войны 1853—1856 гг.

АРМИЯ И ОБЩЕСТВО

МЕЛЬНИКОВА Любовь Владимировна — старший научный сотрудник Института российской истории РАН, кандидат исторических наук (Москва. E-mail: melnikova-lv@mail.ru)

ВОЕННОЕ И МОРСКОЕ ДУХОВЕНСТВО В ГОДЫ КРЫМСКОЙ ВОЙНЫ 1853—1856 гг.

История военного и морского духовенства России в отечественной историографии изучена недостаточно. Неоднократно обращавшиеся к этой теме исследователи, как правило, ограничивались в основном освещением истории возникновения и постепенного развития ведомства военного духовенства, общей характеристикой его структуры и выполняемых им задач, а также приведением кратких биографических очерков о жизни и деятельности обер-священников армии и флота1. Конкретное участие духовенства в отдельных военных кампаниях, за исключением Отечественной войны 1812 года, комплексно и глубоко в историографии не рассматривалось2. Едва ли не единственным специальным исследованием, посвящённым участию военного духовенства в Крымской войне, является справочная по характеру работа протоиерея Н. Каллистова3 (о священниках — участниках обороны Севастополя). Эта работа, не лишённая определённых достоинств, содержит немало фактических ошибок, которые в наши дни автоматически перешли в ряд общих трудов по истории взаимоотношений армии и церкви, ибо их авторы освещали период Крымской войны «по Каллистову»4.
Военное и морское духовенство в Российской империи представляло собой особую категорию духовного сословия. Помимо традиционного для священнослужителей отправления богослужений и исполнения христианских треб полковые священники и флотские иеромонахи занимались патриотическим воспитанием нижних чинов, а также делили со своей паствой все тяготы военной службы, нередко подвергаясь опасности и рискуя жизнью.
Традиция участия священнослужителей в военных походах сложилась на Руси ещё в древности. Назначение в полки особых священников началось со времени царствования Алексея Михайловича (1645—1676), однако определяющим этапом в формировании собственно ведомства военного духовенства стало царствование Петра I (1682—1725), когда увеличилась численность военных священников, определились их обязанности, а также появились некоторые особенности в управлении данной группой духовенства. Весной 1800 года серия указов императора Павла I окончательно обособила военное духовенство от епархиального. Управление духовенством военного ведомства было предоставлено на правах епархиального архиерея обер-священнику армии и флота, которого для большего авторитета назначили членом Святейшего Синода.
Накануне Крымской войны, в 1853 году в ведомстве военного и морского духовенства состояли 878 человек. Среди них были 10 протоиереев5, 541 иерей (священник), 63 дьякона и 264 псаломщика6. В ходе войны, к концу 1855 года численность военного духовенства увеличилась ещё на 100 человек — до 978. Протоиереев стало 13, иереев (священников) — 596, дьяконов — 78, псаломщиков — 291 человек7. Во главе ведомства в это время находился обер-священник армии и флота Василий Иоаннович Кутневич. Обязанности обер-священника Главного штаба Гвардейского и Гренадерского корпусов исполнял Василий Борисович Бажанов. Каждому из них император Николай I (1825—1855) присвоил титул протопресвитера и статус постоянного члена Святейшего Синода. Бажанов, кроме того, возглавлял придворное духовенство и являлся духовником императора.
Вспомогательными органами военно-духовного управления, служившими посредствующим звеном между высшей военно-духовной властью и полковым духовенством, были полевые обер-священники и корпусные священники. Они назначались с 1812 года в составе штабов армий, имевших статус «действующих», а также отдельных корпусов, в их подчинении находились дивизионные благочинные, которые объявляли полковым священникам предписания своего начальства и доставляли последнему сведения о подчинённом духовенстве.
В годы Крымской войны полковые священники и флотские иеромонахи отправляли богослужения, исправляли требы, утешали раненых, отпевали умерших, а нередко во время сражений, чтобы вдохновить солдат, вставали с крестом в руке впереди полка, увлекая его в атаку. За проявленные мужество и самоотверженность многие священники были награждены.
В соответствии с высочайшим указом от 18 декабря 1797 года для белого духовенства (в том числе и военного) установили следующие награды: скуфья, камилавка, золотой наперсный крест, выдававшийся от имени Святейшего Синода. Орденами полковые священники награждались за особые заслуги. Кроме того, за военные подвиги им жаловались золотые наперсные кресты на Георгиевской ленте, а также из Кабинета его величества. В случае проявления священниками особого героизма они, так же как и офицеры, награждались военным орденом — Св. Георгия Победоносца.
Согласно отчётам обер-прокурора Святейшего Синода императору за 1853—1856 гг. во время Крымской войны «за отличие при военных действиях» были награждены 110 духовных лиц: 2 из них получили орден Св. Георгия 4-го класса, 10 — орден Св. Анны 2-й степени, 1 — тот же орден с императорской короной, 21 — орден Св. Анны 3-й степени, 2 — орден Св. Владимира 4-й степени, 48 — золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, 2 — тот же крест, украшенный драгоценными камнями, 1 — золотой наперсный крест, украшенный драгоценными камнями, выдававшийся от имени Святейшего Синода, 4 — золотой наперсный крест из Кабинета его величества, 7 — золотой наперсный крест от Синода (без украшения), 4 — камилавку, 8 — скуфью8 (помимо военных священников и флотских иеромонахов в отчёты были включены сведения и о награждении нескольких монахов, госпитальных и приходских священников, отличившихся во время военных действий).
По данным протоиерея Н. Каллистова, к 50-летию Крымской войны собиравшего сведения о военных священниках, получивших награды главным образом за оборону Севастополя, награждены были 231 человек: 2 священнослужителя — орденом Св. Георгия 4-го класса, 8 — орденом Св. Владимира 3-й и 4-й степеней, 17 — орденом Св. Анны 2-й степени, 38 — орденом Св. Анны 3-й степени, 58 — золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте, 5 — золотым наперсным крестом из Кабинета его величества, 29 — золотым наперсным крестом от Синода, 74 — набедренником, скуфьей, камилавкой, серебряными медалями «За защиту Севастополя» или бронзовыми медалями «В память войны 1853—1856 гг.»9.
Как видим, приведённые данные разнятся. Объяснить это можно, во-первых, тем, что духовные лица награждались за отличие в военных действиях не только в ходе самой войны, но и в первые послевоенные годы, что было учтено Каллистовым, но не вошло в отчеты обер-прокурора Синода за 1853—1856 гг.; во-вторых, протоиерей включил в число награждённых также тех священников, которые получили медали за Севастополь и за войну, хотя наверняка и не всех из них, ибо первой медалью были награждены «все духовные лица, находившиеся в сем городе во время его осады»10, а второй — все «духовенство, участвовавшее в военных делах, а также находившееся в составе войск, приведённых в военное положение, или в местах, считавшихся на военном или осадном положении»11, следовательно, число награждённых медалями должно быть гораздо больше; в-третьих, у некоторых священников Каллистов ошибочно указал либо не те награды, которые они получили в действительности, либо — уже имевшиеся у них ещё до войны. Например, протоиерей Балаклавского Греческого пехотного батальона Антоний Аргириди и игумен Балаклавского Георгиевского монастыря, благочинный над духовенством Черноморского флота Георгий за проявленные отличия были награждены (соответственно в 1855 и 1854 гг.) золотым наперсным крестом от Синода12, а не золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте, как сказано у Каллистова13. Иеромонаха Троице-Сергиевой лавры Анастасия, выполнявшего в двух госпиталях г. Симферополя обязанности духовника и ординатора одновременно, в 1855 году наградили золотым наперсным крестом из Кабинета его величества14, а не золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте15. Настоятель Севастопольского адмиралтейского собора протоиерей Иоанн Терлецкий, протоиерей того же собора Антоний Демьянович, священник того же собора Иоанн Орловский, протоиерей Владимирского пехотного полка Пётр Мацкевич и протоиерей Одесского егерского полка Михаил Кузьминский были награждены золотым наперсным крестом от Синода в 1840-х года16, а не за Крымскую войну, как утверждал Каллистов17. Протоиерея гусарского гросс-герцога Саксен-Веймарского полка, благочинного 6-й лёгкой кавалерийской дивизии Дмитрия Овсянкина в 1855 году наградили орденом Св. Анны 3-й18, а не 2-й степени19. <…>
Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru
___________________
ПРИМЕЧАНИЯ

1 Барсов Т.В. Об управлении русским военным духовенством. СПб., 1879; Невзоров Н. Исторический очерк управления духовенством военного ведомства в России. СПб., 1885; Боголюбов А.А. Очерки из истории управления военным и морским духовенством в биографиях главных священников его за время с 1800 по 1901 гг. СПб., 1901; Котков В.М. Военное духовенство России: страницы истории: В 2 т. СПб., 2004.
2 См.: Мельникова Л.В. Русская Православная Церковь в Отечественной войне 1812 года. М., 2002; она же. Армия и Православная Церковь Российской империи в эпоху наполеоновских войн. М., 2007.
3 Каллистов Н., прот. Историческая записка о военных пастырях, участвовавших со своими воинскими частями в Крымскую войну при обороне Севастополя и удостоенных особых знаков отличия // Вестник военного духовенства. 1904. № 14. С. 439—447; № 15. С. 469—480; № 16. С. 496—504; № 17. С. 529—540; № 18. С. 559—568.
4 См., например: Чимаров С.Ю. Русская Православная Церковь и Вооружённые Силы России в 1800—1917 гг. СПб., 1999. С. 158—160; Золотарёв О.В. Стратегия духа армии. Армия и Церковь в русской истории, 988—2005 гг. Антология. Кн. 1. Челябинск, 2006. С. 423—426.
5 Сан протоиерея мог быть получен по должности или в качестве награды. С середины ХIХ в. число награждённых этим саном значительно увеличилось. В данном случае указано число протоиереев согласно штатным расписаниям.
6 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 797. Оп. 97. Д. 591. Л. 10 об.; Капков К.Г. Памятная книга российского военного и морского духовенства ХIХ — начала ХХ вв. Справочные материалы. М., 2008. С. 38.
7 Капков К.Г. Указ. соч. С. 38.
8 РГИА. Ф. 797. Оп. 97. Д. 590. Л. 2, 2 об.; Д. 592. Л. 22—23; Д. 594. Л. 19—20.
9 Каллистов Н., прот. Указ. соч. С. 441.
10 РГИА. Ф. 797. Оп. 97. Д. 594. Л. 20.
11 Там же. Оп. 26. Отд. 2. Ст. 2. Д. 27 а. Л. 22 об.
12 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 9196. Оп. 11/270. Св. 3. Д. 15. Л. 1; РГИА. Ф. 797. Оп. 97. Д. 410. Л. 176-177.
13 Каллистов Н., прот. Указ. соч. С. 498—500.
14 РГИА. Ф. 797. Оп. 97. Д. 411. Л. 218—219.
15 Каллистов Н., прот. Указ. соч. С. 502.
16 РГИА. Ф. 797. Оп. 25. Д. 238. Отд. 2. Ст. 2. Л. 24—25, 28 об.
17 Каллистов Н., прот. Указ. соч. С. 531, 532.
18 РГИА. Ф. 797. Оп. 25. Д. 238. Отд. 2. Ст. 2. Л. 25 об.; РГВИА. Ф. 9196. Оп. 11/270. Св. 3. Д. 15. Л. 4.
19 Каллистов Н., прот. Указ. соч. С. 534.

Российские арсеналы в XVIII — начале XIX века

БОБКОВ Владимир Александрович — доцент кафедры отечественной истории, древности и средневековья Брянского государственного университета имени академика И.Г.Петровского, кандидат исторических наук

Российские арсеналы в XVIII начале XIX века

Во время Северной войны 1700—1721гг. в России всё внимание было уделено созданию и развитию военного производства, которое в основном было сосредоточено на казенных предприятиях Берг-коллегии и Военного ведомства. Частные заводы лишь иногда привлекались к выполнению военных заказов. Заводы Берг-коллегии, как правило, были представлены уральскими предприятиями.

В соответствии с потребностями армии имелось несколько типов военных заводов: пороховые, оружейные и арсеналы. К пороховым относились Охтенский, Михайловский-Шостенский и Казанский заводы, к оружейным — Тульский, Ижевский и Сестрорецкий (изготовляли новое и исправляли старое ручное огнестрельное оружие). Санкт-Петербургский, Киевский и Брянский литейный дворы относились к арсеналам, которые изготовляли, ремонтировали и хранили артиллерийские орудия, лафеты и т.д.

Производством артиллерии в первой половине XVIIIвека занимался только Московский пушечно-литейный двор, существовавший с 1584года, и основанный ПетромI в 1711году Санкт-Петербургский литейный двор. Последний к «1714году уже был построен на левом берегу Невы… 28мая* 1714года вследствие высочайшего повеления, учреждены мастеровые избы и кузнецы в деревянном строении, называемом деловым двором на берегу Невы близ Литейного дома»1. В 1733году для развития артиллерийского производства заложили фундамент каменного литейного дома, строительство и отделка которого были закончены уже к 1735году. В деревянных строениях Санкт-Петербургского литейного двора установили «машины для сверления и обточения орудий»2, «в последующих годах найдено было необходимым построить для мастерских и магазеинов — каменных зданий в особенности в 1736 и 1737годах, когда сильные пожары подвергли большой опасности деревянные артиллерийские строения»3.

Следующие заметные меры по усилению Санкт-Петербургского арсенала были предприняты в период правления ЕкатериныII, когда в 1776году генерал-фельдцейхмейстер князь Г.Орлов утвердил представленные ему «планы новых каменных магазеинов, к возведению которых преступлено было в том же […] году и оные окончены в 1780году»4.

В XVIIIвеке активизировалась деятельность в области артиллерийского производства и в Киеве. В этом важном «стратегическом пункте не только для южных и юго-западных наших военных действий, но и для западных», «против Крыма и поляков император Пётр Великий»5 заложил крепость, внутри которой «делали для осадной и полевой артиллерии лафеты и починяли оные», там же «находились деревянные здания под названием пушечного двора»6.

В 1764году пушечный двор в Киеве усилили, поэтому этот год считается датой основания Киевского арсенала, который, отметим, не занимался отливкой орудий, ограничиваясь лишь производством лафетов и иных артиллерийских изделий.

Третьим городом, который также можно назвать «колыбелью» отечественного артиллерийского производства в XVIIIвеке был Брянск. В нём также существовала старинная крепость. В 1706году вместе с приведением части западной границы в оборонительное положение, постройкой от Смоленска до Брянска засеки7 Брянскую крепость исправили и усилили. Внутри крепости находился склад артиллерии — арсенал. При ПетреI он включал в себя: осадной артиллерии пушек 24-фунтовых — 40, мортир большого калибра медных — 12, мортир малого калибра чугунных — 1008.

К концу XVIIIстолетия ощущалась нехватка артиллерийских систем. В начале 1780-х годов стратегические интересы Российской империи были связаны с Крымом. В этих условиях надо было подумать об упрощении и удешевлении снабжения армии, действовавшей в Нижнем Приднепровье, поэтому 1783год стал знаковым в истории артиллерийского производства в России. Тогда по указу ЕкатериныII внутри крепости Киева под надзором М.С.Бегичева началось строительство каменного арсенала. На эти цели было ассигновано 300тыс. рублей (в 1788г. в связи с началом войны с Турцией выдачу денег прекратили)9. В 1783году ЕкатеринаII повелела и в Брянске построить литейный дом с необходимыми строениями для литья орудий и изготовления лафетов, на что по смете была отпущена сумма в 149400рублей. В том же году Московский арсенал прекратил производство и ремонт орудий10, а впоследствии был включён в состав Брянского арсенала.

Арсеналы России комплектовались в основном за счёт прикрепления к ним, с одной стороны, опытных мастеров, а с другой — армейских чинов. В дальнейшем убыль в рабочей силе арсеналов пополнялась за счёт рекрутов, не способных к строевой службе. Для Санкт-Петербургского литейного двора их набирали в основном из Санкт-Петербургской губернии (иногда — из Тульской, Ярославской, Смоленской, Новгородской и др.)11. А для Брянского литейного двора основной набор производился из Орловской губернии12, так как в 1778году Брянск стал уездным городом Орловского наместничества. Такая система комплектования не была единственной и допускала при необходимости исключения. Так, в начале XVIIIвека Санкт-Петербургский литейный двор был укомплектован мастеровыми Московского арсенала, а доукомплектовывался арестантами и каторжниками, что не способствовало производственному процессу.

Армейские чины и рекруты, поступавшие в мастеровые, становились казенными людьми, проходившими службу при военном предприятии. В войсках до 1793года срок службы был пожизненным, а затем составлял 25лет, но на работников военных арсеналов и заводов это правило не распространялось. По истечении 25-летнего срока службы их записывали в «неспособные» и отправляли в особые инвалидные команды.

Производство артиллерийских систем в России начало развиваться в XVIIIвеке, но ощущалась острая нехватка отечественных специалистов. Необходимость систематической подготовки таковых для казенных заводов возникла уже в начале XVIIIстолетия, а в 1711году последовало предписание об учреждении школ при мануфактурных предприятиях. Однако первая школа была организована лишь в 1716году при Олонецком Петровском заводе; «в Петербурге в то же время действовала артиллерийская школа, выпускавшая учеников инструментальщиков. В ней проходили обучение почти все дети работных людей предприятий Артиллерийского ведомства»13.

Императрицей Анной Иоанновной был учреждён Артиллерийский и инженерный шляхетский кадетский корпус. В указе императрицы о школах и мастерствах, в частности, говорилось о том, чтобы при Санкт-Петербурге и Москве «иметь и обучать в чертёжном искусстве из шляхетства и офицерских детей русских и иноземцев, как о том в адмиралтейском регламенте определено; так же и мастеровых людей было б довольно ж и в тех мастеровых заранее ж обучать, чего ради сверх тех определённых в артиллерийских школах и гарнизонах, в арсеналах Санкт-Петербургском же и Московском иметь во всяком по пятьдесят человек, в которые изо всех приискать к тому способных молодых и крепких людей из солдатских и пушкарских детей и из гулящих…»14.

К концу XVIIIвека все эти учебные заведения не были способны подготовить необходимых мастеровых для российских арсеналов. А на базе Артиллерийского и инженерного шляхетского корпуса был создан 2-й кадетский корпус, который с 1800года готовил общевойсковых офицеров15. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 503. Оп. 3. Д. 339. Л. 191.

2 Там же.

3 Там же.

4 Там же. Л. 191 об.

5 Там же. Л. 104.

6 Там же. Л. 104 об.

7 Письма и бумаги императора Петра Великого. СПб., 1900. Т.4. С.154; Никулина С.А. Брянские городовые пушкари и артиллерия XVII—XVIIIвв. // Страницы истории города Брянска. Материалы историко-краеведческой конференции. Брянск: Изд-во БГПУ, 1997. С. 43.

8 Брянску — 1000 лет. Сб. документов и материалов. Тула, 1986. С. 45.

9 РГВИА. Ф. 503. Оп. 3. Д. 339. Л. 104. Подробнее см.: Работники арсеналов военного ведомства России в конце XVIII — начале XXвв. (По материалам Брянского арсенала). Дис. … канд. ист. наук. Брянск, 2005; Бобков В.А. Брянский арсенал (1783—2008гг.): исторические очерки. Брянск, 2008; Бобков В.А. Брянский арсенал в 1783—1918гг. // BALTFORT. Балтийский военно-исторический журнал. Рига. 2009. №2(07). Июнь. С. 52—59.

10 Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIIIвеке. Очерки. М., 1958. С. 350.

11 Родзевич В.М. Историческое описание Санкт-Петербургского арсенала за 200лет его существования (1712—1912). СПб., 1914. С. 215.

12 Государственный архив Брянской области (ГА БО). Ф.221. Оп.1. Д. 54. Л. 65 об.

13 История рабочего класса СССР. Рабочий класс России от зарождения до начала XX века. М., 1983. С. 77.

14 Струков Д.П. Столетие военного министерства. ГАУ. 1802—1902гг. СПб., 1902. Приложение III. С.14.

15 История отечественной артиллерии. М., 1962. Т.1. Кн.3. С.79.

* Здесь и далее даты приведены по старому стилю.