1

Страны Магриба в Первой мировой войне

The Maghreb Countries during the First World War

Аннотация. В статье представлены результаты проведённого на основе документов Национального архива Туниса исследования участия в Первой мировой войне стран Магриба — Алжира, Туниса и Марокко, использовавшихся метрополией — Францией как источники людских и материальных ресурсов, а также анализа германо-турецкой панисламистской пропаганды и французского противодействия ей.

Summary. The article presents the research findings among documents from the National Archives of Tunisia about participation the countries of the Maghreb (Algeria, Tunisia and Morocco), used during the First World War by France (the metropolis) as a source of human and material resources, and analysis of the German-Turkish pan-Islamic propaganda and the French resistance against it.

ИСТОРИЯ ВОЙН

 

ЖЕРЛИЦЫНА Наталья Александровна — учёный секретарь Научного совета Российской академии наук по проблемам стран Африки, старший научный сотрудник Института Африки РАН, кандидат исторических наук

(Москва. E-mail: ns_inafr@mail.ru)

 

СТРАНЫ МАГРИБА В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

 

Первая мировая война стала тяжёлым испытанием для народов стран Магриба (арабского Запада) — Алжира, Марокко и Туниса, вызванным людскими потерями, экономическим истощением и социальными трансформациями. Втянутые в мировое противостояние помимо своей воли, они использовались воевавшей метрополией — Францией как источник людских и материальных ресурсов. Участие в войне на стороне Антанты не определяло симпатий населения этих арабских стран. В противоположность европейской экспансии арабы Северной Африки не ассоциировали бывшее османское господство с колониальной властью. Им впервые пришлось сражаться против бывшего сюзерена — Османской империи, с которой арабов связывали прочные узы религии, истории и культуры.

В Алжире, который первым из стран Северной Африки был захвачен Францией в 1830 году, колониализм пустил корни наиболее глубоко. В 1848 году метрополия провозгласила Алжир французской территорией, в 1870-м объявила алжирских мусульман французскими подданными, но не дала им политических прав. Дискриминационная система колониального управления привела к люмпенизации основной массы коренного населения и разрушению традиционной системы социальных отношений. Колониальный режим в Алжире никогда не был стабилен.

Режим протектората, установленный в Тунисе в 1881 году, с французской точки зрения по сравнению с аннексией Алжира был более простым и выгодным. В числе его преимуществ было оставление бею видимости власти, которое успокаивало великие державы, желавшие сохранения статус-кво в регионе, и более лёгкое принятие нового порядка местным населением, позволившее избежать военных расходов. Глава французской католической миссии в Тунисе кардинал Лавижери заметил по этому поводу: «Режим протектората в Тунисе позволил нам сэкономить на религиозной войне»1.

Последним колониальным приобретением Франции перед Первой мировой войной стало Марокко. На него претендовала и Германия. С франко-германским противоборством в Марокко связана серия так называемых марокканских кризисов. Германия поощряла антифранцузские настроения султана, надеясь включить Шерифскую империю в сферу своего влияния, но ей это не удалось. В 1912 году в результате колониального дележа в Марокко образовались три зоны: Французское Марокко, Испанское Марокко и Международная зона Танжер. Страна потеряла не только независимость, но и целостность.

Германия опоздала к колониальному разделу мира. Важные сферы влияния на Ближнем Востоке и в Африке распределили её основные соперницы — Великобритания и Франция. Но немецкий бизнес был заинтересован в североафриканских рынках. Объём немецкой торговли в Тунисе за 10 лет (1903—1913 гг.) вырос в 4 раза — с 2,3 млн до 10,4 млн франков. 60 проц. туристов, посещавших протекторат в первое десятилетие XX века, были немцами2.

В этих условиях Германская империя сделала ставку на политический потенциал ислама, намеревалась использовать его в своих геополитических интересах. Провозгласив себя «другом мусульман», император Вильгельм II по время визита в Сирию в 1898 году демонстративно преклонил колено перед гробницей мусульманского лидера XII века, султана Египта и Сирии Саладина, в публичной речи объявил себя вечным другом турецкого султана и 300 млн мусульман.

Германия стремилась сделать Османскую империю своим верным союзником. Первая мировая война предоставила ей возможность реализовать далеко идущие замыслы. Сразу после начала войны был разработан план «революционизации» исламского мира, основой которого стала идея джихада — борьбы мусульман с иноверцами. Но джихад, пропагандировавшийся Германией, был направлен не против всех «неверных», а только против Англии, Франции и России, носил явный военно-политический оттенок, потеряв изначальную суть, заложенную в учении ислама.

Военно-политический союз Османской империи с Германией основывался на немецких обещаниях обеспечить её «целостность и неприкосновенность» в противоположность намерениям Англии и Франции расчленить Турцию и захватить её владения. В ноябре 1914 года Османская империя вступила в Первую мировую войну на стороне Центральных держав. Султан Мехмед V в качестве халифа правоверных объявил джихад странам Антанты.

Французское правительство запретило публиковать в странах Северной Африки изданную султаном прокламацию о начале священной войны на мусульманских территориях. Её текст, направленный в основном против России, содержал отсылки к Корану, осуждал «позорное порабощение мусульманского населения» и призывал «отринуть иго неверных»: «В течение трёх столетий Россия терзала нас, а сейчас она идёт сеять мины в Босфоре… Священная война за дело Бога! Религия и родина громко взывают к нам… Мужественный и смелый солдат, она требует, чтобы ты пожертвовал свою жизнь для её триумфа… Бог и его пророк с нами, на нашей стороне… Более того, мы присоединились к лучшей и самой мощной армии в мире, и благодаря Богу мы вышли из унижения и не будем терпеть…»3.

После публикации этой прокламации итальянской газетой «Ла Трибуна» 12 ноября 1914 года она распространилась по странам Магриба.

11 ноября 1914 года шейх аль-ислам Хейри-эфенди опубликовал фетву, которая также призвала весь исламский мир на борьбу против государств Антанты и заканчивалась словами: «Халифат призывает вас к священной войне».

Начало Первой мировой войны всколыхнуло панисламистские симпатии в арабском мире. Многие арабы связывали с победой германо-турецкого блока надежды на освобождение от колониального ига. Идеи халифата и исламского единства были популярны в Османской империи и остальном исламском мире. Престиж султана в народе был высок, в него верили как в освободителя. Влиятельная группировка в младотурецкой верхушке видела в агрессивных планах германских империалистов возможность реализации своих пантюркистских и панисламистских идей. Панисламизм как официальная государственная идеология Османской империи был призван решать главным образом политические, а не религиозные проблемы. Возврат к идее халифата как средству укрепить власть и авторитет султана воскрешал надежду на силу мусульманского единства. По оценке одного из исследователей «панисламизм стал для турок политикой последнего шанса»4.

Немецкое руководство тоже связывало свои планы с панисламизмом, решив использовать внутренние социальные, национальные и конфессиональные противоречия Англии, Франции и России. Главным козырем для достижения успеха в этом направлении считался мусульманский фактор в расчёте на то, что идея джихада сможет поднять мусульманских подданных стран Антанты на борьбу против колониального господства.

Преимущество Германии в борьбе за симпатии мусульман заключалось в том, что у неё не было колониальных владений в исламских странах. Чтобы подорвать влияние враждебных держав, Германия прибегала к провокациям в Северной Африке. Например, 9 сентября 1914 года рядом с германским консульством в Марокко появилась прокламация: «Его величество император Германии заявляет, что не воюет с мусульманским миром, и приказывает, чтобы пленные мусульмане из французской армии немедленно освобождались и отправлялись в Константинополь, к султану как халифу правоверных»5.

Кампания джихада была самой масштабной из внешних пропагандистских кампаний Германии во время Первой мировой войны. Её военно-политические круги стали рассматривать теорию джихада в качестве военной стратегии. Первая мировая стала и первой современной пропагандистской войной. Германия массово использовала пропаганду в военных целях, для нанесения ущерба противникам. Пропагандистские кампании организовывала служба информации по Востоку под руководством МИДа в координации с политической секцией генерального штаба и прусским военным министерством6. Основными направлениями деятельности службы информации по Востоку были «революционизация» мусульманских подданных стран Антанты специально подготовленными лицами, пропаганда среди мусульман, агитация среди мусульманских военнопленных. Эта деятельность велась в первую очередь печатным словом, посредством книг, брошюр, периодических изданий, плакатов, издававшихся службой на 20 европейских и восточных языках.

В начале войны в Константинополе была издана тиражом в 50 тыс. экземпляров для распространения в странах Северной Африки пропагандистская брошюра под названием «Священная война — это долг»7. Когда её начали нелегально распространять в Тунисе, бею Мухаммеду ан-Насеру пришлось выступить с воззванием ко всем подданным, отразившим официальную профранцузскую позицию. Он превознёс преимущества протектората и противопоставил уважение его властей к исламу интригам Германии по вовлечению Турции в конфликт. У Франции, по словам бея, не было ненависти к султану. В подтверждение он напомнил, что именно Париж предоставил Константинополю крупный кредит на ремонт разрушений, вызванных Балканской войной, и заявил: горстка турецких военных была введена в заблуждение Германией. Заканчивалось воззвание заверениями в том, что Франция победит. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Soumille P. Europе́ens de Tunisie et questions religieuses (1892—1901). Paris, 1975. Р. 5.

2 Arnoulet F. Les Tunisiens et la premiѐre guerre mondiale (1914—1918) // Revue de l’Occident musulman et de la Mе́diterranе́e. 1984. V. 38. № 1. P. 49.

3 Ibid. P. 51.

4 Ageron Ch.-R. Les Algeriens Musulmans et la France. T. 2. Paris: PUF, 1968. Р.174.

5 Larcher M. La guerre turque dans la guerre mondiale. Paris: Chiron, Alcan, 1917. P. 15.

6 Гатауллина Л.Р. Из истории создания военных формирований татарских джихадистов в Германии (1915—1916) // Учёные записки Казанского государственного университета. 2010. Т. 152. Кн. 3. Ч. 2. С. 109—115.

7 Archives Nationales Tunisiennes (ANT): E-550-30/16 [Mouvement panislamique]. 14.11.1914.