Полевая офицерская школа высокого уровня. 180-летняя история курсов «Выстрел»

Военное строительство

НОВАК Василий Николаевич — доцент кафедры управления повседневной деятельностью войск Военного учебно-научного центра Сухопутных войск «Общевойсковая академия Вооружённых сил Российской Федерации», полковник, кандидат военных наук

(119991, Москва, проезд Девичьего поля, д. 4)

ШЛЫК Юрий Фёдорович — профессор кафедры управления повседневной деятельностью войск Военного учебно-научного центра Сухопутных войск «Общевойсковая академия Вооружённых сил Российской Федерации», полковник, доктор военных наук

(119991, Москва, проезд Девичьего поля, д. 4)

Полевая офицерская школа высокого уровня

180-летняя история курсов «Выстрел»

Это прославленное военно-учебное заведение по переподготовке и повышению квалификации командирских кадров известно даже за пределами нашей страны как советская полевая офицерская школа высокого уровня. Вместе с тем оно имеет почти двухвековую историю1. Необходимость его появления в то время была вызвана зарождением в русской армии управления повседневной деятельностью войск. Первый камень под управленческую основу был заложен, можно сказать, в годы царствования Павла I (1796—1801), правительство которого вскоре после восшествия на престол нового императора приступило к «искоренению злоупотреблений в войсках». Объяснялся такой «реформаторский подход» невозможностью терпеть более утвердившуюся при предшественнице на троне и матери Павла Екатерине II систему фаворитизма. Могущественные ставленники государыни широко практиковали коррупционную схему протекционизма при замещении офицерских должностей. Кроме того, многие генералы и старшие офицеры систематически использовали своих подчинённых, в том числе офицеров, для личных целей. Таких «растасканных» из полков людей в 1795 году было около 50 000, и это в то время, когда армия насчитывала около 400 тыс. человек. Злоупотребления достигли такого размаха, что многие воинские начальники смотрели на свои полки как на удобное средство обогащения, а их использование считали выгодной статьей дохода. Так, более половины войсковых лошадей использовались не по назначению; отдельные полковые командиры получали от подчинённых 20—25 тыс. рублей ежегодного «прибытка» из так называемых артельных денег; значительная часть генералов в войсках не находилась, поскольку многие из них жили или в Петербурге, или в Москве, занимаясь не столько службой, сколько личными делами.

Проводившиеся мероприятия по борьбе со злоупотреблениями и «своеволием в войсках» были инициированы Павлом I. Так, запрещалось кому бы то ни было использовать «нижних воинских чинов» на работах в неслужебных целях. Все офицеры, которые не находились в войсках в момент вступления екатерининского наследника в императорство, были немедленно уволены со службы. Стал более строгим контроль за деятельностью войсковых командиров, особенно в вопросах обучения войск, хозяйственного порядка, внутренней службы.

С первых же дней своего царствования новый государь стал перестраивать мирную жизнь армии по прусскому образцу. Многие историки обвиняют его в скрупулёзном копировании «фридриховской» (прусской) системы. Не удовлетворившись «мирным» отечественным опытом организации повседневной деятельности войск, который, справедливости ради отметим, на то время был очень уж мал, он даже отправил в отставку «генерала войны» А.В. Суворова вместе с его «наукой побеждать». «…Фельдмаршал граф Суворов, отнесясь Его императорскому величеству, что, так как войны нету, и ему делать нечего, — гласил высочайший указ от 6 февраля 1797 года, — за подобный отзыв отставляется от службы»2.

С началом правления Павла I были введены законодательные акты — «Воинский устав о пехотной службе», «Правила о кавалерийской службе» и др., до мелочей регламентировавшие армейскую жизнь. В их основу было положено обучение войск выполнению строевых и тактических приёмов и упражнений, несению внутренней и караульной служб и всему остальному, что так или иначе было связано с мирной жизнью полков. Так зарождалось управление повседневной деятельностью войск.

Следующий этап развития военного дела в России в целом и в подготовке офицеров в частности связан с царствованием Николая I. Уже весной 1826 года его указом от 5 мая было доведено до армии высочайшее повеление: «Для введения в войсках совершенного единообразия по всем предметам фронтовой* службы и обмундирования собрать в Петербурге образцовый Учебный батальон»3. В нём подчёркивалась высочайшая государя-императора воля: «Чтобы штаб- и обер-офицеры были из отличнейших и первые преимущественно из подполковников, признанных достойнейшими командовать полками, так Его Величеству угодно назначать впредь полковых командиров преимущественно из числа штаб-офицеров, находившихся в образцовом Учебном батальоне»4. В связи с ростом востребованности выпускников этого учебного заведения в войсках его численность с тысячи человек увеличили в два раза и по царскому велению батальон переформировали в Образцовый пехотный полк двухбатальонного состава.

Поступавших на учёбу офицеров подвергали испытанию по знанию правил повседневной службы. В полку они обучались в течение года, совершенствуя знания и навыки в управлении повседневной деятельностью войск. Выпуск «учителей в армию» проводился ежегодно после основательного испытания комиссией во главе с «августейшим командиром гвардейского корпуса» великим князем Михаилом Павловичем и высочайшего смотра. Подготовленные «учителя» отправлялись в войска в специально сшитой для них «образцовой» форме одежды и амуниции с предписанием полкам немедленно переходить на новую форму одежды и новые правила повседневной службы.

В 1882 году приказом по военному ведомству (№ 82 от 21 марта) Образцовый пехотный полк преобразовывается в Офицерскую стрелковую школу. Этим же приказом определяются и её задачи: «1) подготовление ротных командиров самостоятельному выполнению обязанностей, лежащих на них как на начальниках основных тактических единиц; 2) распространение в войсках правильного взгляда на употребление огня в бою, сообразно новейшим исследованиям свойств нашего оружия, и на правильное однообразное обучение стрельбе; 3) производство исследований в широких размерах над ручным огнестрельным оружием, принятым на вооружение наших войск; 4) производство испытаний над предлагаемыми усовершенствованиями по ручному огнестрельному оружию, патронам и разным приспособлениям, к ручному оружию и стрельбе относящимся, и разработка сведений по этому предмету, получаемых относительно иностранных государств»5.

В ходе реорганизации был устранён пробел в обучении офицеров вопросам управления повседневной деятельностью войск. По велению Александра III, обучавшегося в своё время в Учебном батальоне, в программу обучения включили ряд показных занятий: «…по приёмам обучения и воспитания личного состава, по умелому распределению служебного времени (распорядку дня) и составлению расписания занятий, по обеспечению довольствием, по медицинскому довольствию, по ротному хозяйству и поддержанию внутреннего порядка, по форме одежды и снаряжению»6. Так впервые появился новый вид занятий — показные.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Более подробно см.: Курсы «Выстрел» (историко-дидактичский очерк). Монография. М.: Изд-во Общевойсковой академии ВС РФ, 2011.

2 Богданов Л.П. Русская армия в 1812 году. М.: Воениздат, 1979. С. 16, 17.

3 Вестник Офицерской Стрелковой школы. СПб., 1913. № 3. С. 138.

4 Там же. С. 142.

5 Гришинский В., Кузнецов И. Памятка Офицерской Стрелковой Школы. СПб.: Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1914. С. 24, 25.

6 Там же.

Орнитологическое обеспечение ВВС: история и современность

Военное строительство

ПРЯМИЦЫН Владимир Николаевич начальник группы краткосрочных прогнозов Главного гидрометеорологического центра Министерства обороны РФ, капитан-лейтенант, кандидат военных наук

(Москва. Е-mail: priamitzynvn@mail.ru)

Орнитологическое обеспечение ВВС СССР: история и современность

Первые катастрофы летательных аппаратов, связанные с влиянием фактора погоды, привели к возникновению и дальнейшему стремительному развитию авиационной метеорологии. Между тем первое крушение самолёта, произошедшее по причине столкновения с птицей (ССП), и интенсивное развитие авиационной орнитологии разделяют почти полвека.

Считается, что первая воздушная катастрофа, случившаяся вследствие столкновения самолёта с птицей, произошла в 1912 году в Калифорнии. Тогда во время испытательного полёта в самолёт попала чайка. Мощным ударом птица нарушила управление рулями, в результате чего самолёт разбился1. После этого каждой из стран, претендовавших на статус авиационных держав, приходилось сталкиваться с подобными случаями, но в первой половине ХХ века полёты были не столь интенсивны, а столкновения с птицами и вовсе редкостью. Не удивительно, ведь скорости, с которыми летали поршневые самолёты, позволяли птицам своевременно их обнаруживать и успешно уклоняться. Оттого авиационная общественность воспринимала столкновения с птицами как случайность, не рассматривала во взаимосвязи друг с другом и уж тем более не подвергала системному учёту и анализу2.

Несмотря на то, что в 30—40-е годы количество полётов многократно возросло, это не привело к резкому росту количества ССП, однако они отмечались. Наиболее досадно было терять по этой причине боевые машины в годы Великой Отечественной войны. В период с 1941 по 1945 год в ВВС СССР отмечались случаи повреждений и даже катастроф, произошедших в результате столкновений главным образом с водоплавающими птицами — гусями и утками3. Военные авиаторы США в годы Второй мировой войны уделяли большее внимание угрозе, представляемой пернатыми. Благодаря учёту, уже тогда ведшемуся в ВВС США, известно, что в период с 1942 по 1946 год американские военные самолёты сталкивались с птицами 473 раза. При этом крупные птицы, такие как лебеди, гуси и утки, ударившись о самолёт, зачастую вызывали серьёзные повреждения4.

В послевоенные годы советская военная авиация совершила качественный рывок, пополнив парк самолётов машинами новых типов и начав освоение реактивной техники, однако отношение к угрозе со стороны птиц осталось по-прежнему пренебрежительным. Примечателен случай, описанный лётчиком-испытателем лётно-исследовательского института Героем Советского Союза полковником Марком Лазаревичем Галлаем в книге его мемуаров «Испытано в небе». При испытании нового самолёта лётчик набрал высоту около 200 м и приготовился выполнить разворот, как вдруг у него перед глазами внезапно мелькнуло что-то чёрное. В тот же миг пилот ощутил мощный удар в лоб и потерял сознание. В кабину через разбитое стекло ворвалась холодная воздушная струя, несшая с собой брызги крови и чёрные перья. Под действием холодной струи лётчик пришёл в сознание и с трудом посадил машину. Оказалось, что в полёте самолёт столкнулся с грачом, который разбил стекло фонаря и застрял в нём. При этом лётчик получил травму головы и глаз. Столкновение с птицей полковник Галлай расценил как случай, в котором ему не повезло. Прославленный лётчик-испытатель вспоминал об этом так: «Судите сами: беспредельное воздушное пространство, и в нём небольшая птица. Так надо же было уткнуться в неё прямёхонько лобовым стеклом кабины! До этого мне казалось, что столкнуться с летящей птицей столь же маловероятно, как, например, угодить под метеорит, падающий на Землю из космического пространства»5.

Мнение, высказанное лётчиком, очень точно отображает отношение авиаторов тех времён к проблеме столкновения с птицами. Каждое из них воспринималось как стихийное явление, которое невозможно предвидеть и уж тем более предотвратить. Лётчики, периодически сталкивавшиеся с пернатыми, вероятно, не задумывались о том, что в столкновениях далеко не всегда «виноваты» птицы. Нередко маршруты полётов самолётов прокладывались без учёта пролётных путей птиц. В непосредственной близости от аэродромов разбивались поля, сады и свалки мусора, традиционно приманивающие птиц. Иногда лётчикам для отработки фигур высшего пилотажа выделялись зоны воздушного пространства, расположенные над местами крупных гнездовий6.

На рубеже 50—60-х годов реактивная авиация окончательно утвердилась в небе всех передовых мировых держав. Число самолётов и их скорость стали возрастать, а вместе с ними неуклонно поползли вверх цифры печальной статистики. Внедрение новых реактивных двигателей привело к снижению шума перед летящим самолётом и развитию скоростей полёта, не оставляющих птицам шанса своевременно обнаружить крылатую машину и увернуться от неё7. Не количество полётов, а именно скорости летательных аппаратов стали причиной резкого роста числа ССП. Со скоростью связана и возросшая тяжесть последствий столкновений. Не удивительно, ведь увеличение силы удара птицы о самолёт пропорционально квадрату роста его скорости. Сила удара птицы величиной с морскую чайку при скорости полёта самолёта 320 км/ч составляет 3200 кг, а при скорости 960 км/ч, свойственной реактивной авиации, — уже 28 800 кг8.

Всё большие и большие объёмы воздуха, потребляемого передовыми авиационными двигателями, привели к росту числа случаев засасывания птиц в воздухозаборники. Подсчитано, что птица весом 1,8 кг при скорости полёта самолёта около 700 км/ч на высоте менее 2400 м воздействует на крылатую машину почти в три раза сильнее, чем удар 30-мм снаряда в неподвижную мишень. Птицы разбивают даже пуленепробиваемое остекление кабины, где уж тут устоять хрупким лопаткам двигателей9.

В сфере обеспечения безопасности полётов в мировой авиации назрели серьёзные перемены, поводом к которым послужила катастрофа, произошедшая осенью 1960 года в США. Пассажирский самолёт «Локхид Электра» попал в стаю скворцов, в результате чего погиб 61 человек. Ущерб оценили в 6 млн долларов, после чего федеральная авиационная администрация США заключила договор на проведение в 1960—1966 гг. исследовательских работ на сумму 500 тыс. долларов. Впервые в истории мировой авиации о птицах заговорили как о проблеме, требующей скорейшего решения и вложения денежных средств. В ноябре 1963 года во Франции, в Ницце, состоялась первая международная конференция по вопросам предупреждения столкновений самолётов с птицами, в ней приняли участие биологи, акустики, инженеры, специалисты по управлению воздушным движением из десяти стран10.

Благодаря серьёзному финансированию в США была создана служба предупреждения столкновения птиц с самолётами ВВС, а также гражданский центр проектирования и обслуживания, изучающие статистику ССП, разрабатывающие рекомендации по снижению их количества и повышению стойкости конструкции самолётов. На основе их исследований была создана система слежения за перелётами птиц, а также предупреждения об угрозе столкновения с ними. Было разработано и лобовое остекление кабин из акрилполикарбонатных соединений, выдерживающее удары птиц массой до 1,6 кг при скорости полёта самолётов 970 км/час.

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Рогачёв А.И., Лебедев А.М. Орнитологическое обеспечение безопасности полётов. М.: Транспорт, 1984. С. 3.

2 Якоби В.Э. Биологические основы предотвращения столкновений самолётов с птицами. М.: Наука, 1974. С. 7.

3 Там же. С. 8.

4 Лаврик В.С., Рубцов И.Ф., Шершер Э.А. Лётчик, внимание — птицы! М.: Воениздат, 1970. С. 6.

5 Галлай М.Л. Испытано в небе. М.: Молодая гвардия, 1965. С. 150—154.

6 Лаврик В.С., Рубцов И.Ф.. Шершер Э.А. Указ. соч. С. 4.

7 Рогачёв А.И., Лебедев А.М. Указ. соч. С. 11.

8 Приходько М.Г. Справочник инженера-синоптика. Л.: Гидрометиздат, 1986. С. 273.

9 Якоби В.Э. Указ. соч. С. 10.

10 Pearcy A. Collisions avec les oiseaux. «Shell aviations news». 1964. № 313. P. 14—19.

Формирование института унтер-офицеров сверхсрочной службы в русской армии в конце XIX — начале XX века

Военное строительство

КОРИН Сергей Анатольевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, подполковник запаса

(Москва. E-mail: kenny_i@mail.ru)

Формирование института унтер-офицеров сверхсрочной службы в русской армии в конце XIX — начале XX века

Одним из главных направлений деятельности Министерства обороны РФ в современных условиях является создание профессионального института сержантов (старшин), проходящих службу по контракту. В отечественной практике впервые аналогичная задача решалась в период строительства массовой русской армии, который начался с принятия Устава о всесословной воинской повинности 1874 года и продолжался до начала Первой мировой войны 1914—1918 гг. За короткий срок обязательной действительной службы было трудно подготовить опытных и авторитетных в глазах нижних чинов младших командиров. Поэтому Военное министерство принимало меры к добровольному удержанию в войсках сверх установленного срока «лучших и испытанных унтер-офицеров», которые бы смотрели на свою службу не как на временную повинность, а как на специальность, вполне удовлетворяющую их общественным и материальным интересам. С конца XIX столетия в России, как и в основных западноевропейских государствах, унтер-офицерский состав армии начали выделять в отдельный профессиональный слой, подобный офицерскому корпусу.

В ходе военной реформы 60—70-х годов XIX века, осуществлявшейся под руководством военного министра генерала от инфантерии Д.А. Милютина, создавалась законодательная база прохождения сверхсрочной службы нижними чинами и разрешался широкий приём на неё унтер-офицеров. В 1871 году, после сокращения срока действительной службы рекрут до 8 лет предстояло уволить в запас 2/5 унтер-офицеров русской армии, что отрицательно сказалось бы на боеспособности и состоянии дисциплины в войсках. Поэтому в мае 1871 года вышел приказ по военному ведомству, предоставлявший воинским начальникам, начиная с командира отдельного батальона, право оставлять на сверхсрочной службе до 1/3 штатной численности унтер-офицеров, «преимущественно строевого состава»1. Это составило 27,5 тыс. человек от общего числа в 82,7 тыс. унтер-офицеров, которых полагалось иметь в войсках. С мая 1871 и до конца 1873 года на сверхсрочную службу поступили около 3600 унтер-офицеров, из этого числа 1/4 фельдфебелей и около 1/3 старших унтер-офицеров, что не удовлетворяло потребности вооружённых сил в этих опытных помощниках офицеров.

В связи с переходом к комплектованию армии на основе закона о всесословной воинской повинности, а также большим некомплектом сверхсрочнослужащих младших командиров Главный штаб совместно с Главным комитетом по устройству и образованию войск разрабатывает проект «Положения о нижних чинах унтер-офицерского звания, остающихся на добровольной службе», который в августе 1874 года утверждается императором2. В нём в соответствии с предложениями командующих войсками округов предусматриваются замещение сверхсрочнослужащими всех строевых должностей фельдфебелей и старших (взводных) унтер-офицеров, а также меры по улучшению их материального и служебного положения3. В каждой роте (эскадроне, сапёрном батальоне) полагается иметь «сверхсрочными» фельдфебеля (старшего вахмистра) и 4 старших унтер-офицеров (вахмистров), а в гвардейской и армейской пешей артиллерии на батарею — по одному фельдфебелю и 5 старших фейерверкеров. Всего в русской армии вводятся более 32 тыс. должностей сверхсрочнослужащих унтер-офицеров, из которых 26,2 тыс. строевых и 5900 нестроевых. Для них устанавливается особая система денежных выплат, которая включает в себя: штатное (назначенное по каждой должности) и добавочное (за сверхсрочную службу) жалованья, увеличивающиеся в зависимости от выслуги лет и занимаемой должности. За два года сверхсрочной службы унтер-офицерам выплачивается единовременное пособие в 150 руб., за 10 лет — 250 руб. и за 20 лет службы — 1000 руб. или пенсия в размере 96 руб. в год.

Для удержания нижних чинов на должностях, требующих длительной подготовки, с декабря 1874 года разрешается оставлять на сверхсрочной службе унтер-офицеров, служащих в штабах, управлениях, а затем и военных музыкантов. В 1876 году начинают принимать на сверхсрочную службу унтер-офицеров из запаса.

После вступления в силу Положения 1874 года численность сверхсрочнослужащих унтер-офицеров в войсках к 1877 году выросла почти вдвое, с 3544 до 6126 человек. Вместе с тем им не пришлось сыграть заметной роли в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг., так как благодаря призыву из запаса значительного числа унтер-офицеров и производству в это звание отличившихся рядовых недостатка младших командиров в действующей армии на всём протяжении боевых действий не было.

Возглавивший в 1881 году Военное министерство генерал от инфантерии П.С. Ванновский продолжил деятельность графа Д.А. Милютина по укреплению института унтер-офицеров сверхсрочной службы. В 1888 году он докладывал императору Александру III: «Этот вопрос настолько важен для жизненных интересов армии (в особенности при сокращении срока действительной службы до 4 лет) и так долго оставался без надлежащего разрешения, что я, не колеблясь, включил его в число первоочередных, неотложных мер по организации и благоустройству армии»4. К началу 1890 года вместо требовавшихся для войск 32 тыс. в строю находились всего 9300 сверхсрочнослужащих унтер-офицеров. Кроме того, учитывая отсутствие достаточных средств в государственном бюджете на армейские нужды, Александр III предписал, чтобы во «всех мероприятиях по военной части соблюдалась строжайшая бережливость и, по возможности, сократились расходы». В соответствии с этим военное ведомство пошло на уменьшение штатного числа сверхсрочнослужащих унтер-офицеров, а освободившиеся средства направило на улучшение материального положения строевого состава. В июле 1890 года вышло новое «Положение о нижних чинах унтер-офицерского звания, остающихся добровольно на сверхсрочной службе», которое разделило всех сверхсрочнослужащих на три категории по уровню предоставлявшихся им преимуществ5. Для первой категории (строевые должности фельдфебелей, взводных унтер-офицеров рот, эскадронов и батарей) устанавливались максимальные выплаты и льготы. Штатная численность этих нижних чинов в войсках по сравнению с Положением 1874 года сокращалась на 10 тыс. человек и составила 16 тыс. должностей (5300 фельдфебелей и 10,7 тыс. старших унтер-офицеров)6. На каждую роту (эскадрон и батарею) полагалось по одному фельдфебелю (вахмистру) и не более двух взводных унтер-офицеров (фейерверкеров). Ко второй категории относились нестроевые унтер-офицеры, стоявшие на должностях фельдфебелей нестроевых рот, каптенармусов, обозных унтер-офицеров, барабанщиков, горнистов (штаб-трубачей), старших фельдшеров и мастеровых. Этим унтер-офицерам предоставлялись минимальные дополнительные оклады и льготы; их полагалось иметь в армии 6200 человек. К третьей категории принадлежали нижние чины унтер-офицерских званий, служившие в войсковых штабах, военных управлениях, различных заведениях и учреждениях, а также состоявшие в музыкантских хорах. Все виды довольствия они получали по нормам унтер-офицеров срочной службы. Численность этих «сверхсрочных» зависела «от усмотрения» командования, которому разрешалось остатки денег, выделявшихся на содержание военных управлений, обращать в награды и пособия для служивших в них унтер-офицеров. Перераспределение денежных средств в пользу повышения содержания строевых сверхсрочных унтер-офицеров позволило увеличить их численность в войсках. В 1893 году в русской армии на сверхсрочной службе находились 4700 фельдфебелей (вахмистров) или 89,5 проц. от штата, в том числе: в пехоте — 95,3 проц.; кавалерии — 93,6; артиллерии — 90,2; инженерных войсках — 61,5 проц. По сравнению с 1887 годом укомплектованность сверхсрочниками должностей старших унтер-офицеров (фейерверкеров) возросла в 5 раз, с 8 до 41 проц.7 <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Приказ по военному ведомству № 169 от 1871 г.

2 Приказ по военному ведомству № 259 от 1874 г.

3 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 868. Оп. 1. Д. 382. Л. 12, 12 об.

4 Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1888 год. Б.м, б.г. С. 46, 47.

5 Приказ по военному ведомству № 172 от 1890 г.

6 Обзор деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III. 1881—1894. СПб., 1903. С. 10.

7 Сведения о сверхсрочных за 1893 год // Русский инвалид. 1894. 7 апреля.