Формирование института унтер-офицеров сверхсрочной службы в русской армии в конце XIX — начале XX века

Военное строительство

КОРИН Сергей Анатольевич — старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, подполковник запаса

(Москва. E-mail: kenny_i@mail.ru)

Формирование института унтер-офицеров сверхсрочной службы в русской армии в конце XIX — начале XX века

Одним из главных направлений деятельности Министерства обороны РФ в современных условиях является создание профессионального института сержантов (старшин), проходящих службу по контракту. В отечественной практике впервые аналогичная задача решалась в период строительства массовой русской армии, который начался с принятия Устава о всесословной воинской повинности 1874 года и продолжался до начала Первой мировой войны 1914—1918 гг. За короткий срок обязательной действительной службы было трудно подготовить опытных и авторитетных в глазах нижних чинов младших командиров. Поэтому Военное министерство принимало меры к добровольному удержанию в войсках сверх установленного срока «лучших и испытанных унтер-офицеров», которые бы смотрели на свою службу не как на временную повинность, а как на специальность, вполне удовлетворяющую их общественным и материальным интересам. С конца XIX столетия в России, как и в основных западноевропейских государствах, унтер-офицерский состав армии начали выделять в отдельный профессиональный слой, подобный офицерскому корпусу.

В ходе военной реформы 60—70-х годов XIX века, осуществлявшейся под руководством военного министра генерала от инфантерии Д.А. Милютина, создавалась законодательная база прохождения сверхсрочной службы нижними чинами и разрешался широкий приём на неё унтер-офицеров. В 1871 году, после сокращения срока действительной службы рекрут до 8 лет предстояло уволить в запас 2/5 унтер-офицеров русской армии, что отрицательно сказалось бы на боеспособности и состоянии дисциплины в войсках. Поэтому в мае 1871 года вышел приказ по военному ведомству, предоставлявший воинским начальникам, начиная с командира отдельного батальона, право оставлять на сверхсрочной службе до 1/3 штатной численности унтер-офицеров, «преимущественно строевого состава»1. Это составило 27,5 тыс. человек от общего числа в 82,7 тыс. унтер-офицеров, которых полагалось иметь в войсках. С мая 1871 и до конца 1873 года на сверхсрочную службу поступили около 3600 унтер-офицеров, из этого числа 1/4 фельдфебелей и около 1/3 старших унтер-офицеров, что не удовлетворяло потребности вооружённых сил в этих опытных помощниках офицеров.

В связи с переходом к комплектованию армии на основе закона о всесословной воинской повинности, а также большим некомплектом сверхсрочнослужащих младших командиров Главный штаб совместно с Главным комитетом по устройству и образованию войск разрабатывает проект «Положения о нижних чинах унтер-офицерского звания, остающихся на добровольной службе», который в августе 1874 года утверждается императором2. В нём в соответствии с предложениями командующих войсками округов предусматриваются замещение сверхсрочнослужащими всех строевых должностей фельдфебелей и старших (взводных) унтер-офицеров, а также меры по улучшению их материального и служебного положения3. В каждой роте (эскадроне, сапёрном батальоне) полагается иметь «сверхсрочными» фельдфебеля (старшего вахмистра) и 4 старших унтер-офицеров (вахмистров), а в гвардейской и армейской пешей артиллерии на батарею — по одному фельдфебелю и 5 старших фейерверкеров. Всего в русской армии вводятся более 32 тыс. должностей сверхсрочнослужащих унтер-офицеров, из которых 26,2 тыс. строевых и 5900 нестроевых. Для них устанавливается особая система денежных выплат, которая включает в себя: штатное (назначенное по каждой должности) и добавочное (за сверхсрочную службу) жалованья, увеличивающиеся в зависимости от выслуги лет и занимаемой должности. За два года сверхсрочной службы унтер-офицерам выплачивается единовременное пособие в 150 руб., за 10 лет — 250 руб. и за 20 лет службы — 1000 руб. или пенсия в размере 96 руб. в год.

Для удержания нижних чинов на должностях, требующих длительной подготовки, с декабря 1874 года разрешается оставлять на сверхсрочной службе унтер-офицеров, служащих в штабах, управлениях, а затем и военных музыкантов. В 1876 году начинают принимать на сверхсрочную службу унтер-офицеров из запаса.

После вступления в силу Положения 1874 года численность сверхсрочнослужащих унтер-офицеров в войсках к 1877 году выросла почти вдвое, с 3544 до 6126 человек. Вместе с тем им не пришлось сыграть заметной роли в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг., так как благодаря призыву из запаса значительного числа унтер-офицеров и производству в это звание отличившихся рядовых недостатка младших командиров в действующей армии на всём протяжении боевых действий не было.

Возглавивший в 1881 году Военное министерство генерал от инфантерии П.С. Ванновский продолжил деятельность графа Д.А. Милютина по укреплению института унтер-офицеров сверхсрочной службы. В 1888 году он докладывал императору Александру III: «Этот вопрос настолько важен для жизненных интересов армии (в особенности при сокращении срока действительной службы до 4 лет) и так долго оставался без надлежащего разрешения, что я, не колеблясь, включил его в число первоочередных, неотложных мер по организации и благоустройству армии»4. К началу 1890 года вместо требовавшихся для войск 32 тыс. в строю находились всего 9300 сверхсрочнослужащих унтер-офицеров. Кроме того, учитывая отсутствие достаточных средств в государственном бюджете на армейские нужды, Александр III предписал, чтобы во «всех мероприятиях по военной части соблюдалась строжайшая бережливость и, по возможности, сократились расходы». В соответствии с этим военное ведомство пошло на уменьшение штатного числа сверхсрочнослужащих унтер-офицеров, а освободившиеся средства направило на улучшение материального положения строевого состава. В июле 1890 года вышло новое «Положение о нижних чинах унтер-офицерского звания, остающихся добровольно на сверхсрочной службе», которое разделило всех сверхсрочнослужащих на три категории по уровню предоставлявшихся им преимуществ5. Для первой категории (строевые должности фельдфебелей, взводных унтер-офицеров рот, эскадронов и батарей) устанавливались максимальные выплаты и льготы. Штатная численность этих нижних чинов в войсках по сравнению с Положением 1874 года сокращалась на 10 тыс. человек и составила 16 тыс. должностей (5300 фельдфебелей и 10,7 тыс. старших унтер-офицеров)6. На каждую роту (эскадрон и батарею) полагалось по одному фельдфебелю (вахмистру) и не более двух взводных унтер-офицеров (фейерверкеров). Ко второй категории относились нестроевые унтер-офицеры, стоявшие на должностях фельдфебелей нестроевых рот, каптенармусов, обозных унтер-офицеров, барабанщиков, горнистов (штаб-трубачей), старших фельдшеров и мастеровых. Этим унтер-офицерам предоставлялись минимальные дополнительные оклады и льготы; их полагалось иметь в армии 6200 человек. К третьей категории принадлежали нижние чины унтер-офицерских званий, служившие в войсковых штабах, военных управлениях, различных заведениях и учреждениях, а также состоявшие в музыкантских хорах. Все виды довольствия они получали по нормам унтер-офицеров срочной службы. Численность этих «сверхсрочных» зависела «от усмотрения» командования, которому разрешалось остатки денег, выделявшихся на содержание военных управлений, обращать в награды и пособия для служивших в них унтер-офицеров. Перераспределение денежных средств в пользу повышения содержания строевых сверхсрочных унтер-офицеров позволило увеличить их численность в войсках. В 1893 году в русской армии на сверхсрочной службе находились 4700 фельдфебелей (вахмистров) или 89,5 проц. от штата, в том числе: в пехоте — 95,3 проц.; кавалерии — 93,6; артиллерии — 90,2; инженерных войсках — 61,5 проц. По сравнению с 1887 годом укомплектованность сверхсрочниками должностей старших унтер-офицеров (фейерверкеров) возросла в 5 раз, с 8 до 41 проц.7 <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Приказ по военному ведомству № 169 от 1871 г.

2 Приказ по военному ведомству № 259 от 1874 г.

3 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 868. Оп. 1. Д. 382. Л. 12, 12 об.

4 Всеподданнейший доклад по Военному министерству за 1888 год. Б.м, б.г. С. 46, 47.

5 Приказ по военному ведомству № 172 от 1890 г.

6 Обзор деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III. 1881—1894. СПб., 1903. С. 10.

7 Сведения о сверхсрочных за 1893 год // Русский инвалид. 1894. 7 апреля.

Отечественная морская авиация в период 1918—1920 гг.

Военное строительство

ГЕРАСИМОВ Василий Леонидович старший научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ, полковник запаса, кандидат исторических наук, доцент (Москва. E-mail: gerasimov-moravia81@yandex.ru)

Отечественная морская авиация в период 1918—1920 гг.

Один из самых сложных периодов в истории отечественной морской авиации пришёлся на 1918—1920 гг., когда она принимала активное участие в Гражданской войне и организационно продолжала входить в состав флота. В результате произошедших в стране событий к началу 1918 года вчерашние сослуживцы по морской авиации Российского военного флота оказались по разные стороны баррикад: почти все младшие авиационные специалисты на стороне большевиков, а подавляющая часть офицерского состава авиации флота стали участниками Белого движения или эмигрировали из страны.

20 декабря 1917 года (2 января 1918 г. по новому стилю) появился приказ по армии и флоту за № 4 об объединении морской и сухопутной авиации и подчинении всей авиации коллегии из представителей: Народного комиссариата по военным делам; Народного комиссариата по морским делам; Всероссийского центрального исполнительного комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов; Центрального совета фабрично-заводских комитетов; Всероссийского центрального совета профессиональных союзов; Всероссийского совета авиации и воздухоплавания; рабочих авиационных заводов. Всего 7 человек1.

Но на практике этот приказ реализован так и не был. Против него выступили руководство Управления морской авиации и воздухоплавания (УМАиВ) и нарком по морским делам П.Е. Дыбенко. Подготовленный моряками доклад был рассмотрен на заседании Законодательного совета морского ведомства 2(15) января 1918 года. Результатом заседания стало принятие решения о приостановке приказа об объединении морской авиации с сухопутной и разработке документа по взаимодействию УМАиВ с Всероссийской коллегией по управлению Красным воздушным флотом. Дальнейшим шагом Наркомата по морским делам стал приказ по флоту от 6 марта 1918 года, в котором указывалось: «1. Все авиационные части и школы сохраняются, причем личный состав этих частей обязуется приложить все усилия к сбережению имеющегося в их распоряжении имущества. 2. По мере хода демобилизации центральным авиационным комитетам морей надлежит стягивать авиационные части, потерявшие боевое значение, при условии сохранения тех частей, которые необходимы для воздушной связи в Балтийском море — на северном берегу между Або, Гельсингфорсом и Петроградом и в Чёрном море — между Одессой и Поти»2.

Активная деятельность Морского генерального штаба (МГШ) по сохранению морской авиации в составе флота принесла свои плоды. На основании доклада МГШ от 27 апреля 1918 года увидел свет приказ по армии и флоту от 20 мая 1918 года № 3, вновь передавший управление всей советской морской авиацией в подчинение Народного комиссариата по морским делам3.

По мнению Всероссийского комитета воздушного флота (ВКВФ), необходимо было все равно создавать в РСФСР единое мощное авиационное ведомство, в котором имелось бы морское отделение в отделе применения Управления воздушного флота. «Также приемлемым признавалось оперативное подчинение авиации флотам на тех же условиях, что и фронтам. Военный руководитель Высшего военного совета М.Д. Бонч-Бруевич предлагал объединить только разработку приборов и аппаратов для морской и сухопутной авиации. Он полагал, что необходимо образовать во флоте Управление инспектора морской авиации, передав ему подготовку, организацию, заведование в техническом, хозяйственном, строевом отношении, по назначению личного состава по морской авиации. При этом руководство следовало передать флотам. Изложенные факты свидетельствуют о том, что даже высшие руководители военно-сухопутного ведомства не были готовы активно бороться за поглощение морской авиации»4.

В итоге 25 мая 1918 года появился приказ по армии и флоту № 35, который изменил приказ от 20 декабря 1917 года (2 января 1918 г.) № 4, оставив УМА6 и морскую авиацию в подчинении Народного комиссариата по морским делам. Одновременно была создана Постоянная межведомственная комиссия военного и морского ведомств по координации деятельности авиации7. Таким образом, объединение морской и сухопутной авиации на время было отложено.

История воздушной дивизии Чёрного моря закончилась с гибелью Черноморского флота. К апрелю 1918 года почти вся инфраструктура черноморской авиации оказались в руках австро-венгерских, германских и турецких оккупантов. Только один из дивизионов воздушной дивизии спокойно переждал в Одессе все трудности до сентября 1918 года, а затем часть дивизиона перебралась в Екатеринодар, где в ноябре того же года на его базе сформировали 3-й авиаотряд Добровольческой армии. На стороне белых 3-й авиационный отряд воевал вплоть до окончательной эвакуации из Крыма в конце 1920 года8.

В апреле 1918 года Совнарком Закавказья под председательством С.Г. Шаумяна при поддержке войск из Дагестана и армянских партизан установил советскую власть в Баку. На стороне большевиков выступил и личный состав Бакинской авиашколы морской авиации. В ходе развернувшихся уличных боев морские лётчики бомбили городские кварталы, в которых находилось мусульманское ополчение9. Позднее Бакинская школа морской авиации участвовала в обороне Баку от наступавших турецких войск, а в сентябре 1918 года, после занятия турками города она прекратила своё существование.

На Закавказском фронте участие в боевых действиях принимал и гидродивизион Каспийского моря, который был сформирован из пилотов Бакинской авиационной школы и лётчиков, прибывших из Петрограда. Организационно гидроавиационный дивизион состоял из двух авиационных отрядов. После свержения Бакинской коммуны гидродивизион продолжал сражаться с турками.

На Балтике после оставления Эстонии и Финляндии к марту—апрелю 1918 года на судах флота и по железной дороге удалось вывезти только часть авиационного имущества воздушной дивизии Балтийского моря.

Результатом такого положения дел явились расформирование воздушной дивизии Балтийского моря в соответствии с приказом по МГШ от 27 апреля 1918 года № 335 и создание на её базе воздушной бригады особого назначения (вбон), которая непосредственно была подчинена Управлению морской авиации10.  <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. р-61. Оп. 1. Д. 38. Л. 1.

2 Гончар Т.Ф., Новиков Н.И. Развитие авиации Балтийского флота (1917—1941 гг.) // Очерки из истории Балтийского флота. Кн. 4. Калининград: Янтарный сказ, 2001. С. 71.

3 РГА ВМФ. Ф. Р-61. Оп. 1. Д. 46. Л. 90.

4 Назаренко К.Б. Флот, революция и власть в России: 1917—1921. М.: Квадрига; Русская панорама, 2011. С. 259.

5 За подписью Л.Д. Троцкого.

6 К этому времени Управление морской авиации и воздухоплавания стало именоваться Управлением морской авиации.

7 Назаренко К.Б. Указ. соч. С. 260.

8 Александров А.О. Победы. Потери… Задачи, подразделения, начальствующий состав, летательные аппараты и вооружение морской авиации и воздухоплавания России, а также список побед и потерь с 1894-го по 1920 г. СПб.: ИП Комплекс, 2000. С. 25.

9 Хайрулин М.А., Кондратьев В.И. Военлёты погибшей Империи. Авиация в Гражданской войне. М.: Эксмо; Яуза, 2008. С. 66.

10 РГА ВМФ. Ф. Р-61. Оп. 1. Д. 427. Л. 1, 2.

Подготовка Краснознамённого Балтийского флота в начале 1941 года к возможной войне

Петров Павел Владимирович — кандидат исторических наук (Санкт-Петербург. E-mail: kbf1939@rambler.ru)

Подготовка краснознамённого балтийского флота в начале 1941 года к возможной войне

Краснознамённый Балтийский флот (КБФ; БФ) играл стратегическую роль в системе обороны территории СССР с моря на северо-западном направлении. Важнейшим элементом его подготовки к возможной войне являлось оперативное планирование, которое определяло цели и задачи БФ в случае ведения боевых действий. С этой целью заместитель наркома ВМФ и начальник Главного морского штаба (ГМШ) адмирал И.С. Исаков утвердил 27 января 1941 года тезисы доклада по предполагаемому базированию флота. В документе перечислялись следующие задачи, которые могли возникнуть перед БФ в случае войны: 1) уничтожение корабельных сил противника при попытке захватить побережье, недопущение их прорыва в Финский и Рижский заливы; 2) содействие Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА; КА) в захвате вражеского побережья и разгроме неприятельского флота; 3) действия на чужих коммуникациях с целью недопущения перевозок по Балтийскому морю; 4) обеспечение безопасности своих водных путей; 5) содействие продвижению фланга сухопутных войск по шхерному побережью Финского залива1.

Месяц спустя нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов в обстоятельной директиве (№ 14846 от 26 февраля 1941 г.) отметил, что в антисоветскую агрессивную коалицию могут войти Германия, Италия, Венгрия, Финляндия, Румыния, Швеция и Япония. Исходя из этого, он поставил перед командованием флотов и флотилий «боевые задачи в рамках общего плана войны». В частности, БФ должен был «не допустить морских десантов немцев на побережье Латвийской и Эстонской ССР и на острова Моонзундского архипелага», «совместно с ВВС КА нанести поражение германскому флоту при его попытке пройти в Финский залив», «не допустить прорыва кораблей противника в Рижский залив», «содействовать сухопутным войскам на побережье Финского залива и на п-ове Ханко, обеспечивая их фланги и уничтожая береговую оборону финнов», «уничтожить боевой флот Финляндии и Швеции (при выступлении последней против СССР)», «обеспечить в первые дни войны переброску двух стрелковых дивизий с северного побережья Эстонской ССР на п-ов Ханко, а также крупного десанта на Аландские о-ва», «прервать морские коммуникации Финляндии и Швеции в Балтийском море и Ботническом заливе»2. Согласно директиве флотам также требовалось к 15 апреля разработать оперативные планы как основу их действий в начальный период войны.

Содержание перечисленных Н.Г. Кузнецовым задач перекликалось с теми, которые вошли в «Соображения об основах стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы» (от 18 сентября 1940 г.)3 и в директиву командующему войсками Ленинградского военного округа (ЛВО) (от 25 ноября 1940 г.)4., но они были куда как масштабнее значившихся в «Общем плане действий КБФ» на 1940 год5. В частности, если в последнем говорилось лишь о «недопущении» прорыва германских кораблей в Финский залив6, то в последующих документах от Балтфлота требовалось непременно нанести поражение немецким ВМС ещё при их попытке войти в наши воды. Кроме того, добавилась задача по «недопущению» проникновения немецкого флота в Рижский залив. Наконец, возникла дополнительная задача по уничтожению финского и шведского военно-морских флотов. Это свидетельствовало об очередном усложнении оперативного плана без учёта реальности и возможностей. Не будет преувеличением сказать, что и высшее руководство РККА, и командование ВМФ подходило к составлению оперативных планов для военно-морских объединений формально, «арифметическим» путём, то есть лишь суммируя боевые задачи из разных уже имевшихся документов. При этом одна нереальная задача нагромождалась на другую, ей подобную. Когда же возникла необходимость в практическом осуществлении намеченного, то сразу же проявилась очевидность невозможности воплощения «абстрактных построений». Словом, порочность подобной практики стала понятной только летом 1941 года, в ходе боевых действий. Весной же (5 апреля) нарком утвердил представленные военным советом БФ оперативный план и план прикрытия. При их разработке балтийцы исходили из того, что основным операционным направлением в случае войны станет южная часть Балтийского моря и Финский залив, что противник в состоянии овладеть островами Моонзундского архипелага, городами Ригой и Таллином. Кроме того, учитывая выгодное, «нависающее» положение Финляндии над побережьем Эстонии, военный совет БФ полагал, что противник может развернуть активные боевые действия на морской коммуникации Кронштадт — Таллин — Ханко.

Возможность захвата островов Моонзунда и прорыва немецких ВМС в Финский залив вызывала особую озабоченность командования Балтфлота, поэтому оно подчёркивало, что на первые 10—12 дней войны противостояние этому и является главнейшей задачей. Её выполнение мыслилось путём организации разведки, корабельных дозоров и наблюдения за морем, систематическим нанесением морской авиацией бомбовых ударов по войскам вражеского десанта, кораблям и транспортным средствам в пунктах их сосредоточения7. Создание целого ряда минно-артиллерийских позиций (центральной в устье Финского залива, тыловых в Ирбенском проливе, Соэлозунде, в р-не Либавы и на рубеже Нарген — Порккала-удд) должно было обеспечить необходимые условия для боя с флотом противника. В дальнейшем же, следуя планам, БФ предстояло захватить остров Оланд, высадив на него 2 стрелковые дивизии (сд), осуществить постановку с подводных минных заградителей минных банок на подходах к портам и военно-морским базам (ВМБ) противника для затруднения его действий, выставить мины на внутренних фарватерах морской авиацией8.

В рамках подготовки операции на центральной минно-артиллерийской позиции начальник штаба БФ контр-адмирал Ю.А. Пантелеев направил 11 января 1941 года начальнику ГМШ адмиралу И.С. Исакову «местный» документ — «Наставление на оборону устья Финского залива»9. Основной задачей, вытекавшей из него, являлось недопущение «прорыва противника в Финский залив, для чего совместными ударами надводных, подводных, воздушных сил и сил береговой обороны — уничтожить ЛК [линкоры], КР [крейсеры], ТР [транспорты] противника при попытке форсирования ими главного оборонительного рубежа в устье Финского залива»10. Также штабом Балтфлота были разработаны (начало марта 1941 г.)11 отдельные наставления для ведения боя отрядом лёгких сил и частями северной и южной сковывающих групп на центральной минно-артиллерийской позиции12.

В случае обнаружения основной группировки германских ВМС в среднем и северном районах Балтийского моря первоначальное противоборство с ней предполагалось вести частью сил флота во взаимодействии с авиацией Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО). Для полного уничтожения корабельных группировок, в первую очередь линкоров, крейсеров и транспортов с десантом, главный удар по ней рекомендовалось наносить своими основными силами с опорой на минно-артиллерийские позиции. Но если они ещё не будут созданы, а противник попытается высадить десант, то главный удар следовало наносить совместно с войсками ПрибОВО непосредственно в пунктах высадки13.

С целью упреждения противника в его действиях на море военный совет БФ полагал необходимым провести (до объявления войны или с началом боевых действий) перевозку сд из Таллина на п-ов Ханко, а также постановку минных заграждений первой очереди (в устье Финского залива, в Ирбенском проливе, у Лиепаи и Ханко). К этому же времени подводные минные заградители должны были находиться на подходах к ВМБ и портам противника, а усиленные дозоры подлодок и надводных кораблей — к своим14.

Оборудование центральной минной позиции, состоявшей из трёх линий, планировалось осуществить на акватории протяженностью в 24 мили. Для её надёжного прикрытия на западном направлении предполагалось выставить мины на нескольких линиях, причём готовность 8 из них, считавшихся первоочередными, определялась сроком в 9 дней. Характерно, что мины для третьей очереди ещё даже не поступили от промышленности15, что свидетельствовало о скудности флотских спецсредств, не позволявшей выполнить минно-заградительные операции в полном объёме. Это неприятное обстоятельство выяснилось для руководства в ходе оперативной проверки ГМШ (февраль 1941 г.). Она показала, что планы основных минных постановок БФ совершенно не были обеспечены имевшимся на флоте минным запасом. Недостаточной оказалась и боевая подготовка корабельных экипажей16. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 166. Л. 155.

2 Цит. по: Золотарев В.А., Козлов И.А. Три столетия Российского флота, 1914—1941. М.; СПб., 2004. С. 497; Золотарев В.А., Шломин В.С. Как создавалась военно-морская мощь Советского Союза: В 2 кн. М.; СПб., 2004. Кн. 1. С. 37, 38; Платонов А.В. Трагедии Финского залива. М.; СПб., 2005. С. 14, 15.

3 1941 год / Сост. Л.Е. Решин и др.: В 2 кн. М., 1998. Кн. 1. С. 236—253.

4 Там же. С. 418—423.

5 РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 660. Л. 1—24.

6 Там же. Л. 7.

7 См.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. 2-е изд., испр. и доп. Балтийский флот. СПб., 2006. Т. III. С. 24; Платонов А.В. Указ. соч. С. 15, 16.

8 Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Т. III. С. 24.

9 РГА ВМФ. Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 167. Л. 233—260 («Наставление на оборону устья Финского залива» было утверждено военным советом БФ 10 января 1941 г.).

10 Там же. Л. 234.

11 Центральный военно-морской архив (ЦВМА). Ф. 161. Оп. 6. Д. 56. Л. 1—9.

12 Там же. Д. 55. Л. 1—19.

13 Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Т. III. С. 24, 25.

14 Там же. С. 25.

15 Там же.

16 РГА ВМФ. Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 166. Л. 32—36.