Русская артиллерия в Азовских походах Петра I и осаде Азова в 1736 году

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

Манойленко Юрий Евгеньевич — ведущий специалист Российского государственного исторического архива

(Санкт-Петербург. E-mail: historic2009@mail.ru)

Русская артиллерия в Азовских походах Петра I и осаде Азова в 1736 году

В нынешнем году исполнилось 315 лет со времени успешного окончания Азовских походов Петра I и 275 лет со дня взятия крепости Азов в ходе Русско-турецкой войны 1735—1739 гг. В них существенную роль сыграла русская артиллерия, действия которой позволили овладеть крепостью без штурмов и избежать людских потерь.

В конце XVII века Россия находилась в состоянии войны с Турцией. После безуспешных походов русских войск против её вассала — крымского хана в 1687 и 1689 годах Пётр I решил выступить против турецкой крепости Азов, чтобы защитить южнорусские земли от набегов турок и татар, а также получить выход к Азовскому и Чёрному морям.

6 февраля* 1695 года на военном совете, состоявшемся на Пушечном дворе в Москве, был утверждён план похода, согласно которому осадная артиллерия (44 пищали и 106 мортир)1 должна была следовать вместе с полками А.М. Головина и Ф. Лефорта2 на 40 стругах до Царицына, затем по суше до Паншина, оттуда на судах по Дону до Азова. С орудиями осадной артиллерии предполагалось отправить 14 тыс. бомб, 9100 ядер, 1 тыс. гранат и 16 600 пудов пороха3.

Полевая артиллерия (10 мортир, 12 дробовиков и 31 фальконет4 с 6 тыс. пудов пороха, 4600 ядер и 4 тыс. гранат)5 должна была следовать к Азову по суше в составе отряда П. Гордона6. Для перевозки орудий и боеприпасов предполагалось использовать 4 тыс. подвод7.

Главным начальником артиллерии был назначен стольник И.Н. Вельяминов-Зернов8. Обслуживание орудий во время предстоящей осады возлагалось на бомбардирскую роту и артиллеристов Преображенского и Семёновского полков. Московские пушкари должны были помогать им.

1 марта полевая артиллерия в составе войск П. Гордона выступила из Москвы. Осадная артиллерия была отправлена водным путем 27 апреля и к 6 июня прибыла в Царицын. Так как лошади практически полностью отсутствовали, перевозить оттуда орудия и снаряды по суше приходилось силами пехоты. В Паншине осадная артиллерия за пять дней была погружена на заранее подготовленные суда и отправлена к Азову.

21 июня Пётр I дал указания П. Гордону, приближавшемуся к Азову по суше, к прибытию осадной артиллерии подготовить на Дону «пристань удобнейшую, где бы лутче и безопасней людем, паче же алтиллерии, которой о величестве сам ведаешь»9. Она была построена в 16 км от Азова при впадении в Дон реки Койсуги.

27 июня войска П. Гордона прибыли под Азов10, располагавшийся на вершине обширной возвышенности со скатом к Дону, поэтому вся внутренняя часть крепости была видна с противоположного берега. Она представляла собой четырёхугольник, обнесённый каменной стеной с одиннадцатью башнями, земляным валом и глубоким рвом. Внутри была каменная цитадель. Подходы прикрывали две каменные башни-каланчи на берегах Дона в 3 км выше крепости и укрепленный форт Лютик с четырьмя восьмиугольными башнями, валом и рвом.

4 июля под Азов прибыла осадная артиллерия. Орудия и боеприпасы были размещены в укреплениях близ пристани, где находилась полевая артиллерия под началом бомбардира Л. Хабарова11. В тот же день под стенами крепости была построена первая батарея** на четыре пищали и одну мортиру12.

После того как 5 июля под Азовом сосредоточились основные силы русской армии, началась осада крепости. Отряд П. Гордона располагался в центре, А.М. Головина — на правом фланге, Ф. Лефорта — на левом. Каждому из них подвозили осадную и полевую артиллерию из лагеря Л. Хабарова. Каждый из трёх военачальников распоряжался приданной артиллерией по своему усмотрению, координации её действий не было.

С 6 по 10 июля на трёх участках строили батареи, с которых по мере установки орудий начинался артиллерийский обстрел крепости. Всего было установлено 53 пищали и 42 мортиры13.

В результате обстрелов в Азове вспыхнули пожары и обрушилась сторожевая башня, с которой осаждённые наблюдали за действиями русских войск. В письме толмачу Посольского приказа А.Ю. Кревету от 17 июля Пётр I писал о действиях артиллерии: «Верхней бой мало не весь збили и бомбами город разорили и выжгли, что и взятые языки сказывают, что от одной бомбы проподала человек по сороку и больше»14.

14—16 июля русские войска захватили башни-каланчи, гарнизон которых обстрелами препятствовал подвозу орудий и боеприпасов из лагеря Л. Хабарова. Первую взяли приступом, «под другую же каланчу бысть пушечная стрельба и метание бомб»15. Были взяты трофеи — 32 медные пушки, значительное количество пороха и ядер16.

Несмотря на интенсивные обстрелы Азова, его гарнизон продолжал сопротивление. Осажденные восстанавливали разрушенные укрепления и батареи крепостной артиллерии, сбитые огнём русских орудий. 15 июля турки предприняли вылазку на позиции осаждавших, им удалось захватить и испортить ряд орудий17.

В конце июля на правом берегу Дона, со стороны которого была видна внутренняя часть крепости, отряд под командованием князя Я.Ф. Долгорукого построил батарею на 4 пищали и 4 мортиры18. После этого «пущей промысел чинить начали со всех стран, и на 30 число весь город в огне был, и достальное пожгли»19. Но гарнизон отказывался капитулировать, что было связано с постоянным подвозом в крепость живой силы и боеприпасов с моря.

Попытки штурма Азова 5 августа и 25 сентября оказались неудачными. В числе причин — то, что за длительный период обстрела русской артиллерии не удалось полностью подавить крепостную артиллерию, а также проделать бреши в стенах крепости.

После этого было принято решение о снятии осады, и 2 октября началось отступление русских войск из-под Азова. При этом в захваченных каланчах был оставлен гарнизон под командованием воеводы Я. Ржевского в составе 3 тыс. человек при 40 орудиях20.

Таким образом, действия артиллерии в первом Азовском походе оказались недостаточно эффективными по следующим основным причинам.

Места расположения батарей были выбраны без учёта условий местности и особенностей крепостных укреплений. В результате огонь основной части орудий был сосредоточен против хорошо укреплённых бастионных фронтов, что затрудняло пробивание брешей. В то же время против открытой с противоположного берега Дона части Азова использовалось незначительное количество орудий. Кроме того, не были перекрыты артогнём подходы к крепости с моря, что позволяло туркам беспрепятственно снабжать осаждённый гарнизон.

Артиллерия, использовавшаяся под Азовом, отличалась разнокалиберностью. Так, из 106 мортир осадной артиллерии было 20 ½-пудовых, 12 пудовых, 33 2-пудовых, по 4 2½-пудовых, 4-пудовых и 4½-пудовых, 26 3-пудовых, одна 6-пудовая, 2 8-пудовых21. Не для всех орудий были подходившие по калибру боеприпасы. Вероятно, по этой причине около 60 мортир не использовались в обстреле крепости. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Колосов Е.Е. Развитие артиллерийского вооружения в России во второй половине XVII в. // Исторические записки. Т. 71. М., 1962. С. 267; Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т. 2. Потешные и Азовские походы. СПб., 1858. С. 229.

2 Лефорт Франц (1655—1699), российский военный деятель, адмирал, сподвижник Петра I. Выходец из Швейцарии. С 1678 г. на службе в русской армии. Участник Крымских (1687, 1689) и Азовских (1695—1696) походов. В 1697—1698 гг. вместе с Ф.А. Головиным и П.Б. Возницыным возглавлял Великое посольство в Западную Европу.

3 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1470. Оп. 1. Д. 348. Л. 1; Д. 354. Л. 1—4.

4 Речь идёт о полковых пищалях, по всей видимости, 2-фунтовых.

5 Лунин Б.В., Потапов Н.И. Азовские походы Петра I (1695—1696 гг.). Ростов-на-Дону: Ростиздат, 1940. С. 17.

6 Гордон Патрик (1635—1699), российский военный деятель, генерал-аншеф и контр-адмирал, один из сподвижников Петра I. Выходец из Шотландии. На службе в русской армии с 1661 г. Участник Чигиринских (1677, 1678), Крымских (1687, 1689) и Азовских (1695—1696) походов.

7 Устрялов Н.Г. Указ. соч. С. 226.

8 Архив Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (Архив СПбИИ РАН). К. 249. Оп. 1. Д. 97. Ст. 26.

9 Там же. К. 277. Оп. 1. Д. 24. Л. 1.

10 Gordon P. Passages from the diary of general Patrick Gordon of Auchleuchries in the years 1635—1699. Aberdeen, 1859. P. 184.

11 Ратч В.Ф. Азовский поход 1695 г. // Артиллерийский журнал. 1857. № 5. С. 39.

12 Ласковский Ф.Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Ч. 2. Опыт исследования инженерного искусства в царствование императора Петра Великого. СПб., 1861. С. 38.

13 Из отчёта об осаде Азова в 1695 и 1696 годах генерала Гордона, командовавшего значительной частью армии (Британский источник XVIII в. об Азовских походах Петра I) // Исторический архив. 1997. № 3. С. 196, 197; Новые документы о Петре Первом. Публикация А. Бабкина // Новый журнал. Т. 44. Кн. 158. Нью-Йорк, 1985. С. 185; Походный журнал 1695 года. СПб., 1853. С. 21.

14 Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1. (1688—1701). СПб., 1887. С. 40.

15 Там же. С. 38, 39.

16 Там же. С. 39.

17 Архив князя Ф.А. Куракина. Кн. 1. СПб., 1890. С. 252; Gordon P. Op. cit. P. 184.

18 Богословский М.М. Пётр I. Материалы для биографии. Т. 1. Детство. Юность. Азовские походы (30 мая 1672 — 6 марта 1697 г.). М.: Соцэкгиз, 1940. С. 237, 239; Походный журнал 1695 года. СПб., 1853. С. 23.

19 Архив СПбИИ РАН. К. 47. Оп. 2. Д. 346. Сст. 1.

20 Там же. Д. 353. Сст. 1.

21 См.: Колосов Е. Е. Указ. соч. С. 267.

* Здесь и далее даты — по старому стилю.

** Здесь и далее слово «батарея» употребляется в том значении, в котором оно использовалось первоначально, — позиция, на которой временно сосредотачивалось различное количество орудий (См.: Батарея / Военная энциклопедия: В 8 т. М.: Воениздат, 1997. Т. 1. С. 385).

Н.Н. ЗАИЮЛЬЕВ: «ЕСЛИ ПРИКАЖУТ — СМОГУ»

ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА

СИЛАЕВ Александр Дмитриевич — главный специалист Российского государственного военного архива, лейтенант запаса

(125212, Москва, ул. Адмирала Макарова, д. 29)

Н.Н. Заиюльев: «Если прикажут — смогу»

Бои на реке Халхин-Гол явились пробой сил для обеих сторон. Япония, потерпев поражение, решила в дальнейшем воздерживаться от прямого военного столкновения с СССР, Красная же армия обогатилась бесценным опытом подготовки и проведения армейской операции с массированным применением танков, артиллерии и авиации в целях окружения и уничтожения крупной группировки противника. Полученный опыт был использован при переработке уставов, создании новых образцов техники и вооружения. За мужество и героизм в боях на Халхин-Голе 24 соединения и части были награждены орденами СССР, а 70 человек удостоены звания Героя Советского Союза. Одним из награждённых был и командир 603-го стрелкового полка (сп) майор Николай Николаевич Заиюльев, впоследствии — участник Великой Отечественной войны, генерал-майор.

Любое жизнеописание принято начинать с даты и места рождения героя. В случае с Николаем Николаевичем таких зачинов приходится делать три. По одной биографии Заиюльев родился в 1906 году в посёлке Шахты № 1 (ныне г. Новоэкономическое) Донецкой области (Украина). По другой — 1 ноября 1906 года в селе Заполички, ныне Верхнеднепровского района Днепропетровской области, а по третьей — в 1908 году в посёлке Лиховка Пятихатского района Днепропетровской области1. И с фамилией не всё так просто. В комсомольском билете он значился как Зайюль, потом его стали называть Зайюльевым, однако, учитывая, что буква «й» часто пишется как «и», то и фамилия как бы трансформировалась в Заиюльева. Рано потеряв родителей и оставшись круглым сиротой, Николай работал с раннего детства. Не имея возможности в детские годы посещать школу, читать и писать он научился уже в 18-летнем возрасте, работая шахтёром в Донбассе. Однако тяга к знаниям была столь велика, что Заиюльев продолжал учиться: занимался в совпартшколе в Днепропетровске, затем поступил в Днепропетровский пединститут, после окончания которого работал учителем. Одно время он возглавлял отдел агитационно-пропагандистской работы Днепропетровского обкома комсомола. Будучи призванным в 1928 году в Красную армию, Заиюльев служил в пограничных войсках в Закавказье, участвовал в ликвидации мусаватистско-дашнакских банд в районе г. Джульфа, позже служил на иранской границе2.

С сентября 1930 по ноябрь 1933 года Николай Николаевич обучался в Закавказской пехотной школе имени 26 Бакинских комиссаров3, после окончания которой продолжил службу в Забайкалье командиром взвода 108-го Белорецкого Краснознамённого полка Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА)4.

«Получив звание среднего командира, Заиюльев в течение шести лет служил в одной части, прошёл по служебной лестнице все ступени от командира взвода до командира батальона»5. В феврале 1936 года ему присваивают звание старший лейтенант, а в мае 1939 года — капитан6.

«Среди бойцов и командиров Заиюльев пользовался большим авторитетом. Никто никогда не слышал от него резких упрёков в адрес подчинённых, наоборот, он гордился вверенным ему личным составом. Подчинённые понимали комбата с полуслова и чётко выполняли все его приказы и распоряжения»7.

Благодаря напряжённой боевой учёбе и сам Заиюльев, и личный состав его батальона оказались прекрасно подготовлены к тем событиям, которые развернулись в мае—сентябре 1939 года на р. Халхин-Гол. В этих боях Заиюльев участвовал с 11 мая по 16 сентября 1939 года, входя со своим батальоном в состав 149-го мотострелкового полка, которым командовал майор Иван Михайлович Ремизов. Получив задание уничтожить противника, находившегося на восточном берегу реки, Ремизов принял решение форсировать водную преграду в ночь на 29 мая. Ночью же полк занял исходное положение для атаки. Если сам Заиюльев уже, что называется понюхал пороху в Закавказье, то в батальоне далеко не все были обстрелянными бойцами, и командир волновался: как выдержат люди испытание огнём. Ночью он побывал в ротах, проверил знание командирами подразделений своих боевых задач, беседовал с красноармейцами и остался удовлетворён положением дел.

Бой начался с артподготовки: первыми заговорили орудия дивизиона майора Рыбкина, приданного 149-му полку из состава 175-го артиллерийского полка. Барханы, где окопались японцы, затянуло дымом и пылью. Под покровом тумана, застоявшегося в низинах, и под прикрытием артиллерийского огня бойцы батальона Заиюльева приблизились к вражеским позициям и стали забрасывать окопы противника ручными гранатами. Когда же над сопками прокатилось мощное «ура», Заиюльев не удержался, схватил винтовку и выскочил из окопа.

По свидетельству одного из участников этих боёв И.И. Федюнинского, в то время командира одного из стрелковых полков, «командир стрелкового батальона капитан Н. Зайюльев… дважды ходил в атаку со взводом лейтенанта И. Морозова и лично уложил 25 солдат противника»8.

Надо признать, что И.И. Федюнинский несколько преувеличил личный вклад комбата в уничтожение противника. Вот что сказано по этому поводу в представлении Н.Н. Заиюльева — уже майора, командира 603-го стрелкового полка 82-й стрелковой дивизии — к званию Героя Советского Союза. «Партии Ленина — Сталина и социалистической Родине предан. В прошлом участник боёв на Афганской границе. В боях с японскими самураями держит себя смело, храбро, выдержанно. Неоднократно с подразделениями своего батальона (будучи командиром батальона 149-го сп) ходил в атаку. В одной из атак со взводом лейтенанта Морозова, Зайюльев организовал разгром группы самураев в количестве 24 чел., взводом уничтожено 23 чел. Как лучший авторитетнейший командир батальона тов. Зайюльев назначен командиром 603-го сп 82-й стрелковой дивизии». <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Кузнецов И.И., Джога И.М. Первые Герои Советского Союза (1936—1939). Иркутск: Изд-во Иркутского ун-та, 1983. С. 157, 158; Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь в 2 т. / Пред. редколлегии И.Н. Шведова. М.: Воениздат, 1987. Т. 1. С. 527; Герои Халхин-Гола / Сост. П.А. Неволин. 2-е изд., доп. Пермь: Книж. изд-во, 1976. С. 140, 141.

2 Румянцев Н.М. Герои Халхин-Гола. М.: Воениздат, 1989. С. 148.

3 Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 34411. Оп. 1. Д. 115. Л. 183.

4 Там же. Д. 116. Л. 221.

5 Штурм японских бастионов // Румянцев Н.М. Герои Халхин-Гола. М.: Воениздат, 1989. С. 148.

6 РГВА. Ф. 37837. Оп. 4. Д. 100. Л. 380; Д. 231. Л. 75.

7 Штурм японских бастионов // Румянцев Н.М. Указ. соч. С. 148.

8 Федюнинский И.И. На Востоке. М.: Воениздат, 1985. С. 73, 74, 77.

Северский поход 1632—1633 гг.

РАКИТИН Антон Сергеевич — архивист Российского государственного архива древних актов, аспирант Юго-Западного государственного университета г. Курска

(119817, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 17)

СЕВЕРСКИЙ ПОХОД 1632—1633 гг.

Военно-политические и экономические отношения России с юго-западными и западными соседями в разные периоды истории складывались неоднозначно. Исследование исторического опыта решения проблемы усиления позиций Русского государства на «северском порубежье» в XVII столетии в современных условиях представляется весьма актуальным при организации приграничного сотрудничества нашей страны и обеспечении её безопасности.

«Северский» эпизод войны за Смоленск не получил комплексного рассмотрения в отечественной исторической литературе. Работа Е.Д. Сташевского1 сегодня является практически единственным трудом по данной теме, однако автор сделал акцент не на эпизодах самой войны, а на смете и составе войск российской армии того времени. В труде же украинского историка П. Кулаковского2, специализирующегося на истории северской земли XVII века в составе Польши, подробно описано взятие московским войском г. Новгород-Северского осенью 1632 года. Однако события на других участках (стародубском, трубчевском и почепском) здесь практически не представлены. Иной «театр» Смоленской войны — юго-западный показан в статьях А.В. Малова3.

Подписанное в декабре 1618 года Деулинское мирное соглашение между Россией и Речью Посполитой расценивалось обеими сторонами как сугубо временное. Наиболее серьёзной потерей в эпоху Смуты для Московского государства являлся его западный форпост — смоленская земля со всеми пригородами.

В предчувствии грядущей войны накалилась обстановка на русско-польском порубежье, наиболее остро отразившись в северской земле, также исстари служившей объектом территориальных споров между Русью и Литвой. К началу 1632 года воеводы русских городков старались наиболее полно отслеживать любую информацию о происходившем «по ту сторону рубежа». Так, «выходцы» из Литвы «на государево имя» рассказывали, что в «порубежных во всех городех» православные церкви «запечатаны» (закрыты), по случаю чего грядут крупные переходы в Московию русского населения. Судя по сведениям, сообщённым в Севск выходцами из Речи Посполитой, так продолжалось до зимы 1632 года, пока в «мясоед» (время между Успенским и Рождественским постами. — А.Р.) архиепископ Смоленский не открыл некоторые православные храмы, тем самым на время приостановив поток «утеклецов»4.

В конце ноября 1632 года русские ратные люди Северской украины получили из «государева Разряда» указ «с боем» посещать уезды Речи Посполитой, которые, как считало московское правительство, «были отданы к Литве на время» после Смуты. К таким причислялись уезды: Новгород-Северский, Трубчевский, Стародубский, Почепский и (в меньшей степени) Черниговский. Здесь, собственно, московским ратникам и велели «чинить» литовцам и полякам «задоры всякие», «промышляти, смотря по вестем и тамошнему делу». В наказах служилым людям Северской украины особо предписывалось ни в коем случае не трогать православное население — «руских людей», относиться к ним благосклонно и ничем их не обижать: «приказывати к ним и писать тайно, чтоб они, помня Бога и православную крестьянскую веру, от литовских людей и от их мысли отстали, и государю добили челом, и крест целовали, и были в православной крестьянской вере под государевою высокою рукою по-прежнему»5. Строго запрещалось брать в качестве крестьян и холопов православных людей, их жён и детей в свои поместья и вотчины. Дабы не смущать и не разжигать рознь среди православных селян, московским служилым людям велелось провиант и «кормы… конские» (фураж) покупать самим, а не добывать грабежом.

Московское правительство нисколько не сомневалось в широкой поддержке православных масс северских уездов, где местному населению предписывалось при всяком удобном случае подниматься на поляков и литовцев «до их [русских служилых] приходу и в их приход». Во всех северских городах «литовской стороны», в штате местных гарнизонов находились русские служилые люди. В частности, это были бывшие воровские казаки периода Смуты, пожелавшие не выезжать в Россию, а присягнуть королевичу Владиславу. В Трубчевске, Стародубе и Почепе эти служилые люди составляли так называемые «хоругви», во главе которых стояли ротмистры. После Деулинского соглашения к Стародубу были приписаны 100 казаков, к Почепу — 50, к Трубчевску — 306.

Именно Севск являлся наиболее выгодным плацдармом для выступления на Северщину московского войска, так как находился гораздо ближе к Новгород-Северскому и Трубчевску, нежели «тыловой» Брянск. Московской рати предписывалось выступить в «Северский поход», дабы «Северские городы Новгородок, Стародуб, Трубчевск, Чернигов, Монастыревской [Монастырский] учинити под государевою высокою рукою к Московскому государству»7. Русскому отряду была поставлена задача очистить от литовских людей Новгород-Северский, Трубчевск, затем Стародуб и Почеп.

Боевые действия в северской земле Московия готовилась вести двумя группировками. Первая, вышедшая из Брянска во главе с Алексеем Зиновьевым и Никитой Оладьиным, должна была захватить Почеп, Трубчевск и Стародуб, вторая — выступить из Севска с Баимом Болтиным и Иваном Еропкиным в сторону Новгород-Северского. По плану Москвы, как только эти города будут взяты и укреплены, в них будут сформированы гарнизоны, московская походная рать должна идти на соединение с войском боярина Михаила Шеина под Смоленск8. Чтобы обеспечить этим двум группировкам надёжный тыл, рыляне и путивльцы, невзирая на запрет «воевать черкас», готовились вести боевые операции в междуречье Десны и Сейма, на южных окраинах своих уездов.

В начале 20-х чисел* ноября 1632 года в Севск начали прибывать служилые люди из Болхова, Карачева, Рыльска, Брянска и Путивля — дворяне, дети боярские, казаки различных категорий, а также стрельцы. Здесь же эта рать пополнилась местными севскими стрельцами (100 человек) и небольшим количеством комарицких даточных казаков, незадолго до этого собранных с каждого 10-го крестьянского двора.

Командование осадой Новгород-Северского принял на себя воевода Баим Болтин, товарищем являлся Иван Еропкин, присоединившийся к головной рати 27 ноября. Теперь оставалось только выслать в пределы этого уезда разведчиков и, уже «по вестям», выступить в поход. Ещё 24 ноября разведка донесла, что в Новгород-Северский и Трубчевск подошло пополнение — 600 польских жолнеров (пехоты), которые планировали, как замёрзнет Десна, идти «воевать» Севск и Комарицкую волость9.

Не обращая внимания на подобные вести, рать Баима Болтина выступила в поход. 25 ноября московский отряд остановился в 15 верстах от Новгород-Северского. Здесь из него выделился авангард в 500 человек с Семёном Болтиным. Урядник Новгород-Северского Ян Кунинский начал незамедлительно готовиться к обороне. В его распоряжении находились 300 человек шляхты, казаков и гайдуков, 12 медных литых пушек, 10 железных затинных пищалей и 6 бочек пороха. Для охраны местного костёла, в котором находились православные — «русские люди», Кунинский направил сотню запорожских черкас с двумя затинными пищалями10. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сташевский Е. Смоленская война 1632—1634. Организация и состояние московской армии. Киев, 1919.

2 Кулаковський П. Чернігово Сіверщина у складі Речі Посполитої. 1618—1648. Киев, 2006.

3 Малов А.В. «Невельское взятие» 1633: Малоизвестный эпизод Смоленской войны // Цейхгауз. 2002. № 3. С. 7; он же. «Конность, людность и оружность» служилого «города» перед Смоленской войной. На материале Великих Лук // Там же. № 2. С. 12—15.

4 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 210. Столбцы Московского стола. Д. 83. Ст. 10. Л. 143—165.

5 Книги Разрядныя, по официальным оных спискам, изданныя с высочайшаго соизволения II-м отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии. СПб. 1855. Т. 2. Стб. 433, 434 (Книги разрядные).

6 Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII века. Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 239.

7 Книги разрядные. Т. 2. Стб. 429.

8 Там же. Стб. 395.

9 РГАДА. Ф. 210. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 334.

10 Кулаковський П. Указ. соч. С. 107; Lipiński W. Początek działan rosyjskich w wojny Smoleńskiej 1632—1634 i obustronne przygotowania wojskowe // Przegląd Historyczno-Wojskowy. Warszawa, 1931. T. IV. s. 53.

* Здесь и далее все даты даны по старому стилю.