Якутская местная команда в 1918—1919 гг.

Захарова Тамара Викторовна — научный сотрудник Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской академии наук, кандидат исторических наук (г. Якутск. E-mail: ztv2001@mail.ru)

Якутская местная команда в 1918—1919 гг.

После Октябрьской революции 1917 года в Сибири началось строительство альтернативной антибольшевистской государственности и собственной армии. Органы власти в уездных, губернских и краевых центрах опирались на воинские части местных гарнизонов. О непризнании власти Советов объявила и Якутия. Регулярным воинским формированием, составлявшим основу гарнизона, там была Якутская местная команда. Она относилась к частям вспомогательного назначения, до революции входила в состав Иркутского военного округа, комплектовалась пополнением из русских крестьян, главным образом приленских (живших на берегах Лены), так как коренное местное население платило ясак1 (подать) и было освобождено от военной службы. Функции команды определялись Уставом гарнизонной службы. В их числе были обеспечение порядка и дисциплины, караульная служба, охрана и оборона хранилищ с вооружением, другими материальными средствами и иных военных и государственных объектов.

После заключения Брестского мира (3 марта 1918 г. по старому стилю) и выхода России из Первой мировой войны Якутская местная команда была расформирована2. В августе 1918 года она была воссоздана в составе вооружённых сил антибольшевистского Временного Сибирского правительства под председательством В.П. Вологодского. Команда находилась в подчинении начальника Иркутской местной бригады. Когда в ноябре 1918 года к власти пришёл А.В. Колчак, Якутская команда уже была дееспособна и укомплектована личным составом.

Штат команды воссоздавался по дореволюционным нормативам. Как показывают архивные документы, он был самым большим в Иркутском военном округе, очевидно потому, что Якутия составляла значительную часть его территории. В августе 1918 года штат команды составлял 203 человека (в том числе 185 строевых): 3 офицера — один штаб-офицер (подполковник, полковник) и два обер-офицера (от прапорщика до капитана), 12 младших командиров, 170 рядовых и ефрейторов3.

В июле 1919 года, когда команда была укрупнена до батальона, в её штате насчитывались 20 офицерских должностей. В августе 1919 года батальон снова разукрупнили, вернули их прежнее число.

Количество офицеров, служивших в местной команде с августа 1918 по август 1919 года, превышало предусмотренное штатом. В октябре—ноябре 1918 года в команде были 10 офицеров: её начальник в звании подполковника, 1 поручик, 1 подпоручик и 7 прапорщиков4. Сверхштатные офицеры занимали унтер-офицерские должности и исполняли обязанности младших командиров. В феврале 1919 года в команде числились 12 офицеров: начальник, 1 штабс-капитан, 2 поручика, 1 подпоручик и 7 прапорщиков. Вышестоящее начальство попыталось отправить всех сверхштатных офицеров в другие места или на фронт, но якутский воинский начальник на запрос Иркутской местной бригады ответил рапортом о том, что только на офицерах держатся обучение и дисциплина, поэтому их отправка из Якутска крайне нежелательна5. Сведения о сокращении в то время в Якутской команде числа офицеров в документах не обнаружены.

Формулярные списки6, датированные июнем 1919 года, когда шла реорганизация Якутского местного батальона в команду и предполагалось откомандирование сверхштатных офицеров в распоряжение штаба округа, содержат информацию о 18 офицерах (1 подполковник, 1 капитан, 2 штабс-капитана, 4 поручика, 1 подпоручик, 9 прапорщиков). Большинство их них за исключением одного кавалериста и одного артиллериста были пехотинцами. Средний возраст офицеров — 30 с небольшим, самому молодому было 22 года, старшему — 46. Четверо обучались в гражданских высших учебных заведениях, но не окончили их, у остальных было среднее или среднее специальное образование, в том числе неоконченное. Военным образованием обладали лишь 4 офицера, 12 окончили ускоренные курсы или школы прапорщиков, 2 получили офицерское звание за боевые заслуги. У всех офицеров был боевой опыт, приобретенный при подавлении Ихэтуаньского восстания в Китае в 1900—1901 гг., на фронтах Русско-японской и Первой мировой войн. 8 офицеров получили в боях ранения и травмы (огнестрельные, контузии, отравление газами), при этом всех медицинская комиссия признала годными к строевой службе. Награды были у 10 офицеров, в том числе у двоих Георгиевский крест 3-й и 4-й степеней. 5 офицеров военного времени из 14 получили очередное звание (подпоручика, поручика) за боевые заслуги. О некоторых с их слов указано, за что именно: «за поджог порохового склада неприятеля» (при подавлении Ихэтуаньского восстания), «за бессменное пребывание в окопах» (в Первую мировую войну).

Реорганизация в июне 1919 года Якутского пехотного батальона и возвращение ему прежнего статуса команды привели к значительному, почти семикратному сокращению штатных офицерских должностей. Сверхштатных офицеров предполагалось откомандировать в Иркутск и затем в действующую армию. В июле того же года в управление якутского уездного воинского начальника поступил приказ верховного главнокомандующего А.В. Колчака об отправке всех офицеров, находившихся вне театра военных действий (в штабах, управлениях, министерствах) и вне штата (в тыловых частях, гарнизонах), в Омск для направления на фронт7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ясак — натуральная подать, которой облагались нерусские народы, занимавшиеся охотничьим промыслом. С XVIII века стал заменяться денежным сбором. В незначительных размерах сохранился до Февральской революции 1917 года (См.: Ясак / Большая советская энциклопедия: 3-е изд.: В 30 т. М.: Советская энциклопедия, 1969—1978.

2 Российский Государственный Военный Архив (РГВА). Ф. 39861. Оп. 1. Д. 129. Л. 71. Рапорт исп. обязанность якутского воинского начальника в управление Иркутской местной бригады.

3 Там же. Д. 1. Л. 54 об. Приложение к приказу № 197 по войскам Иркутского военного округа о формировании местных команд /

4 Там же. Д. 18. Л. 192. Рапорт начальника якутской местной команды о списочном и наличном составе подразделения; Там же. Л. 201—203. Список офицерских и классных чинов, годных по состоянию здоровья к строевой службе.

5 Там же. Д. 4. Л. 423, 423 об.

6 Там же. Д. 44. Л. 92 об., 93, 102 об., 103. Список офицеров (штатных и прикомандированных) Якутского местного пехотного батальона.

7 Национальный архив Республики Саха (Якутия) (НА РС(Я)). Ф. 169. Оп. 1. Д. 48. Л. 2 об., 3. Приказ № 7 по управлению якутского уездного воинского начальника от 7 июля 1919 г.

Военнопленные. Военно-исторический и статистический обзор (по опыту России)

КОВАЛЕВСКИЙ Николай Фёдорович — ведущий научный сотрудник Центра военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ, научный редактор редакции «Военно-исторического журнала», кандидат философских наук

Военнопленные

Военно-исторический и статистический обзор (по опыту России)

Пленение военнослужащих противником относится к прямым военным потерям армии и государства. История русской армии подтвердила закономерную зависимость числа военнопленных от исхода сражений и войн, а также морально-боевых качеств личного состава. Ещё со времён Древней Руси пленение считалось либо позором, либо «лютой бедой», поэтому в критических ситуациях русские воины, как правило, предпочитали пасть в бою, чем сдаться в плен. «Мёртвые сраму не имут», — говорил своему войску великий князь Святослав Игоревич, выводя его летом 971года за стены Доростола для последнего сражения с византийцами, осаждавшими город в течение трёх месяцев. После кровопролитной сечи дружина Святослава вновь отступила в Доростол, и византийцы, поражённые стойкостью русских, вскоре разрешили им беспрепятственно уйти домой. Ни за что не желали капитулировать и сдаваться в плен польским захватчикам защитники Смоленска, оборонявшие осаждённый город более полутора лет (1609—1611).

Часто сталкиваясь с проблемой военнопленных, заботу о них проявляло русское государство. Так, Соборное уложение 1649года содержало статьи, предусматривавшие порядок действий по возвращению «полоняников» в порядке их обмена или за выкуп. «Не пощадите злата и серебра брата ради, — говорилось в этом своде законов, — но искупите его, да от бога сторицею примете»1.

Вернувшиеся из плена крепостные крестьяне в качестве компенсации за перенесённые в плену лишения могли получить вольную.

Большие потери русских войск, в том числе пленными, имели место при значительном боевом превосходстве противника, как это случалось, например, в начальный период Северной войны со Швецией 1700—1721гг. Но в последующем заново сформированные и обученные русские войска нанесли поражение сильной шведской армии; после разгрома в Полтавской битве 1709года в русский плен попали около 19тыс. шведов2. В воинских уставах времён ПетраI за добровольную сдачу в плен противнику предусматривалась суровая кара — лишение «чести и живота». Такая же кара следовала и для тех, «кто похочет сдаться или иных к тому подговаривать»3. Одновременно предписывалось проявлять пощаду к сдавшемуся противнику, не подвергать его голоду и произволу, запрещалось пленять мирное население.

Высокая морально-боевая устойчивость была характерна для войск, сражавшихся под знамёнами П.А.Румянцева и А.В.Суворова и приученных к решительным наступательным действиям, вытеснявшим заботу о самосохранении и опасности плена. Приучая солдат к беспощадному уничтожению сражающегося врага, эти и другие русские полководцы строго удерживали солдат от расправы над поверженным, обезоруженным противником. В период подавления восстания в Польше Суворов после успешного штурма Варшавы велел отпустить по домам около 10тыс. раненых поляков, попавших в плен, что было положительно воспринято местным населением и способствовало успокоению края4.

Следует отметить, что статистические сведения о числе пленённых воинов русских войск и военнослужащих армий противника в различных войнах исторические письменные источники вплоть до начала ХХвека приводят, как правило, весьма приблизительно. По обыкновению, принятому в большинстве армий мира, в реляциях командующих об итогах сражений данным о своих потерях убитыми и ранеными отводилось не много места, при этом число потерь пленными, как правило, не указывалось. Значительно подробнее в отчётах командующих говорилось об уроне, в том числе пленными, нанесённом противнику. Но и в этом случае точное определение числа всех военнопленных на основе военных докладов было весьма затруднительным. Для статистического учёта военнослужащих наполеоновской армии, оказавшихся в плену в Отечественную войну 1812года, русское правительство в 1813году было вынуждено направить специальные опросные листы в 45губерний, за счёт чего получило сведения более чем о 110тыс. пленных5. Вместе с тем в последующем с учётом выявленных изъянов проведённого опроса в неофициальной статистике называлось число плененных французов вплоть до 200тыс. человек.

Имеются статистические данные штаба Кавказского военного округа о примерных потерях русских войск за годы Кавказской войны 1817—1864гг. с горцами, в том числе военнопленными — около 6тыс. человек6. Многие из них умерли от ран и болезней, часть невольников горцы продали в Турцию, из плена удалось вызволить немногих. В Крымскую войну 1853—1856гг. потери русской армии военнопленными и пропавшими без вести составили, по разным оценкам, от 7 до 9тыс. человек, при этом предполагается, что более половины из них погибли (всего погибли в этой войне, включая умерших от ран, свыше 150тыс. военнослужащих русской армии и примерно столько же французов, англичан и турок)7.

Разраставшиеся масштабы войн и численность армий, несших в этих войнах большие потери, побудили европейские державы к проведению в 1874 году специальной конференции в Брюсселе. На ней по инициативе России обсуждался проект международной конвенции «О законах и обычаях войны», направленной на гуманизацию ведения войны, усиление заботы о раненых, больных и военнопленных. Но в итоге участники конференции ограничились принятием лишь общей декларации.

Духа этой декларации Россия придерживалась в Русско-турецкой войне 1877—1878гг., в которой побеждённой стороной оказалась Османская империя. Только в Плевне, сдавшейся после осады, были взяты в плен более 43тыс. турок, после взятия Карса сдались до 16тыс. человек8. Порядок учёта, передвижения и содержания пленённых был определён Положением о военнопленных 1877года.

Гаагская международная конференция 1899года, созванная по инициативе России, приняла конвенцию «О законах и обычаях сухопутной войны», направленную на снижение людских военных потерь и определившую основные обязанности государств по соблюдению правового режима военного плена. Конвенцией предусматривалась деятельность государственных и общественных организаций по оказанию помощи военнопленным, предписывалось на период ведения войны создавать особые справочные бюро о военнопленных с широким кругом функций.

В 1903году в России было введено в действие новое Уголовное уложение, в соответствие с которым был приведён и Воинский устав о наказаниях. Последним предусматривалось, что военнослужащий, сдавшийся в плен или положивший оружие перед неприятелем, не исполнив своей обязанности сражаться по долгу службы и присяги, подвергался лишению всех прав и смертной казни9. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Соборное уложение 1649 года: Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 28.

2 Военная энциклопедия: В 8 т. Т. 6. М., 2002. С. 329, 500.

3 Памятники русского права. Вып.8: Законодательные акты Петра I. М., 1961. С. 507.

4 Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы: Людские потери вооружённых сил европейских стран в войнах XVII—ХХвв. Историко-стат. исследование. М., 1960. С. 313.

5 Родина. 2002. № 8. С. 59.

6 Сборник сведений о потерях Кавказских войск во время войн кавказско-горской, персидской и турецких и в Закаспийском крае. Тифлис, 1901. С. 11.

7 Урланис Б.Ц. Указ. соч. С. 100, 354; Кехер. О санитарном состоянии наших войск и их потерях в войну 1877—1878гг. СПб., 1882. С. 34.

8 Беляев Н.И. Русско-турецкая война 1977—1878 гг. М., 1956. С. 274, 315; Военная энциклопедия. Т.6. С. 408; Там же. Т. 3. М., 1995. С. 493.

9 Навоев П. Что ожидает добровольно сдавшегося в плен солдата и его семью? Пг., 1916. С. 5.