ДЕЙСТВИЯ СОВЕТСКИХ ВВС ПРОТИВ ПВО ФАШИСТСКОЙ СТОЛИЦЫ

Лашков Алексей Юрьевич — ведущий научный сотрудник Института военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ, полковник запаса, кандидат исторических наук (119330, г. Москва, Университетский пр-т, д. 14)

Действия советских ввс против пво фашистской столицы

В апреле 1945 года объединения Красной армии вышли на широком фронте к рекам Одер и Нейсе. Руководство вермахта в спешном порядке начало формировать оборону своей столицы во главе с командующим генерал-лейтенантом Г. Рейманом. Тот в соответствующем приказе (от 9 марта 1945 г.) уведомлял войска об этом так: «Подготовка к бою за столицу проводится мной как командующим оборонительным районом Берлина. В качестве командующего я облечён всеми правами коменданта крепости и подчинён непосредственно фюреру»1.

Во всех немецких документах, ставших позднее достоянием советского военного командования, отмечалось, что штурмовать Берлин будут не американцы, не англичане, а именно русские и что предстоящее сражение, которое имеет решающее значение, необходимо строить на такой основе. «Важно то, — наставлял в своём приказе Г. Рейман, — чтобы каждый солдат был воодушевлён и проникнут желанием бороться и знал, что весь мир с затаённым дыханием следит за этой битвой и что борьба за Берлин может решить исход войны. Столица будет защищаться до последнего человека и до последнего патрона»2.

Фашистская Германия к началу осуществления советскими войсками Берлинской наступательной операции3 ещё располагала внушительными силами, в частности, в районе Берлина имелось до 2000 боевых самолётов, большинство из которых (70 проц.) составляли истребители, включая реактивные (типа Ме-262) и самолёты-снаряды системы «Мистель»4. В самой столице было сформировано свыше 200 батальонов фольксштурма5, общая численность гарнизона превышала 200 тыс. человек; в резерве главного командования сухопутных войск находилось до восьми дивизий6.

Берлинский оборонительный рубеж состоял из трёх кольцевых обводов: внешнего, внутреннего и городского; непосредственно в городе насчитывалось более 400 железобетонных долговременных сооружений.

Общий план обороны Берлина (см. схему) был изложен в так называемом Основном приказе о подготовке обороны столицы (№ 400/45 от 9 марта 1945 г.). Вопросы противовоздушной обороны города в нём ограничивались лишь зенитной артиллерией (ЗА). Несколько раньше (лето 1944 г.) большая её часть была переброшена на фронт, в результате чего к весне 1945-го здесь остались всего 44 батареи (342 орудия). Это обстоятельство заставило отказаться от наличия в Берлине «гроссбатарей»7. Большинство зенитных средств (71 проц.) были размещены на позициях двойных («дупль») батарей. В таком виде группировка ЗА просуществовала до конца марта. Позднее она пополнилась лёгкими зенитными орудиями (20-мм и 37-мм), прикрывавшими ранее аэродромы и авиабазы Берлинского района. Около 20 проц. лёгких орудий было включено в состав зенитных подвижных боевых групп из расчёта по 22—33 орудия в каждой. Однако большинство подразделений довольствовались лишь зенитными пулемётами. Часть малокалиберной ЗА (силами взводов по 3 орудия) обеспечивала противовоздушное прикрытие огневых позиций тяжёлой зенитной артиллерии, командных пунктов обороны Берлина и некоторых столичных заводов.

Огневые позиции ЗА обычно размещались на земле, значительно реже — на крышах зданий. Лёгкие орудия зенитных башен были установлены на площадках специально выстроенных галерей на уровне шестого этажа.

Помимо зенитной артиллерии к ПВО Берлина привлекалась истребительная авиация. К весне 1945 года эта задача была возложена на командование 1-й истребительной авиационной дивизии8, подчинённой руководству воздушного флота «Райх»9.

В состав авиадивизии входили эскадры дневных и ночных истребителей. Роль последних выполняли двухмоторные самолёты типа Ме-110, Не-111, Ju-88, Do-217, хорошо вооружённые и оснащённые радиолокационными средствами ближнего поиска воздушных целей.

Для борьбы с авиацией противника в светлое время суток задействовались модифицированные одноместные истребители типа Me-109 и FW-190, а также немногочисленные скоростные реактивные самолёты типа Me-263, Нe-280 и др.

В целом к началу Берлинской операции немецкая противовоздушная оборона была готова к отражению налётов советской авиации на столицу Третьего рейха.

В свою очередь командование Красной армии тщательно готовилось к штурму главной нацистской цитадели, отводя значительную роль своим воздушным силам. На берлинском направлении была создана крупнейшая в годы войны авиационная группировка, включавшая три воздушные армии (4, 16 и 2-я) фронтовой авиации и одну (18-я) авиации дальнего действия. Общее руководство этими силами возлагалось на командующего ВВС Красной армии главного маршала авиации А.А. Новикова10.

По указанию Ставки воздушные армии были усилены за счёт авиационных соединений резерва ВГК. Например, в составе 16 ВА были сосредоточены: 6-й бомбардировочный и 1-й гвардейский истребительный авиакорпуса, 113-я, 138-я бомбардировочные и 240-я истребительная авиадивизии. Помимо советских ВВС в Берлинской операции участвовала и авиация Войска Польского (297 самолётов).

Воздушные силы Германии, сконцентрированные возле Берлина, в 2,2 раза уступали по своей численности советской авиации. Плотность последней на направлениях главных ударов составляла более 100 самолётов на один километр фронта, а в полосе наступления 5-й ударной и 8-й гвардейской армий 1-го Белорусского фронта — до 17011.

Для германского руководства наличие крупной советской воздушной группировки не являлось большой тайной, однако, несмотря на отчаянные попытки, дополнительно усилить свою противовоздушную оборону оно уже не могло. Основная нагрузка по защите Берлина от воздушного нападения ложилась на 1-ю зенитную артиллерийскую дивизию (зенад)12, отвечавшую за противовоздушное прикрытие Берлинского района. При этом зенитной артиллерии ввиду острой нехватки обычных артиллерийских средств одновременно ставилась задача обеспечения наземной обороны. К началу основных событий 1 зенад располагала 342 тяжёлыми и 249 лёгкими зенитными орудиями, составлявшими основу артиллерийской обороны города. Немецкие зенитчики были вынуждены одновременно вести огонь по воздушным и наземным целям, что значительно затрудняло решение задач ПВО. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. М., 1947. С. 317.

2 Там же.

3 Берлинская операция 1945 г. — стратегическая наступательная операция в Великой Отечественной войне, проведенная советскими войсками 16 апреля — 8 мая с целью разгромить основные силы немецко-фашистских групп армий «Висла» и «Центр», овладеть Берлином, выйти к р. Эльба и соединиться с войсками союзников. К её проведению привлекались войска 1-го и 2-го Белорусского, 1-го Украинского фронтов, часть сил Балтийского флота, 180-я воздушная армия, 3 корпуса Войск ПВО страны, Днепровская военная флотилия. См.: Военная энциклопедия: В 8 т. М.: Воениздат, 1997. Т. 1. С. 449.

4 Советские Военно-Воздушные Силы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., 1968. С. 388.

5 Фольксштурм (нем. Volkssturm) — ополченские формирования, предназначавшиеся для строительства и охраны тыловых оборонительных рубежей, обороны населённых пунктов и военных объектов в прифронтовой полосе во время Второй мировой войны.

6 Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Краткая история. 3-е изд., испр. и доп. М., 1984. С. 491.

7 Трофейные батареи. В августе 1944 г. министерство авиации утвердило временный штат гроссбатареи (18 тяжёлых орудий и 3 счетверённых 20-мм орудия).

8 Командный пункт 1-й истребительной авиационной дивизии с конца 1944 г. располагался в г. Риббеке.

9 Ранее воздушный флот «Митте».

10 Новиков Александр Александрович (1900—1976) — видный советский военачальник, главный маршал авиации (1944), дважды Герой Советского Союза (1945).

11 Кожевников М.Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., 1978. С. 209.

12 Командный пункт 1-й зенитной артиллерийской дивизии в последние годы войны размещался в зенитной башне Тиргартен (в башне управления). В его составе находились: оперативное помещение, пункт сбора донесений о дальней воздушной обстановке, пункт управления радиолокаторами «Фрейя», пункт обработки данных радиолокаторов кругового обзора («Панорама»), помещение световых отметчиков, обслуживающих карту района боя, коммутатор командного пункта, кабина «зенитного передатчика», кабина для «радиорепортажа по проводам».

Журналистика в военной шинели

Румянцев Николай Иванович — начальник отдела печати Главного политического управления СА и ВМФ в 1988—1992 гг., генерал-майор в отставке, кандидат исторических наук (Москва. Тел.: 8-495-475-21-88)

Журналистика в военной шинели

Отечественная журналистика с началом Великой Отечественной войны, образно говоря, надела солдатскую шинель. Можно с уверенностью утверждать: исторические знания о войне не стали бы столь обширными и убедительными без множества материалов военных корреспондентов. Они были бойцами переднего края, делили с красноармейцами невзгоды и лишения, горечь утрат и радость побед, не только запечатлели картины сражений, многочисленные факты героизма, но и заглянули в суть войны, сделали зримыми её психологические глубины. Военная печать стала коллективным летописцем грандиозных событий.

Опыт отечественной журналистики военных лет во многом напоминает неразобранную почту и нуждается в серьёзном научном обобщении. До сих пор нет добротных исследований печати действующей армии, её влияния на морально-психологическое состояние бойцов и командиров Красной армии.

В.В. Маяковский мечтал, чтобы «к штыку приравняли перо». Так и случилось в годы войны, с началом которой была проведена перестройка военной печати в соответствии с требованиями фронта и запросами личного состава.

Одной из самых популярных в стране стала газета «Красная звезда», удостоенная ордена Красного Знамени. В годы войны вышли 1200 её номеров, выпускались 19 военных журналов, в том числе издававшиеся Главным политическим управлением РККА «Агитатор и пропагандист Красной Армии», «Блокнот агитатора», литературно-художественный журнал «Красноармеец» и журнал «Фронтовая иллюстрация». В действующей армии работали 4 фронтовых объединения Военного издательства с походными типографиями.

Осенью 1941 — в начале 1942 г. начался выпуск газет «Сталинский сокол» для Военно-воздушных сил и «Красный сокол» для личного состава авиации дальнего действия.

В соответствии с требованиями военного времени была перестроена и печать Военно-морского флота, усилены коллективы редакций газет «Красный флот», флотов и флотилий. Издавались газеты и в крупных корабельных соединениях. Флотская газета «Красный Черноморец» в период героической обороны Севастополя поддерживала боевой дух защитников города русских моряков.

Во время войны выходили фронтовые и окружные, а также корпусные и армейские газеты. В 1942 году было 93 таких издания, начался выпуск газет в резервных армиях.

Самыми близкими для бойцов были многотиражные газеты — дивизионные, базовые и выпускавшиеся на крейсерах. Их в 1942 году насчитывалось несколько сотен, начался выпуск таких газет в учебных соединениях. Многотиражки оказывали неоценимую помощь в деле обучения воинов искусству побеждать врага. Примером отношения фронтовиков к многотиражкам может служить популярность газеты 6-й гвардейской Ровенской Краснознамённой орденов Ленина и Суворова стрелковой дивизии «Звезда Советов», которую бойцы с добрыми чувствами называли «Звёздочкой». Газета вместе со своими читателями прошла бои под Москвой, на Курской дуге, за Берлин.

Влиянием печати были охвачены и партизаны. В Белоруссии выходили около 170 газет, на Украине — свыше 30. Издания для партизан печатались в Ленинградской, Смоленской, Новгородской, Орловской и других областях. Для населения оккупированных районов Главное политическое управление РККА организовало выпуск листовок «Вести с Советской Родины» тиражом 1,5 млн экземпляров.

Финские военнопленные о возможностях применения химического оружия

Коршунов Эдуард Львович — начальник научно-исследовательского отдела военной истории Северо-западного региона РФ Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ (Санкт-Петербург. E-mail: himhistory@yandex.ru)

Финские военнопленные о возможностях применения химического оружия

В ходе Великой Отечественной войны существовала острая необходимость постоянно знать о возможности применения Финляндией, поддерживавшей фашистскую Германию, химического оружия, а также о её способности отразить вероятную ответную химическую атаку. Основным источником для получения соответствующей информации являлись получавшиеся разведорганами сведения, в том числе и от военнопленных. Сохранившиеся протоколы допросов показывают, что нашу армейскую разведку в первую очередь интересовал организационно-технический уровень подготовленности финской армии к осуществлению или отражению химического нападения на Ленинградском и Карельском фронтах. Тексты протоколов примечательны не только содержащимися в них конкретными вопросами, которые задавались допрашиваемым, но и добытыми таким образом сведениями. Они позволяют предположить, что при определённых условиях в принципе не исключалась возможность использования той и другой стороной химического оружия, точнее — боевых отравляющих веществ. Впрочем, реально такими возможностями наши войска на этом направлении не располагали.

С приближением германской и финской армий к Ленинграду опасения командования фронта, что противник для скорейшего решения своих задач может прибегнуть к использованию химического оружия, ещё больше обострились. Так, в начале августа 1941 года заместитель начальника Главного военно-химического управления Наркомата обороны1 полковник А.С. Кубасов направил начальникам отделов химической защиты фронтов «перечень вопросов для опроса пленных в части состояния военно-химического дела»2. Явно составленный наспех документ (некоторые пункты дублировались) скорее предназначался для получения информации о немецкой, а не о финской армии. 9 сентября заместитель начальника штаба генерал-майор А.С. Цветков направил в части приказ с требованием в кратчайшие сроки ликвидировать беспечное отношение к организации противохимической защиты войск3. Имелись ли серьёзные основания для этого, сказать трудно. Во всяком случае к концу сентября установить организационную структуру химической службы, например финской армии, и прояснить ситуацию с наличием у неё боеприпасов с отравляющими веществами, а также средств для постановки дымовых завес, огнемётов и т.п. не удалось.

Вместе с тем разведка на основе допросов военнопленных и наблюдений за частями противника на линии фронта полагала, что в финской армии химическая служба стояла не на высоком уровне. Об этом свидетельствовали следующие факты: финские войска на Карельском перешейке не обеспечили противогазами в достаточном количестве, а имевшиеся не отвечали современным требованиям; средства защиты кожи исчислялись единицами; противохимические пакеты, алигниновые тампоны, как правило, были полувысохшими и «малодейственными»; солдат «в химическом отношении» подготовили «исключительно слабо». Начальник химического отдела 23-й армии полковник Кузнецов даже на основе этих данных пришёл к выводу, что можно говорить «о бездеятельности финских офицеров в вопросах химической службы»4. Что касается использования дымзавес финнами, то они, как оказалось, использовали наши дымовые шашки, доставшиеся им, скорее всего, в ходе боевых действий 1939—1940 гг. против советских войск. Зажигательные снаряды применялись ими тоже эпизодически. Так, в первые три месяца этими снарядами поджигались леса в районах расположения неприятельских артиллерийских позиций, да и то без особых результатов.

Поскольку руководство Главного военно-химического управления не совсем удовлетворяла деятельность разведки Ленинградского фронта, перед ней были поставлены конкретные задачи: установление системы организации противохимической обороны (ПХО) финской армии; наличие химических подразделений; установление лиц, отвечающих за ПХО (от роты до дивизии). Кроме этого, требовалось добыть определённые средства, в том числе: конский противогаз (выпуск 1939 г.), дымшашку № 34, ручную дымовую гранату, таблицу на иприт5. Несколько позже в полосе действий 23-й армии (Карельский перешеек) была озадачена и агентурная химическая разведка: выяснение запасов боевых химических веществ (БХВ) вместе с минами и снарядами в артиллерийских и миномётных частях противника, наличия огнемётных танков или ручных огнемётов; возможность использования финской авиацией спецсредств.

Если до начала зимы 1941 года реальных оснований для опасений в отношении применения противником отравляющих веществ у командования Ленинградского фронта не имелось, то в самом конце декабря начальнику тыла генерал-лейтенанту Ф.Н. Лагунову стал известен следующий факт: при отступлении финны решились на химико-бактериологическое заражение «продуктов питания и водоисточников»6.

Стабилизация фронта на Карельском перешейке и на Карельском фронте вплоть до весны 1944 года способствовала тому, что интерес к выяснению тех или иных аспектов деятельности химической службы финской армии у разведки Ленинградского фронта фактически исчез. Пожалуй, единственным вопросом, интересовавшим её в период этого относительного затишья, было использование неприятелем зажигательных и дымовых средств. Впрочем, применялись последние, как уже отмечалось, эпизодически, поскольку по объективным причинам добиться должного эффекта с их помощью было затруднительно. Единственное упоминание относительно частого их применения содержится в протоколе допроса военнопленного рядового 46-го пехотного полка 18-й пехотной дивизии Репина (русский по национальности). Тот упомянул, что в первой половине 1942 года части его соединения 16 раз производили обстрел советских позиций зажигательными снарядами и минами (термит, фосфор). Изредка использовались и нейтральные дымы с целью маскировки работ по укреплению переднего края обороны. На основании этих показаний следователь пришёл к выводу, что «применение зажигательных и дымовых средств производилось не всегда тактически грамотно и с малым боевым эффектом»7. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Химическое управление РККА приказом наркома обороны от 26 июля 1940 г. было преобразовано в Управление военно-химической защиты Красной армии, а приказом от 13 августа 1941 г., ввиду усложнения задач химической защиты войск и увеличения объёма работ, реорганизовано в Главное военно-химическое управление Красной армии. Начальником управления в этот период был генерал-майор П.Г. Мельников.

2 Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 217. Оп. 1238. Д. 2. Л. 220.

3 Архив Ленинградского военного округа (АЛВО). Ф. 44917. Оп. 2. Д. 134. Л. 2, 2 об.

4 ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1238. Д. 11. Л. 231.

5 Там же. Л. 92.

6 АЛВО. Ф. 44917. Оп. 6. Д. 134. Л. 5.

7 ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1238. Д. 102. Л. 142.