Бронированный таран вермахта

Лобанов Андрей Владимирович — подполковник запаса

(Москва. E-mail: panzer1962@yandex.ru)

БРОНИРОВАННЫЙ ТАРАН ВЕРМАХТА

Колонны немецких танков и мотопехоты, прикрываемые пикирующими бомбардировщиками Ju.87, прочно утвердились в общественном сознании послевоенных поколений как символы гитлеровского блицкрига. Стремительные прорывы немецких танковых соединений, поддержанные ударами с воздуха, решили исход всех военных кампаний вермахта в 1939—1940 гг. в Европе, а затем в СССР, где танковые клинья вермахта к осени 1942 года достигли Волги и предгорий Кавказа.

Следует отметить, что Германия на тот период не обладала качественным превосходством в бронетанковой технике над армиями стран Европы. Французские и британские танки не только не уступали немецким в бронезащите и вооружении, но и превосходили их, так как вермахт имел преимущественно лёгкие танки. Тем не менее благодаря удачной организационно-штатной структуре бронетанковых соединений, хорошо налаженному взаимодействию различных родов и видов вооружённых сил танковые дивизии вермахта казались непобедимыми.

Однако, готовясь к вторжению в СССР, Берлин предпринял серьёзные усилия по укомплектованию «панцердивизий» более мощной техникой, хотя выполнить намеченное в полном объёме не удалось. К июню 1941 года танковые войска Третьего рейха были более чем наполовину укомплектованы лёгкими танками и истребителями танков, на 45 проц. — средними. Тяжёлых танков не имелось совсем. И лишь несогласованность действий командования советских танковых соединений, отсутствие у них надлежащего материально-технического обеспечения позволили немецким танковым силам выйти победителями в приграничных сражениях. Кроме того, если бы советские механизированные корпуса не бросались независимо от конкретной обстановки в отчаянные атаки, а перешли к действиям из засад и укрытий, используя танки как подвижный противотанковый резерв, то немецкие танковые клинья весьма скоро потеряли бы свою остроту. К сожалению, к пониманию такой тактики советские военачальники пришли лишь много позднее.

По состоянию на 22 июня 1941 года в Германии было произведено (с учётом захваченной в Чехословакии техники): лёгких танков — 4297 (в т.ч. Pz.Kpfw. I — 1445, Pz.Kpfw. II — 1498, огнемётных Pz.Flamm II — 85, Pz.Kpfw. 35(t) — 219, Pz.Kpfw. 38(t) — 860, командирских машин на базе лёгких танков — 190); средних танков — 2752 (в т.ч. Pz.Kpfw. III — 1823, Pz.Kpfw. IV — 724, командирских танков на шасси Pz.Kpfw. III — 205); штурмовых орудий StuG III — 447, всего 7496 единиц бронетанковой техники.

На вооружении вермахта к 22 июня 1941 года имелось: лёгких танков — 3208 (в т.ч. Pz.Kpfw. I — 877, Pz.Kpfw. II — 1134, огнемётных Pz.Flamm II — 85, Pz.Kpfw. 35(t) — 189, Pz.Kpfw. 38(t) — 794 и командирских машин на базе лёгких танков — 129); средних танков — 2383 (в т.ч. Pz.Kpfw. III — 1573, Pz.Kpfw. IV — 609, командирских танков на шасси Pz.Kpfw. III — 201); штурмовых орудий StuG III — 447, 47-мм истребителей танков Pz.Jgr. I — 202 (переделаны из лёгких танков Pz.Kpfw. I в 1940—1941 гг.); 150-мм самоходных тяжёлых пехотных орудий — 50 (самоходные установки, переделанные из танков Pz.Kpfw. I, — 38 единиц и изготовленные на шасси Pz.Kpfw. II — 12 единиц). В общей сложности вермахт располагал 6290 танками, штурмовыми орудиями, истребителями танков и САУ, не считая трофейной техники — польской, бельгийской и, самой многочисленной, французской: танков — 2054, в т.ч. R-35/40 — 843, H-35/38/39 — 600, FCM-36 — 50, B-1bis — 161, S-35 — 400; бронетранспортёров Lorraine37L — свыше 300 и бронированных тягачей R-UE — свыше 1200.

Из этого числа немецкие войска сосредоточили на границах СССР 3799 танков, штурмовых орудий, самоходно-артиллерийских установок и истребителей танков. Эти цифры сегодня общепризнаны, хотя учесть всё до одной единицы довольно сложно. Из этого числа лёгких танков имелось 1824 (Pz.Kpfw. I — 173, Pz.Kpfw. II — 793, огнемётных Pz.Flamm II — 84, Pz.Kpfw. 35(t) — 149, Pz.Kpfw. 38(t) — 625); средних танков — 1415 (Pz.Kpfw. III — 976 (из них 264 танка с 37-мм пушками и 712 — с  50-мм) и Pz.Kpfw. IV — 439); штурмовых орудий StuG III — 252, САУ siG33 (150-мм тяжёлое пехотное орудие на шасси Pz.Kpfw. I) — 24; истребителей танков Pz.Jgr. I — 186. В этом перечислении штурмовые орудия и истребители танков отнесены к панцерваффе, хотя в июне 1941 года они организационно относились к артиллерийским частям. Трофейных танков было 98.

Ещё 188 единиц бронетанковой техники составляли командирские танки. Таким образом, общее количество танков, штурмовых орудий, самоходных артиллерийских установок и истребителей танков вермахта составляло 3987 единиц. Сателлиты Германии — Венгрия, Румыния, Словакия и Финляндия выдвинули к границам СССР 347 танков.

При этом в Карелии у границы с СССР стоял 218-й отдельный танковый батальон, оснащённый трофейными французскими танками «Hotchkiss» H-35/38/39 и «Somua» S35.

В группу армий «Север» входили 4-я танковая группа, 185-й дивизион штурмовых орудий, штаб 600-го дивизиона штурмовых орудий, 659, 660, 665, 666 и 667-я батареи штурмовых орудий.   4-я танковая группа состояла из 41-го и 56-го моторизованных корпусов. В 41-й моторизованный корпус входили 1-я и 6-я танковые дивизии, 36-я моторизованная дивизия; в 56-й моторизованный корпус — 8-я танковая дивизия, 3-я и 3-я СС «Мёртвая голова» моторизованные дивизии.

Здесь же имелся 616-й дивизион истребителей танков Pz.Jgr. I.

В группу армий «Центр» входили 2-я и 3-я танковые группы, 184, 191, 192, 201, 203 и 210-й дивизионы штурмовых орудий, 900-я моторизованная бригада, 529-й и 561-й дивизионы истребителей танков Pz. Jgr. I.

2-я танковая группа — это 24, 46 и 47-й моторизованные корпуса, 100-й отдельный огнемётный танковый батальон, 521-й и 611-й дивизионы истребителей танков Pz.Jgr. I.

24-й моторизованный корпус состоял из 3-й и 4-й танковых и 10-й моторизованной дивизий; 46-й — 10-й танковой и 2-й СС «Райх» моторизованной дивизий, а также моторизованного полка «Великая Германия».

В 47-й моторизованный корпус входили 17-я и 18-я танковые и 29-я моторизованная дивизии.

3-я танковая группа состояла из 39-й и 57-й моторизованных корпусов, 101-го отдельного огнемётного танкового батальона, 643-го дивизиона истребителей танков Pz.Jgr. I.

39-й моторизованный корпус — 7-я и 20-я танковые, 14-я и 20-я моторизованные дивизии.

57-й моторизованный корпус — 12-я и 19-я танковые дивизии, 18-я моторизованная дивизия.

В группу армий «Юг» входили 1-я танковая группа, 190, 195, 197 и 244-й дивизионы штурмовых орудий, 102-й отдельный огнемётный танковый батальон, танковые части румынской, словацкой и венгерской армий.

1-я танковая группа состояла из 3, 14 и 48-го моторизованных корпусов и 670-го дивизиона истребителей танков Pz.Jgr. I.

3-й моторизованный корпус состоял из 13-й и 14-й танковых, 16-й моторизованной дивизий; 14-й — из 11-й и 16-й танковых и 25-й моторизованной дивизий; 48-й — из 9-й танковой и 5-й СС «Викинг» моторизованной дивизий и моторизованного соединения СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер».

Укомплектованность этих сил танками Pz.Kpfw. 35(t), Pz.Kpfw. 38(t) и Pz.Kpfw. III была по полному штату, а танками Pz.Kpfw. IV — по сокращённому. Так, дивизии с танковым полком трёхбатальонного состава были полностью укомплектованы танками Pz.Kpfw. III, что составляло от 106 до 114 единиц. Дивизии с танковым полком двухбатальонного состава имели полный комплект танков Pz.Kpfw. III — по 71 единице. Дивизии, оснащённые чехословацкой бронетехникой, имели полный комплект танков Pz.Kpfw. 35(t) и Pz.Kpfw. 38(t). Роты средних танков во всех дивизиях имели по 10 танков Pz.Kpfw. IV вместо 14 положенных (отсутствовал третий взвод средних танков). В 3-й и 18-й танковых дивизиях (тд) укомплектованность рот средними танками была выше. И только укомплектованность лёгкими танками Pz.Kpfw. II не соответствовала штату: в ряде дивизий некомплект этих танков восполнялся за счёт танков Pz.Kpfw. I.

Таким образом, качественный состав панцерваффе был весьма пёстрым. Наряду с последними модификациями Pz.Kpfw. III, вооружёнными 50-мм пушками и имевшими 50—60-мм бронирование, а также танками Pz.Kpfw. IV, в войсках продолжали оставаться модификации Pz.Kpfw. III с 37-мм пушками, имевшие 30-мм бронирование, и даже явно устаревшие Pz.Kpfw. 35(t). Однако и с такой разномастной и далеко не первоклассной техникой вермахту удалось на советско-германском фронте в летне-осенней кампании 1941 года достичь весьма внушительных успехов. Одним из фактов победного шествия на восток было грамотное с военной точки зрения и продуманное распределение танковых сил и средств на границах с СССР к 22 июня 1941 года и их массированное применение на решающих участках фронта. Так, танковые группы, которым предстояло решать наиболее сложные задачи, были лучше укомплектованы бронетанковой техникой. В частности, 1-я танковая группа, которой предстояла встреча с восемью механизированными корпусами Киевского Особого военного округа, имела танковые дивизии, полностью состоявшие из средних танков Pz.Kpfw. III и Pz.Kpfw. IV, хотя комплектование последними и производилось по сокращённому штату. Точно так же 2-я танковая группа, которой предстояло прорываться на Минск через Брест и тем самым сыграть решающую роль в окружении советских войск на Белостокском выступе, получила дивизии, имевшие полный комплект средних танков. В то же время 3-я и 4-я танковые группы, нацеленные на стык советских войск Западного и Прибалтийского Особых военных округов, были укомплектованы в основном чехословацкой бронетехникой. Что же касается группы армий «Север», то здесь для поддержки 6-й и 8-й танковых дивизий, оснащённых танками Pz.Kpfw. 35(t) и Pz.Kpfw. 38(t), в состав 4-й танковой группы была введена 1-я танковая дивизия, штатно укомплектованная танками Pz.Kpfw. III и Pz.Kpfw. IV.

Более половины боевых машин, штурмовых орудий и истребителей танков немцы сосредоточили на центральном участке фронта.

В заключение хотелось бы отметить, что подобная практически полная штатная укомплектованность немецких танковых войск, сосредоточенных у границ СССР к 22 июня 1941 года, — явление поистине уникальное. Никогда больше в ходе войны такого не было. Наоборот, в дальнейшем в большинстве случаев немцы имели значительный некомплект бронетанковой техники, что говорит, с одной стороны, о значительных потерях в ходе боевых действий, а с другой — о неспособности германской промышленности своевременно восполнять понесённый урон. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

Авария эскадренного броненосца «Орёл»

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

Виноградов Сергей Евгеньевич — заведующий отделом военно-патриотического воспитания государственного образовательного учреждения «Детский центр технического творчества»

(тел. 8-916-215-24-91)

Авария эскадренного броненосца «Орёл»

В апреле 1904 года, после гибели у Порт-Артура на броненосце «Петропавловск» командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала С.О. Макарова остро встал вопрос о посылке на Дальний Восток дополнительных кораблей, призванных усилить действовавший в водах Жёлтого и Японского морей русский флот. Экстренная подготовка подкреплений потребовала включить в состав формировавшейся эскадры все новые и боеспособные корабли Балтийского флота, часть из которых находилась в процессе завершения работ у достроечных стенок петербургских судостроительных заводов.

Включённый в состав 2-й эскадры Флота Тихого океана (так официально именовалось новое резервное соединение) эскадренный броненосец (линейный корабль) «Орёл» в это время ещё только находился на верфи Галерного острова без многих механизмов, тяжёлой вертикальной брони и части артиллерии. Хотя работы на нём были далеки от завершения, руководство Морского министерства всё же приняло решение о срочном вводе «Орла» в строй и отправке его на Восток, предварительно переведя в Кронштадт для окончательной достройки и комплектации, как это было принято в отношении всех крупных кораблей Балтийского флота. Перед переходом «Орла» с него сняли всю уже подогнанную поясную броню 12-дюймовых башен, поскольку иначе он не мог пройти Морским каналом, имевшим в то время углубление лишь 7,6—7,9 м (25—26 фут.).

На достройку из Петербурга в Кронштадт броненосец прибыл в понедельник 3 мая 1904 года. Переход он совершил под своими машинами в сопровождении ледокола «Ермак», одерживавшего «Орла» с носа и в тот же день возвратившегося в Петербург.

На подходе к Кронштадту броненосец встретили портовые ледоколы №1 и №2. Они взяли его на буксир и ввели в Среднюю гавань, где корабль ошвартовался у Западной стенки напротив Лесных ворот, носом к последним.

В пятницу 7 мая на «Орле» продолжались работы по установке бортовой брони, прерванные лишь вечером. Но вот в пятом часу утра началось непредвиденное: броненосец стал крениться на левый борт, сначала незначительно, затем всё сильнее и сильнее, а около 4 ч 30 мин, вдруг резко осев всем корпусом, повалился на борт. Крен в этот момент достиг 24є. Погрузившись в воду по срез левого борта так, что правый винт обнажился, «Орёл» лёг на дно гавани, где глубина составляла чуть более 9 м1.

Мичман А.П. Шупинский, переживший аварию своего корабля, в письме родным горестно вспоминал*:

«У нас с “Орлом” случилось несчастье, о котором вы ещё не знаете, — мы чуть не перевернулись. Дело было так: вода попала в отверстия болтов, закрепляющих броню, — господа наши строители не потрудились заткнуть их деревянными пробками. Через них попала вода в угольные ямы и начала постепенно медленно кренить броненосец, но как только вода дошла до пушечных портов и до иллюминаторов, то хлынула каскадами, и нас в какие-нибудь 5—6 минут положило на левый борт, так что ходить по палубе стало невозможно. Первый момент катастрофы был ужасен. Мы думали, что всё кончено и не видать нам белого света. Я в тот день вернулся очень поздно и крепко заснул. Вдруг слышу над самым ухом отчаянный крик вестового: «Ваше благородие, вставайте скорей, мы тонем» — я вскочил как сумасшедший с койки, и сразу же поднялся страшный шум: полетели огромные куски брони, разные железные брусья и вообще всё, что не было прикреплено, на левый борт. Носовую башню со страшным шумом и грохотом повернуло влево, и находящимися в ней двенадцатидюймовыми орудиями свернуло массивные железные шлюпбалки. Потом нас стремительно стало класть на левый борт. У меня первой мыслью было, что я погиб безвозвратно, т.к. страшный грохот и шум, быстрый крен и вдобавок вопли вестового «погибаем» дали мне в первую минуту возможность думать, что нас взорвало.

Стремительным креном меня выбросило из каюты, и я бросился наверх, но сейчас же был отброшен на левый борт, где и остался, не имея возможности сразу прийти в себя и ничего не понимая вследствие сильного сотрясения при ударе о левый борт. Очнувшись немного, я понял, что дело обошлось без взрыва, но что мы почему-то тонем. В это время выскочил командир, и трюмный механик, т.е. заведующий водоотливной системой броненосца, просил разрешения у командира затопить правые отсеки, что и было сейчас же исполнено, и мы, имея первоначальный крен в 24є, выпрямились до 13є, что уже не грозило броненосцу опасностью опрокинуться. И вот с этого момента мы не раздевались и почти не спали, работая в воде и грязи. Хорошо, если нам пришлось за эти семь суток в общей сложности поспать часов 7 или 8…»2. .<…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПБ). Ф. 1304. Оп. 3. Д. 42. Л. 134.

2 Цит. по: Ларионов Л.В. Авария эскадренного броненосца «Орёл» в Кронштадтской гавани и его подъём // ЭПРОН. Сборник. 1934. № VI—VII. С. 142, 143.

* Выдержка из первоисточника даётся с сохранением стиля автора воспоминаний.