Московская битва. Нетрадиционный взгляд

Фролов Михаил Иванович — вице-президент Академии военно-исторических наук, доктор исторических наук, профессор

(196240, Санкт-Петербург, ул. Костюшко, д. 24)

Московская битва. Нетрадиционный взгляд

В отечественной и западной историографии единодушно отмечается большое влияние победы советских войск под Москвой на ход и исход войны с Германией. Однако в принципиальной оценке её военно-политического и международного значения имеются расхождения, которые, по мнению ряда отечественных и немецких историков, принижают её вклад в победу в войне с фашизмом, исключая её из числа сражений, приведших к коренному перелому в ходе Великой Отечественной и всей Второй мировой войны. По мнению автора, точка зрения о том, что поражение немецких войск под Москвой явилось началом коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны и всей Второй мировой войны, объективно отражает значение Московской битвы.

6 сентября 1941 года Гитлер издал директиву № 35 о наступлении на Москву — проведении операции, получившей наименование «Тайфун». О её подготовке главное командование сухопутных войск вермахта дало указание 17 сентября. Осуществляя этот план, 30 сентября немецко-фашистские войска перешли в наступление, которое должно было завершиться овладением Москвой. Тем самым, как рассчитывало военно-политическое руководство Третьего рейха, победа над СССР будет одержана до наступления зимы.

Для достижения этих целей группа армий «Центр» была усилена. К началу наступления на Москву она имела свыше 1 млн 800 тыс. человек, свыше 14 тыс. орудий и миномётов, 1760 танков, 1390 самолётов.

Противнику противостояли Западный, Резервный и Брянский фронты, в которых насчитывалось 1 млн 250 тыс. человек, 7600 орудий и миномётов, 900 танков и 667 самолётов. Таким образом, группа армий «Центр» превосходила противостоявшие ей советские войска в людях в 1,4 раза, в орудиях и миномётах — в 1,8 раза, в танках — в 1,7 раза, в боевых самолётах — в 2 раза1.

Принципиально соотношение сил не изменилось и тогда, когда советские войска перешли в контрнаступление. Группа армий «Центр» к началу декабря 1941 года превосходила их в личном составе в 1,5 раза, в артиллерии — в 1,8 раза, в танках — в 1,5 раза и только в самолётах уступала им в 1,6 раза2.

Эти данные показывают несостоятельность утверждения немецких историков о будто бы многократном превосходстве советских войск в силах и средствах во время контрнаступления под Москвой.

В результате контрнаступления под Москвой Красная армия отбросила противника на 100—250 километров на запад, освободила от захватчиков свыше 11 тыс. населённых пунктов, в том числе 60 городов.

В отечественной исторической науке до середины 1980-х годов господствовала точка зрения на события ноября 1942 года — ноября 1943 год как года коренного перелома. Она была высказана И.В. Сталиным и повторена в тезисах ЦК КПСС к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции. На её основе оценивались события Великой Отечественной войны в работах по истории Второй мировой войны, учебниках и энциклопедиях3. Отметим, что этой точки зрения и в настоящее время придерживаются абсолютное большинство российских историков.

В середине 1980-х годов отечественные историки А.М. Самсонов и О.А. Ржешевский высказали обоснованный ими тезис о том, что событием, положившим начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны, всей Второй мировой войны, была Московская битва4. Их подержали Д.М. Проэктор и А.Н. Мерцалов.

Весьма весомый аргумент в подтверждение суждения о победе под Москвой как коренном переломе в ходе войны высказал В.А. Анфилов. Он пишет о беседе с Г.К. Жуковым, в которой маршал подчеркнул, что «начало коренного поворота в ходе войны положила битва под Москвой»5. Сам Г.К. Жуков писал: «В битве под Москвой было положено начало крупному повороту в ходе войны»6.

Историческое место битвы под Москвой нельзя оценить, не учитывая той драматической обстановки, которая сложилась к осени 1941 года непосредственно на советско-германском фронте. Красная армия оказалась далеко не в полной мере готовой к борьбе с таким мощным противником, как фашистская Германия, обрушившим на СССР удар колоссальной силы. Немецко-фашистские войска продвинулись в пределы Советского Союза от 850 до 1200 км. Территория, занятая врагом, превышала 1,5 млн квадратных километров. На ней до войны проживали 74,5 млн человек. По данным Генерального штаба РККА, безвозвратные потери действующей армии за второе полугодие 1941 года составили почти 3 млн 138 тыс. человек (что составляло более 65 проц. всей численности Красной армии и Военно-морского флота)7. Миллионы советских людей оказались в оккупации.

В период битвы под Москвой сложилось тяжёлое положение и для других стран антигитлеровской коалиции. В результате нападения на базу США в Пёрл-Харборе и начавшегося наступления японских вооружённых сил на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии агрессоры захватили огромную территорию — 4,2 млн квадратных километров с населением более 200 млн человек, вышли на подступы к Аляске, Индии и Австралии. Командующий вооружёнными силами США на Дальнем Востоке генерал Д. Макартур незадолго до капитуляции своего гарнизона на Филиппинах, обращаясь к войскам, констатировал: «Сложившаяся международная обстановка показывает, что ныне надежды цивилизации неразрывно связаны с действиями Красной армии, её доблестными знаменами»8.

Разгром немецко-фашистских армий под Москвой имел огромное военно-политическое и международное значение. Он оказал большое влияние на весь ход Великой Отечественной и Второй мировой войны, положил, как уже отмечалось, начало коренному перелому в войне. Основание для этого даёт не только учёт обстановки, сложившейся в это время на фронтах Второй мировой войны, но прежде всего военный фактор. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Сост. Г.Ф. Кривошеев, В.М. Андроников, П.Д. Буриков, В.В. Гуркин. М., 2009. С. 93.

2 Там же. С. 99.

3 Балашов В.А., Юрченков В.А. Историография Отечественной истории. 1917— начало 90-х гг. Учебное пособие. М., 1994. С. 170.

4 Самсонов А.М. Вторая мировая война. Очерк важнейших событий. М., 1985; Ржешевский О.А. Предисловие / Ширер У. Взлёт и падение третьего рейха. Т. 2. М., 1991.

5 Интервью с В.А. Анфиловым. Маршал Жуков: «Не дай бог, если бы мы дрогнули…». Российская газета. 1994. 10 декабря.

6 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 10-е изд., доп. по рукописи автора. Т. 2. М., 1990. С. 268.

7 Гриф секретности снят. Потери Вооружённых сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993. С. 139, 141. Процент безвозвратных потерь от предвоенной численности Красной армии и Военно-морского флота подсчитан автором.

8 Цит. по: Ржешевский О.А. Указ. соч. С. 14, 15.

«…БЕСПОЩАДНО ВЫЖЕЧЬ ВСЕ ТЕ ЗАВОДСКИЕ ПОСЁЛКИ, НАСЕЛЕНИЕ КОТОРЫХ ПРИНИМАЛО УЧАСТИЕ В КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОМ ВЫСТУПЛЕНИИ»

ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ

ВЕБЕР Михаил Игоревич — аспирант сектора политической и социокультурной истории Института истории и археологии УрО РАН (E-mail: mikeveber@mail.ru)

«…Беспощадно выжечь все те заводские посёлки, население которых принимало участие в контрреволюционном выступлении»

Невьянское антибольшевистское восстание 1918 года

Гражданская война в России 1917—1922 гг. характеризовалась не только боевыми действиями на фронтах, но и многочисленными восстаниями, направленными против нового режима, внутри страны. Недовольство народа, в том числе рабочих и крестьян, вызывали тяжёлое экономическое положение, поспешная национализация и развал промышленности, продразвёрстка в деревне, гегемония большевиков в Советах, которые лишь номинально являлись органами власти рабочих и крестьян. Восстания, даже возникавшие стихийно, быстро брали под «своё крыло» эсеры, кадеты, другие нелегальные организации, ставившие своей целью свержение власти большевиков. В 1918 году вооружённые антибольшевистские выступления прокатились и по Уралу, что в определённой степени содействовало успехам войск Чехословацкого корпуса, выступившего против Советов летом 1918 года.

Наиболее крупные восстания на Среднем Урале произошли в Воткинске, Ижевске, Миассе, Сатке, в ряде других городов, а вернее — на заводах, вокруг которых и выросли эти поселения. Первым же и самым значительным было восстание в г. Невьянске1 — центре одноимённого горного округа, вспыхнувшее 12 июня 1918 года2. На следующий день антибольшевистские выступления перекинулись на соседние с Невьянском Верх-Нейвинский и Нейво-Рудянский заводы. Таким образом, восстание в сжатые сроки охватило довольно значительный район, включавший Быньговскую, Таволжскую, Шуралинскую, Верхне-Тагильскую, Рудянскую и Верх-Нейвинскую волости.

По воспоминаниям современников, одной из главных причин восстания послужило обострение продовольственного кризиса, ответственность за который население возлагало на новый режим3. Собранное большевиками в конце мая в связи с выступлением чехов общее собрание фронтовиков Невьянска фактически выразило вотум недоверия местной власти, отказавшись воевать с чехами и потребовав немедленно выдать фронтовикам оружие4. Начало восстания, как это нередко случалось в ходе Гражданской войны5, спровоцировали распространившиеся по Невьянску 11 июня слухи о приближении чехословаков к Екатеринбургу и эвакуации из него большевиков6. Инициаторами выступления стали так называемые автомобилисты — около 200 человек 4-й тыловой автомобильной мастерской, эвакуированной в Невьянск с севера в конце марта 1918 года.

В духе веяний революционной эпохи «автомобилисты» ещё в 1917 году сформировали как бы для самозащиты боевую дружину, на вооружении которой имелось 100 винтовок, правда, без патронов7. Возглавлял дружину эсер А.Н. Елисеенко, которому под предлогом борьбы с наступавшими чехословаками удалось получить от Екатеринбургского военкомата ещё 100 винтовок, 75 000 патронов и 2 пулемёта. Однако истинной целью Елисеенко была не борьба с чехословаками, а захват власти в Невьянске. Воспользовавшись тем, что 8 июня местный красногвардейский отряд выехал на фронт, и невьянские большевики потеряли вооружённую опору, Елисеенко 12 июня в 11 часов утра с отрядом в 16 человек захватил здание исполкома Совдепа и арестовал всю местную большевистскую верхушку8. При этом погиб председатель невьянской следственной комиссии П.П. Шайдуков и ещё три большевика были ранены9. Ночью «автомобилисты» расстреляли председателя исполкома большевика С.Ф. Коськовича (партийная кличка «Авотын»)10. На следующий день восставшие для руководства боевыми действиями создали штаб, в который вошли как представители «автомобилистов» (П. Кукушкин, К.Я. Мелентьев, Васильев и др.), так и местные жители (правый эсер заводской служащий А.М. Воробьёв, меньшевик Бахтин, офицеры царской армии В. Миллер, Фролов, Бродовский, Хионин и др.). Гражданскую же власть в Невьянске возглавил бывший начальник почтово-телеграфной конторы Арбузов11. Жители города, созванные заводскими гудками на площадь, также участвовали в выборе новых органов власти. Вопреки утверждениям ряда советских историков лозунги Невьянского восстания не являлись антисоветскими. Как отмечалось в большевистской газете «Известия Уральского обл[астного] совета» (№ 136 за 1918 г.), восставшие выступали только против диктата большевиков в Советах, за народовластие на демократических началах12. Вместе с тем большевики безжалостно арестовывались, судьба многих из них оказалась трагической. Так, по воспоминаниям невьянского комиссара финансов Н.М. Матвеева, в самом Невьянске были арестованы около 40 большевиков и до 60 — в окрестных волостях13.

Верх-нейвинские мятежники, возглавляемые бывшим управляющим завода эсером Печковским и служащим аппарата Совдепа бывшим офицером В.Н. Бочкарёвым, разоружив красногвардейский отряд, арестовали около 20 местных большевиков во главе с председателем Совдепа Ф.Г. Тююшевым14. Полагая, что ряды восставших будут множиться, отряд «автомобилистов» во главе с Адамчуком совершил налёт на г. Нижний Тагил с целью добыть оружие. Так как по случаю церковного праздника (Троицын день) большая часть охранявшей город красногвардейской роты была распущена по домам15, «автомобилисты», по сути не встречая сопротивления, сравнительно легко разоружили взвод красноармейцев, охранявших станцию Нижний Тагил, арестовали проживавших в гостинице «Эрмитаж» сотрудников исполкома Совдепа и ЧК, но при попытке занять здание тагильского Совдепа получили неожиданный отпор со стороны маленького отряда, на скорую руку собранного заместителем председателя Совдепа В.Р. Носовым и политкомиссаром Тагильского военкомата П.Н. Овчинкиным. Этому отряду после небольшой перестрелки удалось выбить приехавших из города. Те, захватив 180 винтовок и несколько тысяч патронов, возвратились в Невьянск16.

Можно полагать, что этот момент оказался переломным для развития восстания. Организуй повстанцы налёт на Нижний Тагил большими силами, они, несомненно, захватили бы город, что привело бы к расширению масштабов и увеличению последствий восстания. Однако этого не произошло. Отбив нападавших, тагильские большевики запросили по телеграфу помощь у коллег из Екатеринбурга и соседних заводов, и восстание удалось локализовать силами подоспевших красногвардейских отрядов: боевые действия велись главным образом вдоль линии Горнозаводской железной дороги у станции Анатольской со стороны Нижнего Тагила и у станции Нейво-Рудянка со стороны Екатеринбурга.

Повстанцы тоже пытались получить помощь, в частности, от полковника С.Н. Войцеховского, командовавшего группой чехословацких войск численностью около 9 тыс. человек, находившейся в районе г. Кыштым — 110 км к юго-западу от Екатеринбурга и 185 км от Невьянска. Войцеховский, возможно, и помог бы, так как активных наступательных действий на этом направлении он тогда не вёл. Однако гонца — «автомобилиста» Мильчевского, посланного к Войцеховскому, перехватили большевики. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В рассматриваемый период в Невьянске проживали около 30 000 человек, здесь находились механический и артиллерийский заводы, на которых в 1917 г. трудились до 4000 рабочих. Недалеко от города, в районе железнодорожной станции Невьянск, располагался большой цементный завод. См.: Старый невьянский завод. Екатеринбург, 2001. С. 90; Воробьёв В. Перед рассветом (Невьянск 1916—1917). Воспоминания. Л., 1925. С. 12, 13.

2 Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28.

3 Там же. Д. 202. Л. 41а.

4 Там же. Д. 386. Л. 11.

5 См.: Вебер М.И. Слухи как элемент Гражданской войны 1917—1921 гг. в России: условия возникновения, механизм распространения, влияние на окружающую реальность // Восьмые Татищевские чтения. Доклады и сообщения. Екатеринбург, 2010. С. 174—177.

6 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 13.

7 Там же. Л. 12, 13.

8 В борьбе за власть Советов. Воспоминания коммунистов — участников Октябрьской революции и Гражданской войны на Урале. Свердловск, 1957. С. 138.

9 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28.

10 В борьбе за власть Советов. С. 138, 139.

11 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 386. Л. 28, 56.

12 Там же. Л. 29—31.

13 В борьбе за власть Советов. С. 138—141.

14 В боях и походах. Воспоминания участников Гражданской войны на Урале. Свердловск, 1959. С. 424—428.

15 Кин Т.Г., Софронов Г.П., Феофанов П.Г. Первый рабоче-крестьянский. Боевой путь первого рабоче-крестьянского полка 1918—1922 гг. Свердловск, 1978. С. 56.

16 ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 202. Л. 23, 24; Д. 386. Л. 15.

ПОРТ-АРТУР: СДАЧА КРЕПОСТИ ИЛИ ЕЁ ПАДЕНИЕ?

Точки зрения. Суждения. Версии

Гущин Андрей Васильевич — аспирант Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук (E-mail: poruchic@yahoo.com)

Порт-Артур: сдача крепости или её падение?

Важными источниками, позволяющими объективно оценить возможности защитников крепости Порт-Артур в ходе Русско-японской войны 1904—1905 гг., посмотреть на событие глазами его участников, являются их воспоминания, дневники, переписка. Не менее значимы документы военного делопроизводства (приказы, рапорты, письменные отношения и т.п.), а также официальные списки генералов и полковников по старшинству1 и стенографический отчёт Верховного военно-уголовного суда2. Все эти материалы и составили основу исторического исследования автора данной публикации.

Оборона Порт-Артура зачастую рассматривалась как преждевременная, а потому и позорная сдача крепости врагу. Сами же её участники оценивали этот эпизод Русско-японской войны как самоотверженный подвиг гарнизона и не считали недостатки в руководстве обороной основной причиной падения крепости3. Государство, публицистика, пресса и историки4 самым достойным из числа порт-артурских военачальников считали генерала Р.И. Кондратенко. Вскоре после окончания войны (1905 г.) его прах перевезли в Санкт-Петербург и торжественно захоронили в Александро-Невской лавре, причём средства на сооружение часовни на могиле были отпущены по высочайшему повелению5. На территории Николаевского инженерного училища установили обелиск. Имя генерала было присвоено кораблю Балтийского флота и стрелковому полку, после войны дислоцировавшемуся в Иркутске. На карте Владивостока появился полуостров Кондратенко.

Многие не участвовавшие в боевых действиях на Квантунском полуострове солдаты и офицеры тоже называли защиту крепости подвигом. К примеру, в краткой истории воевавшего в Маньчжурии 140-го пехотного Зарайского полка можно прочитать: «20-го декабря 1904-го года, как известно, пал осаждённый японцами Порт-Артур. Храбрые защитники его 8 месяцев отбивали 100-тысячную враждебную армию, но силы их иссякли: и для героев есть невозможное»6. Анализ мемуарного наследия воевавших в составе Маньчжурских армий указывает на то, что падение Порт-Артура (именно падение, а не сдача!) воспринималось ими как явление, объяснявшееся объективными законами военного искусства7. В связи с этим на страницах самого авторитетного военного периодического издания того времени «Русский Инвалид» всерьёз ставился вопрос о замене в публикациях, посвящённых обороне крепости, термина «сдача» более адекватным, по мнению профессиональных военных, термином «падение». Поступить же так не позволяли жёсткие рамки судебных решений по поводу данного эпизода. Обвинительный акт громкого процесса наложил свой негативный отпечаток и на оценку действий генералов А.М. Стесселя и А.В. Фока, что повлекло за собой выработку определённой схемы (официальной, царской) описания обороны крепости, то есть концепции «преждевременной сдачи Порт-Артура японским войскам». Главными виновниками «национального позора» были названы упомянутые лица. Причём цепь логических выводов и рассуждений, касавшихся преждевременной сдачи врагу стратегически важного пункта тесно увязывалась с неудачными действиями русских войск в ходе Мукденской битвы8. Гипертрофированное представление о значении крепости Порт-Артур объяснялось во многом желанием сравнить её оборону с обороной Севастополя в Крымскую (Восточную) войну 1853—1856 гг.9 Словом, описание «порт-артурской трагедии» в дореволюционной историографической литературе с различной интерпретацией сводилось к одной отправной точке: внезапная гибель генерала-патриота Р.И. Кондратенко «развязала руки предателям»10. Хотя ни мотива предательства, ни ссылок на источники авторы подобных исследований не приводили. Их выводы со ссылкой на «измену руководства крепости в лице генералов А.М. Стесселя и А.В. Фока» прочно закрепились во многих «научных работах» в качестве универсальной аксиомы. Образец необъективного утверждения продемонстрировал, к примеру, В.А. Апушкин, который опрометчиво заключал, что решение Стесселя явилось «полною неожиданностью для защищавшихся и атакующих»11.

В советский период у интерпретаторов нашлись последователи12. Так, в одном из известных литературных произведений можно прочитать следующее: «Господин Шубин, ставший майором Тодзима, вёл деловой разговор с Фоком, который, как всегда, ничего не пил, кроме воды. Попросив разрешения встать, они отправились в кабинет. “— Имею честь передать вашему превосходительству чек на обусловленную сумму на японский банк. На нём вы увидите подпись самого принца Коноэ, члена нашей божественной императорской фамилии”, — протянул он листок, исписанный иероглифами. “— Хотя бы небольшой аванс наличными”, — попросил генерал [генерал-лейтенант А.В. Фок]. “— В счёт аванса мы засчитали те золотые вещи, которые хранились в Артуре после китайского похода и которые сейчас упакованы вместе с вещами генерала Стесселя”, — бесстрастно ответил японец»13.

Можно, конечно, сказать, что писатель — не историк, а художественное произведение — не научный исторический труд, и всё же это не совсем так, поскольку визуальные образы, созданные литераторами, имеют, как представляется, не меньшее значение, чем выводы учёных мужей. Более того, они влияют в той или иной степени на научные изыскания. Отметим также, что тема предателей и шпионов была довольно злободневной в 1930-е годы. Так, в исторической работе А. Вотинова появился целый раздел, посвящённый проблеме предательства в Русско-японскую войну14. Автор не приводил аргументов и источников, подтверждавших измену со стороны упоминаемых им военачальников, но его выводы получили довольно широкое распространение.

Продолжительность стойкости Порт-Артура связывалась, можно сказать, с продолжительностью жизни одного лица — Р.И. Кондратенко. «Вписанный в народную память» советскими историками и публицистами как герой по целому ряду причин, он объективно и впрямь был одним из немногих способных генералов, внёсших заметный вклад в оборону крепости. Хотя Кондратенко был не единственным, кто умело вёл боевые действия, это укоренившееся противоречие почему-то не разрешается и поныне. Современные исследования тоже не смогли избежать схематизации в описании событий обороны Порт-Артура и выйти за рамки модели, сформированной их предшественниками. Впрочем, нынешней историографии Русско-японской войны по большому счёту вовсе и не существует, имеются лишь отдельные работы, претендующие в некоторой степени на научность15. Причём во многих трудах по-прежнему фигурирует «фактор бесталанности» высших сухопутных начальников порт-артурского гарнизона в качестве основной причины падения крепости16. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Списки офицеров по старшинству, официально издаваемые в дореволюционной России Главным штабом являются важнейшим источником биографических сведений наряду с формулярными послужными списками, хранящимися в архивах.

2 Стенографический отчёт Порт-Артурского процесса. (Верховный военно-уголовный суд по делу о генералах Стесселе, Фоке, Рейсе и Смирнове, 27 Ноября 1907 г. — 7 Февраля 1908 г.) / Под ред. К.И. Ксидо, М.К. Соколовского. СПб., 1908.

3 См.: Карамышев Л.М. Последний день Порт-Артура. Воспоминания участника шт.-капитана Карамышева (Командира Курганной батареи). СПб., 1907; Третьяков Н.А. 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк на Кинджоу и в Порт-Артуре. СПб., 1909; Холмогоров А. В осаде. Воспоминания Порт-Артурца. СПб., 1905 и др.

4 Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. С многочисленными иллюстрациями и портретами: В 2 т. СПб., 1906. Т. 2. С. 101.

5 Черемисов В.А. Русско-японская война 1904—1905 гг. Киев, 1907. С. 206.

6 Памятка зарайца о войне с Японией в 1904—1905 гг. М., 1910. С. 24.

7 См., например: Рябинин А.А. На войне в 1904—1905 гг. Из записок офицера действующей армии. Одесса, 1909. С. 151; Серебрянский М.В. Дневник из времён Русско-японской войны священника 51-го драгунского (позднее 17-го гусарского) Черниговского Её Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны полка Митрофана Васильевича Серебрянского с момента отправления полка в Маньчжурию 11-го июня 1904 года и по день возвращения его в г. Орёл 2-го июня 1906 года. 2-е изд. М., 1912. С. 195.

8 Лебедев Д.К. Записки по истории русско-японской войны 1904—1905 гг. Действия под Порт-Артуром. СПб., 1913. С. 116.

9 См.: Темиров А. Артур и Севастополь. 2-е изд. СПб., 1907.

10 Лебедев Д.К. Указ. соч. С. 115; Черемисов В.А. Указ. соч. С. 204; Апушкин В.А. Русско-японская война 1904—1905 гг. 2-е изд. М., 1911. С. 117.

11 Апушкин В.А. Указ. соч. С. 162.

12 См., например: Сорокин А.И. Русско-японская война 1904—1905 гг. М., 1956; Ростунов И.И. История русско-японской войны 1904—1905 гг. М., 1977; Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904—1905 гг. 3-е изд. М., 1938; Сидоров А.Л. Русско-японская война 1904—1905 гг. М., 1946; Куличкин С.П. Кондратенко. М., 1989.

13 Степанов А.Н. Порт-Артур: Роман в 2 кн. М., 1980. Кн. 2. С. 600, 601.

14 Вотинов А. Японский шпионаж в русско-японскую войну 1904—1905 гг. М., 1938.

15 См., например: Шайкин В.И. Русско-японская война 1904—1905 гг. Рязань, 2007. С. 126; Сметанин А.И. Оборона Порт-Артура. М., 1991. С. 121; Шевченко В.Н. Оборона Порт-Артура. М., 2002; Карцев Д.А., Дорожкина Н.И. Русско-японская война 1904—1905 гг.: материалы для учителя. М., 2007. С. 27; Мартин К. Русско-японская война 1904—1905. Пер. с англ. Солнцевой Е.К. М., 2003. С. 166.

16 Золотарёв В.А., Соколов Ю.Ф. Трагедия на Дальнем Востоке: Русско-японская война 1904—1905 гг. М., 2004; Шевченко В.Н. Указ. соч.