ЭЛЕМЕНТЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ НАГРАДНОЙ ПОЛИТИКИ ПО ОПЫТУ СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКОЙ ВОЙНЫ 1939—1940 гг

ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА

ЦЫМБАЛ Александр Николаевич — старший преподаватель кафедры мобилизационной подготовки и медицины катастроф Санкт-Петербургской медицинской академии преддипломного образования, полковник медицинской службы, заслуженный врач РФ, кандидат медицинских наук, доцент (191023, Санкт-Петербург, ул. Садовая, д. 10)

Элементы государственной наградной политики по опыту Советско-финляндской войны 1939—1940 гг.

Советско-финляндская, или так называемая Зимняя война, началась 30 ноября 1939 года и длилась 105 дней и ночей. Она оказалась исключительно тяжёлой и завершилась, по существу, компромиссом: Советский Союз укрепил свои военно-стратегические позиции, а Финляндия осталась суверенным государством. О насыщенности этой военной кампании боевыми эпизодами самого различного характера во многом свидетельствуют государственные награды, которые вручались наиболее отличившимся участникам упорного вооружённого столкновения. Они также дают исследователю возможность проникнуться важностью роли и необходимостью эффективного использования наградных систем воевавшими государствами.

Общую основу системы награждений в СССР в исследуемое время составила военная символика, утвердившаяся в Красной армии. Эта система включала в себя: 1) ордена, медали, нагрудные знаки и соответствующие документы к ним (статуты, положения, грамоты); 2) правовые акты, регламентировавшие порядок учреждения, награждения и лишения наградных знаков, а также определявшие права и обязанности их обладателей; 3) органы власти, осуществлявшие наградную практику в государстве. Оформленная законодательно, она помимо того охватывала все области народнохозяйственной деятельности и соответствовала государственной политике в вопросах высшего поощрения граждан. Награды были разделены на военные (боевые) и гражданские (трудовые): две высших степени отличия (Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда), высший орден (Ленина), два военных (Красного Знамени и Красной Звезды) и два гражданских ордена (Знак Почёта и Трудового Красного Знамени), две боевые («За отвагу» и «За боевые заслуги») и две трудовые медали («За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие»).

Как элементы наградной системы все поощрительные символы разделялись на коллективные и индивидуальные. Примером использования первых из них может служить вручение наград воинским частям и соединениям, отличившимся при выполнении боевых задач. Так, 6 декабря 1939 года 19-й стрелковый полк под командованием А.Е. Федюнина форсировал реку Тайпален-йоки и занял плацдарм на её противоположном берегу. За умелые действия часть удостоилась ордена Красного Знамени. Месяц с лишним спустя (14 февраля 1940 г.) 7-я армия в полосе 123-й стрелковой дивизии вклинилась в оборону финнов на 6—7 км и расширила фронт прорыва до 6 км. В результате узел укреплений в районе Сумма был разгромлен. Президиум Верховного Совета СССР наградил 123 сд высшей государственной наградой — орденом Ленина. Столь почётно были отмечены также отличившиеся в боях 70, 100, 136-я стрелковые дивизии и 39-я танковая бригада; многие соединения удостоились ордена Красного Знамени. В целом же в ходе Советско-финляндской войны были награждены орденами 79 частей и соединений РККА.

За бои в Финляндии звание Героя Советского Союза (высшее индивидуальное воинское отличие) было присвоено 412 командирам высшего, старшего, среднего и младшего звена, красноармейцам и краснофлотцам. Больше всего Героев было среди пехотинцев — 154; кроме них, таких почестей удостоились 64 артиллериста, 19 краснофлотцев, 13 пограничников, 10 представителей инженерных и технических войск, 1 кавалерист и 1 лётчик Гражданского воздушного флота. Для выполнивших свой воинский долг ценою собственной жизни утвердилась практика награждений посмертно. К примеру, подобным образом был отмечен старший лейтенант И.Д. Емельянов (командир роты 15-го танкового батальона, 7-я армия). 16 февраля 1940 года он, не покидая поля боя, отремонтировал подбитый танк, а неделю спустя при установлении связи с окружённым батальоном уничтожил 2 вражеских противотанковых орудия; погиб мужественный офицер 12 марта во время разведки боем. Не меньше отличился командир штурмовой группы, комбат 245-го стрелкового полка (7-я армия) капитан А.М. Сорока. Тоже в феврале 1940 года он при взятии важной высоты умело командовал батальоном, захватившим железобетонный дот и разрушившим 9 дзотов. Получив ранение, капитан не покинул поля боя, где и погиб1.

В случае особого отличия к награждению представлялись подразделения в полном составе. Например, в январе 1940 года разведгруппа под командованием старшего лейтенанта А.М. Ватагина (25 стрелков, 12 сапёров, 8 связистов) сумела ночью незаметно подобраться к финскому доту и подорвать его. Все участники этого боевого эпизода были представлены к наградам. При этом звания Героя Советского Союза удостоились старший лейтенант А.М. Ватагин (медаль Золотая Звезда № 416) и командир отделения М.П. Кириллов (медаль Золотая Звезда № 389)2. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Гринь В.А. Во имя жизни. М., 1979. С. 35.

2 Более подробно см.: Иринчеев Б. Оболганная победа Сталина. Штурм линии Маннергейма. М.: Яуза: Эксмо, 2009.

ТАИНСТВА ГЕРАЛЬДИКИ

ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА

Хрусталёв Александр Борисович — вице-президент Региональной общественной организации «Академия русской символики «МАРС»» (E-mail: mars@oss.ru)

ТАИНСТВА ГЕРАЛЬДИКИ

Мы привыкли, что герб — это отличительный знак, причём прежде всего государства или города. Безусловно, так, но это, как говорится, лишь одна сторона медали. Нельзя забывать, что геральдика так же широка по своему диапазону применения, как, например, живопись.

Если говорить о геральдике как таковой, то на сегодняшний день — это серьёзная вспомогательная историческая дисциплина, наука, изучающая историю возникновения, эволюции и использования различных гербов. Гербом ныне признано считать опознавательно-правовой знак, составленный по определённым правилам и утверждённый верховной властью. К геральдике относится также коллекционирование всего, что с ней связано: марок, эмблем, открыток, значков и т.п.

Зародилась геральдика в средние века в странах Западной Европы. Все мы прекрасно знаем, по фильмам и книгам, о рыцарстве. А рыцаря трудно представить без щита с гербом. Собственно, герб и появился как некий знак, позволяющий отличить одного воина от другого, ибо у закованных в латы бойцов лиц было не разглядеть. Так стали входить в обиход некие эмблемы, которые впоследствии назвали гербами.

Щиты являлись самым удобным местом, где имелась возможность разместить некое изображение, означающее принадлежность к тому или иному войску или стране. Поэтому до сих пор герб от просто эмблемы отличает форма в виде щита, в которую вписано изображение. Само слово герб происходит от английского arms — вооружение, доспехи. Со временем герб из личного знака становится наследственным, неся с собой все привилегии, которые имели его прежние владельцы. При королевских дворах появилась специальная должность герольдмейстера, или герольда, в задачу которого входило составление гербов определённого рыцарского рода, изучение этих гербов, правильное их изображение, и, кроме того, ведение родословного древа и организация рыцарских турниров. То есть это был своего рода глашатай, который мог во время турнира только по изображению на щите рассказать всё о человеке, его роде и т.д. Герольды являлись и авторами первых сочинений, в которых описывались гербы участников турниров и правила их «прочтения». В странах Западной Европы стали появляться даже специальные герольдические трактаты, а позднее геральдика включается в университетские программы. Так геральдика превратилась в отрасль исторической науки. Гербы прочно вошли в повседневный обиход, стали вывешиваться на воротах замков, помещались на монетах, печатях, произведениях архитектуры, даже на предметах домашней обстановки.

В Россию геральдика пришла из Западной Европы в XVII—XVIII вв., хотя первый государственный герб возник ещё в XV столетии. Что касается родовых гербов, то их появление в России относится к XVII веку, и принесли их с собой «выходцы» из Западной Европы, число которых особенно стремительно росло при Петре I. Он пожаловал гербы и своим ближайшим сподвижникам. В 1712 году создаётся знамённый гербовник с рисунками эмблем, которые следовало помещать на знамёнах полков, расквартированных по городам страны. Ряд таких эмблем стали затем городскими гербами. В 1722 году в Санкт-Петербурге была образована Герольдмейстерская контора, в обязанности которой входило создание дворянских и городских гербов. Позднее некоторое время этим занималась Военная коллегия и Академия наук, затем снова Герольдмейстерская контора, которая с 1800 года стала называться Герольдией, а в 1848 году была преобразована в Департамент герольдии Сената. Насколько серьёзное значение придавалось вопросам геральдики, говорит хотя бы тот факт, что описание гербов помещалось в «Полном собрании законов Российской империи». Кроме того, ещё в 1797 году была предпринята попытка составления «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи» из 20 частей, но выпустить в свет удалось лишь половину из них. Наиболее полным дореволюционным изданием по российской геральдике считается справочник П.П. Винклера «Гербы городов, губерний, областей и посадов, внесённые в Полное собрание законов Российской империи за 1649—1900 гг.» (вышел в 1900 г., переиздан в 1990 г.). <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

ТЕМА ВОЙНЫ В ДЕКОРЕ РОССИЙСКИХ ИМПЕРАТОРСКИХ ДВОРЦОВ XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВВ.

ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА

Болтунова Екатерина Михайловна — доцент Института «Русская антропологическая школа» Российского государственного гуманитарного университета, кандидат исторических наук (E-mail: boltounovaek@gmail.com)

Тема войны в декоре российских императорских дворцов XVIII — первой половины XIX вв.

30 августа 1721 года* в Ништадте был заключён мир, завершивший Северную войну между Россией и Швецией. 4 сентября сообщение о нём достигло Санкт-Петербурга1. Спустя полтора месяца 22 октября того же года в Троицком соборе северной столицы Петру I был поднесён титул российского императора. Современник так описывает эту церемонию: «по окончании литургии и прочтении ратификации заключённого со Швецией мира архиепископ Псковский сказал превосходную проповедь, текстом которой был весь первый псалом и в которой он, изобразив все труды, мудрые распоряжения и благодеяния его величества на пользу его подданных в продолжение всего царствования и особенно в минувшую войну, объявил, что государь заслужил название отца отечества, великого, императора. После сего весь Сенат приблизился к его величеству, и великий канцлер Головкин, после длинной речи, просил его от лица всех государственных сословий принять, в знак их верноподданнической благодарности, титул Петра Великого, Отца отечества и императора Всероссийского, который был повторен за ним и провозглашён всем Сенатом»2.

В приведённом отрывке обращает на себя внимание сама трактовка императорского титула, как заслуженного «благодеяниями на пользу подданных», главным из которых оказывается победа в войне.

Действительно, рождение любой империи не обходится без войны, значит военная символика — неотъемлемая часть имперского наследия. В этой связи неудивительным оказывается тот факт, что, по сути, всё пространство власти российских монархов было заполнено разного рода военными объектами.

Ещё Пётр I в конце XVII века превратил свою резиденцию в подмосковном селе Преображенском в место дислокации Преображенского полка, изменив, таким образом, сам облик некогда традиционной царской загородной усадьбы. Наследники первого российского императора традицию продолжили. В 1740—1750 гг. резиденция великого князя Петра Фёдоровича (будущего Петра III) в Ораниенбауме также стала местом реализации военных амбиций наследника. Здесь появились не только дворцы, но и крепости (Екатеринбург, крепость Святого Петра, Петерштадт), а на Нижнем пруду (Малом Увеселительном море) был устроен потешный флот3. Два десятилетия спустя многочисленные сооружения, связанные с военными увлечениями следующего российского императора Павла I (бастионы и крепости, подъёмные мосты и караульни), начали возводиться в его Гатчинском дворце (арх. А. Ринальди)4.

Впрочем, речь идёт не только о появлении рядом с той или иной императорской резиденцией крепостей, караулен или даже солдатских слобод. Зачастую сам дворцовый комплекс оказывался погружённым в определённый, символически осмысленный милитарный (военный) контекст. Показательна в этом смысле попытка создания императорской резиденции Пелла под Санкт-Петербургом. Купив в 1784 году у тайного советника И.И. Неплюева мызу в пригороде столицы, императрица Екатерина II создала дворцовый комплекс (И.Е. Старов, 1785—1789 гг.), символически связанный с фигурой её внука и возможного наследника великого князя Александра Павловича. Резиденция по названию и замыслу была обращена к образу древнемакедонской Пеллы, месту рождения Александра Македонского, что, с одной стороны, напрямую связывало образ великого полководца древности и великого князя Александра, а, с другой, акцентировало милитарные аспекты оформления пространства власти.

Вместе с тем в XVIII веке широкие апелляции к образам и символам войны оказывались востребованными и в дворцовых интерьерах, особенно при выстраивании государственно-представительского пространства российских монархов, в частности, при оформлении тронных залов. Эта линия также берёт своё начало с петровских времён, набирает силу во второй половине XVIII века, и, наконец, превращается в традицию при Александре I и Николае I.

О том, насколько востребованной оказалась символика войны в этом контексте говорит, например, выбор имён для тронных залов. В начале XVIII века такие помещения называли Большими, Светлыми, Кавалерскими или просто Тронными. Во второй же половине столетия эти залы получали имена в честь русских святых. При этом самая значимая роль здесь отводилась Св. Георгию — покровителю российского воинства.

Одним из первых подобных помещений стал Георгиевский зал Чесменского путевого дворца Екатерины II. Это круглое в плане помещение украшал витраж с изображением святого и люстра в форме георгиевского креста, а также барельефы с изображениями русских царей. 26 ноября 1769 года Екатерина II объявила здесь об учреждении военного ордена Св. Георгия Победоносца, что и дало название залу. Интересно, что и сам дворец получил своё название в память одной из самых крупных побед в истории русского флота — Чесменского сражения 1770 года5.

Этот первый Георгиевский зал открыл целую череду представительских помещений, появившихся в конце XVIII — первой половине XIX вв. и посвящённых Св. Георгию Победоносцу. Спустя почти тридцать лет 26 ноября 1795 года Екатериной II был торжественно открыт новый Тронный зал Зимнего дворца (в настоящее время Эрмитаж), созданный архитектором Дж. Кваренги. В Михайловском дворце Павла I также существовал Георгиевский тронный, предназначенный для церемоний кавалеров Мальтийского ордена, великим магистром которого император стал в 1798 году. Среди представительских помещений дома Романовых в Москве также существовал зал с аналогичным названием. Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца, не являвшийся тронным, наравне с Екатерининским, Владимирским, Александровским и Андреевским входил в пятёрку парадных орденских залов. Главной отличительной особенностью этого самого значительного по размерам помещения дворца стали мраморные плиты с выбитыми на них золотом именами георгиевских кавалеров. <…>

Полный вариант статьи читайте в бумажной версии «Военно-исторического журнала» и на сайте Научной электронной библиотеки http:www.elibrary.ru

___________________

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Берхгольца, ведённый им в России в царствование Петра Великого с 1721 по 1725 гг. Пер. с нем. И. Аммон. Ч. 1. // Неистовый реформатор. М., 2000. С. 204.

2 Там же. С. 225, 226.

3 Пыляев М.И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1889. С. 375—392; Коренцвит В.А. Крепость Петерштадт в Ораниенбауме // Памятники истории и культуры Петербурга. Исследования и материалы. СПб., 1994. С. 208—222; Он же. Крепость Петерштадт (Археологические исследования в Ораниенбауме) // Памятники культуры. Новые открытия. 1993. М., 1994. С. 516—532.

4 См., например: Скоробогатов А.В. Цесаревич Павел Петрович. Политический дискурс и социальная практика. М., 2005. С. 194—224.

5 На этом месте произошла встреча Екатерины II с послом, принёсшим весть о победе над турками.

* Все даты приводятся по старому стилю.